Clancy: DeluXXXe Edition

Лодка раскачивается, того и гляди — перевернётся. Ветер шумит, порывистый, сильный, Тайлер невольно вжимает голову в плечи. Джош говорит вполголоса, так что приходится напрягать слух, чтобы расслышать его, даже сидя в паре футов от него, напротив. Джош произносит слова на выдохе, пока гребёт, делая паузы между фразами, давая Тайлеру время осмыслить. Джош тянет ручки вёсел на себя, приближая руки к груди и отклоняясь назад, так что Тайлер невольно подаётся вперёд, чтобы расслышать его слова в точности. — Сверхпенетрация, как сверхкомпенсация за то, сколько времени твоя задница недополучала внимания, — слова мешаются вместе с шумом ветра и шумом волн, криками чаек и гулом с берега. Марк крупным планом снимает в этот момент лицо Тайлера. — Конечно, я чертовски люблю, когда узко, но если добавить дилдо — будет в самый раз. Растянутый до предела, до криков, до впившихся ногтей в плечи Джоша — так Тайлер представляет это себе. Тайлер плохо представляет это себе, несмотря на сотни часов пересмотренного порно в категории «двойное проникновение» и десятки попыток предложить это Джошу. Пальцы Тайлера крепко, до боли, до побелевших костяшек, впиваются в деревянную скамейку лодки. Перчатки соскальзывают. Надо было всё-таки настоять на моторной — впрочем, смотреть на то, как Джош работает вёслами — одно удовольствие. Футбол, баскетбол, бейсбол, бег, бокс — чем только Джош ни занимался. Теперь к этому списку можно добавить и греблю. И еблю. Тайлер смаргивает. Лицо Джоша не выражает никаких эмоций, грёбаный покерфейс, он спокоен и собран, пока говорит все эти вещи. Пошлые, возбуждающие, раздразнивающие вещи. Внизу живота тянет, становится жарко, несмотря на минусовую температуру; в паху становится тесно. Тайлер быстро облизывает пересохшие губы, пока Джош, согласно сценарию, поворачивает лодку, используя правое весло, как руль. — Ты правда хочешь пойти на это? — пробный камешек, отвлекающий Джоша от основной задачи — повернуть, развернуть лодку. Стоило бы, конечно, сказать, что сейчас, прямо во время съёмки — не самое подходящее время для того, чтобы говорить о таком. Тайлер вцепляется в предоставленную возможность, как вцепился в своих фантазиях в плечи Джоша. Ногтями в кожу, выцарапывая доказательство: я был здесь. Если они не поговорят об этом сейчас, возможно, следующего раза не будет. Но Джош говорит, говорит прямо тут; говорит спокойно и буднично, будто обсуждает список покупок для ужина или выбор вещей в дорогу. Джош даже плечами не пожимает — некогда, занят вёслами. Костюм мешает оценить, как под кожей перекатываются мускулы. Напряжённые мышцы. Слишком легко представить. Губы сохнут, и Тайлер снова облизывается. — Новая эра, — Джош в упор смотрит на Тайлера. — Новые мы. Время попробовать что-то новое. Надо же чем-то разнообразить съёмки, учитывая твои планы. Сколько их будет, тринадцать? Их взгляды встречаются, и Тайлеру кажется, что он падает. Кораблекрушение, лодка даже не переворачивается — просто разваливается на части. Тайлеру кажется, что его утягивает на дно чёрных зрачков Джоша, и ледяная вода накрывает его с головой. Барахтайся сколько хочешь — тебе не выплыть. Борись сколько хочешь — тебе не выйти живым из этой схватки. Кончик языка снова скользит по губам: нижняя, верхняя, скоро от них останутся одни искусанные корки. Тайлеру хочется раздеться — внезапно становится слишком горячо, слишком жарко, слишком душно — в ёбаной лодке на воде под всеми ветрами в конце февраля Тайлеру нечем дышать. Тайлер дышит Джошем, который гребёт. Тайлер дышит Джошем, который ебёт — уже ебёт его, хотя не касается его ни пальцем. Тайлер дышит, вдыхает тяжёлые выдохи Джоша, ловит и перерабатывает, ловит и держится, дышит и дышит, и эти слова его душат. — И ты сделаешь это со мной? — вопрос звучит, как просьба, вопрос звучит, как молитва. Словно Тайлер опустился на колени в качающейся лодке, встал между расставленных ног Джоша и сложил ладони вместе. Прости, Боже, я ебаный грешник. Тайлер представляет, как ладонь Джоша, выпустив одно весло, давит ему на затылок, опуская его голову к своему паху. Рот наполняется слюной. Тайлер сглатывает, кадык дёргается. Джош смотрит ему прямо в глаза. — Нет, — говорит Джош. — Мы сделаем это друг с другом. Всё. Джош небрежно роняет это «всё», как блестящие монетки, чтобы найти обратный путь из Ада, как хлебные крошки голубям, как мясо стервятникам. Всё — всё, что хотелось, о чём они говорили вслух все эти годы и всё, о чём умалчивали. Включая грёбаное двойное проникновение. Тайлер с шумом выдыхает, закрывая на несколько секунд глаза; теперь, когда Джош развернул лодку, камеры на берегу нацелены в его спину. Теперь они не могут передать выражение его лица. Тайлер хочет спросить: «Ты уверен?» Червячок сомнения грызёт его душу, но Тайлер держится за взгляд Джоша, тонет в его бездонных зрачках. Это Джош: у него никогда нет плана «Б», в юности не было, и за более десятка лет — не появилось. Джош смотрит так, словно всю душу из него вытягивает, все сомнения, все страхи. Взгляд Джоша заставляет Тайлера плавиться, заставляет задыхаться, заставляет забыть о направленных на него камерах. В спину. Они пялятся в его спину. Тайлер хочет спросить: «Почему сейчас?» В смысле, почему именно здесь, сейчас, в грёбаной качающейся лодке, не в какой-то более интимной атмосфере. Тайлер достаточно хорошо знает Джоша, чтобы знать, что именно он на это ответит. Просто подумалось, почему бы и нет. Просто захотелось. Идея такая же безумная, как и получать премию Грэмми в нижнем белье. Джош не сводит с него этого самого взгляда: поглощающего, гипнотического, заманивающего. И уж конечно, Джош не ждёт от него согласия — он знает, что Тайлер подписывается на всё, не глядя, не думая. Тайлер облизывает губы, снова, когда видит, что Джош размыкает свои. Слова мешаются с посторонними шумами: волны, плеск воды, чайки, гул с берега. Слова заползают в уши дьявольским вьюнком, заставляя руки Тайлера двигаться быстрее, чем срабатывает его мозг. Молния послушно звякает, и только потом Тайлер осознаёт, что именно говорит Джош. «Расстегни штаны». Сказал это только что. Не попросил — потребовал. Скомандовал. Отдал приказ. Чистый ебаный гипноз, с таким взглядом удав смотрит на кролика. Под таким взглядом люди отдают предводителю секты все свои деньги. Под таким взглядом чувствуешь себя ничтожным — и всемогущим одновременно. Этот взгляд заковывает в цепи — и освобождает от всего остального. Тайлер хочет сказать: нас снимают, ты забыл? Хочет напомнить. Хочет остановить Джоша. Нихрена Тайлер не хочет останавливаться, но он ждёт, ждёт, что ещё скажет Джош, ждёт дальнейших указаний. Должно быть холодно, но Тайлеру жарко. Тайлеру душно. Тайлер плавится под взглядом Джоша; тот смотрит на него неотрывно. Их всё ещё снимают, Тайлер представляет себе, как это будет выглядеть на экране. Будет ли видно со спины, что он делает. Что скажет Марк. Что скажет Пол. Что скажут все остальные, когда увидят это. Джош говорит: — Давай. Сними перчатку. Лодка раскачивается, Джош работает вёслами, двигается корпусом; наклоняется к Тайлеру и отдаляется от него. Тайлер подцепляет зубами перчатку: шов на замшевой ткани указательного пальца. Тайлер опускает руку, чувствуя обнажённой кожей ладони морозный воздух. Жарко. Невыносимо жарко. Перчатка так и остаётся у него в зубах, левая рука по-прежнему цепляется за край скамейки. Дыхание сбито, будто это Тайлер гребёт, пока Джош молча ебёт его этим своим взглядом. — Думай обо мне, — говорит Джош — словно Тайлер способен думать о ком-то другом сейчас, о чём-то другом. — Представь, как будешь растягивать себя на моих глазах, широко расставив ноги. Глаза Тайлера расширяются. Чёрт возьми. Не совсем то, чем они обычно занимаются, вроде того, чтобы делиться своими эротическими фантазиями в лодке. Во время съёмок клипа. Тайлер представляет: ноги широко разведены, согнуты в коленях, он лежит на спине, трахая себя пальцами. Тайлер представляет: Джош его разглядывает, Джош на него пялится. Смотрит точно так же, как сейчас — пристально, неотрывно, гипнотически. Тайлер представляет: два, три пальца, он ритмично растягивает себя, растрахивает, пока Джош смазывает дилдо — и смотрит при этом только на Тайлера. — Ладонь на член, — командует Джош. Пальцы кажутся ледяными, когда Тайлер лезет под резинку белья, высвобождая напряжённый, стоящий колом член. Тайлер помнит: камеры нацелены ему в спину, когда он обхватывает член пальцами, зажимая у основания. Несколько рваных движений сухой ладонью, Тайлер стискивает зубами замшевый кончик указательного пальца на перчатке. — Представь, как я буду трахать тебя этой игрушкой, — Джош не усмехается, его лицо не меняется, губы шевелятся, Джош пялится на Тайлера; Тайлер видит лицо Джоша, проступающее сквозь пошлые картинки в его голове. — Той, огромной, которую ты добавил в корзину, но так и не собрался заказать. Душно. Жарко. Бессмысленно. Вот что сказал себе Тайлер, глядя на огромный, драконовский дилдо в своей корзине на сайте одного из секс-шопов. Быстро, анонимно, дорого — и бессмысленно. Бесполезная трата денег, которая будет стоять на полке и мозолить ему глаза. Джош не любит такое. Джош говорит об этом сейчас, сам; фактически — предлагает проделать всё это с ним. Фактически Тайлер уже согласился, соглашается с каждым рваным движением ладони, надрачивая себе. Тайлеру хочется сказать: блядь. Тайлеру хочется сказать: не смей больше залезать в мой ноутбук и просматривать историю поиска в браузере. Тайлер сказал бы: не смей останавливаться. Сказал бы, если бы не сжимал зубами кончик пальца перчатки. Сказал бы вслух — но пока он говорит это только взглядом. И ещё — быстрыми, резкими движениями ладони по члену. — Это будет немного больно, — предупреждает Джош. — Будет почти невыносимо ощущать себя настолько заполненным. Но ты ведь хочешь этого, верно? Чувствовать себя растянутым до предела. Растраханным. Моей личной блядью, Тайлер. Ты — моя личная блядь. И ты сделаешь то, как я скажу. Тайлер кивает, не доверяя собственному голосу, Тайлер кивает, забыв о перчатке, зажатой в зубах, она качается, легко касается шеи и воротника куртки. Тайлер кивает — да, хочет, да, согласен, да, сделает. Да, личная блядь, персональная шлюха Джоша Дана. Не то, что говорят на интервью, не то, что показывают в дополнениях к съёмкам клипов. Не то, что должно быть на первых полосах газет и журналов. Не то, о чём стоит рассказывать фанатам, хотя некоторые из них будут в восторге. — Я не дам тебе кончить, пока всё не закончится, — Джош продолжает говорить и продолжает грести; нос лодки рассекает воду. Волны ударяются о борт, лодку качает, шатает, Тайлер двигает рукой. — Пока я не вытащу этот, драконовский. Пока не заменю его другим, поменьше. Пока не вставлю тебе сам. Тайлер представляет себе это: насколько это будет невыносимо, восхитительно хорошо. Как он будет метаться по кровати, как будет дрожать от нетерпения, как будет скулить. Как Джош будет повторять: «Терпи». Как будет вставлять огромную игрушку всё глубже, как будет трахать ею Тайлера, как с каждым толчком Тайлер будет скулить. Как Джош посчитает его достаточно готовым для следующего этапа. Камера, мотор, снято. Подушечка большого пальца мажет по головке. Тайлер представляет, как Джош вытащит его, и чувство облегчения смешается с невероятным ощущением пустоты внутри. — Уложу тебя на живот, — говорит Джош. И Тайлер представляет это: раздвинутые ноги, подушка под бёдра, выставленная задница. Тайлер представляет, как Джош смажет его снова, обильнее, и как это доведёт Тайлера почти до безумия. Представляет, как Джош введёт в него другую игрушку. Дилдо поменьше, которого будет недостаточно. Которого будет слишком мало для Тайлера — несколько секунд, пока Джош... — И возьму тебя. ...не добавит к игрушке себя. Тайлер представляет, как Джош будет трахать его; уложив на живот или поставив на четвереньки, усадив себе на колени, заставив лечь на спину. Тайлер представляет себе голос Джоша: спокойный, уверенный, расчётливый. Тон, которым отдают приказы. У Тайлера подгибаются колени, когда Джош говорит таким голосом. — Как думаешь, надолго тебя хватит, Тай-лер? Вот оно, единственное указание на то, что Джош сейчас испытывает эмоции: то, как он выдыхает сейчас его имя. На два слога, на удар сердца, на две секунды. В замедленной съёмке это — ещё дольше. Краем сознания Тайлер помнит, что их продолжают снимать. Всем своим существом — грязным, низким и грешным, он попадёт за это в Ад, да и... — Тайлеру так похуй. — Давай, — Джош приказывает, требует, давит голосом. — Сделай это. Кончи для меня прямо сейчас. Смотри на меня — и кончай. Тайлер не посмел бы отвести взгляда, даже если бы ему угрожали: огнестрельным или холодным оружием. Джош смотрит так, словно трахает его душу, трахает его в душу. Пальцы непроизвольно сжимаются; ещё несколько движений руки, и Тайлер вздрагивает, стискивая зубы. Лодку качает, или это мир шатается после взрывной волны; Тайлер сверлит взглядом переносицу Джоша. Ему хорошо, ему жарко, ему душно; в последний раз он кончал так оглушительно чёрт знает когда. Давно. Тайлеру стыдно — самую чуточку; будто Джош запустил руку ему внутрь, нащупал самое грязное в душе и достал наружу. Это всё ты, мол, видишь? Тайлеру уязвимо, даже когда он знает: всё самое грязное Джош принимает. Тайлер, наконец, выплёвывает изо рта перчатку, и ей, конечно, конец; на указательном пальце теперь дыра — придётся покупать новые. — Дай руку, — требует Джош. Тайлеру не приходит в голову вариант, что можно поступить как-то иначе, Тайлер бездумно протягивает перепачканную ладонь. Джош бросает вёсла; наплевав на то, что их снимают, Джош перехватывает запястье Тайлера и склоняется сам. Не то чтобы спина Тайлера достаточно широка, чтобы скрыть всё, но, возможно, её хватит на то, чтобы заслонить то, как жадно вылизывает Джош его руку. Холодно, воздух морозный, возле воды всегда холоднее из-за влажности — Тайлеру душно, Тайлеру жарко, Тайлер весь мокрый вовсе не из-за того, что падает за борт или лодка терпит крушение. Тайлер тонет в зрачках Джоша; он продолжает на него смотреть. — Застегнись, — это — тоже требование, никак не просьба. — Почти приплыли. У Тайлера горят щеки, он спешно застёгивает ширинку, он надеется, что с берега их — его — их — не было видно. Во всяком случае, то, чем они занимались. Джош возвращается к вёслам, крепко обхватив их ладонями. Смотреть, как Джош гребёт, почти такое же удовольствие, как представлять, как он ебёт. Тайлер облизывает губы: пересохшие, корка на корке. Тайлер оборачивается, Марк показывает ему кулак с поднятым вверх большим пальцем. — Если что, переснимем всё нахуй завтра, — говорит Тайлер, поворачиваясь к Джошу. — Ничего не планируй на вечер. На завтра. На — всегда. Ничего, кроме тебя — так выглядит сверхкомпенсация.