Там, за завесою тумана

      Гарри Гудсир оторвался от экрана компьютера и огляделся по сторонам. Реальность расплывалась, теряла чёткие очертания. Перед глазами плавали разноцветные круги и мельтешили яркие точки. Было ощущение, что кто-то насыпал в глаза песку. Гарри, не удержавшись, потёр их кулаками, а после провёл ладонями по лицу, как будто стирал с него усталость, которую почувствовал только сейчас. Спина ныла, ноги затекли. Сколько же времени он просидел в этом кресле? Оно с самого начала показалось Гарри таким удобным. Но раз даже после сидения в нём у него всё болит, значит, времени прошло немало. Гарри развернулся вместе с креслом спиной к экрану (ах, как ему понравилась эта конструкция, позволявшая вертеться во все стороны, не вставая с сиденья!) Человек за соседним столом с улыбкой наблюдал за его действиями.       — Да, если долго засидишься за компом, зрение не сразу фокусируется, — произнёс человек, в котором Гарри узнал доктора Пэддока.       Стол, за которым он сидел, был уставлен приборами, о назначении которых Гарри не имел никакого представления. Он очень хотел расспросить об этом коллегу из будущего, но понимал, что сейчас его мозг вряд ли сможет принять и переварить дополнительный объём информации. Он и так уже был забит до отказа новыми сведениями о болезнях, наиболее распространённых среди экипажей «Эребуса» и «Террора» и о методах их лечения. Большинство из этих методов оказались недоступными, но теперь Гарри хотя бы понимал, что происходит с организмами людей. Информация оказалась жуткой и безнадёжной. Лечить цингу и свинцовое отравление всё равно было нечем. Гарри отдавал себе отчёт, что у пришельцев из будущего тоже не имеется необходимого запаса лекарств. Да и запасы еды наверняка не рассчитаны на то, чтобы поделиться ими с более чем сотней человек. Однако, сам факт получения новых знаний не мог не радовать пытливый и любознательный ум Гудсира.       — Который час? — Поинтересовался Гарри.       Он помнил, что несколько раз его пытались позвать к столу. Но он в ответ мычал что-то вроде: «Да-да, я чуть позже…» или «Простите, можно, я ещё немного…». Кто-то входил в каюту, за спиной у Гарри слышались разговоры, но он совершенно не реагировал на посторонние раздражители, отвлекаясь лишь тогда, когда у него возникали вопросы по пользованию этим замечательным прибором под названием компьютер. Гарри очень быстро понял основной принцип чтения с экрана и освоился с клавиатурой и мышью. Пока ему хватало и этого.       Гарри смутно помнил, как заходил коммандер Фицджеймс и как он, Гарри, просил разрешения у него и у доктора Пэддока остаться. Когда же это было?       — Половина восьмого, — ответил доктор Пэддок. — Идёмте ужинать, коллега.       — Половина восьмого?!       Гарри вскочил В спине что-то хрустнуло.       — Да уже довольно поздно. Засиделись мы с вами.       — Но… Как же? — Гарри растерянно обвёл взглядом каюту.       — Компьютер, знаете ли, интересная штука, — усмехнулся Пэддок. — Пять минут посидел — три часа прошло.       Гудсир смотрел в одну точку, словно что-то вычислял в уме.       — Половина восьмого… — Пробормотал он. — В это время я уже должен был идти к доктору Стэнли, чтобы рассказать ему о консервах. И я не мог преодолеть это. Как ни старался — всё равно оказывался рядом с ним и говорил о консервах… А сейчас… Значит, пока я на этом корабле, на меня это… это… — Он замялся, подбирая слово. — Ну, в общем, эта штука не действует?       — Чёрт! — Воскликнул Пэддок. — Идёмте скорее к капитану!       По дороге в кают-компанию, где в это время можно было застать почти весь офицерский состав «Фурье», свободный от вахты, Пэддок не спускал с Гудсира глаз, словно боялся, что тот внезапно исчезнет, попросту растворившись в воздухе. К счастью, этого не произошло.       В кают-компании было довольно многолюдно. Келли сидел в кресле, которое все, не сговариваясь, считали «капитанским» и не занимали даже в его отсутствие. Рядом стоял выспавшийся, бодрый и полный сил Фицрой.       — Нет, коммандер. Вы никуда не пойдёте. Я запрещаю вам вмешиваться. Всё будет идти так, как идёт. Раз уж это временнАя петля — случится всё то же, что и в прошлые разы. По одному сценарию. Ваше присутствие там ничего не изменит. А рисковать своими людьми я не позволю.       — Но можно мне хотя бы одному?..       — Нет! Вы разве не член моего экипажа? И разве я не несу за вас ответственности?       Подошедшие к ним Пэддок и Гудсир стали невольными свидетелями этой части разговора.       — Простите, капитан Келли, — взволнованно вклинился Пэддок. — Коммандер Фицрой. Но дело не терпит отлагательств.       Оба командира воззрились на медиков.       — Понимаете, в это время доктор Гудсир уже должен быть у Стэнли. И он не мог преодолеть этого. А сейчас он находится здесь, у нас. И Стэнли не узнает о консервах. Может быть, это что-то изменит в ходе событий?       Капитан с коммандером переглянулись.       — Берите людей, аэролодку и быстро туда! — Приказал Келли, поднимаясь с места. — Да! Захватите рацию для связи — телефоны здесь бесполезны.       Гарриет, сидевшая неподалёку и внимательно слушавшая концовку разговора, вскочила на ноги.       — Можно и мне с вами, коммандер?       — Нет, — рявкнул Келли. — Это может быть опасно.       — Да что там опасного? Ну, максимум, выбросит на снег, — возразила Гарриет, успевшая познакомиться с рассказом Фицроя о событиях прошедшей ночи. — К тому же, я не буду рисковать и лезть, куда не нужно.       «Знаю я, куда ты будешь лезть, — подумал Келли, окидывая её саркастическим взглядом. — Вернее — к кому». А вслух сказал:       — Если коммандер Фицрой не против…       — Отнюдь, — улыбнулся тот. — Встречаемся у трапа. Не задерживайтесь.       — Не имею такой привычки, — Усмехнулась Гарриет и повернулась к Келли: — Спасибо, капитан!       «Надеюсь, она не кинется мне на шею», — подумал Келли и двинулся к выходу.       — Доктор Гудсир. Доктор Пэддок. Если хотите, можете пойти со мной на мостик — оттуда хорошо виден шатёр.       — Спасибо! — От всей души поблагодарил Гарри.       — Только после того, как доктор Гудсир поужинает! — Заявил Пэддок. — Он сегодня весь день ничего не ел.       — В таком случае приходите после ужина.       Часы в кают-компании показывали восемь. Гудсира охватила тревога, граничащая с паникой. Но минута проходила за минутой, а он оставался на месте. Гарри торопливо ел, будучи не в состоянии по-настоящему насладиться непривычной, но вкусной пищей. Доктор Пэддок тоже спешил — ему не терпелось оказаться на мостике, откуда оба корабля и шатёр между ними были видны, как на ладони.       К концу ужина Гарри немного успокоился. Кажется, пребывание на «Фурье» гарантировало ему защиту от силы, которая день за днём влекла всех на этот проклятый карнавал и сопротивляться которой было невозможно.       Покончив с ужином, оба врача поспешили на мостик, где уже собралась все, кто имел право там находиться.       Пространство вплоть до вмёрзших намертво в лёд кораблей освещалось мощным прожектором «Фурье». Неподалёку от шатра Гудсир заметил странного вида лодку — очевидно, это та самая, о которой говорил капитан. Интересно, как она передвигается по льду? Гарри открыл было рот, чтоб спросить об этом у капитана, но вместо этого произнёс:       — Люди уже там, внутри?       — Да, все пришли на карнавал, — ответил Келли, напряжённо вглядываясь в довольно ярко освещённый изнутри шатёр и мелькающие на его полотняных стенах тени.       Гарри всё-таки решился задать вопрос о лодке. Ему охотно ответил находившийся здесь же, в рубке, лейтенант Смолл — и следующие минут двадцать были заняты попытками посвятить человека из девятнадцатого века во все открытия в области науки и техники, которые привели к созданию подобного транспортного средства. Когда Гарри с горем пополам более или менее понял объяснения всех, кто в них участвовал, на мостике воцарилась тишина. Минуты текли, а тишина становилась всё более напряжённой, словно сгущалась и уплотнялась с течением времени. Очень и очень медленным течением.        Добравшись до шатра, Фицрой приказал рулевому находиться в лодке, оставленной чуть поодаль, на расстоянии, недостижимом для предполагаемого пожара и держать её в полной готовности. На всякий случай в лодке оставался предусмотрительно захваченный с корабля автомат. Двое вооружённых морпехов, как и в прошлый раз, остались сторожить вход в палатку, хотя Фицрой знал, что эта мера окажется бесполезной. Гарриет захотела взглянуть на карнавал — ведь именно за этим она сюда приехала.       Процентов на девяносто Фицрой считал эту затею безопасной — ведь основные события начнутся с появлением в палатке капитана Крозье. Однако, он не исключал, что отсутствие Гудсира может несколько изменить ход событий и что-то пойдёт не по сценарию. Возможно, Стэнли появится раньше или в самом шатре случится нечто такое, что вызовет пожар. Поэтому Фицрой очень быстро провёл Гарриет по шатру и попросил её наблюдать за всем, стоя у самого входа, где он сам предполагал отследить, что изменится в отсутствие Гудсира.       Оставаясь там, Гарриет во все глаза наблюдала за происходящим. Картина выглядела потрясающе, являя собою смесь ужаса, величия и надрыва, отчего сердце переполнялось болью и жалостью, несмотря на то, что некоторые эпизоды вызывали улыбку. Одно дело — наблюдать на экране за игрой актёров и совсем другое — погрузиться в мрачную и жуткую атмосферу этого неестественного, неискреннего веселья, повторявшегося изо дня в день, проникнуться ею, стать её частью.       Но вот в шатёр вошёл капитан Крозье, сопровождаемый верным Джопсоном — и сердце Гарриет заколотилось часто-часто. Теперь всё её внимание было приковано к этому человеку, и Гарриет была поражена его духовным величием. Она видела, в каком состоянии находился капитан весь прошедший день. Откуда же он нашёл в себе силы подняться до таких высот духа? Она не знала, что он говорил людям в предыдущие разы. Повторял ли одни и те же слова или всякий раз находил новые. Но сегодня он явно был в ударе. И, кто знает, может быть именно потому, что здесь находилась Гарриет? Его слова переворачивали душу, будили в сердце Гарриет надежду на то, что всё будет хорошо. И это при том, что она знала исход! Знала — но всё равно верила убеждённости Френсиса. Френсиса… Первого в её жизни мужчины, сумевшего так просто и незатейливо зажечь в ней подобные чувства.       Сразу после появления Крозье на пороге шатра возник доктор Стэнли. Он деловито зашнуровал вход в палатку. Морпехи на этот раз не пытались его задержать, зная, чем всё закончится. Фицрой шагнул ему навстречу, стараясь не подходить слишком близко.       — Доктор Стэнли! — Окликнул он.       Тот вздрогнул от неожиданности и замер в двух шагах от Фицроя.       — Доктор, что вы намерены делать? — Поинтересовался Фицрой самым нейтральным тоном.       — Собираюсь повеселиться. А что, по-вашему, ещё можно делать на карнавале?       — Я знаю, как именно вы задумали повеселиться, — ответил Фицрой. — И, к сожалению, не могу вам помешать. Скажите только — почему вы решили сделать это?       В царящей вокруг полутьме лицо доктора исказила мучительная гримаса.       — Потому что всех нас ждёт долгая и тяжкая смерть. Я просто хочу ускорить процесс и избавить всех от мук.       — Но почему вы решили, что всех ждёт смерть?       — Видите ли… Я сегодня обнаружил труп обезьяны, принадлежавшей покойному сэру Джону. И обследовал его. Это позволило мне сделать определённые выводы. Спасения для нас нет.       — А если вы ошибаетесь? Человеку ведь свойственно ошибаться, — Фицрой говорил деревянным голосом, понимая, что Стэнли прав.       — Вы говорите, что прибыли из будущего? — Стэнли буравил его глазами. — В таком случае, вы должны знать исход экспедиции. Если вы сейчас скажете, что хоть кто-то выжил, я откажусь от своих намерений.       Вихрь мыслей мгновенно пронёсся в голове Фицроя. Что делать? Соврать, чтобы остановить Стэнли? Или сказать правду? Пауза затягивалась, играя не в пользу Фицроя.       — Вот видите, — горько усмехнулся Стэнли. — Я прав. Так что уйдите с дороги и дайте мне сделать то, что велит мой долг врача и человека.       Фицрой бросился в шатёр с криком:       — Бегите! Сейчас начнётся пожар! Все — на выход!       Его появление стало эффектным завершением речи капитана. Все в недоумении уставились на Фицроя. Он схватил за руку Гарриет и потащил к выходу.       — Но… Мы должны им как-то помочь! — Она пыталась вырваться, но делала это не слишком решительно.       — Всё случится так, как должно случиться, — философски изрёк Фицрой. — Они все назавтра будут живы.       Подтащив Гарриет к зашнурованному выходу из шатра, Фицрой вынул из кармана складной нож и попытался разрезать им шнуровку, уже зная результат. Он, Гарриет и двое морпехов очнулись лежащими на снегу рядом с аэролодкой. Рядом с ними суетились, приводя их в чувство, те двое, что оставались снаружи. Жар от пылающего шатра касался лиц вполне приятным теплом. Рулевой помог Гарриет встать на ноги. Та, не отрываясь, смотрела на пламя, которое постепенно угасало. На его фоне метались тёмные фигуры людей. Слышались крики и стоны. В воздухе витал жуткий запах жареного мяса. Человеческого мяса.       Гарриет сделал непроизвольный шаг вперёд и почувствовала, как чья-то рука удерживает её за локоть.       — Мы ничего не можем сделать, — услышала она голос Фицроя. — Он спасётся, вот увидите.       — А если нет? — В отчаянии обернулась к нему Гарриет. — Если…       — Мы и в этом случае ничего не сможем сделать. Вы сами убедились — какая-то сила отбрасывает нас, как только мы пытаемся вмешаться.       Гарриет застыла на месте, не сводя глаз с пожарища и пытаясь среди мечущихся фигур разглядеть ту, единственную… Но это ей не удавалось. Все прочие стояли рядом, стремясь не пропустить момент перехода в новый день.       Пламя окончательно погасло. Солнце на мгновение показалось из-за горизонта и вновь скрылось из глаз. Шатёр стоял перед ними целый и невредимый. Людей вокруг не было. Мёртвую тишину нарушал лишь вой ветра да скрежет льдин, налезающих друг на друга — и, кажется, эта тишина была самым жутким из всего, что Гарриет видела сегодняшней ночью.       Они возвращались на «Фурье» в полном молчании. Поднявшись на борт, Гарриет с Фицроем отправились в кают-компанию, где их уже ждали все, кто наблюдал за развитием событий с капитанского мостика. За исключением Диринга и его помощников, заступивших на вахту. Доктор Гудсир примостился в уголке дивана, потрясённый увиденным. Одно дело — быть участником событий и видеть всё изнутри и совсем другое — оценить масштаб происходящего со стороны. Потрясало не только это — он сам выпал из круговорота событий, вырвался из петли, в которой оставались его товарищи по несчастью.       — Доктор, хотите выпить? — Предложил ему Келли.       — Выпить? — Гудсир очнулся от своих мыслей и с недоумением взглянул на Келли. — Нет-нет… Да и с утра как-то…       — Действительно, — Келли дёрнул головой. — И правда — утро. Хотя тут так темно, что можно пить постоянно. Ночь — она и есть ночь.       — Лучше я принесу доктору успокоительное, — отозвался Пэддок.       — Нет-нет, благодарю вас, — покачал головой Гудсир. — Я просто никак не приду в себя от мысли, что сейчас не нахожусь на «Эребусе» вместе с остальными.       Когда Фицрой и Гарриет вошли, Келли спросил без лишних предисловий:       — Удалось выяснить, отчего Стэнли всё же устроил пожар?       — Да, я говорил с ним, — Фицрой плюхнулся на диван рядом с Гудсиром и устало откинулся на спинку.       Гарриет заняла свободный стул.       — Он сказал, что нашёл труп обезьянки и сам всё понял.       — Какой догадливый… — проворчал Смолл.       — Даже слишком, — кивнул Фицрой.       Гарриет взглянула на Гудсира.       — Вы все думаете о том же, о чём и я? — Она обвела взглядом присутствующих.       — Притащить всех на «Фурье» и попробовать разорвать эту чёртову временную петлю? — Фицрой в задумчивости покусал нижнюю губу.       — По-моему, это логично, — ответила Гарриет.       — Вопрос в том, имеем ли мы на это право, — отозвался Келли. — И каковы будут последствия.       — Мы можем построить сколько угодно предположений, — заметил Фицрой. — Но никогда не узнаем, насколько они правильны, пока не попробуем.       — А если последствия окажутся катастрофическими? — Келли сурово уставился на коммандера. — Причём, и для них, и для нас?       — А если ничего не предпринимать, всё так и останется и будет повторяться изо дня в день? — Фицрой легко выдержал этот взгляд. — Послушайте, капитан. Ведь за каким-то дьяволом мы сюда попали. Не просто же так нас сюда занесло. Если инуитка утверждает, что этот туман — спасение, значит, он затащил нас сюда, чтобы спасти этих людей.       — Звучит логично, — подал голос обычно молчаливый Смолл.       «И ты туда же!» — подумал Келли. Интуитивно он понимал, что коммандер прав. Но хотел проверить себя, рассматривая все возможные последствия его предложения. В конце концов, он несёт ответственность за этот корабль, за всех находящихся на нём людей и за всё, что с ними может случиться благодаря решениям, которые он принимает.       Келли вздохнул. Он привык брать на себя ответственность во всём, что касалось обычной корабельной жизни и в самых нестандартных случаях, которые происходили в реальности. Но сейчас, когда каждое движение могло привести к непредсказуемым результатам, приходилось проявлять особую осторожность.       — Капитан Келли, — подала голос Гарриет. — Если мы будем бездействовать, всё будет продолжаться без изменений. Нам нужно хотя бы попытаться нарушить этот статус-кво.       — Я сделаю это, — отчеканил Келли. — Но только на основе научных рекомендаций, которые, я надеюсь, доставит сюда мисс Фиссье. А до тех пор я не стану предпринимать никаких действий, которые могут привести к катастрофическим результатам.       — Но мисс Фиссье не знает о докторе Гудсире, — возразила Гарриет — Поэтому там никто не сможет учесть это обстоятельство при выработке рекомендаций. Это решение мы должны принять сами.       — Мы? — Келли воззрился на неё с нескрываемой иронией. — За всё, что происходит с судном и с людьми на нём, отвечаю я. Поэтому и принимать решение тоже буду я.       — Но вы должны хотя бы прислушиваться к мнению этих самых людей, — видно было, что Гарриет с трудом сдерживает эмоции.       — Именно это я и делаю, — ухмыльнулся Келли. — Я же выслушал вас.       Все замолчали.       — Все, кто не занят на вахте — завтракайте и идите заниматься своими делами. Будем ждать.       — Капитан Келли. Вы позволите воспользоваться аэролодкой? — Спросила Гарриет — Я хочу отвезти горячего супа капитану Крозье.       — Разумеется. Но советую вам предварительно лечь поспать. Силы вам ещё понадобятся.       — Спасибо за заботу, капитан.       — Захватите с собой доктора Гудсира и подбросьте его на «Эребус», — сказал Келли. — А пока… Доктор Пэддок. Найдите у себя в отсеке место, где доктор Гудсир сможет выспаться.       — О, да, спасибо, — улыбнулся Гудсир.       Келли молча покинул кают-компанию. Он решил позавтракать у себя в каюте, хотя есть ему вовсе не хотелось. Ему нужно было побыть одному, чтобы всё хорошенько обдумать. Келли понимал, что сколько бы он ни оттягивал решение, а принимать его придётся. И именно ему. А для ясности ему необходимо было выпить. Келли понимал, что ничего хорошего в этом желании нет. Он видел последствия такого пристрастия вчера на «Терроре». Но ничего с собой поделать не мог.       Впрочем, и выспаться ему тоже не помешает, а виски — отличное снотворное. Тем более, в умеренных количествах.                                                                               ***       Получив данные, собранные на месте происшествия с ледоколом «Фурье», военное руководство, оперативно подключило к решению проблемы лучшие учёные умы, разумеется, в условиях строжайшей секретности. Впрочем, работа учёных, занимающихся подобными явлениями, всегда проходит под покровом тайны и в условиях неразглашения.       Опираясь на опыт загадочных исчезновений, уже не раз случавшихся с кораблями в прошлом, представители науки сумели выработать несколько рекомендаций для капитана Келли в его попытках выбраться из ловушки, в которую он так неосмотрительно угодил. Рекомендации эти носили, скорее, теоретический характер, поскольку науке было известно всего два случая возвращения судов из аномальных зон. В одном из них узнать о том, что на самом деле произошло с кораблём, было не у кого — экипаж полностью исчез, до единого человека. Каким путём вернулся в реальность другой корабль со всем экипажем на борту, тоже осталось загадкой — по словам моряков, всё произошло как бы само собой, без их участия. Учёным оставалось лишь строить гипотезы на основе свидетельских показаний моряков о событиях, предшествовавших возвращению. Вот эти размытые гипотезы и легли в основу рекомендаций, которые во что бы то ни стало следовало передать капитану Келли, благо, было известно, что есть человек, способный проникнуть за завесу таинственного тумана.       Разумеется, профессор Гриффин был категорически против возвращения племянницы на «Фурье», считая это предприятие весьма опасным и непредсказуемым. Однако, другого выхода не было. Профессор и сам написал капитану Келли пространное письмо, в котором, правда, было больше вопросов, чем ответов. Большая часть письма имела вид: «Если происходит то-то и то-то, попробуйте сделать это». А ещё профессор предупреждал капитана о возможных опасных последствиях и предостерегал от чрезмерного риска. Хотя, какой риск можно считать чрезмерным, он не уточнял. Профессора Гриффина и самого раздражала эта расплывчатость — он, как учёный, предпочитал чёткие формулировки. Но ситуация не давала ему возможности точно сформулировать собственные мысли.       Передавая Софи письмо, профессор убедительно попросил её не задерживаться и возвращалась как можно скорее, заодно прихватив с собой Гарриет.       — Не беспокойся, дядя Джон, — Софи чмокнула его в щёку, начавшую покрываться седой колючей щетиной — в вихре этих событий профессору некогда было даже побриться. — Ничего плохого со мной не случится. Ну, вот ты сам как поступил бы на моём месте? Отдал капитану бумаги — и быстренько назад? А как же «Эребус»? «Террор»? Это ведь так интересно — видеть своими глазами жизнь людей из далёкого прошлого. Причём, людей, о которых столько всего написано и снято. Ты бы смог просто так уйти оттуда?       Профессор Гриффин тяжело вздохнул.       — Конечно, нет.       — Вот и я не могу.       — Я буду беспокоиться о тебе, — он, как в детстве, мягко провёл ладонью по её светлым волосам.       — Я знаю. Но всё будет хорошо.       Софи крепко обняла дядю и вновь поцеловала в щёку. Она поела, выспалась и была готова выполнить свою миссию — тем более, что её тянуло за завесу тумана, как магнитом.       Пока дядя искал научные пути решения проблемы, Софи лихорадочно выуживала из памяти компьютера фильмы и книги, в которых говорилось о временных петлях. Таковых оказалось очень немного — кто же знал, что ей в экспедиции понадобятся именно они? Два фильма, да древний роман Хайнлайна, который она когда-то скачала и всё никак не собралась прочитать. Но найти ответ на главный вопрос — как вырваться из петли времени ни «День сурка», ни «Дом странных детей» не помогли. Надеяться на рекомендации, которые Софи должна была переправить на «Фурье», тоже не приходилось. Дядя Джон сказал, что все они касаются способов выхода ледокола из временнОй ловушки. О том, чтобы помочь экспедиции Франклина, речь вообще не шла. Учёные будто специально игнорировали ситуацию, в которой оказались люди из девятнадцатого века. И это очень злило Софи.       Они с профессором приблизились на катере к шлюпке Софи крепко обняла дядю. Внезапное предчувствие больно кольнуло сердце, затрепетавшее от нахлынувшей нежности к старику, заменившему ей отца. Профессор, словно почувствовав что-то, порывисто прижал девушку к себе. Когда она отстранилась, он внимательно заглянул ей в глаза. Какое-то время они смотрели друг на друга, словно старались навсегда запомнить этот момент. Софи мягко улыбнулась, взмахнула рукой и двинулась к носу шлюпки, скрытому туманом. Профессор Гриффин не сводил глаз с племянницы. Она обернулась, вновь помахала рукой и скрылась за туманной завесой.        Переход оказался для Софи лёгким, привычным и почти незаметным. Почему-то она ни капли не сомневалась в том, что сможет беспрепятственно преодолеть эту мутно клубящуюся пелену.       Когда Софи скрылась в тумане, профессор постарался подавить в душе чувство смутной иррациональной тревоги, совершенно не похожее на обычное беспокойство о близком человеке. Эмоция была неуместной и абсолютно бесполезной, но не поддавалась доводам рассудка. Он бы справился с нею, если бы в его власти было оказать действенную помощь тем, кто сейчас находился там, за этим чёртовым туманом. Но, к сожалению, от профессора сейчас ничего не зависело. Он сделал всё, что мог. И теперь ему оставалось только ждать — вдруг какая-то из рекомендаций сработает, и капитану Келли удастся вырваться из плена времени. Что будет в противном случае, ему сейчас думать не хотелось. Усталый мозг требовал передышки после предпринятых усилий. А профессор Гриффин всегда слушался сигналов, посылаемых организмом. Сейчас организм нуждался в отдыхе — и профессор предоставил ему требуемое, чтобы после добиться от себя максимальной отдачи. Выход должен быть. Обязательно должен. И обычно он там же, где вход.