Фрукты

      Расставание с Чимином и Юнги показалось слегка скомканным, так как новообретённые первые лорды никак не могли оторваться друг от друга. Конечно, это все понимали и особенно беспокоить и задерживать их совершенно не хотели.       Уже через несколько часов после ночного появления Юнги в резиденции метка заняла свое законное место на шее Чимина. Как и ожидалось. Вероятно, были свои особенности постановки метки беременному омеге, так как течка уже исключалась, этого Тэхён не знал. Но по-видимому больших проблем не возникло, так шея Чимина была украшена свежей меткой и парой неоднозначных синячков. Сам омега изо всех сил старался не улыбаться так широко, как ему бы того хотелось, дабы соблюдать хотя бы видимость приличия. Но этот сияющий взгляд невозможно было спрятать или как-то завуалировать. Тэхён был счастлив за своего друга, почти ставшего братом за то короткое время, что они находились рядом.       Чонгук вежливо пожал руку Чимину, не смея обнять, как раньше запросто это делал. Ведь его маленький брат стал теперь настоящей королевой другого клана. Доподлинно неизвестно, кто главнее — король или королева, ведь именно из-за феромонов доминантного омеги начинали появляться дети в животах у омег. И вчерашний маленький братишка теперь значил так много в судьбах многих зверолюдей. В какие-то пару часов стал истинным правителем целого клана.       Мин Юнги однако не стал жертвой церемоний и приличий и, расчувствовавшись, обнял Чонгука, словно тот был его близким родственником. Отчасти их судьбы теперь тесно переплелись, и именно из-за него он обрёл своего истинного, на что уже и не надеялся. Следом он стиснул и Тэхёна, да так, что хрустнули кости, и омега заулыбался, глядя на такого растроганного молодого альфу, которого однажды поставил на колени. Теперь тот стал настоящим королём, и эта выходка казалась сродни богохульству.       Все слухи о браке Чимина оказались фейковыми. К тому же Мин получил некий счастливый бонус в лице здоровой беременности своего истинного.       Ещё несколько дней назад Юнги с мрачной решимостью думал о своей дальнейшей жизни с неизвестным омегой, у которого обнаружились доминантные гены и сильная влиятельная семья, а сегодня он обнимал истинного и готов был принимать его любого: будь тот благороден по крови или нет, доминантный или рецессивный. Вообще любого. Однако Чимин, благороднорожденный по крови, под влиянием феромонов истинного в ту короткую встречу мутировал в доминантного омегу. Природа зверооборотней была всегда на два шага вперед человеческих чаяний и здравых рассуждений. Этим оборотни всегда отличались от людей.       Тэхён, который наконец вернул себе всю одежду, наслаждался видом счастливых молодожёнов и их свиты. Все окружающие их зверолюди со светлыми хвостами и ушами находились в приподнятом настроении. В их клане начинался период процветания и рождения многих детей. Первым из которых станет их законный принц.       С Чимином они договорились созваниваться каждый день, и как только малыш родится, Тэхён должен стать его крёстным. Обряд не являлся христианским, но содержал в себе некий очень важный смысл. Так, если бы с родителями маленького оборотня что-то случилось, то заботы о нём должна была взять на себя семья Тэхёна. Так случилось с Чонгуком, ибо родители Чимина были его крёстными. Конечно, такие обеты между кланами являлись довольно странными, но никто не знал, как может повернуться судьба. И все молчаливо надеялись, что эра воровства младенцев, убийства альф, пленения омег и прочей дичи кончилось с момента воссоздания дружеских отношений между их кланами.       Чонгук с некой долей грусти думал о том, что всё это можно было сделать ещё в тот момент, когда родился Тэхён. Если бы его родители, которых он сейчас наблюдал в толпе тех, кто провожал делегацию, добровольно бы передали ребенка (если уж не хотели воспитывать его) в клан Чонгука. Он был уверен, что его собственные мать и отец были бы только счастливы, зная, что Чонгук и его истинный воссоединились. В любом возрасте. Хоть в младенческом.       Чонгук молча смерил взглядом родителей истинного и не сказал Тэхёну ничего, дабы не волновать. Сами они лишь глазели на делегацию, на своего сына, не предпринимая никаких попыток к сближению.       К тому же и сам омега ни разу не упоминал их, зная наверняка, что они находятся в этом клане. Более того, проживают на территории королевской резиденции, как приближенные к власти зверолюди. Живые и здоровые. Возможно, ему было тяжело об этом думать, и специально упоминать эту тему Чонгук не собирался. Его омеге и так досталось по их вине много чего. Однако Чонгук был благодарен им, что произвели истинного на свет. И только.

***

      Прибыв в свою лесную резиденцию, истинные король и королева погрузились с головой в свои повседневные дела.       Чонгук отбыл по вопросам своей фирмы, которой руководил. Тэхён занялся беременными омегами, теперь в сопровождении Намджуна, с которым очень сдружился за последнее время.       Конечно, все скучали по Чимину и звонили ему несколько раз на дню, но осознание того, что он находится в объятиях своего истинного альфы грели и скрашивали разлуку. Тэхён очень переживал за отношения Чимина с родителями Мин Юнги, но те, добровольно подав в отставку, съехали из королевских апартаментов в уютный дом в соседнем поселении и не беспокоили молодожёнов. Так Чимин стал полноправным хозяином в усадьбе, которая так отличалась от Чонгуковой и порядками и внешним видом и внутренними традициями и даже едой.       Теперь он, Пак Чимин, произносил словесное правило, принятое в их краях для того, чтобы омеги начали беременеть в их клане. В перерывах между этим они узнавали друг друга со своим истинным, и каждая мелочь приводила в восторг, вызывая фантастические чувства у обоих зверокотов.       Чимин сразу попросил о том, чтобы Мин Юнги покатал его на своей спине в звериной форме, и тот, довольно смеясь, согласился на это, удивляясь, откуда такая дичь взялась в светлой головке его омеги. Но видимо, у беременных свои причуды. Почему бы и нет.       Тэхён же понимал, что находится в клане почти год. Если бы он остался жить среди бет, то, скорее всего, был бы зачислен в университет. Но волею судьбы у него были другие важные дела. Как говорил Чонгук, когда его нестабильные формы придут в норму, у него будет возможность выбрать себе занятие по душе, будь то учеба или работа. И Тэхён решил серьёзно подумать, как и куда ему следует направить свои чаянья. Ему хотелось быть полезным в клане.       Его вторичные признаки оборотня день ото дня становились более стабильными. В основном в присутствии Чонгука. Который зачастую, увидев своего омегу без ушей и хвоста, требовал, чтобы те немедленно появились. Так как это железное правило для всех зверолюдей — в королевской резиденции находиться в совершенной форме. И по требованию альфы хвост и уши послушно появлялись всегда, в отличие от собственного желания Тэхёна. Иногда вторичные признаки вели себя как капризные ублюдки, не желая появляться или исчезать по его желанию, но Чонгуковых приказов слушались всегда.       Вскоре и Намджун обзавёлся презабавнейшей парой ушей и хвостом. Впрочем, хвост он прятал в штанах. Тэхён знал, почему тот это делает, ибо новоявленный хвост был не совсем тем длинным изящным совершенством, какое все привыкли наблюдать у зрелых особей. Это вертлявое мохнатое нечто могло ввергнуть в истерику подвижную незрелую психику новоявленного омеги.       — Намджун-хён, у тебя есть отношения, раз я вижу твои вторичные признаки? — Тэхён никогда не наблюдал никого рядом с врачом и теперь ему стало любопытно, ведь его собственные уши и хвост появились после проведённой течки с истинным.       Тогда Намджун поведал ему свою невесёлую историю. Тогда он имел небольшую практику в клинике городского управления заштатного города. Его жизнь всегда была тихой и размеренной под стать его характеру. Он прилежно учился, затем устроился на стабильную работу по распределению. Знал своих пациентов по именам и даже относился к ним с некой долей нежности, несмотря на регулярные скандалы под дверями кабинета за право пройти вне очереди или битвы за льготные рецепты, которые выдавались лимитировано определённым слоям населения. Молодой внимательный доктор всегда взывал к благоразумию, относясь одинаково хорошо к улыбающимся пожилым аджумам и внезапно заболевшей каким-то ларингитом или бронхитом молодежи, а так же молодым родителям, которым было не до себя. В тот день всё шло по обычному сценарию. Он с нетерпением ждал, когда закончится приём, оттого, что с утра чувствовал себя неважно. Судя по всему, у него начиналась какая-то странная лихорадка. Вероятно, заразился от кого-то из своих пациентов, что редко, да случалось. Видимо, какой-то новый вирус. Промокнув лёгкий пот со лба платком, он попытался приветливо улыбнуться молодому мужчине, заходящему в его кабинет. Это был Тэмин. Он был новеньким в их городе и по какой-то причине очень тщательно следил за своим здоровьем. Регулярно сдавал анализы, проходил диспансеризации. При всём при этом был здоров как бык. Сам доктор не видел необходимости в столь тщательном наблюдении в столь юном возрасте. Но люди все разные, и он не знал причин, почему тот это делал так упорно.       Однако в этот раз, когда пациент зашёл в кабинет, Намджун почувствовал себя как-то уж совсем плохо. На грани потери сознания. Странный запах забивал ноздри, и доктор никак не мог понять: парфюм ли это или обонятельные галлюцинации.       — Доктор, вам нехорошо? — мужчина оставался возле двери. Наверное, самым разумным было бы подойти ближе и убедиться, что всё в порядке. Но парень вжимался в закрытую дверь спиной. Словно Намджун внезапно стал каким-то прокажённым. Возможно, он тоже чувствовал этот запах, который сам же и источал.       — Если вам несложно, — прохрипел доктор, — позовите кого-то. Кажется, я… Мне плохо…       — Вы омега?       — Что?       — Неужели… Вы не знаете, что вы омега?       Этого вопроса доктор уже не слышал, так как грохнулся со стула на пол без сознания. Всё, что произошло далее, выглядело довольно странным. Намджун открыл глаза и понял, что находится в окружении нескольких совершенно незнакомых ему человек. Мужчин.       — Где я?       — Всё в порядке, Намджун. Вы находитесь в клинике. Не в вашей. В другой клинике. Мы вынуждены рассказать вам об особенностях вашего организма.       Ему поведали о том, что есть альфы и омеги, и у омег случается течка. Что сейчас с самим Намджуном и происходит. При всём при этом лучшим облегчением этого состояния является секс… С другим мужчиной. И так как эта течка произошла впервые (как выяснилось) в таком возрасте (доктору на тот момент исполнилось тридцать), помощь должна была поступить немедленно. Ему предложили в экстренном порядке выбрать альфу для оказания помощи. Все они являлись работниками специальной службы помощи омегам в тяжёлых ситуациях. Оказалось, что и тот самый пациент, который его обнаружил, тоже являлся альфой. Просто чувствовал феромоны доктора и из-за этого приходил, находя для визитов всё новые и новые предлоги. И не смог с собой совладать.       — А он… Тэмин может это сделать?       — Может, конечно. Он же полноценный альфа. Это хорошо, что вы сами так решили. Вам будет гораздо легче это делать со знакомым человеком. Мы инструктируем его. Но, думаю, всё пройдет хорошо и без этого.       Как потом узнал Намджун, ситуация была просто вопиющей. Его накрыла течка внезапно прямо во время приема. Конечно, он не знал, что такое может с ним случиться, так как никто никогда ему не рассказывал о том, что он родился омегой. Особых сложностей он не испытывал в связи с такими особенностями, считая себя мужчиной. У него даже было несколько связей с девушками, которые не вылились в какие-либо отношения. На его счастье в самый пиковый момент с ним оказался Тэмин — альфа-полицейский, которого распределили работать в этот город. Никто не знает, его ли феромоны сработали или чьи-то ещё, что спящий организм омеги в какой-то момент вспомнил о своём предназначении и разразился течкой.       Намджуну повезло, что он не доминантная особь, и его бушующие гормоны удалось погасить простым воздействием альфы и последующим назначением специальных лекарственных средств. Которые ему не особо понадобились, так как с момента первой течки они с Тэмином так и не смогли расстаться, став парой. Потом он познакомился с королём, который предложил прекрасную работу, обширную практику, а так же возможность ведения научной деятельности.       — Так вы теперь живете вместе? — спросил любопытный Тэхён.       — Нет. Не совсем так. Тэмин работает полицейским и в другом городе. Но мы часто видимся и, конечно, переписываемся.       — Чёрт, так романтично. Наверное, поженитесь?       — Ну да, — краска стыда заливала щёки и шею Намджуна. Тэхёну было весело наблюдать за этим. Чем-то это было слишком похоже на его собственные чувства, которые он даже контролировать толком не мог.       — Твои видения не возвращались? — попытался перевести тему Намджун.       — Пока нет. Но в этом доме я ощущаю нечто всегда. И чем дальше, тем это явственнее ощущается. Не знаю, как объяснить человеческим языком. Это сложные чувства.       Тэхён действительно ощущал некую разницу в восприятии места. Находясь в резиденции Минов, он чувствовал тревогу, но в целом это были обычные среднечеловеческие ощущения. Приехав обратно в свой теперь дом, он буквально осязал холод пустующих комнат. Зов, который теперь не прекращался ни днем ни ночью. Хоть его альфа находился рядом, и в темноте, внезапно открыв глаза в ужасе и тревоге, он утыкался в мускулы на руке мужа и нюхал его вкусно пахнущую кожу, чтобы успокоиться. Это особенное тревожное чувство всегда присутствовало, назревало, окутывало.       Дав себе установку игнорировать призрака, как того хотел сам Тэхён, он не мог сказать наверняка — сможет ли он с собой совладать в какие-то моменты.       Теперь омега точно знал, где находится сосредоточение тёмной энергии. Вернее, всегда знал, но чем дольше он находился в стороне, чем больше омежья суть брала верх над его общечеловеческим разумом, он чувствовал нечто всё сильнее день ото дня.

***

      Этой ночью раздался громкий стук в двери апартаментов правящей семьи. Тэхёну сначала почудилось, что только он его слышит и это связанно с призраками. Он натянул одеяло на нос, не зная, что теперь и делать. Однако вскоре Чонгук, пробудившись, сел на кровати, а потом пошёл узнать, в чём же дело.       Если стук слышал его альфа, значит, он вполне реальный. Омега судорожно выдохнул с облегчением.       — По твою душу, детка, — возвращаясь в кровать, сказал Чон. — У нас роды. Собирайся. Боги благословили нас первым ребенком за долгие годы.       — А причём тут я? — прошептал ошарашенный омега. — Вероятно, лучше вызывать медиков? Не думаю, что могу чем-то помочь.       — Медики уже на месте. Не думай, что мы совсем озверели тут. Нужны твои феромоны. Омега первородящий, и всё проходит довольно тяжело. Но все надеятся на благоприятный исход, и твоё присутствие слегка ускорит процесс и успокоит омегу. Конечно, если ты боишься или не хочешь, они справятся и без тебя.       — Нет, нет. Я готов, я пойду, — твёрдо ответил отважный омега, соскакивая с кровати. — Если в моих силах чем-то помогать, то надо это делать!       Через несколько минут Тэхён уже стоял в апартаментах благородной пары, что проживала на территории поместья. Молодые супруги, живущие в непосредственной близости, первые ощутили на себе влияние истинной королевы, внезапно даже для себя зачав детей.       Никто не думал, что маленький омега, хоть и доминант, со значительным отставанием в развитии способен источать настолько сильные феромоны. Однако беременеть омеги стали до того, как он начал возлагать свои тонкие пальчики на головы альф и омег, благословляя их семьи на рождение детей.       Рожающий омега был уже в средних годах, и, увидев расширившиеся от ужаса глаза королевы, усмехнулся, видя его плохо скрываемую реакцию. Оказалось, что роды у омег проходят несколько легче, чем у обычных людей, хотя и лёгкими их назвать было бы сложно. Неизвестно, кто кого больше поддерживал в итоге: Тэхён рожающего омегу или омега свою королеву, но в результате общих усилий на свет появился замечательный здоровый младенец, которого в обход альфы-отца сразу водрузили на руки Тэхёна.       Тот с удивлением взирал на маленького кричащего во все лёгкие зверочеловека как на необыкновенное чудо. Впрочем, так оно и было.       — Я могу стать его крёстным? Всё же он первый мой ребенок в клане, — спросил растроганный Тэхён.       — Это честь для нас, — ответил счастливый до слёз альфа-новоиспечённый отец.       Так Тэхён обзавёлся самым первым из множества крестников.       Эта ночь повлияла на него кардинальным образом. Он был в восторге от всего, что произошло и как это произошло, и наутро, вернувшись к своему истинному, заявил, что намерен учиться на врача. В конце концов, его феромоны позволяют омегам рожать быстрее и безболезненнее, и было бы неплохо, если сам Тэхён не будет там стоять в роли истукана, а будет оказывать профессиональную помощь в родах.       Намджун потом был в восторге от этой идеи, так как он сам изучал акушерское дело и сдавал свои экзамены экстерном. Начиналась череда многих родов, и, к сожалению, Тэхён не мог присутствовать на всех. Но он был намерен сделать свой максимум.       Были так же и его нововведения, что умиляли и веселили одновременно. Так как он не мог охватить всех рожающих, он повелел сделать амулеты из волос своего хвоста и ушей, что хранили малую часть его запаха, и распространить их среди беременных. Он усердно чесал свой хвост, чтобы добыть немного шерсти. Дошло до того, что мех перестал линять.       — Теперь у тебя наверняка появилось отвращение к процессу деторождения? — спросил однажды Чонгук.       На что омега с интересным выражением лица посмотрел на своего истинного.       — Ну, я бы так не сказал. Мне кажется, рождение детей даже большее волшебство, нежели полная трансформация. Это действительно впечатляет.       — Не хочешь ты мне сказать…       — Нет, пока не хочу, — оборвал его омега на полуслове. Он пока не мог даже думать на тему своих собственных детей, ибо тех, кто рожал, было просто не счесть. В тот момент, когда он появился, беременели все, кто хотел и даже просто оказался рядом. Только спустя несколько месяцев началась регулировка количества входящих пар на территорию резиденции. Но сначала предстояло выдержать результаты первичного бесконтрольного влияния феромонов королевы.       — Хорошо, — быстро согласился понимающий альфа. Он ценил своего омегу и уважал желания того, вопреки всему клану, кто уже кричал о том, что пора уже обзаводиться наследником и царственная чета, возможно, неполноценная, раз до сих пор этого не случилось.       Но Чонгук плевать хотел на эти досужие домыслы и разговоры. Его истинный был рядом, а клан полнился детскими голосами. Дети рождались каждый день, и его омега подчас валился с ног.       В конце концов, Чонгук установил разумные рамки, в которые его омега был задействован в родах и помощи. Конечно, когда случались тяжёлые моменты, а такие тоже бывали у омег, он срывался в любое время дня и ночи. Каждый рожающий омега, каждый младенец были для Тэхёна великой драгоценностью. Это заставляло Чонгука гордиться им.       Он работал с таким рвением, что ни у кого не оставалось сомнений — из Тэхёна получится великий врач-омеголог с колоссальнейшей практикой.       Сам же маленький омега, забываясь коротким тревожным сном, машинально прижимался к своему альфе, шепча сквозь сон что-то, его волнующее.       Чонгук сходил с ума от нежности, гладя его по пушистым рыжеватым волосам. Теперь его хвост, который он носил в усадьбе, не пропадал даже по ночам, покоясь на шёлковых простынях и переползая на бедро истинного альфы в попытке отстоять своё даже ночью во сне.       Казалось, призраки оставили хрупкого омегу, и он занялся другими делами. Однако всё было не так. Тэхён действительно сильно уставал, но он всё ещё слышал голос Хосока вечерами, ночами, изредка днём. Всё ещё тот звал его, пел песенки и не думал умолкать.       Тэхён глушил себя работой. Говорил про себя или, когда никто не видел, вслух о том, чтобы тот оставил его в покое. Он не может поддаться, не может разрушить всё, что стало ему родным и милым. Его новую жизнь, его любовь и будущее.       Только вот подавление своих особенностей ничего хорошего не приносило, и, устав как собака, Тэхён лежал без сна, глядя в потолок, слыша то приближающийся, то удаляющийся голос мальчика.       Младенцы, которых он принимал, не могли ещё петь или даже говорить. А этот мальчик, что зовёт его с первых дней нахождения в усадьбе, не думал сдаваться. Тэхён уже точно знал, что тому нужно, он не хотел удовлетворять эти потребности. Пытался не слышать голос, но тот звучал, даже если заткнуть уши пальцами. Он видел мальчика, даже если закрывал глаза, даже если прижимал к голове подушку.       В конце концов, в какой-то особенно тяжёлый день Тэхён пропал.       Его искали везде и не могли найти, и только чуткий нос истинного обнаружил пропажу. Тэхён снова находился в старых апартаментах давно пропавшей семьи, лёжа без сознания у одной особенной стены, которую он так часто трогал раньше. Чонгук приказывал запирать эти апартаменты, но каким-то чудесным образом его омега умудрялся оказаться внутри.       Этот раз вообще был из ряда вон, так как двери оказались закрытыми, как и было приказано, но Тэхён всё же как-то очутился внутри. Поэтому его и не могли найти так долго.       Чонгук, убедившись, что омега жив, отдал его на руки подоспевшему Намджуну. Потом сам спешными широкими шагами выскочил из апартаментов, чтобы минут через пять вернуться с огромным металлическим молотом.       — Нет! — заорал пришедший в себя Тэхён, глядя на своего альфу.       Тот даже не обернулся. И же первый удар по голубым с серебром обоям проломил стену. Раздался сухой звук разлетающихся кирпичей.       Тэхён пытался вырваться из слабых рук доктора. Но Чонгук гаркнул, чтобы омегу держали, и на помощь к Намджуну поспешили несколько альф из личной охраны. Чонгук сам методично рушил эту ненавистную ему стену, в которой было что-то, что не давало покоя его бедному истинному, который бледнел день ото дня. Тэхён говорил ночью во сне непонятные фразы, в которых фигурировало имя брата, а иногда и днём, когда забывался. Эти призраки натурально выпили из него все жизненные соки.       — Тут что-то есть, — сказал Чонгук альфам, которые поспешили на помочь. — Это… Кажется, кости, — сказал альфа тем, кто так же помогали разрушать стену. — Не пойму, что такое. Человек? Ребенок, скорее всего, судя по одежде. Вызывайте экспертов и спец полицию.       Из стены, частично залитый бетоном, зиял обтянутый кожей череп с открытым ртом. То был не скелет, а скорее, мумия. Так как на нём сохранились остатки тёмных волос и виднелся воротничок, что прилегал к шее некогда живого человека.       Тэхён затравленно смотрел на своего истинного. Он уже накричался и наплакался до такой степени, что его начало трясти.       Отбросив молоток и кое-как вытерев руки о свой костюм, Чонгук обнял Тэхёна.       — Ты всё время знал, где он? Где мой брат?       Тэхён лишь смог всхлипнуть в ответ, вжавшись лицом в грудь своего альфы. Он испытывал нечеловеческий ужас. Цепляясь пальцами в его одежду, ожидал, что тот сейчас же обратится и уйдет в лес навсегда, как это сделали его родители однажды.       — Приведите Джина. Сейчас же. И Тэхён, тебе лучше пойти отдыхать! Всё в порядке, мне просто нужно немного здесь… разобраться.       — Нет! — истерично выкрикнул омега. — Я буду с тобой! Позволь мне остаться с тобой. Никуда я не уйду!       — Боишься за меня? — омега энергично закивал головой на это. — Не стоит.       — Всё равно не уйду, — упрямо сжал дрожащие губы Тэхён.       Альфе только и оставалось, что прижать истинного к себе. Ведь если его омега что-то решил, вряд ли какие-то внешние факторы, просьбы или угрозы могли повлиять на него. К тому же если ему так спокойнее, вероятно, пусть лучше остается там, где ему и место — подле своего альфы.       Дородный врач ещё толком не успел проснуться, и, войдя в комнату, спотыкался на валяющихся кирпичах с обрывками светло-голубых с серебряным рисунком обоев. Он нехорошо улыбнулся, глядя на правящую семью, стоявшую посреди обломков прошлой жизни и смерти.       — А я предупреждал! Что вы теперь делать будете?       — Мне нужны ответы. И ты мне их предоставишь, — жёстко сказал Чонгук человеку, которого всегда считал своим другом. Даже родственником. Доверял, как самому себе. Он видел в глазах Джина то, что тот всегда знал, где находится старший брат. И по какой причине он там находится. И этот человек поощрял все его действия по поиску Хосока. К нему к первому Чонгук бежал рассказывать о результатах, своих предположениях и теориях. Теперь же, как оказалось, всё не имело никакого смысла.