Скованные

      Эмилия лениво разомкнула глаза, возвращаясь из сна нехотя, все её тело протестовало пробуждению после сладкого забвения. Шею ополяло чье-то горячее дыхание, упираясь ей в локоть безмятежно вздымающейся грудью. Губы девушки сомкнулись в тонкую линию, когда она их поджала, промычав нечто невнятное, словно так обозначая свою пробуждение. Тело приятно ныло, растягиваясь в нуге уюта. Было в этом моменте нечто неуловимое, приторно приятное, что хотелось остаться так на долго, просто раствориться в мгновение. Она бы долго так лежала, укрывшись одеялом, согревающим все тело от страшного холода осени, чувствуя тяжесть чьей-то руки у себя на талии. Она глубоко вздохнула, в нос сразу же ударил запах табака, впившийся в неё когтями. У неё дома так не пахло...       Тогда где она?       Пришлось приложить усилия, чтобы вспомнить, как она оказалась у Кислова. Он встретил её на улице, они говорили о чем-то... Он привёл её домой "расслабиться". Эмилия быстро нашла бычок от выкуренного косяка недалеко от кровати, словно подтверждая свои же мысли оставленной вчера уликой. Расслабились... Потом она у него на коленях, выключила телефон, абстрагируясь от внешнего мира... Она закусила щеку с внутренней стороны, нехотя вытягивая руку из-под одеяла. Разгоряченную кожу сразу же обдало холодом, пустив по телу мурашки. Он снял с неё рубашку... В голове всплыл его взгляд в тот момент, живот потянуло вниз. Вспоминать о нём голом, как он нависал над ней, пока она увлечённо поглаживала его живот, очерчивая рельеф и неровности... Как он тихо стонал ей на ухо, иногда шепча что-то невнятное.       Утром ей было почти что все равно на происходящее, она не обратила на это внимание, но сейчас... Отчего-то всплывающие из недр сознания подробности заставили щеки зардеться.       Она повернула голову, встречаясь с разбросанными каштановыми кудрями Кисы, вновь скрывающими его глаза. Взгляд опустился на мужские губы, выглядящие неестественно спокойно... Этот момент особенно хрупкий, неестественно прозрачный. Ваня... По другому его сейчас не назовёшь. Не диллер Киса, нет. И не одноклассник Кислов. Ваня. Просто Ваня. Его гладкая, почти сливочная кожа в вечерних лучах закатного солнца, пробивающегося сквозь плотные шторы. Эмилия провела по его острой линии челюсти, спускаясь к шее, задевая невесомым прикосновением вдруг дёрнувшийся кадык... Он проснулся. Протерев глаза, он смерил её взглядом, лишь на несколько мгновений неосознанное, но вскоре он вновь наполнился вальяжной уверенностью. От безмятежного Кислова, спокойно спящего, ничего не осталось, а на его место пришёл привычный Киса, искрящийся сарказмом.       — Гутен морген. — Проговорил он хрипло после сна, встречаясь с ней взглядом. Девушка лишь хмыкнула на его слова, отдергивая руку от него, словно от ожога, испугавшись, что её жест может показаться ему слишком вульгарным, но, на самом же деле, Кислова не волновало это, он даже не обратил внимания. Просто приятно ощущать чьи-то руки на себе. Наверное.       — Уже вечер. — Ответила она тихо, боясь разрушить чистый момент пробуждения, слишком безмятежный и спокойный. Этих ощущений она лишилась за последние несколько дней, но сейчас... Она улыбнулась. Киса на мгновение задумался, придавая лицу налет серьёзности, нахмурив брови. Цокнув, он вновь вернул своё внимание ей, растянуто кивнув.       — Я и говорю. Гутен морген. — Эмилия лишь покачала головой.       — Гутен, гутен... — Проговорила она ещё сонно, потянувшись в постели.       На его губах растянулась ухмылка. Парень приподнялся на локтях рядом с ней, замерев так на секунду, но после, явно что-то вспомнив, он дернулся, скидывая с оголенных тел одеяло. Сразу стало неприятно холодно... По телу побежали мурашки. Эмилия сжалась. Кислов огляделся, протяжно зевнув. Уже глубокий вечер, они просто проспали весь день. Он был только рад такому развитию событий. Парень хмыкнул, без стыда спускаясь на пол и подхватывая одежду, мужскую натягивая на себя, а женскую кидая Бородиной. Девушка словила лифчик, сейчас царапающий нежную кожу, прижав его к груди, медленно натянула лямки, приподнимаясь, чтобы застегнуть на спине.       — Кис, — протянула она сонно, — сколько время? — Парень на мгновение замер, выискивая телефон. Гаджет выглядывал из кармана брошенных штанов. Включив экран, на котором высветилось девять, он кинул его девушке, пока сам надевал одежду. Девушка вздохнула. Уже поздно... — Ты куда-то спешишь? — Спросила она, когда заметила, как быстро он старается одеваться.       — Да, там дельце есть одно. — Он подхватил свитер, свисающий с дверной ручки, говоря слишком быстро, от чего ещё не проснувшийся разум Эмилии не воспринимал и половину информации. — Тебе тоже пора собираться. Без обид, Эм, — он повернулся к ней, пожав плечами, как бы говоря «я не при делах», — но ты же и сама знаешь. — Девушка знала. Не смотря ни на что, она не сможет быть тут вечно.       Последний раз насладившись мягкостью матраса, она встала на негнущихся ногах, надев нижнее бельё, следом пришлось натягивать джинсы клёш, сейчас так неприятно прилегающие к телу. Собиралась она медленно, под бурные поторапливания Кисы. Проблема была в том, что уходить не хотелось, от чего и каждое движение было немного заторможенным. Она знала, что дело, вероятно, не в парне, не в месте, единственное, что её удерживало, что все мысли здесь уходили куда-то на второй план, заполняямь воспоминаниями только прошлого вечера.       Пока Кислов обувался в кроссовки, девушка включила свой телефон, передавая Кислову его гаджет. Искусственный свет экрана больно порезал глаза... На обоях она с Викой... Она прищурилась, разблокируя телефон. Семнадцать уведомлений. Кинув взгляд на парня, натягивающего куртку, она решила, что успеет полистать сообщения: несколько пропущенных от родителей, классная руководительница написала нечто в общий чат, пропущенные Вики... Надо будет перезвонить. И одно сообщение от Локона, которое он написал в чат без классного руководителя. Что-то про приглашение на вечеринку... Девушка закусила губу. К Андрею никого не пускают вот уже третьи сутки... Он же не был бы против, если бы она сходила?..       Больше на раздумья не было сил. Она договорится с Викой, пойдут вместе. Надо только позвонить. Всё будет хорошо. А на следующее утро она обязательно зайдёт к Андрею... Обязательно.       — Ну ты че застыла, Эм? — Он кинул в неё куртку. — Мне валить надо, давай, собирайся в темпе. — Он достал из кармана гладкую коробку сигарет, выуживая одну и сжимая её между губ.       Бородина театрально закатила зелёные глаза, просовывая худые руки в рукава куртки. Стоило это заметить Кислову, как он сразу же начал подталкивать её на лестничную площадку, вылетая следом, торопясь покинуть квартиру. Звон ключей, щелчок. Закрыв дверь, он побежал в низ по лестнице, не дожидаясь, когда девушка спустица следом. Ну что за неугомонный?       Парень нёсся вниз, уже не думая о девушке, лениво хватающейся за перила и еле переставляя ноги, не желая возвращаться к родителям. Дорогу она знает, бояться нечего. Вновь посмотрел на часы телефоне: пол десятого вечера. Он уже опаздывает, время идёт на минуты, быстрая ходьба вырывается в бег, когда он открыл подъезд, пулей из него вылетая. Холодный, уже почти морозный ветер дует в лицо, игриво перебирая кудри. Колени немного болят, словно между мышцами течёт яд, но он не сбавляет темп, продолжая нестись дальше.       Ему появляться на улице вечером особенно опасно, полицейские машины стоят на углах и закоулках, прячутся среди деревьев, словно только и поджидают его в тени. Защитники херовы. В мире царит насилие и разврат, а они только и ищут кто наркотики продаёт. И от того надо было идти быстро: Хенкин один раз уже ловил его за сегодня, второй раз за день — это слишком. Сжимая в кармане куртки небольшой пакетик, он двигался всё дальше, минуя свет. Солнце уже почти ушло, ударяясь о линию горизонта, остались лишь последние догорающие лучи, а тёмное небо становилось пепельным с сахарной пудрой звёзд.       Если мама узнает о том, что он сегодня продавал, она не будет злиться. Будет хуже. Она уйдёт в себя, продолжая утопать в пустоте печали.       Он чувствовал, как в пакетике рассыпчатые гранулы переваливаются из стороны в сторону. Как немного потеет ладонь от нервов. Как сердце бьётся все быстрее и не понятно от бега это или от волнения. Услышав мигалки где-то у дороги, он резко завернул, опасаясь быть пойманным.       Вывернул на детскую площадку. По округе раздавался неприятный скрип качелей, шатающихся на ветру. Деревья отбрасывают темный, извилистые тени на землю, украшенную полотном ржавых листьев. Худощавый, высокий силуэт расположился на карусели, повернувшись к Кисе спиной. Кислов огляделся по сторонам: больше никого, лишь только они вдвоём. Облегчение, что сейчас он скинет груз, покрыло тело прилипчивым налётом. Сейчас слишком опасно. Слишком многих повязали...       Он достал руку из кармана, зажав между двух пальцев пакетик, а после подошёл к парню, протягивая руку с товаром.       — Здаров. — Его голос был почти надменным, возвышающимся над другим. Получа ответный жест, они пожали руки, передавая вес. Силуэт заозирался по сторонам, он немного дёрганный, с исхудавшим лицом, словно одна лишь кожа натянута на голый скелет. Совсем сторчался.       «Она уснула первой, провалилась в царство Морфея, освещаемая бледными лучами. Он без стыда оглядел её впалые щёки: она всегда была слишком худой, но сейчас всё было настолько ужасно, что не заметить было сложно. Кожа потускнела, губы потрескались. Он положил руку ей на талию, притягивая тело ближе к себе. Совсем тонкая... Пальцами он провёл по острым, выступающим ребрам. Что же с тобой, Эми?»       Он одёрнул себя от этой мысли, слишком яркой от недавних воспоминаний, протягивая руку, чтобы забрать деньги. Парень шмыгнул носом, доставая кошелёк. В полутьме перещитав несколько купюр, протянул их Кислову. Стоило Кисе забрать протянутую плату, как покупатель сорвался с места, теряясь где-то в переулках. Странный тип. Давно увлекается наркотиками, безусловно. По нему видно, что его часто ловили, и, зная "добродушные" методы полицейских, били его и не раз, травмировав и без того больного. Кислов хмыкнул. В прочем, ему нет дела.       Он достал телефон, открывая сообщения. Писать Хэнку не хотелось от слова совсем. Пускай он не виноват, но папаша у него мент, да такой, который постоянно ошивается где-то рядом с Кисой. Выбор пал на Меленина. С ним вообще никогда проблем нет, славный парень. Шатен, медленно двигаясь с места, уже без страха быть пойманным, направился к освещенной фонарями дороге, печатая другу «ты где ща?». Ответ пришёл быстрее, чем Кислов успел убрать телефон в карман: «Хэнк у Локона, я собираюсь». «Кайф. Ща подскочу, саб». Достав сигарету, он закурил.

***

      Бас отдаётся вибрацией по полу, шумные голоса заполнили весь дом, пахнет алкоголем и чем-то сладким, неуловимым. Эмилия смеялась, стоя рядом с Викой и держа в руках бокал с каким-то дешёвым, ярко-голубым коктейлем. Подруга, чьи волосы окрашенный в красный, улыбается, прижавшись к какому-то кудрявому блондину, выше её на голову, но продолжая разговаривать с Эмилией. Вся эта сцена казалась странной и немного комичной, думать не хотелось ни о чём, она терялась и растворялась в этом моменте.       Всё стало сумбурным. Недалеко от неё расположилась небольшая компания на полу, сев кругом, в центре которого крутилась пустая, зеленая бутылка от вина. Они смеялись, смотря, как другие целуются, но если выбор падал на них, то сразу же краснели, хитро поглядывая на того, с кем судьба выбрала поцеловаться. Эмилия отвернулась, тихо посмеиваясь и отставляя стакан с алкоголем в сторону.       Просто стоять она не могла. Ведь... Ведь она пришла отдыхать, а рой мыслей, не смотря ни на что, оставляет свое жужжание в черепной коробке. Чертовы мысли! Она не знает стоит ли себя винить за то, что она делает, что не сидит сейчас дома и не плачет в подушку, что не смотрит на фотографии брата и не вспоминает лучшие моменты, а вместо этого на вечеринке, выпивает в душном помещении.       Нет смысла стоять на месте. Замирая, она слишком явно чувствовала на себе взгляды. В них редко встречалась пошлость и дикое, необузданное желание. Это было грустно, ведь когда парни заглядывались на других девушек, они видели в них красивых, почти что сказочных нимф, или, в лучшем случае, объект желания. Она же... Была слишком худой для этого. "Слишком" — не просто слова, это великая истина, которую пришлось принять для себя.       Но все равно обидно... Обидно, что другие привлекательные, красивые, на них хочется смотреть, их хочется трогать. А что она? Смотрят с жалостью, с желанием помочь. С насмешками, с мыслями о своём превосходстве. С пониманием, с поддерживанием. Но все эти взгляды она осуждала. Каждый из них ей был не нужен, она хотела видеть в чужих глазах мысли о чём угодно, кроме неё. Хочется сделать себе больно. Дать пощёчину. Прикусить кулак...       Лучше бы они вообще не смотрели.       Эмилия одёрнула себя от этих мыслей. Андрей всегда ей помогал, вытягивал из хмурых раздумий, спасал от всего, что так больно её било по душе. Они проделали длинный путь, чтобы ей стало легче. Это правильно. Нельзя так просто сходить с пути к цели. И от этого она решила танцевать. Нет, не так...       Она хотела танцевать.       — Эй, ты куда? — Крикнула Вика, порываясь выбраться из объятий блондина, но тот притянул её ближе. Подруга улыбнулась, игриво проведя пальчиком по мужской скуле, моментально о всём забывая. Эмилия не маленькая, чтобы за ней бегать.       Пробираясь в гущу толпы, она ловила ритм, исходящий из колонок со всех сторон, ударяющих по перепонкам. Руки двигались безрассудно, без правил, насыщенный красный свет переливался в зелёный под песню, меняясь вспышками. Голоса, так много голосов... О-о, они затягивают в глубокую пучину сплетен, они в них задыхаются. Милые птички...       Она водила бёдрами в кругах, запрокинув голову назад. Русые волосы упали на спину, доставая до поясницы, она же прикрыла глаза, танцуя, танцуя, танцуя! Жизнь перестала иметь смысл и только танец остался вечным, жил и горел, не потухал, а разгорался. Она заняла своё место на "танцполе", она пришла и растворилась. Её имя больше ей не принадлежит, её воспоминания — глупая пыль прошлого, её мысли — ненужный хлам.       Всё стало таким безрассудно неважным, сумбурный танец поглощал, вытесняя всё остальное. Осталась только она и только движения, больше ничего. Каждый перестал иметь смысл на земле. Её рука в соблазнительном жесте прошлась по груди, спускаясь к животу, пока она резко не одёрнула запястье под бит.       Вика стояла в стороне, лишь изредка краем глаза смотря на подругу. Дима, так зовут блондина, пьяно улыбается, смотря на красноволосую, но та, кажется, абсолютно не замечает. Её рука, вцепившаясь в его футболку, иногда сжимается чуть крепче, пока она смотрит в толпу, выглядывая что-нибудь интересное. Дима гладит её талию, нежно, невесомо. В его руках было спокойно. И вот только всё же мучает вопрос где весь день пропадала Эми?...       Сердце замерло, когда один парень толкнул другого с каким-то криками, но до слуха долетело только «конченный урод!» Вика почти испугано повернулась к Диме, она почувствовала, как мышцы под его футболкой напряглись. От оскорбленной стороны последовала хлесткая пощёчина с не менее вычурными обзывательствами. И в одно лишь мгновение они смешались в языковой перепалке, обмениваясь друг с другом невинными толчками в грудь.       Подростки, ещё не понимающие что происходит, начали обступать парней полукругом, давая им больше пространства для "маленького шоу" на их личной "звёздной арене". Странно то, что на слившихся в ссоре паре надеты шапки, что на первом, что на втором, хотя в помещении воцарялась адская, как из пеплища, духота.       — Я не виноват! Понятно тебе?! Нет?! — Вопил в красной шапке, закусив между зуб фильтр от уже догоревшей сигареты. Плотникова схватила Диму за руку, потащив его ближе к толпе. Тот не сопротивлялся, нахмурившись идя следом.       — Викс, может нам лучше уйти? — Проговорил он тихо, погладив девушку по голове, зарываясь пальцами между красными прядями, но Вика отрицательно покачала головой, взглотнув, наблюдая за происходящим.       Удар в челюсть, что резко вывихнул её, спровоцировал громкий болезненный крик. Рита, стоящая рядом, ахнула, прижав ладонь ко рту. Вот Плотникова её и заприметила... Аккуратно, бережно прикоснувшись к плечу блондинки, словно боясь её спугнуть, она вынудила ту повернуться к себе. Очередной крик, но Вика уже не видела из-за чего он.       — Ритуль, ты не знаешь что происходит? — Нервно улыбнувшись спросила Вика. — Это же ребята из нашей школы, на прошлый Новый год выступали...       Рита вздохнула, стирая размазавшуюся помаду, печально взглянув на красноволосую. Подняв взгляд на Диму, всё ещё держащего Вику за талию, пока та сжимала его ладонь, она качнула головой в сторону, как бы говоря «отойдём?» Вика еле заметно кивнула, отпуская парня и выворачиваюсь из его хватки, а сразу следом направляясь в тихий угол комнаты, где почти никого нет.       — Вик, ты не поверишь. — Стоило им отойти, как блондинка сразу же быстро затараторила, словно только и ждала этого вопроса, приобнимая себя. Её светлые кудри спадают с плеч красивым вихрем, а из ушей торчат громоздкие серёжки в виде молний, окрашеннып в кислотный зелёный. — Ты же знаешь Бородина Андрея? — Ещё бы она не знала. Братец её подруги, Плотникова всегда была посвящена в новости, касающиеся его. Вернее, почти всегда... Девушка кивнула, подтверждая слова Риты. — У нас же в школе лестницы эти убогие! Когда их только заменят? Ну и короче... — Вика напряглась, чуть наклоняясь ближе к блондинке, чтобы точно не упустить ни единой детали. — Ну и что-то случилось и Андрей... Ну... Того...       — Умер что ли?! — Вика всполошилась. Надо найти Эми!       — Нет, конечно! — Удивлённо распахнула глаза Рита, хлопнув ресницами. — Но в больнице сейчас лежит. Никто не знает, случайно они столкнули его или специально... — Девушка сделала театральную паузу, посмотрев в пол. — ... Но ты видишь, к чему это приводит. — Она кивнула в сторону дерущихся, к которым уже кто-то присоединился.       — Спасибо, что рассказала, Ритуль! — Плотникова приобняла одноклассницу за плечи, но быстро отскочила, озираясь по сторонам в поисках Бородиной. — Но мне надо Эми найти! Чмоки!       — Удачи... — Блондинка нервно улыбнулась.       Искать одного неприметного человека в толпе точно таких же, — это все равно, что искать иголку, в стоге сена. Но Плотникова знала, что сейчас будет легче, ведь девушка, наверное, сейчас злая до чертиков. Или в глубокой, промозглой печали... Вика запнулась об свои же мысли, с высоты посмеявшись над ними: нет, Бородина ещё несколько минут назад танцевала, как ни в чём не бывало, не может же она... Или может... Вика закусила губу, зарываясь руками в волосы. Надо искать подругу в любом случае. Как так получилось, что Вика только сейчас узнала о том, что произошло с братом Эмилии?! Почему она не рассказала?!       Плотникова вздохнула... Она же сама несколько дней не выходила на связь, а теперь ещё и имеет право возмущаться... Несколько дней пропадала, никому, ничего не сказав, и только сейчас до неё доходят все новости, обрамленные кровавыми рюшами.       Сами подростки стояли толпой, скопившись ближе к драке. Плотникова могла видеть лишь спины, но и их хватало, чтобы различать одноклассников. Ближе всего к ней стоял Егор, сложивший руки в карманах джинс. Вика быстро к нему подошла, громко, чтобы перекричать музыку и людей, спросила:       — Мел, ты Эмилию не видел?! — Голос покрылся хрипотцой и отчаяньем. Парень повернул голову, чтобы увидеть кто у него спрашивает. Девушка увидела нахмуренные брови, под которыми залегли вечно пронзительные глаза, которыми он её смерил.       — Прости, Вик, я сам не знаю. — Громко проговорил парень, отрицательно покачав головой, словно в подтверждение своих слов. — А ты Кису, Хэнка не видела? — Но Плотникова уже не слышала, как пчела, перелетая к своему следующему объекту допроса. В голове была лишь мысль поиска, а в душе назойливое чувство чего-то неизбежно ужасного.       Стоило ей протиснуться ближе к центру, где вопли были особенно оглушающими, режущими слух, все вопросы в миг отпали: худенький силуэт девушки пытался выцарапать глаза одному из парней, пока кто-то пытался её оттащить. Вика сразу поняла кто это. В Эмилии проснулось бешенство, ведь она, не смотря ни на что, пыталась рьяно провести ногтями по чужим глазам, с одной лишь целью. Она готова рвать и метать, она кричала, но она слишком слабая, чтобы долго сопротивляться мужским рукам, оттаскивающим её оттуда. Стоило дернуть её на себя чуть сильнее, как она моментально поддалась, не в силах устоять.       Её протолкнули подальше от происходящего, сочувствующе смотря в след.       Бородина сжимала кулаки, оставляя на нежной коже полумесяцы, прикусив нижнюю губу, сдерживая слезы. Что-то ещё удерживает её от того, что бы разрыдаться, что бы показать, как ей больно, как всё несправедливо, как ужасна жизнь. Сердце Плотниковой дрогнуло, когда она пробиралась к подруге, выглядящей такой маленькой и беззащитной. На её месте никто не был бы готов к такому. Ни-кто.       — Эми! — Такой сладкое, приятное имя слетело с губ, когда Вика ухватила её за запястье, вынуждая посмотреть на себя. Девушка подняла красные, опухшие глаза на подругу, её губы дрожат в придверии всхлипов. — Девочка моя, тише, тише... Пошли... — Вика обняла её за плечи, подталкивая к туалету в доме Локона. Бородина уже не сопротивлялась: не было ни сил, ни желания. Показалось, что она смирилась, шагая следом, всё дальше от громкой музыки.       Вика приоткрыла дверь, впуская Эмилию первой. Та шмыгнула носом, проходя к зеркалу. Она посмотрела на бледное, почти зеленое, уморенноое лицо, приподнимая тонкие пальцы и очерчивая скулы, достигая высохших губ с окровавленными трещинками. Всхлипнув, она резко опустила голову вниз, там где раковина, включая поток горячей воды.       Она подставила руки и их обдало приятным теплом. Набрав немного воды в ладони, она окропила ей лицо, согревая и его. Только сейчас она поняла как же ей холодно. Но главное, она поняла свою цель. Поняла, что хочет сделать с собой, с ними, с этим миром.       Вика защёлку щеколду двери, становясь позади.       — Эмиля, ты если хочешь, то поплачь... — Нежно, почти робко начала Плотникова, поглаживая девушку по спине, чувствуя выступающие лопадки. — Знаешь, плакать — это даже хорошо, верно? Тебе станет легче. Со мной ты можешь быть любой, милая...       Бородина выпрямила спину, поднимая голову и встречаясь взглядом с собой в зеркале. Она выглядит как никогда серьёзной и решительной. Всего за несколько секунд она поменялась, от растерености и отчаянья ничего не осталось и это... Настораживает...       — Я больше не хочу плакать, Вик. — Она сделала паузу, стерев с щеки размазавшуюся тушь. — Я буду мстить.