The Language of Childhood Friends

Мидория хотел бы начать с того, что во всем виноват Каччан. Когда Бакуго позже скажет их родителям, что это Зуку начал. Большинство учеников 1а класса понятия не имеют о том, что произошло, просто что-то случилось. Сущему Мику нравилось преподавать в классе своего мужа, в 1а классе действительно было несколько хороших личностей, которые делали все их совместные уроки уникальными и интересными, хотя ему хотелось бы, чтобы проблемных детей было поменьше. На самом деле, это был момент, который он хотели обсудить с Незу в следующем году – для новых студентов, начиная со следующего года, давайте распределять проблемных детей по всем классам, а не концентрировать их в одном классе. Говоря о проблемных детях; глядя на учеников, собравшихся перед ним, он пришел к поразительному осознанию того, что не хватает двух проблемных детей – самой проблемной пары. Прозвенел звонок, и список заполнился, но ни Мидории, ни Бакуго по-прежнему не было ни видно, ни слышно. Прошло двадцать минут с начала урока, когда эти двое буквально ворвались в класс. Казалось, что Мидория пошел открывать дверь, и когда он навалился на нее всем своим весом, Бакуго просто выбил ее ногой, что привело к тому, что Мидория очень быстро упал на пол с резким проклятием в сторону Бакуго. 1а приготовились к взрыву, готовые нырнуть под столы или выставить защиту- “Заткнись, чертов ботаник, это ты виноват, что мы опоздали”. “Это не так, и ты это знаешь”. “Да ладно, вставай, идиот”. ”Нет, я в порядке, эй, эй, хорошо, я встал, я встал,” - Изуку перекатился, чтобы избежать удара ногой, который Катсуки нанес в его сторону, прежде чем подняться на ноги. “Я уверен, что это чрезвычайно интересная история, – поспешил вмешаться Мик, прежде чем эти двое успели затеять драку - то, из-за чего их соперничество получило дурную славу. - которую вы можете рассказать мне после уроков”. Он слегка активизировал свою причуду, чтобы перекричать их стоны раздавшиеся в ответ на его заявление: “Как бы мне ни нравилось быть крутым учителем, вы опоздали на двадцать минут, займите свои места, мальчики”. ---- Как оказалось, Сущий Мик так и не услышал эту историю, так как он передал наказание своему мужу, когда тот пришёл в студию сразу после окончания учебного дня. Честно говоря, Айдзава не возражал против того, чтобы его оставили после уроков – теперь у него было полчаса, свободные от бумажной работы, и он, вероятно, мог бы немного вздремнуть, если бы проблемные дети вели себя хорошо. Внимание, спойлер: они этого не сделали. Подростки сидели в противоположных концах класса, и когда Айзава завел обычную речь типа "никаких разговоров, оставайся на своем месте и так далее", Мидория достал одну из своих тетрадей, а Бакуго надулся, положив ноги на стол. Это не его проблема. Все было мирно, все было тихо. Ладно, не то чтобы совсем тихо, из-за того, что эти двое постоянно ерзали, но Шота мог спокойно спать, несмотря на это. Стук не был его проблемой. Черные волосы закрыли его лицо, когда он оперся на руки, уже наполовину засыпая, когда.... Ох уж эти маленькие засранцы. Это, была азбука Морзе. Это определенно была азбука Морзе. Теперь он знал, что слушает, и уставшие глаза смогли точно определить, как Мидория перестал писать и постучал ручкой по столу, а Бакуго в ответ стукнул ботинком по столу. Но только когда он по-настоящему прислушался, то понял, что понятия не имеет, о чем они говорят. Какой бы азбукой Морзе они ни пользовались, это была не стандартная, не героическая и не военная японская азбука Морзе, что означало, что у них был свой собственный язык. Ему недостаточно за это платят. “Вы что, действительно сейчас разговариваете?” - его усталый монотонный голос эхом разнесся по классу, когда шокированные и растерянные взгляды в равной степени устремились на его осунувшуюся фигуру. “Я не произнес ни слова с тех пор, как ты сказал нам заткнуться, о чем, черт возьми, ты говоришь?” Бакуго уселся на свой стул как положено – победа - и что–то выстукал, отчего Мидория нахмурился - возможно, не победа. “Это. Я не такой дурак, как вы оба. Вы общаетесь” “О да, докажите это”, - ухмыльнулся блондин, прежде чем впиться взглядом в то, что ответил Мидория, - “О чем же мы тогда говорим, если мы ‘общаемся”?" “я не знаю. У вас есть код, но я не тупой бакуго, так что вы оба... "Возьми свои слова обратно, сукин ты сын. Бакуго стукнул кулаком по столу, Мидория выглядел самодовольным, но потом на его лице отразилось возмущение. ”Не смей так говорить о маме,” - ответил зеленоголовый, прежде чем Шота успел подумать о том, чтобы вмешаться и остановить его...что бы это ни было. ”Не-а. Тетя Инко - прелесть, я говорю о твоем дерьмовом отце.” “Что ж, в таком случае, продолжай”. Они обменялись улыбками – Айзава был опытным профессионалом и даже подпольщиком, который, безусловно, повидал немало дерьма, но эти двое улыбались чему–то вместе пугающему - прежде чем Бакуго что-то выдал. Зеленоглазый ребенок, казалось, был готов наброситься на своего друга? Честно говоря, Айзава понятия не имел, и это была не его проблема. “Хватит”. Активировав свою причуду, он заставил учеников вернуться на свои места: “Вы не собираетесь драться во время задержания. Понимаете”. Он подождал, пока в его сторону ответят двумя кивками: “Никаких разговоров, никаких уходов и никаких постукиваний”. Он снова устроился поудобнее, полагая – ошибочно – что теперь у него будет тишина и покой. Так оно и было. Прежде чем он заметил это. Это было негромкое, относительно тихое пощелкивание. Оба подростка сидели, опустив головы, с закрытыми ртами, поэтому казалось маловероятным, что это исходило от кого-то из них. Маловероятно, пока он не увидел, как один из них ухмыляется или хмурится в паузах между звуками. И эти маленькие засранцы,прищелкивали языками, чтобы звук был тише, но они все еще разговаривали. Он ударился головой о стол и сосчитал до 10. “Никаких разговоров, никаких уходов, никаких постукиваний и щелчков”. Его бесило, что к раздражению в его тоне примешивался намек на благоговение – как же могло быть иначе, эти двое были всего лишь подростками и, похоже, создали язык (не его проблема), а также два способа общения на нем. (Все еще не его проблема). На самом деле, возможно, тремя способами, размышлял он, наблюдая, как руки Бакуго взметнулись в воздух, а Мидория наблюдал за этим краем глаза. “Ты серьезно?” “Что теперь?” “Ты действительно расписываешься на выдуманном языке?" Два возгласа гнева были проигнорированы. Он отчаянно хотел, чтобы это не было его проблемой – к сожалению, сейчас это было так. Откинув голову на стол, он поднял руку, призывая к тишине. Он сосчитал до десяти, усомнился в своем жизненном выборе, задумался, почему вселенная ненавидит его, позволил себе несколько секунд посидеть в благоговейном страхе, а затем снова сосчитал до десяти, прежде чем со вздохом поднять голову. “Никаких разговоров на любом языке, никаких уходов, никаких постукиваний на любом языке, никаких щелчков на любом языке и никаких жестов на любом языке”. ---- Когда двое подростков ушли, страх по-настоящему охватил черноволосого профессионала. О боже, сколько раз он слышал, как эти двое постукивают друг по другу, сколько раз слышал, как другие учителя жаловались на тихие, редкие щелчки, и сколько раз он видел, как кто-то из двух подростков машет руками, что теперь стало очевидным языком жестов? Не его проблема, не его проблема, не его проблема, не его проблема.