Дачная романтика

      Они не должны были оказаться в такой ситуации. Такого плана и расчета вообще не было. Дом хоть и небольшой, но несколько комнат с диванами здесь имеется — хоть второй этаж взять, там даже целая кровать стоит. В любом случае, спальных мест достаточно, чтобы положить всех гостей. В крайнем случае, всегда можно спать на полу. Но, по удивительным стечениям обстоятельств, из всех не занятых комнат была свободна только одна — маленькая с раскладывающимся диваном и ковром в полстены. Когда-то в детстве это была Димина комната, но от тех времен не много что сохранилось. Дима спать с Августом не собирался, как бы это не звучало. Он вообще надеялся, что тот сбежит часа через два после приезда, жалуясь Отто на странных русских. Но Хольт не только не уехал, так еще и сдружился с его бабушкой, которая к зиме обещала ему закруток передать. План по отводу настойчивых оружейных магнатов рушился на глазах. Дима, конечно, не много этому способствовал, но все это состояние аффекта в моменте. Да-да. Убеждал он себя не очень убедительно. Но все же факт оставался фактом — они как в лучших законах романтического жанра оказались в комнате на ночь с одной кроватью. В их случае, с одним раскладным диваном, который не настолько широкий, чтобы забиться в угол и не касаться чужих плеч своими, поэтому Дима старательно игнорировал жар чужого тела, находясь в жалких сантиметрах от него. И все было бы куда менее неловко, если бы на нем была пижама, а не ее отсутствие по причине тепла в комнате. Из окна приятно задувал ночной летний ветерок, но комнату это сильно не спасало. Сам же Дима предпочел домашнюю футболку и шорты, чтобы никого не смущать (себя в первую очередь). Впервые за весь день Август даже не пытался с ним заговорить, вероятно, уставший, и просто лежал на спине, отвернув от него голову, и рассматривал в темноте комнату, пока Дима делал точно также, но отвернувшись к другой стене, изучая ковер. Когда-то в детстве это была самая большая медитативная штука, как рассматривание узоров и выискивание в них формы и лиц, вместо того, чтобы спать. Тут даже была загагулька, которая напоминала ему медведя, стоящего на задних лапах, и вот она ощущалась всегда роднее всего. Дима без проблем выискивает ее глазами и слегка улыбается. Навевает приятные воспоминания. В комнате отчетливо слышно тиканье старых часов, которые стоят на полке и ходят по какому-то своему времени, кажется, не соответствуя ни одному часовому поясу. Этот звук не раздражает, если не фокусироваться на нем намеренно, а даже вводит в транс. Из открытого окна с легкими порывами ветра доносится очень громкое стрекотание сверчков. За спиной Димы слышится еле заметное шевеление, Август переворачивается на бок, чистый пододеяльник шуршит и все затихает. Тишину разбивает еле слышное «slaapwel schat», Дима на секунду перестает дышать. Первая часть звучит очень созвучно с английским, поэтому интуитивно он понимает смысл, но в ответ ничего так и не решается сказать. Дима выжидает еще несколько минут, хотя по ощущениям вечность, прежде чем перестать контролировать громкость своего дыхания и наконец лечь удобней, переворачиваясь на другой бок. Август лежит к нему спиной, а его обнаженная спина не скрыта ни футболкой, ни тонкой тканью пододеяльника, отчего Диме открывается прекрасный вид на его позвоночник и множество шрамов. Дыхание перехватывает вновь. Никогда прежде он не видел его так открыто, лишь проглядывающие шейные позвонки в свободном вырезе футболки. Желание коснуться вдруг резко начало граничить с желанием зарисовать. Он всматривался жадно, скользя взглядом от одного позвонка к другому, пытаясь понять, как же все это устроено и как позволяет ему работать. Но то и дело внимания привлекала кожа, грубые рубцы, расползающиеся по чистой коже и уходящие прямо к позвоночнику. Дима такого никогда не видел, не то что кибертехнологичные части тела, но и такие шрамы. Было ли это все еще больно? Он не заметил за собой, как потянулся вперед, сначала просто проводя рукой над позвоночником, будто бы мог что-то так почувствовать, а потом совсем осторожно касаясь его кончиками пальцев, соскальзывая на кожу. Она ощущалась непривычно, но приятно. Голубое свечение вспыхнуло неожиданно, совсем тихо урча. — Don't play with fire, sunshine, — хрипло прошептал Август. Дима даже не отдернул руку, оглаживая пальцами неровность кожи и вновь возвращаясь к позвонкам, подставляя руку под свечение. Выглядит красиво, будто в рисунок, сделанный в графике, добавили один цветной элемент. Потребность зарисовать чувствуется чуть острее. Совсем осмелев, раз его не останавливают, Дима коснулся кожи всей ладонью, медленно скользя к ребрам. Позвоночник заурчал, загораясь ярче, и он почувствовал совсем небольшой разряд тока, отдающий в руку. Отстраниться он не успел, да и не сильно хотел, когда Август обернулся, перехватывая его руку. — Curiosity killed the cat, — предупреждающие сказал он. Ответить ему было нечего. Дима не очень хорошо был знаком с английскими поговорками, но примерно догадался, что будь он Варварой, то за подобное ему бы оторвали нос. Но стыдно все равно не было, только неловкость постепенно нарастала с каждой секундой, пока Хольт не сводил с него глаз, а его позвоночник светился голубым, красиво подсвечивая комнату в темноте. Его рука была горячей, все еще крепко сжимая Димину, что можно было почувствовать легкий разряд. За окном издалека раздался гудок поезда. — Оно болит? — без очков Дима видел нечетко, не совсем понимая, куда направлен взгляд Августа, но все равно пытался считать эмоции с его лица. — Уже не замечаю, — снисходительно ответил Хольт, но стало приятно, что о нем волнуются. — Хочешь узнать, откуда эти шрамы? Дима удивленно моргнул, тут же расплываясь в улыбке. Фраза звучала очень знакомо и ему стало смешно, что именно в такой момент Август решил разрядить обстановку. Очевидно, что шрамы были связаны с позвоночником, а история его происхождения обрастала разными слухами, связанными с отцом и оружием. — Монолог Джокера? Мне тоже нравится Темный Рыцарь. — Что? — Хольт выглядел сбитым с толку. Он думал, что сейчас будет подходящий момент, чтобы рассказать Диме чуть больше о себе, раз они дошли до этого момента и он был готов довериться, но что-то пошло не так. Дима весь сиял. — Ну Джокер, с зелеными волосами такой и шрамами на лице, у него в фильме монолог про отца и шрамы. Август завороженно следит за эмоциями Димы, который внезапно начинает ему рассказывать про какой-то супергеройский фильм, жестикулируя их сцепленными руками и своей свободной. Так он и узнает, что такого рода фантастика у него любимая, да и плохие парни в фильмах ему симпатизируют больше, чем положительные герои, хоть он и не одобряет их поступков. А еще обещает коллекцию комиксов показать, которая где-то здесь в комнате или в кладовке должна храниться. Создавшееся неловкое напряжение в ночи спадает и Хольт расслабляется, все еще держа Диму за руку, и с тихим восхищением смотрит, как после внезапного монолога, Дима опускает их на кровать, не расцепляя, будто и не заметил совсем. В комнате вновь слышно только громкое тиканье часов. — Jij bent een geweldig persoon, — шепчет Август, улыбаясь на улыбку в ответ. Они замолкают и Дима не без удовольствия смотрит на вещи в комнате, освещенные голубоватым светом, прекрасно помня из чужого рассказа вечером, что это все значит. И закрывает глаза, так и не убрав руку.