Дачная романтика

      День подходил к концу. Солнце постепенно садилось и больше не жарило, близясь к закату, а значит выходные заканчивались и завтра вновь начиналась рабочая неделя в неутихающем Петербурге. Дима запрокинул голову назад, сидя на садовых качелях, отталкиваясь от земли пятками и смотря в небо. Эти два дня для него выдались чуть ли не насыщенней, чем вся рабочая неделя. Поехав на дачу с более-менее определенной целью, он с удивлением обнаружил, что совсем забыл про нее, или же она порушилась еще в самом начале около того самого малинника. Впереди только неизвестность, но пока они здесь — все было в порядке. Пока Дима медитировал на качелях после оказания первой медицинской помощи, Август брал от этих выходных по максимуму и развлекал бабушку в теплице, собирая обороняющиеся огурцы. Его коленка была в зеленке, а на локте и других частях тела красовались йодовые сеточки на месте ушибов. Если бы кто увидел, то решил бы, что его здесь бьют. А он сам! Дурацкая гравитация! Занятий на даче еще было уйма, особенно у Августа, для которого вся эта жизнь была буквально другим миром, о котором он раньше не слышал. Его детство прошло совершенно не так и что-то очевидное он открывал для себя только сейчас, как, например, обороняющиеся кусты малины или огурцы с колючками. Но время не резиновое, а он все еще оружейный магнат, у которого что ни день, то бизнес сделка (как только они сюда до него не дозвонились). Да и Диме есть чем заняться в криминальном Петербурге. Бросив взгляд на яблоню, Диме вдруг вспомнилось, как в детстве он любил залезать на нее, чтобы достать самые румяные и большие яблоки, прежде чем они упадут под своим весом. Да даже для развлечения залезть туда было одно удовольствие, а закаты оттуда были самыми красивыми. Только бабушка правда ругалась, что упадет, переломает себе все, а дед только подначивал, чтобы яблок побольше снял. Сейчас уже туда так просто не заберешься — не такой маленький и юркий, да и некоторые сухие ветки могут не выдержать. А иногда так хочется. В детстве вообще много чего хотелось. Дом на дереве, например. Когда также как на эту яблоню залазишь, а там раз и своя маленькая база под крышей. Там и старый пуф, на котором можно лежать и комиксы стопками читать, и тумбочка, забитая газировкой и конфетами. А еще веревочная лесенка есть, которую можно сбросить только друзьям и только после кодового слова! И никто-никто из взрослых туда бы не забрался и не нашел его, зато он оттуда мог видеть все и всех. Вот это была бы жизнь! Вот только с домом на дереве не сложилось, да и он вырос, что теперь только по совсем мощным деревьям в лесу можно попробовать залезть, но толку. Белок только пугать. Покачавшись туда-сюда пару раз, Дима вдруг вскочил на ноги и обошел дом, рассматривая его со всех сторон, а потом бросил взгляд на баню. Идея созрела быстро, отчего он даже споткнулся пару раз о землю, пока шагал до сарая, чтобы воплотить свои желания в жизнь. Ну раз на дерево он так просто не залезет своими силами, то для чего еще человечество изобрело лестницы? — Бабуль, я украду у тебя Августа? — Дима заглянул в теплицу, прерывая лекцию по аграрному мастерству, получая тут же два удивленных взгляда. — Забирай, конечно. Не последний раз же он к нам приезжает, — бабушка напоследок вручила им по огурцу и выпроводила из своего грин хауса, как теперь мысленно называл его Дима. — Mijn liefste, что-то случилось? Дима загадочно улыбнулся и потянул его за собой, маневрируя между грядок и клумб. У них оставалось не так много времени, но план минимум по пребыванию на даче выполнить было необходимо. Где еще в городе удастся таким заняться, особенно, с их графиком жизни. Если сам Дима мог и до полуночи в участке просидеть, если не всю ночь, то Хольт явно был не лучше. Этот человек на звезды никогда не любовался, то тягой к закатам там тоже не пахло. Они вдруг остановились около стремянки, которая вела на крышу бани, и Дима махнул рукой наверх, довольно ухмыляясь. — Опыт уже есть. Крыша бани была не то чтобы популярным местом для встреч, но как-то пару раз получалось сюда забраться, чтобы просто посидеть и посмотреть вдаль, когда солнце больше не шпарило, а на участках уже не звучал задорный утренний шансон, но еще и не завывал кто-то под блатные хиты. Особенно в конце выходных здесь было умиротворенней всего. Отличное расположение открывало вид на прекрасный закат. Забравшись на крышу, Дима вытянул ноги, касаясь кожей еще не совсем остывшей черепицы и упираясь руками за спиной. Август последовал его примеру, присаживаясь рядом и зеркаля позу. Второй раз за день ему доводилось побывать на крыше. Дима бы обязательно пошутил про Карлсона, если бы Хольт его понял, но пока что взял на заметку как-нибудь показать ему советские мультики. Мужчина в полном рассвете сил, да еще и с технологиями в виде пропеллера на спине должны были ему понравиться. Так сказать…на личном опыте. Он улыбнулся с этой мысли. Постепенно заходило солнце, окрашивая небо розовыми красками. Для Димы каждый закат был завораживающим, что хотелось остаться в этом моменте навсегда и любоваться бескрайним небом, с каждой минутой сменяющим оттенки. Он не раз его зарисовывал, что цветными карандашами, что красками, но никогда оно не выходило таким же прекрасным, как в жизни. Для Августа закат был редким моментом, той самой остановкой, когда в суете рабочих будней удается сделать паузу и замереть на мгновение, прежде чем вернуться к делам. Он часто заканчивал работу намного позже того, как садилось солнце, да и дома в Нидерландах погода не часто радовала ясными днями, чтобы увидеть красивое небо. Но сейчас под нежно-розовые оттенки, постепенно загорающиеся ярко-красным и плавно растекающиеся в оранжевый, они оба понимали, что этот вечер на крыше что-то большее, чем любование закатом. — Какие результаты у твоего плана? — Август смотрит на его профиль и то как закатное солнце переливается в светлых волосах Димы. Тот удивленно поворачивается к нему. — Mijn goed, это было очевидно. — Неутешительные, — Дима мягко смеется, от смущения потирая шею. — В хорошем смысле. Август улыбается в ответ, слегка жмурясь от попадающего на них солнца, и невзначай двигается ближе, за спиной накрывая его ладонь своей. — Я все еще могу приходить к тебе в участок? — Раньше тебе не нужно было мое разрешение, — наигранно возмущенно пыхтит Дима и они замолкают. Небо медленно темнеет, догорая закатом. За темными облаками расписанное цветным небо, вокруг назревающие ночные звуки сверчков, а со спины обдувает приятным легким ветром. В этом молчании столько всего важного, еще не озвученного, и никто из них не спешит нарушать момент. Молчать оказывается тоже приятно, когда рука к руке, а впереди уже не такие серые будни. — Луна сегодня красивая, правда? — Дима нарушает тишину первым, вполголоса задавая вопрос куда-то вперед, несмотря на Хольта. — Но ее же еще нет… — он выглядит растеряно, оборачиваясь на него, замечая в последних ярких пятнах света его румянец. — Август… Одного взгляда глаза в глаза оказывается достаточно, чтобы понять. Со вспыхнувшей надежной в глазах также загорается позвоночник, урча. — Shindemo ii. И это правда звучит громче, чем все признания и красивые слова на всех языках мира. Нежно, трепетно и очень скромно, как это бы ожидалось от Димы, если бы Август вообще мог на это рассчитывать. Он хоть и не сдавался в своих ухаживаниях, имея лишь серьезные намерения, но после столького времени начинал сомневаться, что получит что-то больше, чем вежливое «спасибо». Последние два дня координально изменили все. Потянувшись вперед, Август накрыл его щеку ладонью, нежно поглаживая и пуская по коже едва ощутимые разряды электричества, хотя, казалось бы, его эмоции били через край. На улице мигнул фонарный столб. Дима сократил расстояние между ними первым, поддавшись вперед и предусмотрительно стянув очки. Ему было немного страшно, неловко, а еще сладко и очень хорошо. Первый настоящий поцелуй получился со вкусом летнего вечера, розового заката и озона. Было ощущение, что вот-вот начнется гроза, с неба сорвутся первые капли, а бабушка будет предупреждать их про шаровые молнии. Но ничего из этого не произошло. Буря была только внутри. Останавливаться никто не спешил, наконец дорвавшиеся до этого момента. Август не хотел давить, но Дима крепко держал его за затылок, утягивая на себя, отчего они оба грозились съехать с крыши, если хоть один из них перестанет создавать опору. Искры электричества ползали туда-сюда по позвонкам, предупреждая о накале эмоций. Августу было вредно быть таким до безобразия влюбленным. — Ik wil hier voor altijd bij je blijven, — прошептал он, едва отрываясь от губ Димы и прижимаясь щекой к щеке. Дима на это ничего не ответил, едва улавливая по созвучию с немецким значение фразы, но улыбнулся искренни, все еще мало веря в происходящее. Совсем скоро все это останется теплым летним воспоминанием, если, конечно, Август не решит приехать снова. — Хочешь покажу, как можно сохранить эти дни? — Сохранить? — Угу, спрятать ото всех, — Дима хитро улыбнулся, заглядывая ему в глаза, и поманил вниз.       В детстве развлечений было хоть отбавляй, даже вне зависимости от того играешь ты с кем-то или в одиночестве. Можно было носиться по площадке за бабочками, залезать на деревья, повисеть на всех турниках или откопать что-нибудь в песочнице, как ценный клад, будь то забытая игрушка из киндера или какая-то стекляшка от разбитой бутылки. Чуть старше развлечения становились другими и сменялись от времени года — по гаражам бегать зимой было интересней, особенно, когда проверяли сугробы на мягкость. Но маме об этом знать было не обязательно. Экстремальность развлечений с возрастом росла. А вот совсем в детстве самыми опасными были осколки да бычки, которые валялись на детских площадках возле лавочек. Ребенку же все любопытно, особенно, если этот найденный новый предмет был интересный, как переливающиеся на солнце стекляшки. Вера вот презрительно их обходила стороной, все же предпочитая играть с нормальными игрушками, а Диму как сороку к ним тянуло, повезло, что только не резался. И мама тогда решила показать ему, что можно более безопасного придумать с ними. Они тогда нашли самый большой цветочек клевера, половинчатый вкладыш от жвачки, бегемотика без шляпы и какой-то гвоздик. Венцом этого собрания стал внушительный осколок от бутылки. Собрав все вместе и вырыв небольшую ямку под дубом, получился их маленький секретик. Все то лучше, чем таскать в руках все эти стекляшки и прочее найденное барахло, а так — сделал секретик и только ты о нем знаешь. Спрятал свое сокровище и наблюдай за ним через стекло, пока не забудешь, где его зарыл. Зато какие об этом потом воспоминания! Вот и сейчас Дима отправил Августа за листом малины, а сам из дома приносит конфету, тут же избавляя ее от фантика и уничтожая улики. Съедобные вещи прятать было бесполезно и неинтересно, да и муравьев подкармливать вредно. Пошарив по карманам, Дима нашел только пластыри с уточками, которыми заклеивал Августу щеку после водного инцидента. Не то чтобы ранение было серьезным, но тот настоял на полном русском лечении, будто здесь все проблемы решали только зеленкой, йодовой сеточкой и пластырями. Август вернулся довольно быстро, одной рукой держа небольшой лист малины, а в другой нес длинный белый ус, завороженно на него глядя, словно это какое-то инопланетное изобретение. — Vas’ka оставил, — доложил он, показывая Диме ус. Тот улыбнулся. Присев на карточки под яблоней, Дима тяпкой, которую стащил с бабушкиной грядки, вырывает небольшую ямку и достает из ниоткуда донышко от стеклянной бутылки. Август с интересом и непониманием наблюдает за его действиями, зеркаля позу едва не падая, а потом и вовсе недоуменно пялится на стекляшку, теперь совсем потеряв логику происходящего. — Я покажу как секретик сделать, меня мама в детстве научила. Я так много всего перепрятал, — Дима улыбается своим воспоминаниям, как они вместе всякую ерунду закапывали. — Сначала надо сделать небольшую ямку, а потом положить туда сокровища. Дима убирает лишнюю землю и раскладывает в углублении аккуратно сложенный фантик и открытый пластырь. — Теперь ты, — Август немного подвисает, стараясь аккуратно положить туда листок, чтобы не испортить композицию. — И ус тоже. Своеобразный секретик из самых странных вещей последних дней. Дима накрывает все стекляшкой, чтобы она зафиксировалась за края земли, и слегка присыпает, демонстрируя их творение. Август удивленно приподнимает бровь. — Это не экологично. — И это говорит оружейный магнат, у которого производство, очевидно, наносит больший вред природе? — усмехается Дима. — Справедливо. Они замолкают на мгновение, смотря друг другу в глаза, пока не начинают хихикать. Где-то под этой яблоней они с Верой уже делали секретики очень и очень давно, пряча там свои детские воспоминания о проведенном лете на даче. А сейчас тут появляется новое. Кто знает, что будет дальше. Яблоня хранит много тайн.       Размышления о том, на каком автобусе возвращаться домой, прерывает Отто, тормозя у калитки. Август благополучно игнорировал все звонки, притворяясь, что здесь его навороченный телефон не ловит сеть, и просто надеялся, что о его существовании забудут на несколько дней. Может быть даже недель или месяцев. Убедить Диму сделать тоже самое было бы проблемой, но он не останавливался перед трудностями. На участке Отто встретил Дима, переодевшийся в городское и выглядящий точно также, как он сюда приехал, а вот Август напоминал совершенно другого человека, будто его некогда самоуверенного и строгого начальника закрыли где-то в погребе, а вместо него выпустили вот этого счастливого и абсолютно побитого. Всюду были синяки и йодовые сеточки, на щеке красовался пластырь, коленка была разбита в кровь, а белое поло вообще выглядело так, будто не у Августа с собой была целая сумка с одеждой. Растрепанные волосы добавляли очков к необычному виду. Отто чувствовал, как начинает дергаться глаз. — Are you okay? — I'm going to marry Dima and then build his grandparents a cottage with a huge green house, — восторженно тараторит Хольт, но, замечая удивленно приподнятую бровь Отто, сбавляет обороты. — Yes, I'm fine. Дима за его спиной спотыкается. Бабушка из дома кричит, чтобы без кабачков никто не уходил, и бежит с несколькими дубинками, завернутыми в пакеты, чтобы вручить и Диме и Августу. А то она знает, что они вкусные и что никто делиться не захочет. Хольту это все так нравится, что он бы и огурцы забрал, и малину, и вообще все, что успело вырасти. Но Дима предупредил, что с такими желаниями ему действительно забьют всю машину урожаем, что аж Отто не будет видно. Дед передачек никаких не несет, но хлопает Августа по плечу и говорит обязательно приезжать еще, чтобы баньку опробовать. Отто он пожимает руку дольше обычного и его приглашает тоже. Такие крепкие руки никогда не бывают лишними. — Банька — это где очень жарко и голые мужчины бьют друг друга ветками деревьев, верно? — вполголоса спрашивает Август у Димы, а сам сияет как начищенный таз, будто только этого ему не хватало. Дима удивленно приподнимает брови. — Ты таких определений от Игоря понабрался что ли? Но согласно кивает. Правда уже сомневается, что готов участвовать в этом экспириенсе. Ему с такими формулировками надо к Игорю и Федору Ивановичу — они-то как раз все так и устроят. Лишь бы не закоротило только. У Димы от последних дней вагон и маленькая тележка воспоминаний, а еще секретик под яблоней и похоже потенциальный жених, как его бабушка с дедушкой и прозвали, да и он сам оказался не очень против. От Августа серьезными намерениями за километр веет. Пусти дед его в свою столярную мастерскую, так он бы ему кольцо из дерева соорудил, не меньше, а потом свадьбу там на даче бы и сыграл. Только Дима пока ни на что не соглашался, да и ему не предлагали. Сейчас все просто. Они «мистер хазбенд» с сильным русским акцентом и «tovarisch Dima» с не менее выразительным. Впереди еще теплые дни, бесконечные свидания и отпуск, который Август несомненно устроит и вместо каких-нибудь Мальдив увезет Диму на дачу. Потому что предложения приезжать еще и сходить в баню на дороге не валяются.