Глава 5.
23 июля 2025 г., 01:13
Миша входит в небольшую, темную комнату бесшумно. Тяжёлый первый день сбора урожая позади, луна отбрасывает длинные тени от стоящих в поле машин, манит и освещает путь странникам.
Парень с лёгкой обеспокоенностью смотрит на кровать, стараясь увидеть вздымание женской груди и проследить, не изменилось ли ее дыхание. Главное, чтобы она не проснулась.
Миша подходит ближе, Филипп научил его ступать по земле будто призрак, предвестник смерти. А эта старуха с косой ходит тихо, подкрадывается либо медленно, мучительно или быстро, неожиданно. Непредсказуемая, как неконтролируемое пламя.
Эклипс не проснулась. Тяжело дыша, она сжимала в кулаках край одеяла, но не вырывалась из сонного царства.
Парень осторожно протягивает руку и подцепляет пальцами золотой крест, который лежит на ее груди, скрытой одеялом, надёжно закреплённый на золотой цепочке. Его ладонь будто огнём обжигает, но Миша не дёргается, сжимает пальцы и закрывает глаза.
Перед взором — темнота с редкими, мерцающими золотыми точками. Слышится шёпот настолько тихий, что его можно было бы списать на шум сердца в ушах. Звук не нарастает, оставаясь спокойным и смиренным.
Миша отпускает крест и делает шаг назад. На его ладони остаётся золотой след и парень надеется, что этого будет достаточно, чтобы разобраться с тем сном Алисы. Потому что за эти дни он так и не увидел его.
Двери и кубок. Это сновидение почти всегда было связано с Силой, с крестом Эклипс, который ее источает. И раз Миша пообещал разобраться — он это сделает.
Даже если прямо сейчас к его затылку прикасаются острые черные когти, от которых веет могильным холодом.
Филипп — тень Затмения. Всегда знает, где она, может чувствовать, если с ней что-то не так.
— Ты давно стал таким смелым? — очень тихо спрашивает Фил, замечая, как во сне дёргается Эклипс и как капелька пота стекает по ее виску. Очередной кошмар.
— Я пообещал Алисе, — отзывается Миша и осторожно поворачивается лицом к наставнику, слегка дёргая головой. — Эклипс не согласилась бы на это добровольно.
— Потому что это самоубийство, — Филипп опускает руку, вздыхая как-то обреченно. — Лезть в чужие сны и так близко контактировать с Силой. Я понимаю твое желание помочь, но включи разум.
Миша ничего не отвечает, поджимает губы и делает шаг в сторону двери, почти касаясь рукой плеча Фила. Останавливаясь, он думает задать лишь один вопрос, который к делу не относится, но терзает парня уже долгое время.
— Та книга... С крестом на обложке, — Миша слышит, может даже чувствует, как шершит ткань кимоно Филиппа, словно тот сжимает кулаки или скрещивает руки на груди. — Она же не просто так пропала?
Фил несколько раз моргает, поворачивает голову в сторону парня, но видит только его затылок.
— Пропала? — переспрашивает мужчина, получая в ответ многозначительную тишину. — ... Ясно.
***
Мрак, царящий в архиве, разбавляет лишь дрожащий огонек лампадки, испускающей не только свет, но и маслянистый запах, который смешивается с книжной пылью. Укромный угол обнаружить не так просто, нужно обойти помещение с конкретной целью попасть именно в это пространство между деревянными стеллажами. Вот только с запахом горящего масла смешивается другой. Удушливо-сладкий, напоминающий разложение. А, ещё табак. Странное сочетание, не присущее этому месту. Адриан несколько раз моргает, звериное зрение напрягается, пытаясь разглядеть что-то необычное во мраке. Лисьи уши улавливают тихое шуршание перелистываемой страницы. От чего-то крест на предплечье начинает гореть. Чертовщина какая-то. Эльх тихо, не издавая ни звука, идёт мимо одинаковых полок, заполненных разными документами и книгами. Некоторым экземплярам здесь несколько веков, поэтому их стараются не трогать. Адриан останавливается в проёме между двумя стеллажами с особо ветхими и старыми книгами, их специально запрятали подальше. Горящая лампадка вызывает только больше вопросов. — Правила безопасности придумали идиоты, — неодобрительно качает головой мужчина, подходя к небольшому столу. Его рука тянется к лампе с намерением потушить огонь. Однако, острое зрение цепляется за ещё один предмет, лежащий на столешнице. Большое чёрное перо с красноватым отливом. — Не Фил, — подмечает Адриан, осторожно беря перо в руку и принюхиваясь. Точно, запах пусть и знакомый, но точно не принадлежит Филиппу. Шорох. Адриан резко оборачивается, уши навострились, улавливая любое колебание воздуха. Тишина. Показалось? Появляется желание вызвать Беатрис. Они вместе вернулись на Парадиз несколько часов назад. Изобретательница как обычно заперлась в своей мастерской, а эльх продолжил свою работу в лаборатории. Уставшие, они обмолвились несколькими репликами перед тем, как разойтись. Желание возрастает. В углу снова раздается шорох, похожий на то, как пальцы задевают корешки книг. Запах табака усиливается. Адриан за секунду формирует в ладони золотую стрелу из энергии, оттягивая руку так, словно в его пальцах сейчас лук. Арнелио направляет стрелу на один из стеллажей. — Так ты не попадёшь, лисёнок. Эльх не успевает повернуться, чувствует мощный удар, направленный в живот. Тело, будто ничего не весит, пролетает несколько метров, Адриан хрипит, сталкиваясь спиной с полками и падает на пол. — Одной из слабостей эльх является холод. Связанные с Богами, создающими жизнь, они не терпят всего, что может нарушить или оборвать мирное и размеренное существование... Арнелио дёргается, поднимает голову и опирается на руки. Спина отдает тупой пульсирующей болью. Сжимает кулаки и в ладони на секунду возникает золотой свет, который словно импульс, возникает и затухает. — О, тут и про огонь есть. Удивительно, как вы просуществовали на земле так долго, учитывая вашу хрупкость? Адриан усмехается, с трудом поднимаясь на одно колено. — А ваша слабость — крылья. Тоже неприятно, не так ли?.. Взгляд светло голубых глаз скользит по силуэту юноши, по его лицу, кудрявым волосам цвета шоколада и темно-красным глазам. Тот лишь хмыкает, выпускает облако дыма из рта и снова затягивается сигаретой. — ... Уильям.***
Эклипс резко открывает глаза, переводит взгляд в сторону на Мишу и Филиппа, которые вздрогнули от неожиданности. Затмение садится на кровати, касаясь пальцами золотого креста на груди. — Возвращаемся на Парадиз. Сейчас же. Она встаёт быстро, даже очень, в каждом ее движении отражается нервозность, словно она только что получила самую ужасную новость. — Что-то случилось? — спрашивает Миша, за что получает неодобрительный и всё ещё немного сонный взгляд от матери. — С тобой потом разберусь, — вздыхает Эклипс, натягивая на плечи белое пальто, ткань глухо шуршит, когда она застегивает пуговицы. — Что-то произошло. И это связано с Воронами. Выражение лица Филиппа стремительно темнеет, когда он делает шаг ближе и протягивает руки, кладя ладони на плечи дорогих ему людей. Его пальцы слегка, почти незаметно, дрожат от волнения и затраченного страха. Запах смерти становится отчётливее и три фигуры растворяются в вихре чёрных, как смоль, перьев.***
— Давно не виделись, отродье, — Уильям усмехается, не сводя взгляда с медленно поднимающегося на ноги Адриана. — Я думал, что ты вернулся в свое гнездо, а не остался в этом удушливом городе. Арнелио не отвечает, лишь сжимает кулаки и принимает более устойчивую, почти агрессивную позу. — Ты думал обо мне? Как это мило, — без тени улыбки язвительно отвечает эльх. — Я польщён. Какую книгу ты украл? — М, честно, я думал поставить ее назад и уйти отсюда с миром, — уголки губ Ворона поднимаются вверх. Он тушит сигарету о ближайший стеллаж, контролируя, чтобы дерево не загорелось. Пока что контролируя. — Но твоё появление порушило мои планы. Адриан успевает отклониться в сторону, избегая острого лезвия тонкого меча, который появился в руке Уильяма из вихря черных перьев. Эльх проскользнул по полу и выпрямился, принимая более устойчивое положение. Лисий хвост с белоснежной шерстью метался из стороны в сторону, хлестая эльха по бёдрам. — Ладно, птенчик, я не хочу драться, — почти спокойно говорит Арнелио. — Здесь хранятся слишком важные документы и мне бы не хотелось увидеть их сгоревшими. Уилл приподнимает одну бровь в насмешливом жесте, но меч не убирает, а лишь заводит лезвие чуть дальше за свою спину. — С чего такой пацифизм? Я помню тебя совсем другим. — Не важно, — дёргает головой Адриан. — Ты так и не ответил на мой вопрос. — Надо же, — протягивает Уильям, делая несколько плавных шагов к окну. — Вот что цивилизация может сделать с животным. Решил поговорить с поганью по душам? — Перестань увиливать, — хмурится эльх, зажигая в ладони небольшой огненный шар. — И отвечай прямо. — М, а если я не хочу? — Ворон раскидывает подолы своего пальто и вальяжно садится на подоконник, упирая локти в колени. Вся его поза кричит об уверенности в собственных словах и действиях. — Разве есть в этом интерес? Арнелио не отвечает, задумываясь на несколько секунд. Уилл же читал откуда-то информацию про эльх, а значит... — Бестиарий. Ну конечно, — почти закатывает глаза Адриан. — Ты не оставляешь попыток расширить свой скупой кругозор? Уильям лишь усмехается, выпрямляет спину, упираясь ладонями в металлический подоконник. — Осторожнее, лисёнок. Я ведь и обидеться могу. Громкий хлопок нарушает почти дружескую беседу. Последовавший через мгновение звук разбитого стекла заставляет прикрыть чувствительные уши руками. Ворон хрипит и, словно потеряв силы, опускается к полу на колени. На его спине появилось небольшое отверстие, причина которого пробила одежду и кожу, застряв где-то в мышцах. — Опоздала? В окне, по которому расползлись трещины от пули, возникает немного встревоженное и усталое лицо Беатрис. Она становится на парапет и открывает окно снаружи, оглядывая свою цель. Уилл мелко трясется, но не может встать, чувствуя, как каждая частица тела становится тяжёлой. — Я его парализовала на некоторое время, — хмыкает изобретательница, садясь на корточки на подоконнике. — Моя ты хорошая, — Адриан улыбается. — Ты, как и всегда, вовремя. Эльх присаживается на одно колено рядом с Вороном и хлопает того по карманам пальто. Юноша почти рычит, недобро смотря на лицо Арнелио, но двинуться не может. Боль пронзает каждую частицу тела, язык немеет, как и конечности. Адриан хмурится и прикладывает в бессмысленном жесте два пальца к шее раненного, пытаясь нащупать пульс. — Он не умрет? — в пустоту спрашивает эльх, немного дёргая неподвижного Уилла на себя. От этого лёгкого движения на пол опадает несколько черных перьев. — Ну, не должен. По идее, — пожимает плечами Беатрис. — Я не задумывала эти пули для убийства. Да и, к тому же, Короля убить крайне сложно. Горло Уильяма схватывает спазм и он издает звук, похожий на кашель. С его онемевших губ скатывается несколько капель густой черной крови. Адриан дёргается от него и встаёт, проверяя, не попала ли на него жидкость. Воздух сотрясается, наполняется ароматом сирени и разложения. Из вихря перьев возникают три фигуры, одна из которых бросается вперёд, игнорируя окрик Эклипс. Филипп садиться рядом с сыном и подхватывает его лицо в свои холодные ладони, бегло и обеспокоенно осматривая. — Петух общипанный... — бурчит Затмение, стряхивая с фрака перья. Миша, стоящий рядом с ней, не шевелится, лишь осматривается вокруг, пытаясь понять, что здесь произошло. — Уилл... — шепчет Фил и кладет одну из ладоней на спину Ворона. Его рука стремительно темнеет, а юноша делает судорожный вдох, когда напряжение с мышц немного спадает. Он кладет голову на плечо отца и пытается унять дрожь в теле, пока старший залечивает его рану. — Теперь... — Эклипс внимательно осматривает присутствующих и от ее взгляда хочется забиться в угол. — Мне кто-нибудь объяснит, какого чёрта?!***
Горячий воздух встречает путников из-за моря. Удушливый и раскалённый, он делает ветер посленником смерти, который разгоняет пески по пустыне, погребая под собой заблудшие души. Перед закатом природная стихия и вовсе, кажется, сходит с ума. Мягкий стрекочащий звук прерывает завывания ветра. Большие крылья отряхиваются от песка, но он почти сразу же вновь забивается под перья, причиняя дискомфорт, граничащий с болью. — Гребенная пустыня... — ругается под нос светловолосый юноша, пряча крылья от посторонних глаз в темном тумане, чтобы стать похожим на человека. Так же поступает его безмолвный спутник, который приземляется на песок несколькими секундами позднее. — Неужели Уилл думает, что здесь нам окажут помощь? Нас гонят со всех территорий и этот ад явно не станет исключением. Ветер, будто недовольный словами парня, усиливается, бросая острый песок прямо в лицо. Ворон вскипает и резким взмахом руки разряжает воздух до появления мелких молний. Его сопровождающий медленно стряхивает песок с темных волос и одежды, словно кроме незначительной грязи он не приносит никакого дискомфорта. — Так, ладно, — юноша проводит ладонью по лицу, делая шаг в пустыню. — Как там этих Богов призвать? Он оборачивается на мужчину в черном одеянии, но тот молчит, а на его лице не мелькает ничего похожего на эмоции или разум. Бездонные глаза лишь смотрят в ответ. — Мама, — с раздражением протягивает блондин, складывая руки на груди и ожидая ответа. — Не думала, что ты действительно решишься на это, — раздается мягкий женский голос, вот только второй Ворон даже рта не открывает, а лишь замирает, как статуя. — Если бы не Уилл, я бы не ступил в это дерьмовое место. — Томас, Боги ведь всё слышат, — усмехается голос. — Не жди от них милосердия за свои слова. — Может хватит поучений? — Томми закатывает глаза. — Я сюда не лекции пришел слушать. — Хорошо, хорошо, — снисходительно смеётся голос Матери. — Просто назови имя кого-нибудь. Думаю, они уже заметили ваше появление. — Так бы сразу, — небрежно взмахивает рукой Томас и обращает взор в пустыню. — Сет. Песок в ответ молчит, но ветер немного успокаивается, внемля словам юноши. Тот кривит лицо и вздыхает как-то обречённо. — Бог песчаных бурь, Бог юга, хаоса и смерти, явись в своем обличии оскверненном и божественном, дабы сокрушить недругов Колесницы Солнечной, — с неудовольствием говорит парень, опуская руки по бокам. — Явись к зовущим, Сетх. Несколько секунд песок молчит, а потом начинает движение, уходя из-под ног и стягиваясь в воронку. Два Ворона снова расправляют крылья и взлетают, не желая попасть в ловушку. Земля трясется, потоки ветра крутятся, создавая небольшой ураган. Из воронки вышагивает человеческая фигура ростом больше трёх метров. Голову Бога украшает маска в виде трубкозуба, которая полностью скрывает его лик. Набедренная повязка на его могучем теле из темной ткани украшена золотыми нитями. — Что за птенцы нарушили покой пустыни? — голос божества больше похож на человеческий, но какие-то рычащие ноты в нем всё же присутствуют. Из отверстий на его маске видны недобрые красные глаза. — И так непочтительно призвали меня? — Я Томас, младший Принц Воронов, отпрысков Богини Смерти, — Томми прикладывает ладонь к левой стороне груди. — Я пришел попросить вас о помощи. Бог хаоса лишь хмыкает, явно сдерживая снисходительный смех. Взмахивает рукой и в его ладони появляется посох с навершием, схожим чем-то с топором и веером одновременно. — Помощь? После того, во что превратили твои Боги наши земли? — с нескрываемым отвращением говорит Сет, направляя свой посох в сторону Томми. — После той войны, следы которой до сих пор не занес песок? Нет, малыш, здесь ты встретишь только смерть. Рыцарь, парящий за спиной Томаса, напрягается и, взмахнув крыльями, оказывается перед своим Принцем, защищая того от явной угрозы Бога. Внезапно всё вокруг будто замирает. Пропадает шум ветра и разносимого им песка. Отключаются звуки и мир теряет краски. Где-то из темных глубин раздается отчаянный крик, молящий о помощи, просящий быть услышанным и спасённым. Рыцаря Смерти прибивает к песку резко, его тело дёргается, как сломанная марионетка, которую отчаянно хотят вернуть под контроль. Томас направляет руку в сторону соратника, но созданную им молнию просто отражают в землю. Над распростёртым телом Ворона возвышается Бог с темной кожей и маской, изображающей шакалью голову. — Анубис... — с шипением произносит Сет с явным предупреждением, но второй Бог игнорирует, опускается на одно колено и прикладывает большую ладонь к левой стороне груди Рыцаря. — Он кричит, — глубокий и леденящий кровь голос доносится из-под маски шакала. — Так громко, что даже я слышу. — Бездушная оболочка? — Бог бурь, потеряв интерес к Принцу, внимательно смотрит на сына. — Причем, не из нашего Царства? Анубис не отвечает, только кивает и перемещает ладонь выше, на лоб обездвиженного. Под его пальцами на секунду вспыхивает золотой свет. — Он потерял душу, — размеренно и просто говорит Анубис. — Она не исчезла полностью, а должна была. Сет фыркает и поднимает глаза на притихшего Томми, который закусывал внутреннюю сторону щеки, пытаясь придумать выход из ситуации. Вот надо же было именно сейчас... — Мальчик, ты знаешь что-то? — спрашивает Бог хаоса, а Томас ещё сильнее хмурится, понимая, что врать — себе дороже. — Знаю, — просто отвечает парень. — Но это наше дело и его наказание. Бог мёртвых несколько секунд молчит, а потом выпрямляется и освобождает Ворона из невидимого плена. — Не смей лезть на мою территорию, — раздается шипящий, многоликий голос. — И забирать моих кукол. — Ты не проводила достойно его душу, — с таким же безразличием возражает Анубис. — Он не твой сын, чтобы так издеваться над ним. — Тебе сказали — это не твое дело. Возвращайся в свою песочницу и сиди молча.***
— Вы, блять, издеваетесь... Эклипс трет переносицу до покраснения, а потом испытывающе смотрит на сидящего брюнета, руки и ноги которого были связаны почти незаметными золотыми нитями. — Увы, я бы тоже хотел, чтобы это было шуткой, — пожимает плечами Уилл, кидая взгляд на молчаливого Филиппа, опирающегося бедрами о небольшой круглый стол. Мужчина избегал встречаться глазами с сыном. — Я много раз предупреждал, но Фил меня просто игнорирует. — То есть, — начала перечислять Беатрис, сидящая на подоконнике. — Вороны слабеют из-за недостатка душ. Если слабеют Вороны, то слабеет и Матерь. Если слабеет Матерь — рушится баланс жизни. — Почти, — усмехается Уильям. — Первой страдает именно Матушка, а мы, кто использует ее силу, медленно умираем. — Допустим... — выгнула бровь Эклипс, сложив руки на груди. — А от нас то вы чего хотите? — Чтобы ты открыла купол, — спокойно и равнодушно говорит Уилл. — Ага, разбежалась, волосы назад, — хмурится Затмение. — Хочешь уничтожить остатки человечества? — В мире много людей осталось, пострадал то только один континент, — усмехается шатен, смотря на Крестоносца с нескрываемым издевательством. — Вот и пиздуйте на другие континенты, здесь вам ловить нечего. Адриан проверяет дыхание уснувшего от заговора Эклипс Миши, убеждаясь, что тот не проснулся. Укрыв парня, лежащего на диване, пледом, эльх выдыхает и подходит к Беатрис, устраиваясь рядом с ней. — Есть загвоздка. Матушка слишком слаба для войны, а за "спасибо" никто помогать не хочет, — Уильям закатывает глаза. — Две тысячи лет прошло, а они всё никак оправиться не могут. Филипп едва заметно вздрагивает и сжимает в кулаке ткань рукава кимоно. — Хорошо... А Бестиарий тебе зачем? — Думал, твой брат изучал Воронов, — вздыхает Уилл. — Но, оказалось, его эта тема не особо интересовала. Лишь перед последней битвой он сделал несколько заметок, но они касались только Бессмертного. Эклипс поджимает губы, нервно касаясь ткани на своей груди, под которой на цепочке висит кольцо. — Помоги, — с какой-то искренней жалостью в глазах попросил Ворон, глядя прямо на Затмение, будто пытаясь увидеть ее душу и ту ее часть, которая когда-то нашла в себе мужество дать шанс Филиппу. Рыцарь нахмурилась, напряглась, а в воздухе повисло ощутимое напряжение. Резким движением Эклипс выбросила руку в сторону и в ее ладонь с искрами врезалась золотая стрела, но вреда никакого не нанесла. Уильям дернулся, понимая, что атака была направлена на него, а уклониться он бы не смог, тело всё ещё слабо поддавалось контролю. — Что тут происходит? — с недоумением спросила появившаяся Алиса. Девушка оглядела всех собравшихся. — Почему он здесь? — кивая в сторону шатена, зашипела она. — Алиса, — осадила дочь Затмение. — Не влезай. — В каком смысле? — сжала кулаки названная. — Убить его и дело с концом. Чего медлить то? Разве он не корень всех проблем? — Всё... сложно, — выдохнул Адриан, на что Алиса приподняла бровь. — Сложно... Ну конечно, — девушка сложила руки на груди, успокаивая горящий золотым сиянием крест. — А то, что из-за него страдают наши люди и Эклипс, никого не трогает что-ли? — Угомони свою истерику, — строго сказала Затмение. — Иначе тебя успокою я. — Снова усыпишь? — усмехнулась Алиса, в ее глазах полыхнуло пламя, окрашенное багрянцем. — Сотрешь мне память? Знаешь, ты уже достаточно слаба, чтобы твои фокусы перестали работать. Глаза Эклипс расширить в удивлении, когда она заметила, как голубо-зеленые глаза ученицы стали кроваво-алыми. — О как, — усмехнулся резко повеселевший Уильям.
