Пепел Божий

      Запутываются нити.

Мне казалось,

я что-то мог изменить...

— pyrokinesis

             Палящее солнце било своими лучами в глаза, пробиваясь сквозь полупрозрачный золотой купол, который окружал величественный город. Высокие многоуровневые бетонные здания с большими окнами, на стенах — всевозможные детали из металла, будь то шестерни или орнаменты, созданные руками известных и талантливых кузнецов. Над головами жителей были протянуты многочисленные провода, которые сплетались в большие "гнезда" на пересечении улиц и закоулков. По городу разносился лязг работающих на благо людей механизмов, будь то движущиеся лестницы или вагончики, которые передвигались по встроенным в мощенные тротуары рельсам. Чуть дальше от центра виднелись высокие трубы заводов, из них валил густой, черный дым, который уносило потоком ветра в сторону моря.       Стоя на широком балконе, находящимся на вершине самого высокого здания, Резиденции, можно было увидеть очертания второго острова, расположенного совсем близко к тому, что был заселён постоянными жителями. Там выращивались продукты с помощью механических машин, которые могли перерабатывать сырье и доставлять припасы без участия людей, дабы не подвергать работников опасностям, которые таились даже в самом воздухе, который вдыхали те, кто не находился под куполом.       Алиса оглядывается через плечо, услышав цокот каблуков, который приближался к ней. Рядом с девушкой, плечом к плечу, останавливается Эклипс, положив одну руку на бок и также, как и ученица, посмотрев вниз, на бурлящий жизнью город.       — Красота, — улыбается Затмение, поправив солнцезащитные очки с красными линзами, которые немного сползли с носа.       — Ага, — кивает Алиса, сжав перила и немного наклонившись вперёд. — Мне всё ещё с трудом верится, что ты и Фил смогли сделать Парадиз и Инфернум такими...       — Ну, трудились то не только мы, — Эклипс пожимает плечами. — Это был... Долгий путь. И он не собирается заканчиваться.       Она задумывается на несколько секунд, а Алиса не отводит взгляда от суеты внизу. Ее всегда успокаивал стук, свист, выбросы горячего пара, которые здесь не прекращались ни на секунду. Все жители любили Парадиз, почитали Эклипс, которая дала предкам надежду на спокойное существование за пределами Пепельной пустыни.       — Ладненько, — Затмение хлопает ладонями друг об друга, ловко запрыгивая на перила. — Давай, кто последний до мастерской — тот лох.       Эклипс расставляет руки в стороны, ветер подхватывает подол ее фрака и немного качает тяжёлую светлую косу. Она наклоняется вперёд, закрывает глаза и с широкой улыбкой падает вниз.       Алиса не отстаёт, быстрыми движениями собирает волосы в высокий хвост, обнажая шею. Там, на коже, с левой стороны расположился крестообразный розоватый шрам. Такой же, как у Эклипс на лбу.       Он вспыхивает золотым светом и Алиса тоже прыгает. Воздух бьёт в лицо, становится трудно и почти невозможно дышать, в свободном полете тело устремляется вниз.       Алиса щёлкает пальцами, сосредотачивается. Под ее ногами, скрипя сложным механизмом, из подошвы ее ботинок возникает металлическая пластина похожей на треугольник формы. Девушка замедляется, немного сгибает ноги в коленях и, дожидаясь почти полной остановки, зависает в воздухе на секунду.       В следующее мгновение она резким толчком устремляется вперёд, используя силу креста. Ветер треплет волосы, адреналин вбрасывается в кровь, а шея немного горит.       Перед глазами маячит спина Эклипс, которая движется по воздуху с помощью такой же пластины. Это похоже на то, как некоторые любители балансируют на деревянной доске по волнам неспокойного моря.       Алиса обгоняет ее, широко улыбается и взмахивает рукой, показывая сопернице в небольшом глупом соревновании язык. Затмение хмыкает, качает головой и ускоряется, не желая получить оскорбительное клеймо.       Они грациозно петляют между зданиями, снижаются, набирают высоту. И смеются. Весело и так, будто не существует ничего, кроме их соревнования.       Алисе нравится это. Нравится наконец слышать искренний смех Эклипс. Почти всегда холодная, с отрепетированной улыбкой и потухшим взглядом, сейчас она была совсем другой. Филипп назвал это "перерождением", и только сейчас Алиса поняла, что именно это значит и как хорошо это слово подходит к тому, что стало причиной недельного отсутствия Затмения.       Прохожие поднимают головы, с восторженными улыбками машут им руками, приветствуя. Некоторые выкрикивают их имена, будто ставя ставки на то, кто победит в гонке на этот раз.       Алиса чуть не падает, когда мимо нее пролетает ещё один рыцарь, подчинённый, назначенный самой Эклипс. Она сетует на коллегу, который заставил ее сбавить скорость, чтобы не случилось никакого несчастного случая. Следом за первым появляются ещё трое, двое мужчин и девушка, медленно выплывающие на своих пластинах из-за стены очередного здания. Вид у них не очень, глаза горят усталостью, кресты на предплечьях сияют уже не так ярко. Скоро им нужно будет ступить на землю, пока сила окончательно не иссякла.       — Алиса, — почтительно кивает один из рыцарей, на что девушка выдыхает, полностью останавливаясь и зависая в воздухе.       — Эдвард, — на секунду опускает голову названная в ответном жесте. — Как обстановка?       — Отбили воронов, но они не заканчиваются, — вместо Эдварда отвечает его напарница, Катрина. — Лезут со всех щелей.       — И всё-таки, спасибо вам за службу, — Алиса улыбается, говоря то, чему ее учила Эклипс, с такой же слабой, но строгой улыбкой. — Вы хорошо поработали, отдыхайте.       Рыцари кивают и удаляются, опускаются на землю. Из под их ног сразу же пропадают металлические пластины, которые сворачиваются под подошвами их сапог, а кресты на коже затухают, вновь принимая вид шрама.       — Алиса! — девушка оборачивается на окрик и видит Эклипс, которая, подняв голову, смотрит вверх на купол.       Там расплывается чёрное пятно, которое закрывает солнце, не позволяя лучам проникнуть. Тень накрывает часть улицы и Алиса видит, как сжимаются кулаки Затмения.       — Погань, — со злым шипением говорит Эклипс, снимая очки и кладя те во внутренний карман своего фрака. Она вытягивает руку вверх, в направлении нарушителя спокойствия.       Ее ладонь вспыхивает пламенем. Затмение ставит вторую руку так, будто натягивает тетиву лука. В следующее мгновение большой и наверняка невероятно горячий сгусток пламени устремляется прямо в пятно, пролетает сквозь него и ранит того, кто находится по ту сторону.       Чернота растворяется, открывая обзор на трёх человекоподобных существ, чья одежда, волосы и глаза были абсолютно темными, как ночь. Они слегка отличались друг от друга причёсками и оружием, что позволяло их различить.       — Надо же, джекпот, — криво усмехается Эклипс, наблюдая, как один из них пытается потушить огонь, охвативший его одежду. — Три Рыцаря Смерти. Давно такого не было.       Алиса резким движением дёргает правой рукой. Из металлического браслета на ее запястье выскальзывает тонкий, но острый клинок. Щёлкает механизм, оружие застревает в одном положении для нормального использования.       — Ну почему именно сейчас? Я почти выиграла, — вздыхает Алиса, равняясь с Затмением.       — Ага, пизди больше, — хмыкает Эклипс, закатывая глаза.       — В сторону!       Девушки одновременно устремляются в разные направления, чуть не врезаясь спинами в здания. Между ними пролетают три крестоносца во главе с Мишей.       У того в руках отражает солнечные лучи лезвие острого меча. Парень взмахивает им горизонтально, перед его лицом вспыхивает золотой след, волна, которая на огромной скорости несётся к куполу и разрезает его, задевая парящих в воздухе Рыцарей Смерти.       Враги рассеяно пятятся назад, стараясь избежать противоположной силы. Свет ослепляет и дизориентирует их на несколько секунд, этого крестоносцам оказывается достаточно. В воздухе вспыхивают золотые кресты, созданные горизонтальным и вертикальным взмахами мечей. Враги издают пронзительные, высокие крики и их тела превращаются в пепел. Черные частицы, словно капли воды, падают на землю за пределами купола и впитываются в почву, оставляя темные пятна.       Миша взмахивает рукой и крестоносцы вновь возвращаются под купол, приближаясь на пластинах к Эклипс и Алисе.       — Не нравится мне это, — высказывает парень, смотря в глаза Затмения.       — Поверь, мне тоже, — Эклипс медленно проводит рукой по воздуху и след разреза на куполе пропадает, края срастаются. — Будь добр в следующий раз не резать мой купол.       Миша виновато трёт затылок. Два крестоносца, стоящие за его спиной, опускают головы.       — Умнички, — Эклипс улыбается, кладя руки на бока. — С каждым разом у вас получается всё лучше и быстрее.       Затмение вообще редко когда хвалит. Обычно попрекает, жёстко указывает на ошибки, называя это воспитанием духа и психологической закалки. Мол, нужно равномерно использовать и кнут, и пряник. Кнут всё равно используется чаще.       — Благодарю, — Миша кивает. — Куда вы направлялись?       — В мастерскую к Беатрис, — отвечает Алиса, подлетая ближе к брату и стряхивая с его волос пыль, одновременно убирая ладонью черные капли, оставшиеся от посланников Смерти. — Пойдешь с нами?       — Я бы с удовольствием, но мне нужно проверить других. Сегодня были раненные, — парень тяжело выдыхает и смотрит на Эклипс. — Вороны атакуют всё чаще. Пытаются пробиться через купол. Ночью я видел фигуру с черными крыльями в воздухе.       — Тут Высшие были? — Затмение несколько раз моргает, явно удивленная. — Мда... Ситуация накаляется.       — Может, всё-таки привлечем Фила?       — Нет, — резко отсекает Эклипс, на что Миша отводит взгляд, сжимая челюсти.       — Миша прав, — встревает Алиса. — Если так продолжиться, тебе будет сложно держать купол. Особенно, если нападут Высшие вороны.       — Так, что это за бунт? — Затмение хмурится, складывая руки на груди. Воздух вокруг нее становится горячее, а взгляд красных глаз острее. — Вы смеете сомневаться в моих силах?       Алиса и Миша переглядываются, замолкают. Не стоит злить и без того раздраженную атакой и нехорошими новостями Эклипс.       — Вот и хорошо, — холодно бросает Затмение, проплывая мимо крестоносцев. — Алиса, помогай брату. К Беатрис я наведаюсь сама.       С этими словами Эклипс резко ускорилась, с сильным порывом ветра исчезая между зданиями. Близняшки обречённо выдыхают почти одновременно, снижаясь и ступая на твердую землю.

***

      В тишине, среди бесчисленных полок и стеллажей, до отказа наполненных книгами, раздается чих. Часы мерно отсчитывают секунды, зубы вгрызаются в металл на кончике перьевой ручки.       Алиса не любила сидеть тут. Как говорила Эклипс — это часть обучения. Не только знания подтянуть, но и терпению научиться. Девушка всегда при подобных нравоучениях сдерживалась, чтобы не закатить глаза.       Взгляд падает на стол, заваленный бумагой и несколькими толстыми томами. Тут что-то о ведении хозяйства и выращивании овощей, но, если честно, Алиса уже и забыла содержание этих книг. На темном дереве расплылись капли чернил в каких-то причудливых узорах. С краю прямоугольной столешницы стоит календарь. Механический, который самостоятельно отсчитывает время и меняет даты. Полезная штука, изобретение Беатрис. Такие сейчас есть в каждом доме.       День пятнадцатый, месяц жатвы, шестьсот седьмой год. Под большими цифрами с годом есть ещё одни, совсем маленькие. Можно случайно бросить взгляд и не увидеть сразу. Тысяча девятьсот шестьдесят один.       Говорят, что это ещё один способ считать года. Мол, именно столько лет назад был создан мир таким, какой он есть сегодня.       Алиса задумчиво постукивает кончиком ручки по нижней губе, мысленно считая. Осталось чуть больше двух месяцев до прихода холодов, а значит, крестоносцев будут посылать на Инфернум для помощи и защиты. И в этом году она надеется, что пойдёт туда без сопровождения.       А ещё невольно вспоминается собственный возраст. Друзья из детства давно выросли, на их лицах уже появились морщины, а их дома наполнились детским смехом нового поколения.       Шестьсот семь минус пятьсот шестьдесят четыре. В уме сложно считать, Алиса всегда была плоха в этом, но старалась изо всех сил.       Она тяжело выдыхает, откладывает ручку в сторону и умирает локти в столешницу, сцепляя пальцы в замок и кладя на них подбородок. Довольно внушительный возраст получается и Алиса даже рада, что может жить так долго из-за креста на шее. Разноцветные радужки устремляются к окну, наблюдая за медленно заходящим за горизонт солнцем, лучи которого преображают комнату, заливая ее оранжевым светом.       Эклипс сидит на подоконнике, не обращая внимания на взгляд ученицы. Точно чувствует его, но предпочитает игнорировать.       Затмение сняла фрак, белая облегающая туника натянута на груди не внушительного размера. Алиса видела и больше. Коса Эклипс свисает с плеча, почти касаясь пола. На шее мерцает серебряная цепочка с надетым на нее кольцом.       Затмение никогда не говорила, откуда оно у неё. Обходилась общими фразами о том, что украшение вместе с ней ещё с момента, когда великий пожар охватил континент. И всё, больше ничего, никаких подробностей узнать не удалось, сколько не спрашивай.       Алиса считала, что это подарок возлюбленного. Сказки о храбрых рыцарях и прекрасных принцессах оставили свой след в ее разуме, красивые выдумки про великую любовь. Девушка всегда засыпала под спокойный, бархатный голос Филиппа, который читал или придумывал подобные рассказы, когда была ещё совсем ребенком.       Миша же всегда вслушивался в слова опекуна очень внимательно и шептал, что однажды станет рыцарем. Желания, однако, сбываются.       Эклипс отрывает взгляд от книги в своих руках и медленно поворачивает голову в сторону Алисы. Ее вертикальные зрачки слегка расширяются, становясь почти нормальными, человеческими, когда она фокусируется, чтобы рассмотреть ученицу.       — Что? — Затмение выгибает светлую бровь.       — Ничего, — качает головой Алиса. — Просто задумалась о том, что ты красивая.       Эклипс несколько раз моргает в недоумении, длинные, почти белые ресницы трепещут. Она улыбается, а потом тихо смеётся. В уголках ее глаз проступают морщины, родинка под правым глазом слегка дёргается.       Алиса снова задумывается. Вот ей, судя по мимолётным словам Фила, больше семиста лет. По началу осознавать это было крайне затруднительно, ведь Затмение выглядит лет на двадцать, не более.       А вот о своём возрасте Филипп никогда не упоминал. Но, наверно, он такой же, как и у Эклипс.       — Ну ты и мастер выдавать неожиданную чушь, — Эклипс выдыхает, успокаиваясь, а Алиса обиженно надувает щёки.       — Да почему чушь-то? Я вообще в шоке, что вы с Филом до сих пор не женаты. Такую цацу упускает, — Алиса усмехается, прикрывая глаза. Поэтому не видит, как потемнел взгляд Затмения, каким холодным и печальным он стал на секунду. Как нервным движением она потянулась к кольцу, сейчас покоящимся на ее груди, как дрогнули ее пальцы, перед тем как она расслабилась. Привычное беспечное выражение вернулось на ее лицо за мгновение до того, как Алиса вновь устремила на нее взгляд.       — Сама знаешь, Фил — тот человек, который выше всяких мирских забот, — Эклипс хмыкает и дёргает плечами, словно избавляясь от напряжения. На самом деле пытается стряхнуть странное чувство, появившиеся после собственных слов. Прошлое резало больнее, чем острие меча. — Да и душнила он.       Алиса улыбается от ее слов и резко поворачивает голову в сторону открытой оконной ставни, в которую влетел черный ворон. Птица приземляется на пол, несколько раз взмахивает крыльями и глаза-пуговки оглядывают помещение.       Эклипс заметно напрягается, тихо откладывает книгу и слезает с подоконника, подходя к ворону. Тот поворачивает на нее голову, рассматривая.       Затмение дёргает указательным пальцем. Вокруг птицы появяется тонкая белая нить, которая сковывает крылья, обвивается вокруг шеи птицы. Ворон дергается, кричит, но его клюв быстро стягивают той же нитью, не давая возможности произносить хоть какие-то звуки.       — Ой, простите, — раздается голос с улицы. В окне возникает знакомое лицо, маячит пятном темно-зеленое кимоно. — Я не заметил, как он просочился сквозь брешу.       — Фил, — строго говорит Эклипс, наблюдая, как мужчина спокойно влезает через открытую ставню и легко спрыгивает с подоконника на пол, протягивая руки к нервному ворону. — Какого хера?       — Не серчай, — блондин взмахивает несколько раз ладонью. — Он совсем маленький, ещё не знает, что сюда нельзя.       Затмение тяжело вздыхает, нить растворяется, распадаясь в воздухе на фрагменты. Ворон, освобожденный от оков, прыгает в мягкие руки Филиппа, устраиваясь в его объятиях. Мужчина разглаживает черные перья пальцами, слабо, но нежно улыбаясь.       — Я же говорила, чтобы ты кормил их около порта, — Эклипс запускает руку в свои волосы, откидывая пряди у лица назад, на макушку. Но те быстро возвращаются назад на свое место.       — Ну извини, они столпились недалеко отсюда. Я не смог пройти мимо, — Фил добро прищуривается, на что получает подзатыльник от Затмения. Ему по боку, абсолютно, а вот Алиса немного дёргается.       — Не смог он... Давай, кыш его отсюда и чтобы больше не думал приближаться, — Эклипс хмурится, крест на ее лбу на секунду вспыхивает золотым светом. Ворон трясётся, сильнее прижимаясь к груди Филиппа.       — Страшная и жестокая ты женщина, — блондин усмехается и ловко уворачивается от кулака Затмения, направленного в его лицо. Фил подпрыгивает, не глядя опускается на подоконник, стучат его деревянные сандали. — Обижаешь ребёнка.       — Я сейчас и старика обижу, — угрожающе шипит Эклипс. Филипп только смеётся и делает шаг назад, падая вниз, на улицу. — Курица общипанная.       Алиса не удерживается и заливается смехом. А на душе как-то теплее становится.