Там, за завесою тумана

      Гарриет спрыгнула с носа лодки и огляделась. Справа от неё возвышалась громада ледокола. освещаемая неярким светом единственного, не самого мощного прожектора. Здесь дул пронизывающий ледяной ветер. Мороз почувствовался сразу. Гарриет поёжилась и торопливо полезла в карман за шерстяными перчатками. Поддавшись порыву, она как-то не подумала о разнице температур по обе стороны тумана и теперь молила Бога, чтобы перчатки оказались в карманах куртки. К счастью, перчатки нашлись. Надев их, Гарриет сжала капюшон под подбородком, чтобы не дать ветру свободно обдувать голову. «Чёрт!» — подумала Гарриет и устремилась к трапу «Фурье». Мысль вернуться обратно посетила её всего на секунду и тут же исчезла, стоило Гарриет взглянуть на стоявшие в отдалении мрачные силуэты двух старинных кораблей.       Увидев фигуру в современной парке, вахтенный матрос беспрепятственно пропустил Гарриет, которая внезапно оказалась в толпе людей, одетых для выхода наружу. Среди них она узнала Софи, которая при виде Гарриет радостно вскрикнула:       — Гарриет! Ты здесь? Ты тоже смогла пройти?       Окружающие с удивлением уставились на гостью.       — Как видишь, — пожала плечами та. — Но не с первого раза. Сначала туман меня не пропустил. Но со временем…       — Неужели он и правда пропускает только женщин? — Подал голос Фицрой.       — Может быть, не только. Возможно, если мужчине хватит терпения дождаться от тумана милости, тот пропустит и его? — Ответила Гарриет. — А вы куда собрались?       — На «Террор», — восторженно воскликнула Софи. — Вчера коммандер Фицрой был на «Эребусе»…       — Значит, я не ошиблась? Это и впрямь «Террор» и «Эребус», — задумчиво произнесла Гарриет, пытаясь переварить информацию.       — Да! Это потрясающе! — Воскликнула Софи.       — А можно и мне с вами? — Тут же загорелась Гарриет.       — Конечно, — кивнул Фицрой.       — Только мне нужно одеться потеплее. Там слишком холодно, — Гарриет критически оглядела себя.       — Идёмте, мэм, — с готовностью отозвался Фицрой. — Сейчас мы вас как следует экипируем.       Через десять минут группа визитёров спускалась по трапу ледокола. Подыскивая для Гарриет тёплые вещи, Фицрой на ходу успел вкратце обрисовать обстановку, и теперь она молча пыталась уложить в голове то, что укладываться там никак не хотело. Гарриет с трудом верила, что внезапно стала непосредственной участницей событий, о которых раньше могла только прочесть в книге или посмотреть в кино. Удивительное, ни с чем не сравнимое волнение накрыло Гарриет, когда тёмная мрачная громада «Террора» оказалась на расстоянии вытянутой руки. Неужели всё это происходит именно с ней, с Гарриет Гудвин, человеком науки, привыкшим мыслить трезво и рационально?       В свои тридцать восемь лет мисс Гудвин имела чёткие жизненные установки, а именно: жить надо так, чтобы получать от этого максимум удовольствия и удовлетворения. Если работа — то только любимая. Если секс — то обязательно с яркими эмоциями. Пережив в молодости парочку увлечений, не принесших ей эмоционального удовлетворения, Гарриет занялась тем, что ей действительно нравилось, а именно — изучением живых организмов Северного Ледовитого океана. Не исключая для себя возможности встретить духовно близкого человека, она предпочитала не размениваться на пустышки. Иногда тело требовало ласки, но воспоминания о том отвратительном чувстве опустошённости и душевной неудовлетворённости, которое оставляли такие отношения, полностью убивало желание наступать на те же грабли. И Гарриет с головой погружалась в работу, не суетясь и не паникуя по поводу собственного возраста, твёрдо уверенная, что всё, действительно для неё необходимое, приходит в своё время. Теперь она поднималась по трапу «Террора» с бешено колотящимся сердцем. И, судя по всему, её спутники испытывали не меньшее волнение.       На «Терроре» посетителей заметили издалека и уже ждали. Появление на корабле женщин вызвало у офицеров, собравшихся в кают-компании приятное волнение и радостное беспокойство. Визитёров попытались угостить, но те от еды вежливо отказались, мотивируя это тем, что сами только что пообедали у себя на судне. Литтл от имени всего экипажа поблагодарил Фицроя за предоставленные продукты. Фицрой поинтересовался, можно ли им осмотреть корабль.       В течение следующего часа он, Софи и Гарриет облазили всё судно, заглянули в каждый уголок, вспоминая всё, что знали о «Терроре» и сравнивая свои знания с увиденным. Сопровождавшие их Литтл и Ирвинг удивлялись столь обширным познаниям пришельцев из далёкого будущего. Те, в свою очередь, по мере возможностей пытались объяснить, что такое кинематограф и рассказывали об интересе, который экспедиция Франклина продолжает вызывать в их времени.       Софи фотографировала на телефон всё и всех. Она попросила сопровождавших их лейтенантов что-то сказать на камеру и наглядно продемонстрировала им свои рассказы о кино. Фицрой удивлялся, почему он не додумался воспользоваться камерой на «Эребусе». Видимо, принял условия игры и полностью погрузился в атмосферу девятнадцатого века, забыв о возможностях современной техники. Он последовал примеру Софи и снимал всё, что мог, пока его мобилка полностью не разрядилась. Гарриет сделала несколько снимков и на этом успокоилась.       В какой-то момент она шёпотом попросилась у Фицроя в гальюн. Тот поинтересовался у Литтла расположением этого объекта. Пока мисс Гудвин в тесноте санузла боролась с защищавшими её от холода слоями одежды, мужчины, а с ними и Софи увлеклись разговором и прошли дальше по узкому плохо освещённому коридору. Выбравшись, наконец, из закутка, Гарриет обнаружила, что в коридорчике никого нет. Она отправилась на поиски спутников, чьи голоса слышались где-то в отдалении. Звуки, донесшиеся из-за дверного проёма, плотно завешенного войлоком, заставили её остановиться и прислушаться.       — Джопсон, — тихо позвал чей-то до невозможности хриплый и слабый голос.       Гарриет огляделась по сторонам. Никто не откликнулся на зов. Сердце Гарриет болезненно сжалось. «Где же этот верный стюард?» — подумала она.       За дверью послышалась какая-то возня, тяжёлое дыхание и тихий стон. Гарриет вновь огляделась по сторонам. Никого. Имеет ли она право?.. Конечно, нет. Но… Человек, скрытый от неё завесой, страдал, и Гарриет знала, отчего. Судя по рассказам, это был последний день перед выздоровлением. Но слабость, тошноту и головную боль никто не отменял. А если прибавить сюда душевные муки из-за воспоминаний о трагически закончившемся карнавале, который предстояло пережить вновь, картина получалась и вовсе удручающая. Конечно, ни одному мужчине не понравится, если в момент его слабости рядом вдруг возникнет незнакомая женщина. Но Джопсон на зов не откликнулся, а человек страдал. Гарриет заставила себя отлепиться, наконец, от места, к которому приросла и сделать шаг по коридору прочь от капитанской каюты. Но вместо этого тихонько отодвинула войлок и вошла внутрь.       Ударивший в нос запах едва не свалил её с ног. Конечно, внутренность «Террора» тоже не благоухала, но Гарриет уже успела привыкнуть к тяжёлому воздуху корабля. Но здесь… Гарриет машинально поискала глазами окно, которое необходимо было срочно распахнуть настежь. И тут же поняла, что ничего распахнуть не удастся — за бортом жуткий холод полярной зимы. Она быстро перевела взгляд на человека, сидевшего на краю узкой койки, опустив вниз ноги в шерстяных носках. В один миг Гарриет отметила про себя его помятый измученный вид, мутные, неопределённого цвета глаза, всклокоченные волосы, похожие на паклю с проседью… Человека слегка потряхивало. Но, увидав перед собой незнакомку, он попытался подобраться и унять дрожь.       — Кто вы? — Прохрипел он.       — Капитан, простите, — одновременно с ним заговорила Гарриет.       Они оба умолкли и уставились друг на дружку. Было заметно, что Крозье трудно сфокусировать взгляд на невесть откуда возникшем явлении.       — Простите, капитан… — Пробормотала Гарриет, испытывая странное смущение, вовсе ей не свойственное. — Вы ведь капитан Крозье?       — К вашим услугам, мэм, — губы Крозье искривила сардоническая ухмылка.       Он осознал, что перед ним женщина, и вид, в котором он предстал перед незнакомой дамой, вызвал у него приступ отвращения к себе.       — Меня зовут Гарриет. Гарриет Гудвин. Я с того ледокола, который из будущего… — Отчего-то нужные слова не находились, а те, что имелись, не желали выстраиваться в стройные логические предложения. — Мы пришли посмотреть на «Террор». Я… я отстала от своих и услышала, как вы звали Джопсона. А его не было. Я подумала, что вам нужна помощь. Простите меня…       Крозье слабо улыбнулся и пожал плечами. Его улыбка была одновременно горькой и жалкой и могла означать: «Чего уж теперь!»       — Вы не должны меня стыдиться, капитан! — Воскликнула Гарриет с внезапной горячностью. — Я знаю, что вы пережили жуткую ломку и вышли из неё победителем. Вы преодолели вашу тягу к спиртному — и это достойно уважения. Вы — человек громадного мужества, и я преклоняюсь перед вами….       Теперь слова лились легко и связно, точно сами собой.       — А вот это вот всё… — Гарриет обвела взглядом тесную зачумлённую каюту. — Это не вызывает у меня ни презрения, ни отвращения. Только горячее сочувствие и желание помочь. Вы звали Джопсона — могу я как-то его заменить?       — Благодарю вас, мэм… За ваши слова и за заботу… Но неужели вы думаете, что я позволю даме возиться со мной и…       Внезапно лицо Крозье исказилось. Гарриет мгновенно сообразила, что он из последних сил борется с подступившей к горлу тошнотой и, схватив стоявший на полу у изголовья тазик, подставила его Крозье. И, нужно сказать, весьма вовремя.       В разгар этого не совсем приятного действа в каюте появился Джопсон.       — Простите, сэр… Мэм… — Он попытался втиснуться в каюту и отобрать у Гарриет тазик, но теснота помешала его манёвру.       — Воды, — коротко скомандовала Гарриет, не поворачиваясь к стюарду.       — Да, мэм, — чётко ответил Джопсон, мгновенно испарился и через несколько секунд уже стоял рядом с графином свежей воды в руках.       Как успела заметить Гарриет, в стоявшем на столике стакане вода успела покрыться коркой льда.       Когдв рвотные позывы капитана сошли на нет, Гарриет, продолжавшая держать тазик у него на коленях, опустилась на койку рядом с Крозье, давая возможность Джопсону втиснуться в каюту. Стюард привычным движением разбил лёд в стакане, выплеснул его остатки в тазик и, налив свежей воды, поднёс стакан к губам своего капитана. Того трясло крупной дрожью, которую Гарриет ощущала плечом, отчего в душе её поднималась новая волна сострадания. Зубы Крозье стучали о край стакана. Странно, что она не испытывала отвращения — чувства, вполне естественного в данной ситуации.       Когда Крозье выпил немного воды и прополоскал рот, Джопсон постарался слегка умыть его, после чего поставил графин со стаканом на стол и забрал тазик из рук продолжавшей крепко держать его Гарриет.       — Простите, мэм, — виновато произнёс Джопсон. — Простите, сэр. Я задержался в…       Он осёкся и смущённо взглянул на Гарриет. Разумеется, при даме невозможно было озвучить причину его отсутствия рядом с капитаном.       — Успокойтесь, мистер Джопсон, — ободряюще улыбнулась ему Гарриет. — Все мы — живые люди и всё понимаем. Вам нечего стыдиться, вы и так отлично ухаживаете за своим подопечным. Унесите это, а я уложу капитана.       Джопсон схватил тазик и выбрался с ним из каюты, спиной отодвинув войлок, закрывавший вход. Гарриет повернулась к Крозье.       — Прилягте, капитан.       Она бережно, как ребёнка, обняла его за плечи, прижала к себе и, не удержавшись, провела свободной рукой по небритой щеке. Крозье вздрогнул и удивлённо поднял на неё мутные глаза, оказавшиеся вблизи льдисто-голубыми.       — Мэм?       — Гарриет, — улыбка коснулась уголков её губ. — Просто Гарриет. И не нужно меня стыдиться.       Она уложила Крозье, поправила подушку и подоткнула со всех сторон одеяло, показавшееся ей слишком тонким. Крозье продолжал дрожать, не сводя с Гарриет напряжённого взгляда.       — Вам холодно, капитан? — Она присела на краешек кровати, удивляясь в душе собственной наглости. — Может, попросить Джопсона принести ещё одно одеяло?       — Благодарю, мэ… Гарриет, — с усилием произнёс Крозье. — Я привык к холоду.       — Хотите чаю? — Внезапно спросила она. — Горячего, крепкого и сладкого? У вас ещё остался хороший чай?       — Наверное…       Кажется, напряжение отпускало обоих.       — Я скажу Джопсону, чтоб он принёс вам чаю. А когда вернусь на «Фурье», попрошу кока найти для вас самый лучший чай, который у нас имеется.       — «Фурье»? — Переспросил Крозье.       — Так называется наш ледокол. «Уильям Фурье».       — Ледокол?       — Судно, которое раскалывает лёд, чтобы следом за ним могли пройти другие корабли. Специально для этого приспособленное судно.       — Нам бы такое… — Пробормотал Крозье.       Гарриет задумалась. Мысль, посетившая её, казалась слишком дерзкой, но, однажды зародившись, она прочно засела в мозгу.       В этот момент на пороге вновь бесшумно возник стюард.       — Мистер Джопсон, — обратилась к нему Гарриет. — Капитан хочет чаю. Крепкого, горячего и сладкого.       Джопсон вопросительно посмотрел на капитана. Тот кивнул.       — А вы, мэм?       — А почему бы и нет? — Улыбнулась Гарриет.       В ожидании чая она попыталась ответить на вопросы Крозье по поводу устройства и принципов работы ледокола. В очень общих чертах, поскольку, по её же словам «не являлась специалистом в этой области».       — Скажите… Гарриет. Как вы вообще оказались на борту этого судна? Вы — пассажирка? В ваше время Арктика стала судоходной? По ней можно путешествовать даже женщинам?       Гарриет ответила не сразу, поскольку Джопсон принёс им чай. Он помог Крозье сесть в постели и поддерживал стакан, пока тот делал первые глотки. Кажется, чай оживил капитана — дрожь прошла и лицо приобрело менее землистый оттенок. Гарриет пила быстро остывающий чай, поражаясь самой возможности попробовать напиток позапрошлого века.       Внезапно в коридоре послышался шум и голоса, один из которых был женским.       — Это, наверное, за мной, — с сожалением произнесла Гарриет, ставя на стол почти пустой стакан. — Если вы не устали от меня, капитан, я скажу им, что задержусь здесь. Вы не против?       — Если вам не претит моё общество, я был бы рад услышать ваши рассказы…       Удивительно, но Крозье казался смущённым.       — В таком случае, я остаюсь, — Гарриет решительно вышла в коридор. Джопсон последовал за ней.       — Гарриет, вот ты где! — Воскликнула Софи. — Мы тебя потеряли.       — Звучит оптимистично и обнадёживающе, — усмехнулась Гарриет.       — Ну… Не в этом смысле, — улыбнулась Софи.       — Я познакомилась с капитаном Крозье, — сообщила Гарриет. — А это — Томас Джопсон, его стюард.       — Очень приятно, — Софи протянула руку, которую Джопсон легонько сжал, покраснев от смущения.       Фицрой тоже протянул стюарду руку, отчего бедняга Томас покраснел ещё сильнее. Литтл с Ирвингом переглянулись. Они не приветствовали такое нарушение субординации, но, видимо, решили, что в будущем отношения между людьми носят более непринуждённый и демократичный характер.       Фицрою мучительно хотелось встретиться с Крозье, так сказать, в «домашней» обстановке, но он понимал, что капитану вряд ли понравится, если кто-нибудь станет свидетелем его слабости, особенно пришелец из будущего. Удивительно, как он позволил мисс Гудвин оказаться в его каюте. Может быть, она воспользовалась тем, что он не смог сопротивляться? В таком случае, это не слишком красивый поступок.       Ход его мыслей был прерван вопросом Софи:       — А можно познакомиться с капитаном Крозье?       — Не думаю, что капитан сможет принять вас, мисс, — вкрадчиво ответил Джопсон.       — Но ведь он принял мисс Гудвин? — Возразила Софи.       — Это вышло случайно, — тут же ответила Гарриет. — Томас отлучился, а капитану срочно потребовалась помощь.       Разговор проходил в узком полутёмном коридорчике, в котором едва помещались шестеро участников беседы. И, вероятно, беспокоил капитана, поскольку голоса звучали довольно громко.       — Ну, что же, мисс Гудвин, — сказал Фицрой. — Хорошо, что вы нашлись. Пойдёмте, нам пора на «Фурье».       — С вашего позволения, я остаюсь, — улыбнулась Гарриет. — капитан Крозье выразил желание послушать мои рассказы о жизни в двадцать первом веке.       — Ого! Ничего себе… — В голосе Фицроя звучала неподдельная зависть. — Вы уверены?..       — Конечно, — Гарриет улыбнулась ещё шире. — Ничего плохого со мной не случится.       И деловито обратилась к мисс Фиссье:       — Софи, ты ведь попытаешься вернуться обратно?       — Да. Капитан Келли, наверное, уже написал отчёт.       — В таком случае передай своему дядюшке, что я приношу ему свои глубочайшие извинения за то, что нарушила его распоряжение. Но разве можно было удержаться? Никто бы на моём месте не устоял.       — Это правда, — Софи обняла Гарриет. — Думаю, он нас поймёт.       Внезапно Фицрой замер, озарённый новой идеей.       — Господа, — обратился он к сопровождавшим их лейтенантам. — Могу я написать записку коммандеру Фицджейсу, чтобы кто-то доставил её на «Эребус»?       — Разумеется, коммандер Фицрой, — ответил Литтл.       — Тогда не найдётся ли у вас карандаша и клочка бумаги?       — Пойдёмте в кают-компанию. Там есть всё, что вам необходимо.       Лейтенанты, а следом за ними Софи двинулись к выходу из коридорчика.       — Коммандер Фицрой, — позвала Гарриет. — Вы сможете выполнить мою просьбу?       — Если это будет в моих силах, — Фицрой улыбнулся.       Он симпатизировал Гарриет, как человеку, без каких-либо сексуальных поползновений.       — Вы сможете вернуться сюда после того, как проводите Софи?       — Если это необходимо. Вообще-то мне нужно было бы поспать — ночка у меня выдалась та ещё.       — Ой, простите, — смутилась Гарриет. — Я не подумала. Но вы сможете передать мою просьбу капитану Келли, чтобы он прислал сюда кого-нибудь с «Фурье»?       — Разумеется. И я оставлю здесь двух пехотинцев для вашей охраны.       — Хорошо. Но дело не в этом. Найдите, пожалуйста, на «Фурье» пачку хорошего — самого качественного — чёрного чая и пришлите капитану Крозье.       — Обязательно! — Фицрой был рад сделать для Крозье что-нибудь приятное.       — И ещё. Попросите кока приготовить хороший крепкий бульон. Я не знаю, есть ли на «Фурье» курятина. Если есть — пусть приготовит самый лучший куриный супчик для капитана Крозье, зальёт его в термос и отправит сюда.       — Отличная идея! — Воскликнул Фицрой. Как она ему самому не пришла в голову? — Договорились. Я постараюсь сделать всё, как можно быстрее. Но вы ведь понимаете, что получится не так скоро, как хотелось бы.       — Ничего. До вечера время есть.       — Да уж… — Фицрой поёжился, вспоминая вчерашнюю ночь.       Перспектива пережить её снова угнетала. Что уж говорить о тех, кто проходил этот ад не в первый раз?       — Будьте осторожны, Гарриет. Наши ребята будут дежурить поблизости.       — Спасибо, коммандер Фицрой.       — Можно Джеймс, — улыбнулся он в ответ. — Вы не находите, что наше положение как-то… сближает?       — Нахожу. И это мне приятно, Джеймс. Поэтому — можно Гарриет.       Фицрой улыбнулся, козырнул и отправился догонять Софи.       Придя в кают-компанию, он быстро нацарапал карандашом на клочке бумаги: «Джеймс, если можно, отправь на «Фурье» инуитку — проверим теорию, пропускает ли туман только женщин. К нам смогли проникнуть две дамы с нашей стороны. Фицрой».       Он передал записку Литтлу.       — Я сейчас же пошлю человека на «Эребус», — заверил его Литтл.       — Благодарю вас, лейтенант.       Проводив взглядом коммандера Фицроя, Гарриет повернулась к стоявшему в шаге от них Джопсону, который всё это время внимательно прислушивался к разговору.       — Томас. Вам необходимо выспаться. Вы едва держитесь на ногах. Капитан не против, чтобы я какое-то время побыла с ним. Воспользуйтесь этим и отдохните. Покажите мне, где у вас тут что находится, чтобы в случае чего я смогла помочь ему. И ложитесь спать.       — Спасибо, мэм. А вы… справитесь?       — Думаю, да. В противном случае, я всегда смогу разбудить вас, — улыбнулась Гарриет.       — Тогда… Не могли бы вы немного подождать в моей каюте, пока я… немного приведу капитана в порядок?       — Конечно.       Гарриет просидела не менее получаса в каюте стюарда, в то время, как он брил Крозье, умывал его, переодевал и помогал сходить на отхожее место. Она успела изучить все детали этого «пенала» и соскучиться, но терпела в ожидании встречи с легендарным человеком, чья личность вот уже несколько лет будоражила её воображение. Отчего-то Гарриет Гудвин волновалась, вспоминая, как совсем недавно сидела с ним плечом к плечу, ощущая дрожь его тела. Было странно, что воспоминания об обстоятельствах их знакомства не вызывали брезгливости и отвращения — только сочувствие и желание помочь. Гарриет не ожидала обнаружить в себе подобные качества. Она всегда критически относилась к человеческим слабостям, порождаемым пороками. А тут вдруг обнаружила в себе обыкновенную женскую жалость. Надо же!       Когда Джопсон пригласил её в каюту капитана, обнаружилось, что стюард сделал всё возможное и даже невозможное, чтобы эта берлога вместе с её обитателем приняли максимально приличный вид. Крозье полулежал на высоко взбитой подушке — выбритый, умытый, в чистой рубашке на чистой постели. И лишь помятое измученное лицо капитана да запах, витавший в каюте говорили о том, какую тяжкую и отвратительную ломку пережил этот человек. Но ведь справился же, чёрт возьми!       Гарриет решительно уселась на стул, вплотную придвинутый к койке из-за недостатка места и незаметным естественным движением взяла руку Крозье в свои ладони, удивляясь собственной наглости, но не выдавая своего смятения. Его рука легонько дрогнула — она это почувствовала. Но он тоже сделал вид, что ничего необычного не происходит.       — Что в будущем вас интересует больше всего, капитан? — Спросила она.       — Ну… — Крозье задумался. — Для начала расскажите, как вы попали сюда?       — Я? Или наш корабль?       — И то, и другое.       Следующие несколько часов Гарриет провела, непрерывно рассказывая о себе, о своём времени, отвечая на многочисленные вопросы, которые вытекали из её рассказа и выслушивая ответы на вопросы собственные. Время для них текло совершенно незаметно. Гарриет чувствовала, что готова провести вот так всю оставшуюся жизнь. Она не могла сформулировать свои ощущения словами, но это и не требовалось.       В течение их разговора Крозье ни разу не почувствовал тошноту или желание посетить гальюн. Кажется, слушая Гарриет, он забыл обо всём на свете, включая собственную болезнь. Всё это время рука капитана покоилась в сухих горячих ладонях Гарриет. И оба отчего-то смущались, когда их взгляды случайно встречались в неверном свете подвешенного к крюку фонаря.                                                                               ***        Коллен и двое матросов в шлюпке не слышали шума подходившего к ним катера. Стоя на носу, профессор Гриффин напряжённо вглядывался вперёд, пытаясь пересчитать людей, находившихся в шлюпке. И чем ближе подходил катер, тем сильнее становилось беспокойство старого профессора. Одного человека явно не хватало. Тогда какого чёрта так спокойно спят остальные?       За спиной Гудвина маячил метеоролог экспедиции Томас Блэк. Услыхав невероятный рассказ профессора о странном тумане и аномальном штиле, он выразил желание лично изучить эти загадочные явления. Будучи материалистом до мозга костей, Блэк не поверил весьма эмоциональному рассказу профессора в кают-компании «Маннберга». Не зря его звали Томасом — он, как его небесный патрон, не верил в чудеса, всегда желал лично убедиться в правдивости всяческих россказней и был твёрдо уверен, что любому «чуду» можно найти научное объяснение — стоит лишь хорошенько его поискать.       Капитан Робертсон, выслушав профессора и Чертерса, немедленно отправился докладывать о случившемся руководству. В его отсутствие в кают-компании продолжилось бурное обсуждение событий. Офицеры «Маннберга» и учёные высказывали разные предположения и гипотезы, спорили друг с другом и доказывали свою правоту. Голоса становились громче, атмосфера — напряжённей.       Всё стихло, стоило капитану Робертсону показаться на пороге кают-компании. Он обвёл взглядом присутствующих.       — Я получил приказ — никаких действий не предпринимать. Оставаться на месте и не подпускать никого к аномальной зоне. «Кортнер» будет здесь через два дня. Он выведет нас отсюда, а дальше этим вопросом будут заниматься военные.       — Но у нас в шлюпке остались люди! — Вспыхнул профессор Гриффин. — Мы не можем оставить всё, как есть и не предпринимать никаких действий! А вдруг появится кто-то с той стороны? Нужно, чтобы рядом с лодкой постоянно дежурил катер!       — Вы правы, профессор. Не горячитесь, — спокойно ответил Робертсон. — Катер будет дежурить там. Но никаких попыток проникнуть за завесу и каким-то образом нарушить сложившееся равновесие быть не должно. Надеюсь, все понимают это?       — А почему нельзя взять пробы воды и этой субстанции для исследований? — Подал голос Блэк. — Возможно, их состав подскажет нам решение проблемы. Я не думаю, что, набрав воды в пробирку, нарушу этим «сложившееся равновесие». А пользу это принести может. И результаты исследований помогут тем, кто будет заниматься этой проблемой в дальнейшем.       Робертсон в задумчивости побарабанил пальцами по столу.       — Профессор Гриффин, — наконец изрёк он. — Вы можете поручиться, что ваши люди не сделают ничего такого, что нарушит приказ и подвергнет опасности их жизнь и жизнь всего экипажа?       — Я лично прослежу за этим, — ответил профессор.       — В таком случае катер будет дежурить рядом со шлюпкой по четыре часа. После вахты экипаж будет меняться. На время смены в шлюпке будут дежурить по три человека до следующего подхода катера. Вопросы?       Вопросов не было. И вот теперь профессор Гриффин и Томас Блэк стояли на носу катера, всматриваясь в неподвижно застывшую на водной поверхности шлюпку. И только когда от веса профессора, ступившего на борт, лодка качнулась и слегка накренилась, Коллен открыл глаза.       Мельком взглянув на просыпающихся, удивлённо моргающих и встряхивающих головами матросов, профессор вперил грозный взгляд в Коллена.       — Где мисс Гудвин?       — Там, — кивнул тот в сторону плотной стены клубящегося тумана.       — Как вы допустили? — Профессор не стал вдаваться в подробности.       — В какой-то момент мисс Гудвин просунула руку в туман — и у неё получилось. Я попытался повторить — ничего не вышло. Она нырнула туда, — Коллен снова кивнул на завесу, скрывавшую нос шлюпки. — И вскоре появилась, сообщив, что видела там не только наш «Фурье», но и два старинных корабля и шатёр между ними. Людей она не видела. Сообщив эти детали, мисс Гудвин решила вновь отправиться за завесу. Моя попытка схватить её за руку и удержать не увенчалась успехом — она была далековато от меня и слишком близко к носу лодки.       — И вы не нашли ничего лучшего, как уснуть на посту, — саркастически констатировал Гриффин.       Коллен опустил голову.       — Я… не знаю, как это получилось, господин профессор. Возможно, эта зона обладает какими-то неизвестными нам свойствами…       — Проще всего объяснить свою нерадивость и халатность природными аномалиями, — профессор обернулся к матросам, так, чтобы они поняли — его выпад касается не только начальника водолазной команды.       Ответом ему было виноватое молчание.       — Подымайтесь на катер, — холодно приказал профессор. — Он доставит вас на «Маннберг» и вернётся на дежурство сюда.       Матросы стали по очереди подниматься на борт. В этот момент из тумана, скрывавшего нос лодки, вынырнула фигура в ярко-оранжевой парке.       — Дядя Джон! — Радостно вскрикнула Софи, бросаясь на шею профессора Гриффина.       — Осторожно, девочка, — профессор обнял племянницу, балансируя вместе с ней и стараясь удержать равновесие. — Как я рад тебя видеть! Гарриет там?       — Да! — Возбуждённо воскликнула Софи, не в силах справиться с волнением. — Она осталась на «Терроре» с капитаном Крозье!        Коллен, который помог Софи перепрыгнуть с носа шлюпки к дяде и остался на месте, а также сам профессор Гриффин недоверчиво переглянулись.       — Не верите? — Софи по-прежнему разговаривала громко и возбуждённо. — Вот, смотрите!       Она вынула из глубокого кармана парки мобилку и поискала сделанные на «Терроре» фотографии. Профессор внимательно следил за тем, как вытягивалось лицо племянницы, пока она лихорадочно листала страницы. Вместо шикарных снимков галерею заполнили чёрные кадры.       — Ничего… — Чуть не плача, произнесла Софи. — Но ведь там всё было! Я столько классных фоток сделала! И проверила — они все были! Были!       Профессор Гриффин успокаивающе похлопал Софи по плечу.       — Ты же понимаешь, что сделанные там снимки не могли сохраниться при переходе из одной реальности в другую. И в случае пространственно-временной аномалии, и в случае, если за этой стеной нечто воздействует на психику людей.       Софи тяжело вздохнула.       — А отчёт? — Внезапно вспомнила она и полезла в нагрудный карман парки. — Отчёт, который написал капитан Келли — он тоже мог не сохраниться?       Она с трудом извлекла файл с несколькими листами печатного текста, который Келли вымучил, пока она гуляла по «Террору». На первой странице текст был в целости и сохранности, но на всякий случай Софи наполовину вынула листки из файла и пересмотрела их один за другим.       — Отчёт цел! — Радостно воскликнула она. — Его нужно как можно скорее передать капитану Робертсону.       — Поднимайся на катер, — Гриффин легонько подтолкнул Софи к трапу. — И отчёт нужно срочно доставить, и тебя.       — Но я хочу обратно! — Воскликнула Софи.       — Это исключено, — твёрдо заявил профессор. — Во всяком случае, не сейчас. Ты должна рассказать всё, что видела и слышала там. Возможно, это поможет вытащить оттуда наш «Фурье».       Софи понимала, что дядя прав. Но, Боже мой, как же ей хотелось поскорее вернуться туда, за этот туманный занавес!       Когда она, её дядя и Коллен поднялись на борт, в шлюпку спустился Томас Блэк с двумя матросами и парой кейсов с оборудованием, необходимым для проведения экспресс-анализов. Метеоролога, наблюдавшего за происходящим с борта катера, уже трясло от нетерпения — до такой степени ему хотелось поскорее погрузить свои пробирки в воду и в закрывающий нос шлюпки туман.       — Следите, чтобы лодка оставалась в одном положении, — предупредил Блэка профессор Гриффин. — Ни на дюйм с этого места, слышите? Если появится Гарриет — не отпускайте её обратно. Задержите любой ценой! Катер скоро вернётся сюда.       — О’кей, профессор, — отозвался Блэк, уже успевший открыть кейс и выбиравший первую пробирку для отбора проб.       Катер медленно отчалил от шлюпки. Всю дорогу до «Маннберга» профессор и Коллен с удивлением и некоторым недоверием слушали рассказы Софи, которые ей предстояло повторить ещё не раз.