Скованные

      Она не смогла понять где заканчивается реальность и где начинается кошмарная выдумка разума. Когда весь мир успел погрузиться в адское пламя вечной суматохи? Голова начинала болеть стоило лишь услышать хоть кусочек диалога родителей, ведь они неизбежно говорили об Андрее. Она больше не могла это слышать, ни сегодня, ни когда его отвезли в больницу, а его грудь вздымалась с тяжестью. Он совсем не реагировал на происходящее вокруг. Слышал ли он, как Эмилия кричала, содрогаясь в схлипах и рыданиях? Мог ли думать в тот момент?       Девушка лишь сидела на крае кровати, а взгляд упирался в стену. В голове пустота, нет ничего, словно весь рой мыслей кто-то убил в ней, оставив лишь имя «Андрей». Андрей, Андрей, Андрей… Брат. Сколько времени ей потребовалось, чтобы впервые так его назвать? Сейчас она готова вопить, убить себя и принести свою жизнь на его алтарь, лишь бы он мог дышать как раньше, улыбаться и искать в своих веснушках созвездия.       Это несправедливо. То, что с ним случилось. Это неправильно. Так не должно быть. Как угодно. По-другому. Но не так. На его месте должен быть кто-то другой. Не Андрей… Не может он заслуживать такой судьбы. Эмилия опустила глаза на кеды, которые так и не снимала с самого утра: нос обуви изрисован звездочками, которые старательно выводил Андрей. Чёрт. Нужно отвлечься.       Переводя взгляд на часы, она видела в них Андрея, то, как он с улыбкой вешал их на стену. Андрей был и в рюкзаке у двери, в замочной скважине, в фотографиях на стенах. Казалось, он есть везде, но нет в реальности. Нет здесь, смеющегося и предлагающего поиграть в приставку, протягивая джойстик. Если станет так, что он останется лишь в её воспоминаниях, будет ли это означать, что брат исчез?       Находится в своей же комнате невыносимо, ведь куда не посмотри везде есть шлейф духов Андрея. Он живёт духовно, но физически на грани смерти. Руки дрожат. Не может здраво мыслить. Надо прогуляться. Надо? Да, наверное. Взгляд на окно пришёлся почти нехотя. По холодным улицам гуляет ветер, деревья содрогаются, листья кружатся в захватывающем танце. Там его нет. Он где-то, но не там. Эмилия всхлипнула. Там будет легче. Так хотел бы Андрей.       Накинув на плечи куртку, она не задумываясь выбежала на холодную осеннюю улицу. Никто ничего ей не говорит, она может составлять картину происходящего лишь по жалким обрывкам фраз родителей, но их слишком мало. Почему они не могут сказать прямо? Это раздражает, напрягает и… Пугает. Девушка взглотнула, поправляя джинсы на ногах. Уже, кажется, нет сил ни на что.       Эмилия вдохнула полной грудью. Она почувствовала, как уголки глаз стали влажными, собираясь в слёзы. Очередной всхлип. Она закусила нижнюю губу, в надежде, что хоть это её отрезвит, но от резкою боли захотелось рыдать лишь больше. Бородина хотела отвлечься… Девушка достала телефон из кармана, сразу же открывая список контактов. Вику долго искать не пришлось, она высветилась первой в пропущенных звонках. Знает ли она уже о случившемся или школа пытается всё замять? Эмилия нажала на кислотную кнопку «позвонить», но из динамика тут же послышался надоедливый женский голос «аппарат абонента выключен или находится вне зоне действия сети». Где же ты, когда так нужна? Девушка продолжила идти.       Она не сбавляла шаг ни на мгновение, идя с почти остервенелой уверенностью. Она не знала куда направляется, но знала откуда. И то место, которое когда-то звалось «домом» теперь ощущается противным от того, как громко хочется в нём плакать. Надо бежать, уходить, затеряться где-то… Она свернула за угол какой-то пятиэтажки. Всё как всегда: промозглая серость, вовлекающая всё тело в холод. Всё, что есть, теперь кажется тусклым, чуждым ей. Эта жизнь.       За углом показалась тропа, ведущая к чистому полю через гаражи. Маленькие, железные домики, покрытые ржавчиной, показались по сторонам. Шум ветра доносит скрипы откуда-то и редкий бас мужского голоса. Эмилия вздохнула, надвинув воротник куртки на шею, но свернуть не решилась: только вперёд, только туда, где её никогда не было, а значит, в её воспоминаниях там нет Андрея… Так будет лучше. Так будет легче.       Шуршание сухих, коричневых листьев успокаивает, заглушает учащённое сердцебиение, но с каждым шагом она дальше от этих звуков и всё глубже по тропе с гаражами. Валяются велосипедные шины, рукоятки инструментов, мусор, отчего-то выглядящий таким одиноким и неестественным. Всё здесь такое… Не живое. Замершее где-то во времени…       —… Да. Ага, ща, буду я так выёживаться перед ним! Мг-м. — Послышался где-то спереди грубый, прокуренный голос мужчины. — Подожди минутку. — Он сделал паузу, убирая от уха телефон, туманным взглядом разглядывая женский силуэт. — Детка, ты потерялась?       Эмилия вздрогнула и чуть не споткнулась, явно не ожидая, что привлечёт чье-то внимание.       — Чего замерла? Говорю, надо что? — Мужчина цокнул, погладив рукой свою седину. — Понарожают всяких, они шляются хер пойми где. — Прохрипел он, делая шаг ей на встречу. Девушка нахмурилась, нервно взглатывая. Возможно, идти одной мимо гаражей было не самой лучшей идеей?.. Мужчина сделал ещё шаг.       — Эй! — Воскликнул кто-то позади. — Ты че пристал к ней? — Девушка сама уже не понимала что происходит. Слишком странно, слишком сумбурно… — Давай-давай, отьёбывай. — На плечо мужчины легла тонкая рука, рывком поворачивающая его в бок.       За ним показался парень. Волнистые волосы беспорядочно разбросаны по голове в каштановом вихре, а губы, обычно изогнутые в саркастичной улыбке, сейчас же были изогнуты почти в оскале. Кислов выглядел раздражённо и расстроенно одновременно, первое, что пронеслось в голове Эмилии «что-то случилось?», перед тем, как она осознала, что происходит.       — Малец, не приставай. Тебе самому сколько? Двенадцать? — Киса закатил глаза, простонав что-то невнятное, а после резко повернулся к Бородиной. Он смерил её недовольным взглядом карих глаз, а после схватил холодными пальцами за её запястье, потянув за собой, вынуждая шагать вслед. Мужчина не возражал, лишь только молчал в след, притягивая телефон к уху. —… Ладно. Ну я короче и говорю… Слышишь меня?       Какое-то время они шли молча, только парень громко и устало дышал, хоть и держал худое женское запястье мертвой хваткой. Но долго он так не продержался, отойдя от мужчины на достаточное расстояние, в момент развернулся к девушке, яростно зашипев:       — Что ты тут забыла?! — Эмилия вновь взглянула, не в силах понять почему он на неё злится… Что было перед тем, как они встретились? Что вызвало у него столько эмоций? — К тому же выглядишь, как труп. — Он обвел взглядом бледность лица, сливающуюся с пасмурным небом, мазнул глазами по мешкам и царапинам на лице. У Бородиной всегда было лицо фарфоровое, кукольное, но сейчас… Она выглядела откровенно плохо.       — Ну спасибо, Кислов. — Едко ответила она, вдруг начав дёргать рукой, вспоминая, что он всё ещё её держит. — Выпусти!       — Ладно, ладно! Успокойся только! — Быстро проговорил он, одергивая руку, как от ожога. — Я ж ничего не сделал, Господи! — Девушка фыркнула. И как только Андрей общался с этим несносным? — Так что ты тут делала, Бородина? — Он сощурился, чуть наклоняясь вперёд и от холода пряча руки в карманы.       Несколько длинных мгновений она молчала, теряясь в мыслях стоит ли ему говорить, на сколько Кислову можно доверять… Она стыдливо подняла глаза, закусив щеку с внутренней стороны, а после тихо заговорила:       — Там дальше поле безлюдное… — Она вздохнула, вновь ощущая себя маленькой девочкой. — Я хотела до него дойти… — Она начала заламывать пальцы, снимая скопившийся стресс.       — Дурная… — Уже спокойнее проговорил Кислов, запустив тонкие пальцы в кашатановые кудри. — Знала ж, что опасно. — Он цокнул, поворачиваясь к ней спиной, и направляясь в сторону поля. — Пошли. Тут нехрен одной шляться. — Проговорил парень, вздохнув. Он сложил руки в карманы чёрной куртки, медленно шагая вперёд.       Неловкое молчание повисло между, но Бородина не обращала никакого внимания, продолжая идти с понурым видом. Она дышала прерывисто, а в голове крутился образ лишь одного человека. Андрея. Глаза покрылись салафановой пеленой слёз, но она поджала губы, в отчаянной попытке не заплакать.       Кислов же, до того момента рьяный и рвущийся в бой, утихомирился, плечи расслабились, но оставалась какая-то нервозность. Он кусал щеки с внутренней стороны, прокручивая в голове момент, зачем он на самом деле шёл к гаражам, перед тем как встретить Эмилию. Это молчание странное, пожирающее и… Какое-то напрягающее. Неестественное для неё, и тем более для него самого.       Они не были друг другу незнакомцами, хоть и друзьями их не назовёшь. Часто гуляли в одной компании, обменивались словами, всегда отвечали друг другу на колкость колкостью. Так тихо никогда не было. Сейчас же всё погрузилось в промозглый траур, напрягающий Кислова.       — У тебя случилось че-то? — Вдруг спросил Кислов, оборачиваясь к ней, плетущейся за спиной. — Хмурая, хуже дохлого. — Заключил он, выгибая бровь.       — А? — Всполошилась девушка. Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы понять смысл услышанного. — Нет. — Отрезала. — Нет, ничего. — Киса смерил её недоверчивым взглядом горько-карих глаз.       — Да ладно тебе… — Растянул он слова, становясь рядом с ней плечом к плечу. — Раскалывайся. Я ж не разболтаю никому, че ты?       Эмилия подняла на него красные глаза, под которыми залегли мешки от давнего недосыпа. Сейчас она выглядит болезненно, пугающе. Кислов лишь почему-то этому улыбнулся, кладя руку ей на плечо и чуть встряхивая, словно это могло бы ей помочь. Девушка взглотнула ком в горле.       — Андрей… Он… — Заговорила она нехотя, растирая шею. Сил договорить предложение не было. Она сама не могла поверить в то, что крутилось в мыслях.       Киса долго терпеть не мог, постоянно рвущийся к чему-то быстрому, скорому.       — Что Андрей? Задрал тебя? — Кислов усмехнулся, словно это было как само собой разумеющееся. — Ты если из-за этого на тухлике, я с ним перетру. — Он слабо толкнул её в плечо кулаком, тихо посмеясь, но Эмилия была серьезной как никогда.       — Кис… Он в больнице лежит… — Прошептала Эмилия, чувствуя, как новый приступ слёз уже намеревается скатиться по щекам.       — А че с ним? От школы отлинять хочет? — Кислов не покидал своих саркастичных замечаний, а может просто обладал таким складом ума, но всё же где-то на подкорке сознания стал серьёзнее, хоть вида и не подал.       Они уже подошли к полю. Серые тучи, заволокшие небо, грозились дождём, пропитывая воздух влагой и свежестью. Трава, немного пожелтевшая, успевшая вырости по колено, лишь немного шевелилась под дуновениями ветра, словно в отчаянно попытке дотянуться до людей. Ничего не было дальше этого мира: деревья где-то далеко, здания были лишь позади, а ржавые гаражи они прошли. Все это заволокла пелена хрусталя из слёз, покрывшая весь взор девушки. Она всхлипнула. Ещё раз. И ещё раз. Все звуки слились воедино, наполняясь громкими рыданиями. Кислов подошёл чуть ближе, растеряв всю фирменную игривость.       — Да че случилось то, Эм? — проговорил Киса, его голос стал неровным, он почти мурлыкал эти слова.       Но вместо ответа послышались надрывные рыдания, хриплые, от чего создавалось впечатление, что она начала задыхаться. Грудь заболела, не в силах вздыматься, а руки девушки трясутся в истерике. Ком в горле заволок все чувства, выделив на фоне остальных тошноту. Всё стало противным, ужасным и таким трудным… Эмилия не могла найти сил даже поднять глаз на Кису. Он стоял в оцепенение, не шевелясь, лишь только каштановые кудри щекотали нос.       — Ну что ты?.. — Прошептал он, кладя руку ей на плечо и сжимая его, но она, громко всхлипнув, не понимая того, что делает, прижалась носом к его груди. — Всё, всё…       Худое тело содрогается от слёз, упираясь ему в куртку. Киса вздохнул, простояв так несколько мгновений, но вскоре, что-то всё же решив у себя в голове, мягко, но быстро, погладил её несколько раз по спине. Она благодарно сжала рукав его одежды.       Осень — убийца, пришедшая после теплого лета. Осень распрощалась со всем хорошим, что было здесь когда-то. Осень убила жизнь. Эмилия ненавидит осень. Осенью всегда случается что-то плохое.       — Он! Он умирает! Сейчас! — Закричала она, но голос заглушала одежда парня. Кислов заозирался вокруг: никого, пустошь. Парень закусил нижнюю губу, раскраивая её, а после, совсем неуверенно, чуть погладил девушку по голове, что-то тихо приговаривая. А она всё рыдала, слезы текли неумолимо, вся жизнь проносилась перед глазами.       Андрей был рядом всегда. Он знал о её первом парне, прикрывал от родителей на первой вечеринке, успокаивал при первом разбитом сердце. И пускай изначально она неприняла его в семью, но сердце быстро растаяло перед потерянным мальчиком с золотыми веснушками. Её брат. Неважно кто были у него родители, ведь теперь Бородины — его семья. Вторая, но настоящая.       В последний раз они общались за день перед школой. Андрей хотел рассказать нечто очень важное, но решил, что лучше будет вместе сходить в кафе и посвятить её в подробности. Сказал, что в среду после уроков будет ждать её в караоке у Кудиновых. Постоянно твердил, что очень нравится, как поет Вадим. Эмилия вечно с улыбкой соглашалась.       — Его столкнули с лестницы… Не знаю! Его увезли в больницу… — Она запнулась, сжимая чужой рукав крепче. — Мне не разрешили ехать с ним. И родители ничего не говорят.       Кислов стоял молча, горько-карие глаза вглядываются в шелест травы, мысли спутались, все перемешалось в вязкую паутину. С Эмилией он знаком давно, и оставлять её в таком положении одну будет как минимум «по мудатски», но что ему делать? Просто молча стоять? Ведь слов не находится. Он знал лишь один способ помощи.       — Хочешь, я дам тебе немного закинуться? — Явно не ожидая услышать такие слова со стороны одноклассника, она вдруг резко затихла, пытаясь понять что именно он сейчас ей предложил. Закинуться… Что? Картинка в голове складывалась нехотя.       Все знали, что Киса распространяет, но что б просто так взять и предложить?.. Эмилия поперхнулась, вдруг резко от него отстраняясь и слабо толкая его в мокрую грудь. Она вытерла нос рукой, а светло-зеленые глаза наполнились едким раздражением. Она отступила на шаг, сердцебиение участилось, но уже от злости, вдруг обуявшей её пламенем.       — Кислов, ты совсем?! — Выкрикнула она ему в лицо, пытаясь понять шутлит ли он сейчас, или это его правдивое предложение. — У тебя хоть сердце есть, ублюдошный?! — Надрывной от слез голос девушки бил по ушам парня едкими словами, от чего он до скрежета и боли сжал челюсти, чтобы не сказать ничего лишнего ей в ответ. Если бы не ситуация, то он бы явно молчать не стал, он взрыва его сдерживает лишь шаг. Его глаза смотрели на Бородину серьёзно.       — Да ладно тебе, Эм. Расслабишься немного… — Он вздохнул, устало пряча руки в карманах куртки. — В конце концов пожрёшь хоть. Часто в зеркало смотришься?

***

      Эмилия сидела на кровати Кислова, пока парень возился с чем-то на рабочем столе. Пальцами она сжимала телефон с набранным номером Вики, но уже третий раз «аппарат абонента выключен или находится вне доступа сети», ведь если бы она ответила, сказала хотя бы это привычное «я занята, подруг, позвони чутка позже», Эми бы сразу же ушла, но Вика где-то пропала, а утешение она нашла лишь только в наглом и саркастичном лице Кисы. Почему он оказался там? Уже неважно, ведь теперь она сидит в его комнате, свободная от воспоминаний. Андрей остался где-то на улице, воспоминания о нём тлеют, сидя в комнате одноклассника.       Иногда приятно вспомнить, как она, какбудто была «особенной», бегала к Кисе за помощью, когда кто-то обижал. Это был пятый класс, когда она с синяками забежала в класс и подсела к Кислову, чтобы он защитил её от двух семиклассников. Тогда Бородина не умела держать язык за зубами, и говорила своё недовольство даже тем, с кем знакома не была. Но что б из-за этого кто-то начал лезть в драку? Впервые. И пускай Кислов не отличался силой, но что-то в его насмешливом виде дарило ощущение уверенности. Они не были друзьями, но она знала кто может её защитить.       Парень вдруг наткнулся на косяк, спрятанный между страниц тетрадей, и, стоило ему схватить находку, он самодовольно упал на кровать рядом с девушкой. Быстро похлопав себя по карманам, он достал огненно-ораньжевую зажигалку. Щелчок. Мгновение посмотрев на пламя, он поджог конец самокрутки, с расслабленным видом делая первую затяжку, а после передавая сверток Эми.       Вначале она посмотрела на это всё с недоверием, явно сомневаясь. У неё ещё есть шанс уйти, перед тем, как она может что-то натворить. До слуха долетел голос Кислова «да ладно, че ты ломишься то?». Это быстро вывело её из раздумий, она выхватила из его рук самокрутку, прикладывая её к губам.       Дым изо рта вышел тонкой, полупрозрачной струной, растворяющейся в пространстве. Киса, довольный произошедшим, хлопнул в ладоши, после растирая их, выказывая своё ликование. Эмилия с подозрением на него посмотрела, но всё же сделала ещё одну затяжку, вдыхая дым.       Комната парня пропиталась дымом сигарет, этот запах источали стены, навсегда запомнив курильщика; рядом со столом пахло лапшой быстрого приготовления и пивом. Вещи раскиданы по полу, его свитер, в котором все привыкли его видеть, повис на ручке двери. В этом хламе и читался Кислов. Парень, не терпящий промедлений, и предпочитающий скучной, медленной жизни, быстро сгореть, но весело.       — Ты первый раз? — Он закинул одну руку за голову, смерив её вечно самодовольным взглядом, перехватывая косяк перед тем, как девушка сделала бы третью затяжку подряд. Вместо того он вдохнул дым самостоятельно, давая себе расслабиться. На свой вопрос он получил утвердительный кивок. — Оно и видно. — Умозаключил Кислов. Девушка лениво усмехнулась. — Ты не переборщи. Потом до дома не дотащишься. — Он передал ей самокрутку обратно.       Длинные минуты слились воедино, растягиваемые дымом. Киса изредка доставал телефон, что-то печатая, а после вновь смотря на Эмилию и было в этом взгляде что-то странное, но девушка подавила желание задать вопрос. Все знали кто такой Киса, но мало кто говорил о нём хорошо. В школе о парне говорили или как об отвязном, готовом подкинуть наркоты если кому что надо, или как о любовнике, ушедшем после секса и оставив после себя только разбитое сердце. Третьего не дано. И девушка всё гадала, как бы ей не перестроить своё мнение на второе.       От этого вдруг почему-то стало смешно. Уже подействовало? Она тихо посмеялась, прикрыв улыбку исхудавшей ладонью. Кислов вяло улыбнулся, тихо прохрипев ей «ты чего?», но Бородина лишь отрицательно покачала головой, продолжая смеяться. Этот порыв был вызван из ниоткуда, она сама не понимала что показалось ей таким забавным, но смешки не прекращались, а лишь возобновлялись после пауз. Киса всё понял, сделав затяжку. Пусть лучше смеётся, чем утопает в океане слёз. Наверное.       — Смехуятина. — Пробормотал Кислов, не ощущая на себе такого же эффекта, что немного злило. Он запустил руку в кудри каштановых волос, убирая с глаз чёлку, пока Эмилия неодобрительно притихла. Она вдруг замерла, неуверенно разглядывая его профиль, не скрытый волосами, что так редко можно увидеть. Кислов плавно повернул к ней голову, но её молчанию ответа так и не нашёл. Вместо этого он наткнулся на зачарованные глаза, немного мутные от скуренного.       И он тоже застыл, дав себе это тихое, почти безмятежное мгновение глаза в глаза. Эмилия не спешила отводить взгляд, что-то не давало ей этого сделать. Киса хмыкнул, все решив в голове. Она, не до конца понимая чем ведома, неуверенно приблизила лицо к его, но стоило Кислову уловить шлейф этого движения, как он взял всё в свои руки.       Парень вальяжно закинул руку ей на затылок, зарываясь в русые волосы, чуть сжимая их узловатыми пальцами, от чего девушка рвано выдохнула, слабо улыбаясь ему. Киса приблизился к её губам, находясь всего в миллиметрах друг от друга, но медлил. Хотел ли он её извести? Эми, Эми, Эми… Давно знакомая девушка и до этого момента ему в голову не приходило поступить с ней так, но если она сама этого хочет, то почему бы не помочь ей расслабиться? Эмилия, чуть крепче сжав между пальцев самокрутку, обвила его шею руками, больше не в силах ждать, притянула его к себе, впиваясь в губы, чувствуя, какие они у него потрескавшиеся, обветренные.       Все внутри Эмилии замерло, словно она только очнулась ото сна, в непонимание что она делает, зачем она целует Кислова? Знает, что это для него ничего не стоит, ему без разницы с кем и когда целоваться, но вдруг показалось, что она не может остановиться. Она продолжала сминать его губы, проводя языком по нижней. Киса отвечал лениво, почти нежно, рукой начиная поглаживать её спину, проводя пальцами по складкам рубашки.       Она просто хочет забыться… Это же не страшно, верно? Когда весь мир идёт ко дну, нет смысла учиться летать. Они просто немного помогут друг другу… Просто… Немного… Она не делает ничего постыдного, ей нужно раствориться в ком-то другом, перед тем как неумолимый поток мыслей протрезвеет и напомнит ей о боли утраты.       Это. Просто. Секс. Она вдалбливает эту мысль себе в голову словно молитву, чтобы потом не разочароваться. Просто. Секс.       Девушка плавно переползла ему на колени, опуская руки на мужские плечи, чтобы не потерять равновесие. Воздуха в легких начало не хватать, они оторвались друг от друга всего на мгновение, сразу после вновь припав друг к другу. Руки парня поползли ниже и ниже, наконец сжимая ягодицы, вызвав у Бородиной низкий стон, ушедший в его губы. Она откинула голову назад, делая глубокий вдох, не успев опомниться, как она почувствовала мужские губы на шее, спускающиеся к ключицам, пока пальцы расстёгивают рубашку.       — Вань… — Полу-вздох, полу-стон вырвался из губ, на что он прикусил кожу ключицы и оттянул, словно молча пытался наказать её. Эмилия зашипела сквозь плотно сжатые зубы, заправляя каштановые кудри ему за уши, желая вновь увидеть его лицо.       — Не называй меня так. — Недовольно прохрипел он, но голос не растерял игривости. Он продолжал покрывать тело влажными следами, пока не расстегнул последнюю пуговицу, оголяя тело. За последние несколько дней девушка похудела, и ей правда стоило поесть. Подумав об этом, в голове Кислова пронеслась мысль не стоит ли ему прекратить, но Эмилия уже скинула с себя рубашку, делая затяжку с тающей самокрутки. Это вызвало у них улыбку.       Он накрыл её грудь, скрытую под бюстгальтером, свободной рукой, нащупывая выпуклость соска, играючи начиная поглаживать его круговыми движениями. Эмилия сильнее закусила нижнюю губу, но боль не отрезвляла, она лишь подписывала желание. От его действий низ живота скрутило, начало тянуть вниз в одном лишь порыве соприкоснуться. Киса что-то мычал, но это уже было неважно, она не слушала.       Это просто секс. Его горячий поцелуй вновь опалил кожу ключиц. Это просто секс. Она сжала его плечи крепче, на что получила почти мурлыкающее согласие. Это просто секс. С Кисловым, который поставляет всем наркотики, который дал ей самокрутку, которому ничего не стоит переспать с первой попавшийся девушкой.       Но она же не такая… Не может просто переспать, а потом смотреть на него просто как на одноклассника. Не может… К чёрту. Дьяволёнок внутри ликует от победы над разумом девушки, когда её руки медленно, соблазнительно ползут ему под кофту, поглаживая его пресс. Киса расплылся в самодовольной ухмылке, лишь на мгновение от неё отстранившись, чтобы стянуть с себя верх, откидывая его на монитор компьютера, стоящего на столе.       Вдруг неожиданно на телефон Бородиной пришло сообщение: «Абонент Викусик снова в сети. Вы можете…» Она не стала дочитывать. Уже поздно. Она сделала свой первый шаг в бездну. Зажав кнопку, девушка отключила телефон, откидывая его на пол у кровати.       — Прально. — Улыбаясь растянул Киса, выхватывая косяк у неё из рук и прислоняя его к губам, вдыхая дым. Девушка гладила его шею, спускаясь к мужской груди, очертила рёбра, пересчитывая и о чём то задумалась. Кису такая реакция лишь позабавила. — Хер с ним, иди сюда. — Прошептал он, вновь наклоняясь за очередным поцелуем, без всяких размышлений раскрывая её губы языком. Он действовал как-то бесцельно, у него не было каких-то установок. Парень то целовал, то гладил, то оставлял укусы, но всё это было как-то… Нежно. И от того странно. Видя Кислова сразу складывается в голове его образ в постели, подпитываемый рассказами девчонок с тусовок, но сейчас же он был плавным, почти что ленивым. И вновь она тихо рассмеялась своим мыслям.       Он тяжело выдохнул, опрокидывая её на кровать, её голова оказалась на мягкой подушке, пропитавшейся запахом его шампуня и сигарет. Кислов расставил руки по бокам, сгиная их в локтях, нависая над ней предельно близко, она почти прикасалась к его телу. Два туманных взгляда вновь встретились. Её зеленая дымка впитывала его лицо, непривычно серьёзное, от которого сердце билось чаще; она запомнила, как качается его серьга в ухе, как спадают кудри на нос, как он чуть приоткрыл губы, которых хочется касаться.       Его кофейная горечь разглядывала, как волосы девушки распались по подушке, как опухли её губы с размазавшейся помадой, как она смотрит на него, а под глазами залегли мешки. Что-то в нём щёлкнуло, когда он понял, что смотрит слишком долго. Это просто секс. Это. Просто. Секс. Он приспустил линию штанов, перед тем достав маленькую, блестящую упаковку, наклоняя голову вниз её телу. Лифчик на ней начал раздражать, джинсы… Чёрт, хочется уже просто прекратить этот бесконечный поток ласок. Зачем так стараться для обычного проходного секса? Он стянул с себя штаны. оставаясь в одном нижнем бельё. Девушка втянула воздух сквозь зубы, кажется, только сейчас осознавая кто стоит перед ней раздетый… Холодные пальцы сами потянулись к пуговице на джинсах, быстро её расстёгивая, а следом опуская замок на молнии вниз. Она чуть приподняла бёдра, в попытке снять с себя одежду, но вместо этого соприкоснулась с пахом Кислова. Он нервно выдохнул, рваными движениями помогая ей снять одежду.       Узловатые мужские пальцы прошлись по внутренней стороне женского бедра, лишь на мгновение задевая нижнее женское бельё, на что получил в ответ недовольное шипение Эмилии. Она сделала последнюю затяжку, а после откинула бесполезный бычок куда-то. Киса лишь хмыкнул. Девушка вновь приподняла бёдра, сталкиваясь с его пахом, оставаясь в таком положении. С губ сорвался тихий стон. Она плавно задвигалась вперёд и назад, выгибая спину от трения, возникшего между. Киса тяжело выдохнул, наконец помогая ей.       Не сдержался. Подцепив одним пальцем бельё, он быстро скинул его с неё, находя пальцами небольшую горошину, начиная медленно ласкать её круговыми движениями. Девушка откинула голову назад, замчав в подушку. М-м-м… Ки-са… Ва-ня… Он никогда не любил, когда к нему обращаются по имени. С чем это было связано никто не знал, он просто присекал на корню «неправильное» обращение к себе.       Скинув с себя боксёры, он придвинулся к ней ближе, направляя член к проходу. Он плавно вошёл головкой, погружаясь медленно, следя, как она зажимает губу, как прикрывает глаза, пока наконец не появляется довольная улыбка. Он быстро чмокнул её в уголок губы, перед тем как начать двигаться бёдрами.       Это просто секс. Глупый, невинный, неосознанный.       По комнате прошлись шлепки кожи о кожу, приглушённые стоны, шептание имен друг друга. Все слилось воедино, в момент всё показалось таким простым и понятным… Кислов ускорил темп, словно выбивая всё мысли из девушки, пока она не смогла думать только о бутоне оргазма, распускающемся внизу. Шлепок, шлепок, шлепок.       — Эми… — Прошептал он ей на ухо, повторяя её имя как небесную мантру, как проклятие, как признание в любви и ненависти. — Эми, Эм…       Они вместе потерялись друг в друге. Это просто секс?