Там, за завесою тумана

      Капитан Келли просидел за составлением отчёта достаточно долгое время, стараясь не упустить ни малейшей детали из всего, что случилось с вверенным ему судном. Перечитав готовый документ, он недовольно поморщился — слишком часто встречавшийся оборот «по неизвестной причине» резал глаз. Та часть отчёта, которая описывала контакты с людьми из девятнадцатого века, вообще выглядела полным бредом. Оставалось лишь надеяться, что слова мисс Фиссье послужат достаточным подтверждением этого фантастического рассказа. И что ТАМ её всё же не примут за сумасшедшую.       Келли распечатал отчёт и отправился инспектировать судно. Встретившись с ним, главный механик Роберт Тимус сказал:       — Капитан, почему наши люди ходят на те корабли пешком, если у нас есть две аэролодки?       «Чёрт!» — мысленно выругался Келли, совершенно забывший об этом средстве передвижения.       — Вы правы, Роберт. Спускайте их на лёд, пусть будут наготове.       Лейтенант Смолл доложил о том, что ни одному из матросов, дежуривших у носовой части торчавшей из тумана шлюпки не удалось проникнуть сквозь завесу. «Кто бы сомневался!» — Подумал про себя Келли.       Наконец группа «туристов» с «Террора» поднялась на борт «Фурье». И Софи, и Фицрой были слишком взбудоражены увиденным. Сделанные ими фото и видео впечатляли. Что ж, может быть, эти доказательства послужат хорошими иллюстрациями к отчёту и убедят Робертсона и прочих в том, что экипаж «Фурье» не стал жертвой коллективной галлюцинации.       — А где мисс Гудвин? — Требовательно спросил Келли.       — Осталась с капитаном Крозье, — ответил Фицрой. — И она очень просила, чтобы туда прислали хороший чай и термос свежего куриного бульона. Сейчас я распоряжусь…       — Сейчас вы оба отправитесь обедать в кают-компанию, — заявил Келли. — После чего вы, Софи, попытаетесь вернуться в наше время. А вы, коммандер, ляжете спать. Мне не нужен помощник, валящийся с ног от усталости.       — А…       — А все необходимые распоряжения я сделаю сам. И, пожалуй, отправлюсь с визитом к капитану Крозье. Заодно испытаю нашу аэролодку. Думаю, гостинцы будут как раз кстати.       — Аэролодку? Чёрт, я про неё совсем забыл, — с досадой произнёс Фицрой.       — Вы слишком прониклись атмосферой эпохи, коммандер, — Келли сделал вид, что сам-то он прекрасно помнил об этом средстве передвижения.       Было приятно в очередной раз немного сбить спесь с нахального мальчишки. Но отчего-то его усталое лицо и тёмные круги под глазами вызывали у Келли сочувствие. Парня требовалось срочно накормить и отправить спать.       За обедом Софи трещала без умолку, сумев переплюнуть даже разговорчивость Фицроя, который, напротив, ел молча, без присущей ему обычно рисовки. Коммандер разомлел в тепле и почувствовал реальную усталость. Он ел с аппетитом — видно было, что проголодался, но на рассказы об увиденном на «Терроре» у него уже явно не хватало сил. Он только сообщил капитану о своём предложении привести на "Фурье" инуитку. К концу обеда глаза у Фицроя буквально слипались, и Келли поспешил отослать его в каюту, вновь удивившись странному сочувствию, которое испытал к заместителю, утратившему налёт обычной нахальной бодрости и готовности к любым активным видам деятельности, как будто в пику основательному и не фонтанирующему энтузиазмом Келли.       Когда Фицрой отправился к себе, Келли передал Софи написанный им отчёт со словами:       — Я прекрасно понимаю, что те, кто прочтёт это, посчитают меня сумасшедшим. Или спишут всё на коллективную галлюцинацию. Постарайтесь не поддаваться их нападкам — вы ведь сами всё прекрасно видели. Боюсь только, что они и вас сочтут не вполне здоровой и больше не отпустят сюда.       — А как же связь с вами? Они ведь дадут какие-нибудь рекомендации…       — Возможно. Если придумают что-то стоящее. В чём я, лично, сомневаюсь. Поэтому не слишком рассчитываю на ваше возвращение сюда. Не нужно вам подвергать себя неоправданному риску.       — Неоправданному? — Воскликнула Софи. — Нет ведь никакого риска! А я могу принести пользу, доставляя сюда…       В дверь кают-компании внезапно постучали. На пороге появился вахтенный матрос.       — Капитан, к вам посетители. Коммандер Фицджеймс и какая-то девушка.       Девушка? Келли удивлённо приподнял бровь. И только когда в кают-компанию вошла инуитка в парке из оленьей шкуры, Келли понял, о ком идёт речь.       — Кумбс, пригласите сюда Паналыка.       — Есть, сэр.       Матрос бросился выполнять приказание. Джон Паналык был инуитом, морским кадетом, проходившим стажировку на «Фурье».       Пока Келли отдавал приказание, Софи не сводила глаз с коммандера Фицджеймса, вошедшего в кают-компанию следом за девушкой. Она словно приросла к месту, не в силах произнести ни слова — и это было очень странно, если принять во внимание обычную непринуждённую общительность мисс Фиссье. Её глаза распахивались всё шире, щёки залил румянец, губы слегка приоткрылись, словно Софи приготовилась что-то сказать, но внезапно забыла слова. Хорошо, что Келли стоял у неё за спиной и не мог видеть выражения её лица. Зато он мог свободно наблюдать за лицом Фицджеймса, и то, что капитан увидел, очень ему не понравилось. Мягкие светло-карие глаза коммандера внезапно потеплели и в них начал разгораться едва заметный опасный огонёк. Его разглядел даже Келли, которому были чужды тонкости физиогномики и «языка взглядов».       — Софи, позвольте представить вам коммандера Фицджеймса, — Келли счёл нужным нарушить эту затянувшуюся, заполненную непонятной, но отчего-то не слишком приятной ему игрой паузу.       — Очень приятно, — она с улыбкой протянула коммандеру руку. — Софи Фиссье.       Фицджеймс был несколько удивлён такой смелостью — в его время девушки не представлялись сами. Но вспомнил о той временнОй пропасти, которая их разделяла — и быстро справился с удивлением. Он взял протянутую руку и галантно приложился к ней губами. Софи замерла, вновь потеряв дар речи. Кто бы мог подумать, что прикосновение губ к руке может вызвать такое учащённое сердцебиение и россыпь мурашек вдоль позвоночника!       — Коммандер Фицрой попросил привести сюда леди Безмолвную, — Фицджеймс кивнул на инуитку, — чтобы проверить теорию — действительно ли сквозь туман могут проходить только женщины. И, возможно, она что-то знает об этом тумане. Поэтому я на всякий случай захватил с собой доктора Гудсира.       — Но где же он? — Спросил Келли.       — Не дошёл, — улыбнулся Фицджеймс. — Застрял в лазарете.       Софи, по-прежнему не сводившая с него глаз, улыбнулась в ответ. Коммандер застыл с этой дурацкой, по мнению Келли, улыбкой на губах, глядя прямо в глаза Софи.       Келли мысленно выругался, а вслух сказал:       — Нам не понадобятся услуги доктора Гудсира в качестве переводчика. У нас служит молодой инуит, думаю, он справится сам.       — Инуит служит на вашем судне? — Фицджеймс наконец оторвался от лица мисс Фиссье и с удивлением взглянул на капитана. — Матросом?       — Нет. Проходит практику, как кадет морского училища.       Фицджеймс качнул головой, словно говоря: «Надо же!» И вновь перевёл взгляд на Софи, которая, по мнению капитана, продолжала на него бесцеремонно пялиться.       — Присаживайтесь, господа, — пригласил Келли. — Могу ли я предложить вам пообедать?       Фицджеймс незаметно сглотнул, пытаясь скрыть своё желание поесть по-человечески.       — Возможно… После. Давайте сначала поговорим с леди Безмолвной.       — Хорошо, коммандер. Дело прежде всего.       В дверь постучали.       — Войдите, — ответил Келли.       На пороге появился молодой человек в форме, которая, по мнению Фицджеймса, совершенно не соответствовала его инуитской наружности. Коммандер не знал, что такое «когнитивный диссонанс», но как раз его-то сейчас и испытывал. По его мнению, парню гораздо больше подошла бы парка из оленьего меха и штаны из кожи тюленя.       Тем не менее, инуит браво козырнул и доложил по всей форме:       — Кадет Паналык по вашему приказанию прибыл.       — Проходите, Джон. Вы нужны мне в качестве переводчика для разговора с этой леди, — Келли указал на Силну, всё это время оправдывавшую своё прозвище «Безмолвная». — Попробуйте пообщаться с ней — сумеете ли вы понять друг друга? Присаживайтесь.       Келли пододвинул свободный стул поближе к тому, на краешке которого примостилась инуитка, сохранявшая полную невозмутимость. Впрочем, иногда она всё же бросала беглый взгляд по сторонам, не в силах скрыть интерес к окружающей обстановке. Когда Паналык уселся рядом с девушкой, Келли постарался установить свой стул так, чтобы видеть лица обоих, а заодно не выпускать из виду вторую парочку, которая продолжала обмениваться быстрыми, как молния взглядами и совершенно по-дурацки улыбаться друг другу.       Паналык обратился к инуитке на родном языке. Та, к облегчению присутствующих, ответила — значит, поняла. Софи и Келли разобрали в беседе знакомы слова — Паналык и Силна. Значит, ребятки познакомились, что уже неплохо.       Джон обратился к капитану:       — Она говорит, что её зовут Силна и что её отец был шаманом. Она спрашивает, кто мы и как здесь оказались. Кажется, она считает нас духами.       Келли в задумчивости посмотрел на Фицджеймса, который перестал играть в гляделки с Софи и теперь внимательно ловил каждое слово переводчика.       — Может быть, вам действительно стоит представиться духами? — Неуверенно спросил он. — Для большего авторитета?       — Но нам нужно выяснить, не знает ли она что-нибудь про этот туман. И про то, что вообще тут происходит. Если мы духи, то должны разбираться в этом лучше, чем она, — возразил Келли. — Думаю, стоит сказать ей правду. Она и так не всё сможет понять.       — Пожалуй, вы правы, — согласился Фицджеймс.       — Джон, переведите. Мы — люди из далёкого будущего. Попали сюда случайно. Прошли сквозь туман и оказались здесь. И спросите, что ей известно об этом тумане. Есть ли у нас возможность выбраться из него обратно в своё время?       Паналык заговорил, тщательно подбирая слова. Силна внимательно слушала, иногда вставляя короткие реплики. После чего заговорила сама. Теперь настала очередь Паналыка задавать вопросы и запоминать ответы. Видимо, понимание давалось ему с не меньшим трудом — парень мучительно морщил лоб, стараясь переварить услышанное. Софи, Келли и Фицджеймс внимательно следили за их разговором, выуживая из него хотя бы зрительную информацию.       Наконец Паналык повернулся к капитану и заговорил по-английски.       — Я не совсем всё понял из того, что она сказала. Но, кажется, основное уловил. Она говорит, что слышала про такой туман, но сама раньше его никогда не видела. Инуиты называют его «помощь» или «спасение» — я затрудняюсь с точным переводом. Раньше я никогда не слышал такого слова. Туман появляется там, где кто-то нуждается в помощи. Из него выходят могущественные духи, которые эту помощь оказывают. То есть, мы как бы эти духи и есть. Я ей сказал, что мы люди из будущего. И сами нуждаемся в помощи. Но она не знает, как нам вернуться обратно.       — А что она говорит по поводу этой… — Келли поморщился. — Временной петли, в которую они все тут попали?       — Говорит, что иногда духи для спасения людей запирают их в одном дне, чтобы они не смогли выйти из него. Это для их безопасности. После нашего появления она решила, что мы посланы на помощь белым людям, которых специально удерживают в этом дне. Она говорит, что мы им принесли спасение.       — Угу, — мрачно буркнул Келли. — Принесли, как же… Кто бы его нам принёс.       Повисла пауза.       — Спросите её, кто может проходить сквозь туман и почему.       Далее вновь последовал разговор, во время которого европейцы напряжённо прислушивались и всматривались в лица инуитов.       — Она не знает, кто может проходить сквозь туман. Слышала, что делать это строжайше запрещено — за его пределами ждёт смерть. Через туман могут перемещаться только духи.       — То есть, как ни крути, а выходит, что мы духи и есть, — вздохнула Софи.       — А может, туман пропускает только тех, кто нужен для оказания помощи? И отсеивает всех бесполезных? — Внезапно высказал предположение Фицджеймс.       Келли удивлённо уставился на него. Он не знал, отчего, но всем существом чувствовал — это правда. Фицджеймс нащупал верную гипотезу. И что это им даёт? Значит, для спасения «Террора» и «Эребуса» понадобился «Фурье»? А для кого и для чего тогда понадобились Софи и мисс Гудвин? Почему-то дальше думать об этом не хотелось.       Келли обратился к Паналыку:       — Спросите у неё, не сможет ли она нам помочь? Я бы хотел, чтобы она попыталась коснуться этого тумана. Будет ли он для неё глухой стеной или же неплотной субстанцией.       Когда Паналык заговорил с Силной, лицо девушки, сохранявшей невозмутимость во время предыдущей беседы, исказила гримаса ужаса. Она энергично затрясла головой — жест, понятный без слов — и быстро-быстро заговорила в ответ. Фицджеймс открыл было рот, уверенный, что бесполезно уговаривать дикарку нарушать какие-то местные табу. Но Софи, сидевшая рядом с ним и ни на минуту не выпускавшая коммандера из поля зрения, мягко коснулась его руки и легонько сжала её. Жест не ускользнул от внимания Келли, почувствовавшего внезапный резкий укол ревности. А ответный взгляд Фицджеймса заставил капитана крепко сжать зубы, сдерживая горячую волну гнева, залившего его с головой. И Софи… Она улыбнулась Фицджеймсу одновременно сдерживающей и ободряющей улыбкой! Между этими двумя явно происходила та самая «химия», о которой твердят все вокруг и упоминание о которой обычно приводило Келли в состояние раздражения. Но, независимо от его отношения к этой «химии», она существовала — хотел этого Фрэнк Келли или нет.       Наблюдая за этой сладкой парочкой, капитан отвлёкся от инуитов, продолжавших разговор. По-видимому, Софи с Фицджеймсом тоже перестали обращать на них внимание, занятые более увлекательной игрой в обмен взглядами, улыбками и как бы случайными прикосновениями. А характер беседы тем временем успел измениться. Силна уже не кричала, лицо её перестало выражать испуг. Она внимательно слушала увещевания Паналыка, говорившего мягким убедительным голосом и лишь время от времени вставляла короткие замечания. Вскоре инуиты вновь завладели вниманием европейцев, вспомнивших, зачем они здесь собрались.       Наконец Силна склонила голову, словно соглашаясь со словами Паналыка. Парень улыбнулся ей открыто и ободряюще и обратился к Келли:       — Она согласна попробовать. Но только прикоснуться к туману — больше ничего. Она сначала категорически отказывалась сделать даже это. Её вера запрещает даже приближаться к туману — за ним ждёт смерть. Но я убедил её только попробовать, твёрдый он или проницаемый. И сказал, что буду рядом. Пойдёмте, пока она не передумала.       — Спасибо, Джон. Вы очень помогли нам. Одевайтесь и приходите к выходу на трап.       — Есть, — Паналык вновь улыбнулся девушке и сказал ей несколько слов, видимо, предупреждая, что оденется потеплее и вернётся.       — Встречаемся у трапа, — резюмировал Келли. — Софи, задержитесь на минуту — я должен отдать вам отчёт.       Фицджеймс понял, что его вежливо выставляют за дверь. Он указал Силне на выход, пропустив её вперёд и напоследок бросил ещё один взгляд на Софи, которая одарила его мягкой ласковой улыбкой. Чёрт! Мисс Фиссье не раз улыбалась Келли, но вот так — никогда. Сердце капитана ухнуло вниз и заныло где-то в районе желудка. Софи нравился коммандер — сомневаться не приходилось. И это было взаимно. Подавая Софи отпечатанные листки, Келли посмотрел ей в глаза. Ему хотелось, чтобы взгляд получился твёрдым и уверенным. Впрочем, капитан подозревал, что произвёл совсем не тот эффект, которого ожидал, потому что чувствовал он себя сейчас, как незаслуженно обиженная собака. И выглядел, скорее всего, так же. Потому что Софи, бросив на него короткий виноватый взгляд, быстро опустила глаза.       — Я постарался максимально подробно описать здесь всё, что с нами произошло, — Келли попытался откашляться, но его голос всё равно оставался хриплым. — Когда будете рассказывать ТАМ о своих впечатлениях, не опускайте подробностей. Важна любая деталь.       — Я понимаю, — Софи ухватилась за деловой тон, словно утопающий за соломинку. — Они обязательно что-нибудь придумают…       В её голосе не было уверенности. «Скорее всего, они больше не пустят тебя сюда, — с неожиданной тоской подумал Келли. — И будут правы».       — Нужно ещё проверить, выпустит ли туман вас обратно, — заявил Келли.       Он чувствовал себя отвратительно. Передавая файл с отчётом Софи, он ощутил случайное прикосновение её ладони к руке. Лёгкое и мимолётное, оно обожгло капитана, заставило его вздрогнуть — и она заметила это. Заметила и смутилась, а взгляд её на мгновение снова стал виноватым. На душе у Келли сделалось ещё гаже.       — А разве…       Кажется, Софи не допускала мысли о том, что не сможет вернуться обратно. И теперь вдруг осознала, что такой вариант тоже возможен. А, осознав, встревожилась. Келли пожалел о сказанном.       — Ну, пойдёмте, — неловко произнёс он, распахивая перед Софи дверь.       Она приоткрыла рот, словно собираясь что-то сказать, но лишь вздохнула и молча вышла в коридор. Келли последовал за ней.       Когда он, одетый в тёплую парку, подошёл к трапу, Фицджеймс, Силна и Паналык были уже там.       — А где доктор Гудсир? — Поинтересовался Келли.       — Он всё ещё в медицинском отсеке, — ответил Фицджеймс. — Вы позволите ему остаться, капитан? Он настолько увлёкся вашей медициной, что его теперь оттуда за уши не вытянешь. Выглядит совершенно ошалевшим от восторга.       — Пускай остаётся, — улыбнулся Келли.       По крайней мере, один человек на этом корабле абсолютно счастлив. Не считая спящего Фицроя, который, кажется, тоже в восторге от происходящего.       Софи не заставила себя долго ждать. Они спустились по трапу на лёд, мгновенно окунувшись в холод и мрак полярной ночи, прорезаемый яркими лучами карманных фонариков Келли и Паналыка. Путь к тому месту, где из-за завесы тумана выглядывал нос шлюпки, показался капитану слишком долгим, несмотря на полный штиль, от которого как раз почему-то и становилось не по себе.       Рядом с лодкой дежурили двое вахтенных, сменявшиеся каждый час. Узнав капитана, один из них отрапортовал об отсутствии происшествий. В свете фонариков даже сквозь слои меха было заметно, как Силну трясёт. Паналык держал её за руку и говорил что-то ободряющее. Девушка приблизилась к стене тумана и с опаской протянула руку. По характеру прикосновения было заметно, что для неё это — именно стена, твёрдая и непроницаемая.       Силна тут же отдёрнула руку и что-то сказала Паналыку.       — Она говорит, что стена горячая. Просто обжигающая, — перевёл кадет. — Даже через рукавицу.       Келли протянул руку к туману. Завеса оказалась твёрдой, но вовсе не горячей. Наоборот — холодной, как лёд.       — Попробуйте вы, Джон, — обратился он к инуиту.       Тот решительно протянул руку к туману.       — Странно, — сказал он. — Стена твёрдая, но не горячая. Наоборот, ледяная.       — А вы, коммандер, — обратился Келли к Фицджеймсу.       Тот протянул руку, предварительно стянув рукавицу и тут же резко отдёрнул её с возгласом: «Чёрт!»       — Горячо? — Спросил Келли, уже зная ответ.       — Более чем, — Фицджеймс зачерпнул горсть снега и теперь растирал его в ладони.       — Ну, значит, вам, людям из девятнадцатого века, за эту стену точно заходить нельзя, — резюмировал Келли. — А нам из двадцать первого, невозможно. Кроме некоторых… — Он взглянул на Софи.       Та улыбнулась, решительно подошла к нему и неожиданно для Келли обняла его, на мгновение тесно прижавшись, чтобы тут же отступить назад. После чего повернулась к Фицджеймсу и точно так же обняла несколько растерявшегося коммандера, который автоматически сомкнул свои большие руки у Софи за спиной и крепко прижал её к себе. С ним она обнималась дольше, мысленно отметил Келли. Фицджеймс подал ей руку, помогая взобраться на нос шлюпки. Уже через мгновение девушка скрылась за пеленой тумана. И, хотя все ожидали такого исхода, они ещё несколько секунд стояли неподвижно, молча уставившись в точку, где только что стояла Софи. Как всё просто и как… невыполнимо.       — Пойдёмте, коммандер, — устало произнёс Келли. — Теперь вы спокойно можете пообедать на «Фурье». А после я отвезу вас на «Эребус» на аэролодке. Заодно её и испытаем.       — Что такое аэролодка? — Тут же отреагировал Фицджеймс.        — Увидите, коммандер. Думаю, вам понравится.       — Капитан. Если это не будет слишком большой наглостью с моей стороны… Вы можете называть меня Джеймс.       — В таком случае вы можете называть меня Фрэнк, — усмехнулся Келли.       «Друзья-соперники?» — Подумал он, подавляя усмешку. Впрочем, разве можно в чём-то обвинять Фицджеймса? И кто может понять сердце женщины, если она и сама его не понимает?        После обеда в обществе капитана Келли, нескольких свободных от вахты офицеров и доктора Пэддока, Фицджеймс собрался возвратиться на «Эребус». Гудсир попросил разрешения остаться на «Фурье» — медицина двадцать первого века потрясла его и полностью завладела воображением доктора. Ему хотелось узнать как можно больше, поучаствовать в оказании помощи больным, чтобы перенести эти знания на «Эребус» и помочь соотечественникам, здоровье которых ухудшалось день ото дня.       За время, проведённое в медицинском отсеке, доктор Гудсир успел освоить компьютер и прочесть всё, что было на нём сохранено о свинцовом отравлении. Симптомы, описанные в статье, угрожающе совпадали с теми, которые Гудсир наблюдал у людей на «Эребусе». Общение с медиками с «Фурье» подтвердило его худшие опасения. Теперь доктор лихорадочно искал средства для облегчения состояние людей, отравленных свинцом и с горечью понимал, что он практически бессилен перед этой бедой. Замены консервам не было. А еда из банок несла в себе верную, хоть и не быструю, смерть. Врачи из будущего могли предложить лишь активированный уголь, да и то в количестве, недостаточном для выведения свинца из организма. После обеда Гудсир планировал изучить материалы по цинге, туберкулёзу, пневмонии… Работы было — непочатый край.       Получив «добро» от капитана Келли и от коммандера Фицджеймса, Гудсир просиял и помчался обратно в лазарет.       — Не хотите заехать на «Террор»? — Поинтересовался у Фицджеймса Келли. — Мне нужно выполнить одно небольшое поручение. А заодно и познакомиться с начальником экспедиции.       — Боюсь, капитан Крозье не сможет вас принять, — с сожалением произнёс Фицджеймс.       — Ну, раз он сумел принять даму, думаю, моё общество он уж как-то выдержит, — ухмыльнулся Келли.       — Даму? — Фицджеймс удивлённо приподнял бровь.       — Да… Джеймс, — Келли вспомнил о предложении коммандера называть его по имени. — Сквозь туман прошла ещё одна женщина из нашего времени. И теперь она находится на «Терроре» в обществе капитана Крозье. И это по её поручению я собираюсь отвезти туда чай и горячий суп.       — Однако… — Природная разговорчивость на сей раз изменила коммандеру. Чудеса продолжались, и он не знал, как к этому относиться. — В таком случае мы отправляемся на «Террор».       Путешествие на аэролодке оказалось быстрым и захватывающим. Фицджеймс был от него в полном восторге. Быстрота передвижения приносила удовольствие даже привычному к высоким скоростям Келли. Что уж говорить о Фицджеймсе, который едва не захлебнулся от восторга пополам с бешеным ветром. Силна сидела на корме с расширившимися от ужаса глазами, вцепившись в сиденье мёртвой хваткой. Примостившийся рядом Паналык, которого взяли с собой в качестве переводчика на случай, если девушка захочет ещё что-нибудь сообщить, осторожно приобнял её за плечи и шептал что-то успокаивающее.       Кроме них в лодке находился ещё доктор Макдауэлл, который вызвался осмотреть капитана Крозье и оказать ему возможную в данных условиях медицинскую помощь, а также рулевой Джон Уиксон, управлявший лодкой. Вахтенные на «Терроре» не скрывали изумления при виде этого стремительно приближающегося к ним чуда техники.       Ступая на борт старинного корабля, капитан Келли испытал странное волнение. Он не думал, что способен на подобные чувства. Но сердце его то сжималось томительно и тревожно, то начинало бешено колотиться о рёбра, когда он спускался на нижнюю палубу, внимательно разглядывая всё, что мог разглядеть в этом полумраке. Воздух внутри был невыносимо тяжёлым, зато значительно более тёплым, чем снаружи. Особенно после бешено свистящего ветра, иссёкшего лица во время их короткой гонки по льду.       — Капитан… Фрэнк, — тут же поправил себя Фицджеймс. — Как… Как она двигается? Откуда такая скорость? И почему она не застряла на этих неровностях льда?       Фицджеймс по-прежнему пребывал в состоянии изумлённого восхищения.       — Задайте эти вопросы Уиксону, который управлял лодкой. Думаю, он даст вам исчерпывающие ответы. Но, мне кажется, это породит у вас тысячу новых вопросов, и ему придётся провести для вас краткую лекцию о всех достижениях науки и техники в области судостроения, случившихся за последние полтора столетия.       Фицджеймс вздохнул. Долг обязывал его провести гостей к капитану. Но он твёрдо решил воспользоваться советом Келли и расспросить Уиксона, пока посетители будут общаться с Крозье.       У капитанской каюты их, к удивлению коммандера, не встретил вездесущий Джопсон. Фицджеймс осторожно постучал и, услыхав хриплое «Войдите», отодвинул в сторону дверь, которая во время болезни капитана обычно оставалась открытой. Он отогнул угол войлочного полога, загораживающего вход и заглянул в каюту.       Капитан Крозье полулежал на высоко взбитой подушке. Рядом с ним на койке сидела коротко стриженная темноволосая женщина. Она сидела слишком близко, прислонившись к капитану бедром и держала его руку в своих ладонях. Воздух в каюте был ещё более вонючим и спёртым, чем везде, но, кажется, эти двое не замечали духоты и вони.       — Френсис, к вам гости, — объявил Фицджеймс. — Судя по всему, вы в состоянии принимать посетителей.       Он улыбнулся озорно и, по мнению Крозье, весьма нахально, но тот уже перенёс своё внимание на Гарриет.       — Добрый день, мэм. Позвольте представиться — коммандер Фицджеймс, командир судна Её Величества «Эребус». Простите, что без церемоний, но, мне кажется, у вас так принято?       Гарриет улыбнулась и, встав со своего места, протянула руку:       — Гарриет Гудвин, биолог экспедиции. Можно без церемоний — просто Гарриет.       Фицджеймс наклонился и галантно поцеловал ей руку. Гарриет покраснела от удовольствия. Какой, всё-таки, приятный обычай. Как жаль, что он остался в прошлом!       — Гарриет, здесь очень тесно. Поэтому мне придётся покинуть помещение. Будьте так любезны, представьте капитану Крозье его гостей, — попросил Фицджеймс и вышел в коридор, уступая место Келли.       Крозье попытался встать, но Гарриет удержала его.       — Без церемоний, Френсис. Тут все свои.       «Френсис! — Отметил про себя Келли, переступая порог каюты. — Да что же такого они находят в этих динозаврах из позапрошлого века? Неужели, можно добиться от женщины чего угодно, просто поцеловав ей руку?»       — Капитан Френсис Келли, — представился он, протягивая руку.       Крозье всё-таки сел в кровати, заботливо поддерживаемый мисс Гудвин и пожал руку Келли.       — Капитан Френсис Крозье.       Его голос был хриплым, но твёрдым. Келли поставил на узкий стол пачку чая и термос.       — Гарриет, вот то, что вы просили. Но сначала, я думаю, стоит всё же уступить место медицине. Капитан, это — доктор Макдауэлл. Позвольте ему осмотреть вас. Думаю, он сможет облегчить ваше состояние.       — Я вполне здоров, — ответил Крозье. — И докажу это уже сегодня вечером. Я теперь доказываю это вот уже несколько дней подряд.       Его губы тронула горькая усмешка.       — И всё же, капитан, от того, что ваше состояние улучшится, никому хуже не станет, — усмехнулся в ответ Келли.       Гарриет, успевшая уложить Крозье обратно на подушку, теперь переводила взгляд с одного капитана на другого. Что за чёрт? В неверном свете фонаря её поразило неуловимое сходство между этими двумя людьми. Несмотря на абсолютно разные черты лица было какое-то мимолётное, эфемерное сходство в повороте головы, в улыбке, во взгляде, в мимике… Или это ей только кажется? Она пригляделась снова. Нет, действительно, чувствовалось в них какое-то отдалённое родство, незаметное у каждого по отдельности, но вполне осязаемое, когда они находились рядом. Интересно, кто-нибудь ещё обратил на это внимание? Гарриет огляделась по сторонам. В каюте их было только трое — больше помещение не вмещало физически. Так что подтвердить или опровергнуть её наблюдения было некому.       — Гарриет, давайте предоставим доктору возможность выполнять его работу. Мы подождём в коридоре, — Келли покинул каюту. Гарриет последовала за ним, уступая место врачу.       Фицджеймс оставался в узком проходе между офицерскими каютами.       — Хотите осмотреть корабль, капитан? — Спросил он.       — Хочу, — просто ответил Келли.       — А вы, Гарриет? Пойдёте с нами? Или вы уже всё здесь видели?       — Я, пожалуй, подожду здесь, — ответила Гарриет. — Вдруг доктору что-то понадобится.       — Мэм, думаю, я лучше справлюсь с этим, — услышали они голос невесть откуда возникшего Джопсона. — Я уже готов вновь приступить к своим обязанностям. Спасибо, что дали мне возможность отдохнуть.       — Хорошо, — согласилась Гарриет с видимым сожалением. — Но мы ещё обязательно вернёмся.       — И очень скоро, — заверил её Келли.       Собираясь на «Террор», доктор Макдауэлл приблизительно знал, с чем ему придётся столкнуться, поэтому захватил минимум лекарств, необходимых человеку, выходящему из тяжелейшей алкогольной ломки.       — Вам обязательно нужно посетить медицинский отсек на «Фурье», — сказал он капитану, опуская рукав его рубашки после сделанного укола. — Конечно, наши возможности ограничены, но поддержать ваш организм мы сможем. А поддержка ему сейчас, ой, как нужна.       — Благодарю, доктор, — ответил Крозье. — Но, как видите, я сейчас застрял в одном и том же состоянии — улучшение к вечеру и возврат прежнего самочувствия наутро.       — Но в промежутке между утром и вечером мы можем укрепить ваш организм, — не сдавался Макдауэлл. — Я думаю, капитан Келли сможет решить проблему вашей транспортировки на «Фурье».       Когда Келли, Гарриет и Фицджеймс вернулись, Джопсон уже кормил Крозье горячим наваристым супом из термоса, который ему бы ни за что не открыть, если бы не помощь доктора. Гарриет ощутила укол ревнивой досады — ей бы хотелось самой кормить капитана с ложечки. За несколько часов, проведённых в его каюте, она внезапно осознала, что никого роднее и ближе этого пожилого алкаша в её жизни не было. И это было странно. Мисс Гудвин считала себя категорически не склонной к обычной бабьей жалости. Сейчас у неё не было времени копаться в себе, но она твёрдо решила на досуге разобраться в своих чувствах.       После еды Крозье почувствовал, что его непреодолимо клонит в сон.       — Капитану нужно поспать, — заявил Макдауэлл.       — В таком случае мы возвращаемся, — ответил Келли.       — Я остаюсь, — заявила Гарриет.       — Мисс Гудвин, — Келли нарочно обратился к ней официально. — Для капитана Крозье не будет никакой пользы, если вы заморите себя голодом и будете валиться с ног от усталости. Вам тоже необходимо поесть и выспаться. Аэролодка всегда в вашем распоряжении. Вы в любой момент можете отправиться сюда — я дам необходимые распоряжения.       — Правда? — Гарриет вскинула на него испытующий взгляд.       — Слово офицера. Мне кажется, я не давал вам повода сомневаться…       — Простите меня, капитан, — виновато перебила его Гарриет. — Я не хотела оскорбить вас недоверием. Видимо, мой мозг устал под влиянием стольких необычных впечатлений.       Она заглянула в каюту. Джопсон деликатно вышел, унося с собой грязную посуду.       — Френсис, я обязательно вернусь, — тихо произнесла Гарриет, беря Крозье за руку и заглядывая в его слипающиеся от непреодолимой дрёмы глаза.       — Спасибо вам, Гарриет. Вы… Вы…       Бороться со сном было всё труднее. Но, преодолевая охватившую его истому, отнимавшую последние силы, Крозье поднёс руку Гарриет к губам. Она, не совсем хорошо соображая, что делает, нагнулась и прикоснулась губами к его помятой, но гладко выбритой щеке.       Капитан Крозье так и не смог понять, действительно ли она сделала это или всё привиделось ему в момент, когда он проваливался в мутный туман сна.       Гарриет не произнесла ни слова по пути на «Эребус», куда они отвезли Силну и Фицджеймса. Она молчала по дороге к «Фурье» и всё время, пока ей выделяли каюту и накрывали обед. Сквозь пелену задумчивости иногда прорывалась слабая улыбка, словно солнечный луч, который пытается рассеять тучи в пасмурный день. Она и уснула с этой улыбкой на устах и с мыслями о том, рядом с кем провела последние несколько часов.                                                                               ***       К моменту, когда Софи вместе с дядей поднялась на борт «Маннберга», ледокол береговой охраны «Эдвин Кортнер» уже бросил якорь в бухте неподалёку. Его капитан Джеймс Кроссби несколькими минутами ранее поднялся на борт «Маннберга» вместе со своим помощником Леопольдом МакКинли. Поэтому отчёт капитана Келли пришёлся как нельзя более кстати. Его читали вслух в кают-компании «Маннберга», время от времени задавая Софи уточняющие вопросы.       После чтения отчёта выслушали эмоциональный рассказ мисс Фиссье. Сомневаться в правдивости полученной информации не было никаких оснований, но и принять всю эту мистику пополам с фэнтези мозг отказывался. И, главное, непонятно было, что в этой ситуации можно предпринять. Решили отослать отчёт на базу и осмотреть зону, где скрывался «Фурье», с вертолёта, который имелся на «Кортнере» точно так же, как и на пропавшем ледоколе.       Профессор Гриффин отправился к себе в каюту, чтобы продолжить в интернете поиски сообщений о происшествиях, хотя бы мало-мальски похожих на исчезновение «Фурье». Софи тоже решила включиться в этот процесс, но, совершенно автоматически набрав в поисковой строке запрос «Джеймс Фицджеймс», на несколько часов выпала из реальности, полностью захваченная бурной биографией человека, безраздельно завладевшего её воображением. И, чем больше Софи о нём узнавала, тем мучительней ей хотелось вернуться за завесу тумана, туда, где её встретят несколько усталые, измученные, но такие тёплые светло-карие глаза.       Тем временем метеоролог Томас Блэк успел изучить пробы воды и воздуха из аномальной зоны. Он отбирал их в пробирки через каждые тридцать сантиметров, начиная от пространства за кормой шлюпки и постепенно двигаясь к её носу, скрытому туманом, который для него оказался таким же непроницаемым, как и для всех прочих. Именно поэтому взять пробу самого тумана не удалось. Тем не менее, результаты поражали. В пробах воды и воздуха Блэк обнаружил некое вещество, состав которого ему определить так и не удалось. Зато он смог измерить его количество в каждой пробе — оно возрастало по мере приближения к туманной завесе, как в воде, так и в воздухе. Блэк упаковал пробы в специальный кейс, туда же уложил свой отчёт о проделанных анализах и отнёс всё это капитану Робертсону. Тот, в свою очередь, передал кейс Кроссби для немедленной отправки вертолётом на базу ВМФ.       Блэк не знал, для чего он оставил у себя пару образцов с пробами, взятыми приблизительно в середине обследуемого отрезка и почти у самой границы тумана. Может быть, он надеялся самостоятельно установить состав содержащегося в них неизвестного вещества. А, может, подсознательно решил сохранить у себя доказательства правдивости собственного отчёта на случай, если отобранные им образцы «случайно» затеряются, как это не раз бывало, когда к научным исследованиям подключались военные.       Облёт на вертолёте сектора, скрытого туманом, принёс новые вопросы. Потому что фактически, никакого тумана там не было. Сверху открывался вид на совершенно ясное и открытое зеленовато-серое море, в котором плавали куски льда разной величины, формы и оттенка. Единственной странностью оказалась зона, в которой находились шлюпка и катер — там господствовал полный штиль в радиусе мили от лодки, находящейся как бы в центре этого круга. Кстати, сама шлюпка была видна полностью, что тоже не соответствовало рассказам очевидцев о её носе, скрытом в тумане. Ближе к краям окружности, которая очерчивала аномальную зону, волнение постепенно усиливалось и как-то плавно и незаметно перерастало в типичный арктический шторм.       Услыхав доклад лётчиков и просмотрев сделанные ими снимки, капитан Кроссби лично отправился туда на моторной лодке, чтобы своими глазами убедиться в правдивости рассказов о загадочном тумане. Всё было так, как говорили очевидцы. Туман присутствовал, скрывая нос шлюпки за непроходимой, на вид зыбкой и клубящейся, но совершенно твёрдой стеной. Кроссби решил не париться над разрешением неразрешимого и отправил все собранные сведения на базу — пускай начальство решает, что делать в сложившейся ситуации.       После этого не оставалось ничего другого, как только ждать — дальнейшего развития событий и распоряжений руководства. Капитан Кроссби одобрил меры, принятые Робертсоном для обеспечения безопасности персонала экспедиции и запретил любые выходы в море и проведение любых исследований, несмотря на протесты самих учёных. Обсуждение происшествия в кают-компании «Маннберга» не прекращалось, высказывались различные гипотезы и предположения, проверить которые не было никакой возможности. Профессор Гриффин пытался сдерживать возмущение среди коллег, вызванное вынужденным бездействием, но это ему плохо удавалось, поскольку у него у самого чесались руки от невозможности разгадать загадку, так близко находившуюся и в то же время столь недоступную.