Часть 13
31 августа 2024 г., 18:00
Войдя в зал, Чонгук несколько минут просто стоял у входа, рассматривая помещение. Казалось, что прошло так много времени с тех пор, как он, включив свет, увидел полуразрушенный бар и загорелся мечтой превратить это место в нечто удивительное, и в то же время будто один миг, один месяц, и сейчас он лицезрел их общее творение. «Элвис» был почти завершён, и он был прекрасен. И Чонгук не позволит кому-то лишить его этого.
Со второго этажа, который было решено сделать лофтом для персонала, доносилась музыка, и, бросив сумку за стойку, Чонгук поднялся по лестнице.
— Ты как старый дед… — послышалось бурчание Чимина, — бёдрами двигай…бёдрами, говорю…
Вероятно, в те последние несколько дней, пока Чонгук носился по городу в поисках поставщиков, улаживая оставшиеся вопросы с документацией, он явно пропустил какой-то скачок в общении между этими двумя. Потому что иначе он не мог объяснить, как получилось, что сейчас Юнги выписывал бёдрами восьмёрку под надзирательным взглядом Чимина в сопровождении Камилы Кобельо с экрана плазмы.
— Хён, привет, — помахал ему младший, — вооот, да, молодец, — и, повернувшись обратно к своему протеже, несколько раз вильнул задом в такт музыке.
— Я предлагаю отложить на сегодня все рабочие вопросы и расслабиться, — уперевшись плечом в дверной проём, он не мог перестать улыбаться, видя, как Мин старается синхронизироваться с Чимином.
— Бухаем, типа? — Юнги перевёл на него заинтересованный взгляд.
— Бухаем, — кивнул он.
— В одиннадцать утра? — уточнил младший.
— Ага, — снова кивок.
— Распоряжения начальства нужно выполнять незамедлительно, — и, схватив пульт с дивана, Юнги прервал кубинскую исполнительницу.
— А что будем пить?
— А что нам вчера привезли? — хитро подмигнул Чонгук и, достав мобильник, набрал номер Джина.
К вечеру в клубе сидело уже больше десяти человек. Он, конечно знал, что их ближайшие соседи относились к ним с пониманием и всячески помогали в мелочах. А благодаря Чимину, который успел подружиться практически со всем персоналом двух соседних баров, им не пришлось пользоваться доставкой. Несмотря на то, что практически всё оборудование уже было доставлено и стояло на своих местах, технические нюансы, как и подключение того же лёдогенератора, всё ещё были не завершенными, поэтому за льдом младший бегал несколько раз в ближайший к ним «Сумо». И каждый раз возвращался с какой-нибудь закуской и одним из работников.
— Ну что, наверное, будет звучать банально, но желаю «Элвису» процветания! — произнёс пиццайоло из «Наполи», поднимая бокал с «Май Тай».
— И чтобы никакие «принцы» не портили образ короля рок-н-ролла! — подхватил официант в забавном фартуке со страусом.
— Честно, я, ребята, восхищаюсь вами, — с уважением озвучил Кащимода из «Сумо», — я слышал, сколько раз вас атаковал этот тикусёмо, и каждый раз думал, ну точно в этот раз сдадутся. Но нет! Он ведь столько баров закрыл просто потому, что ему вывеска не нравилась или внешность владельца. И тут вы как кость ему поперёк горла… А уж как мы смеялись, видя лицо Кима, когда Чонгук-кохай приволок ему к самым дверям шлагбаум. Сколько же крови этот сопляк попил у всех нас.
— А правда, что из-за него управляющий «Мово» того… — паренёк в поварском колпаке неуверенно покосился на всех, прежде чем показать жест удушения.
— Я тоже слышала, — закивала бармен в фирменном фартуке с пальмой, — говорят, он платить за аренду не мог, и Ким к нему пришёл, а через час… его нашли…
— Да глупости всё это, — отмахнулся Джин, — управляющий «Мово» уволился, потому что хозяин бара вместо зарплаты сотрудникам аренду заплатил за полгода, когда Ким к нему вместе со своим робокопом пришёл.
— Ох, этот Денни… у меня от него мурашки… — передёрнула плечами девушка.
— В общем за вас ребята!
— «Элвис» сможет выстоять против всех! — выкрикнул Чимин и тут же смущённо заулыбался, стараясь скрыть уже достаточно румяное от алкоголя лицо.
Чонгук слушал поздравления и принимал советы, которые старались дать опытные «жители» Итэвона, но всё же не мог расслабиться и, наконец, выдохнуть, подобно его друзьям. То, как отреагировал Тэхён в машине на его слова об открытии, заставляли чувствовать обиду и опасение. И хотя он понимал, что было бы глупо рассчитывать на вдохновляющую речь от этого говнюка, в глубине души действительно хотел услышать такие слова именно от него. Не для того, чтобы потешить собственное эго, что будто он победил, а потому, что как бы ни раздражал его надменный «принц», Чонгук был убеждён, что Ким профессионал в этой области, и услышать похвалу от него было бы приятно. Но, понимая, что тот действительно скорее прикопает его где-нибудь на ближайшем кладбище, чем скажет: «Ты молодец», нужно быть готовым и к тому, что Тэхён наверняка сделает свой последний ход. И что-то внутри намекало, что этот ход может уничтожить «Элвис» ещё до открытия.
Этого Чонгук допустить не может.
***
— Вы же понимаете, что я не желаю ему зла? Да, он до невозможности упрямый и несносный и бесит меня, но я ведь не плохой человек. Надеюсь, — Тэхён выдохнул и закрыл глаза. — Но я не могу позволить ему открыть этот клуб, Вы же знаете, что это за место. Чёрт! Почему Вы не сделали, как мы договаривались? Специально хотели преподать последний урок? Или я просто так хочу, чтобы какая-то часть Вас не уходила, и выдумываю всё? — запустив пальцы в волосы, он сжал их у корней, чтобы хоть немного снизить давление и поток мыслей, которые уже раздробили череп. — К тому же, через месяц мне придётся покинуть Итэвон. И что тогда? Бросить и его с остальными на растерзание стервятникам конгломерата? — он сделал шаг и обернулся, посмотрев на фотографию мужчины за стеклом. Тэхён надеялся, что если он выскажет всё старику, решение само придёт к нему. Он был в состоянии внутренней борьбы, разорванный между гневом и состраданием. С одной стороны, раздражение, вызванное действиями Чонгука, бушевало, требуя поставить выскочку на место. Эта часть Тэхёна жаждала уничтожить своего противника, стереть его с Итэвона и из памяти, чтобы не испытывать по ночам чувства ненависти к самому себе за порочные и недопустимые желания. Но в глубине души существовала другая часть, которая понимала несправедливость такого решения. Разумная часть признавала, что Чонгук, хоть и совершил ошибки, не заслуживал того, чтобы его жизнь была разрушена. Эта часть Тэхёна боролась с импульсивными желаниями первой, призывая к сдержанности и состраданию. — Что мне делать? Постояв ещё какое-то время с повисшим в воздухе вопросом, он, посмотрев на часы, направился на выход. Уже было достаточно поздно, а он хотел ещё увидеться с Хосоком и, возможно, попросить совет. Дьявол, как он докатился до того, что чувствует себя растерянным ребёнком, не способным принять решение? И всё из-за этого чёртового… — Чонгук? — выйдя из здания, он почти столкнулся с ним нос к носу. И снова внутри начались американские горки. — Привет, — парень часто заморгал и как-то смущённо отвёл взгляд. — Ты к старику? — вопрос сто и ста, Тэхён, молодец! — Ну да, — кивнул тот и, сделав шаг в сторону, обошёл его. — Слушай… — взгляд сам собой уткнулся в торчащий на макушке хвостик, — тебя подвезти потом? — Как в прошлый раз? Нет спасибо, как-то не по кайфу выслушивать мнение всех ближайших водителей, которым помешали проехать, — фыркнул обиженно парень и потянул за ручку двери. — Я подожду тебя у ворот. Не захочешь, просто пройдёшь мимо, — извиняться он не намерен. Да и делать этого не умеет. Чонгук скрылся внутри, и, потоптавшись ещё какое-то время на ступеньках, Тэхён двинулся к машине. Он и не думал, что хорёк будет так часто приходить к деду. Хотя он что-то говорил про ритуальные разговоры по утрам, может, действительно привык, и теперь скучает? Жаль, у внука не было такого ритуала, когда Ли Чхон был жив. Может тогда бы тот и не скрывал свою болезнь. Как же Ким был зол, когда ему позвонили из больницы и сообщили о госпитализации старика и о том, что тот прекрасно был осведомлён о своём состоянии. — Почему не сказал мне?! — тигром в клетке метался Ким по палате. — Это моя кара за то, что не смог уберечь ни одного из моих любимых мальчиков, — улыбнулся Чхон. — Не неси ерунды, старик! — Дыши, Тэ. Два глубоких вдоха, — спокойно произнёс мужчина. Ночная прохлада успокаивала. Тэхён прошёлся чуть дальше по дорожке и, подставив лицо лёгкому дуновению ветра, прикрыл глаза. На парковке, кроме его машины, было пусто. Конечно, все нормальные люди приезжают днём, а не за пятнадцать минут до закрытия колумбария. Тем было ещё странней, почему Чонгук тут так поздно? Может, что-то случилось? За поворотом показались фары подъезжающей машины. Кто-то ещё такой же псих? Или Чон уже вызвал такси для себя? Чем ближе становился свет, тем отчётливее становилось понимание, что это не такси. Скорее, фургон. Значит, хорёк всё же поедет с ним? И о чём им говорить? Попытаться убедить его, что лучше прислушаться к совету и продать здание, пока Тэхён может позволить себе управлять недвижимостью Итэвона? А если опять начнёт его бесить своими тупыми подкатами? Может, зря он предложил его подвезти? Уехать? — Тэхён! — раздался голос, и едва он успел повернуться к Чонгуку, как тот, хватая его за плечи, повалил на дорогу. Всё слишком быстро. Быстрее, чем он успел понять, что происходит. Громкие хлопки прозвучали оглушающее близко. Звук скрежета металла и визг тормозов. Тяжесть чужого тёплого тела на груди и запах цветочного шампуня. Пальцы, сжимающие его плечи. И боль от удара спиной об асфальт. — Ты как?! — взволнованные тёмные глаза в нескольких сантиметрах от его лица. — Ты что творишь?! — он уже был готов выплеснуть на придурка всю свою злость, как снова раздались звуки… выстрелов? По ним стреляют? — Не за что, — закатил глаза Чонгук и отстранился, сползая с него. Дышать стало легче, но вместе с тем пропало и странно приятное ощущение тепла и безопасности. Тэхён повернул голову. Они лежали за его машиной, которая и приняла на себя основной урон. Чёрный фургон стоял в нескольких метрах. Приподнявшись, он осторожно выглянул через стекло. Боковые двери были открыты, и двое мужчин в бейсболках с нацеленными автоматами указывали жестами в их сторону. Он не мог чётко разглядеть их лица из-за кепок и слабого освещения. Крупные, все в чёрном, и, кажется, у одного татуировка на шее. — Бежим, — шипел за спиной Чонгук и тянул его в противоположную от машины сторону. — Я не понимаю… кто их нанял? — несмотря на положение их семьи и на те способы решения проблем, к которым иногда прибегал и сам Тэхён, он никогда не подвергался нападению настолько открыто. Времена подобных разборок прошли, и все, кто когда-то участвовал в подобном, сейчас занимали свои кабинеты на последних этажах небоскрёбов. — Хочешь остаться и спросить? — продолжал возмущаться шёпотом Чон и, цапнув его за локоть, потащил к ближайшим кустам. Стоило им чуть сдвинуться от своего укрытия, звуки выстрелов снова оглушили всё вокруг. Он тут же подался назад, стараясь вернуться за импровизированный щит. — Бежим! — заголосил Чонгук и, крепче сжав его за руку, рванул в пролесок. Адреналин в крови зашкаливал, превращаясь в густой туман, застилавший глаза. Сердце, бешено колотясь в груди, казалось, выпрыгнет из горла. Они бежали так быстро, но время словно растягивалось, заставляя каждый шаг длиться вечность. Пространство вокруг сжималось, давя своим невидимым весом. Каждый вздох превращался в тяжелый хрип, как будто легкие отказывались работать в этой удушливой атмосфере страха. — Ты что, совсем псих?! Кто бежит, когда по тебе стреляют?! — Тэхён настолько охренел от его выходки, что даже не сразу осознал, что они бегут за руку, и звуки выстрелов стихли. — Импровизация, — усмехнулся Чонгук и, обернувшись, остановился. — Надо позвонить моим людям, — вернув контроль своему разуму и телу, он похлопал себя по карманам. — Блять, мой телефон остался в машине. Дай свой. — У меня нет, — всё ещё пытаясь отдышаться, прохрипел Чонгук, опираясь спиной о ближайшее дерево. — Что значит нет?! — Он был в рюкзаке, но я его отбросил, когда спасал тебя, — пожал плечами парень. — Заебись, — зло выплюнул он и посмотрел по сторонам. — В какой стороне дорога? — Слово «спасибо» напрочь отсутствует в твоём лексиконе? — язвительность в голосе превышала норму раза в два. — За что я должен тебя благодарить?! — возмутился Ким, — это ведь всё из-за тебя! — Прости?! — искренне удивился тот. — А ты думал, тот случай в переулке будет единственным? На следующий же день мои люди перехватили уже других желающих сломать тебе ноги, пока ты в своих, блядь, наушниках весело вышагивал по дороге. Какого хуя ты вообще ходишь по ночам?! — Что? — лицо Чонгука тут же изменилось. От самоуверенной ухмылки не осталось и следа. — Проехали, — отмахнулся Ким. Не хотел ведь, чтобы тот узнал, но сам же проболтался. — Дорога там, — совсем поникшим голосом произнёс тот и зашагал в указанном направлении. Какое-то время они так и шли молча, и хотя Тэхён несколько раз порывался начать разговор, хотя бы чтобы успокоить Чонгука и объяснить, что не должен был на нем сейчас срываться, слова каждый раз царапали горло и снова опускались куда-то под рёбра. К моменту, когда вдалеке послышался шум автострады, он, прокрутив всё ещё раз в голове, уже и не был уверен, а действительно ли нападавшие хотели навредить Чонгуку. Ведь стреляли они именно по машине, туда, где стоял Тэхён. И, возможно, если бы глупый хорёк не кинулся к нему, то лежал бы сейчас Ким с дыркой в башке у ворот кладбища. Иронично. Типа решил не напрягать всех и сам прибыл на место последнего пристанища. Отец бы наверняка оценил жест. — Поймаем попутку до города, — выйдя на обочину, Тэхён осмотрел местность на предмет безопасного островка для ожидания желающих подвезти их. — У тебя деньги есть? — Только сотня, — Чонгук вынул из кармана джинсов смятую купюру. — Должно хватить. Доберёмся, я тебе отдам. — Что отдашь? — Деньги. Их сейчас нужно будет отдать доброму дяде или тёте, которая решит нас подвезти. — Ты дурак? — прозвучало как-то даже слишком серьёзно. — Что? — Тэхён действительно не понимал сути претензии. — Ничего, — фыркнул Чон и закатил глаза. — Тэхён… — чужие пальцы дёрнули его за рукав. — М? — обернулся он, — Блядь, — и, поняв, на что смотрит парень, непроизвольно схватил его за руку, дёргая вниз в кювет. Чёрный внедорожник проехал мимо, и только Ким успел подумать о том, что наудачу их не заметили, как тут же послышался звук шин, и машина принялась разворачиваться. — Ходу, — подталкивая Чонгука вдоль канавы, он прижал вторую ладонь к его спине заставляя пригнуться. Добравшись обратно до своего убежища в виде пролеска, они продолжали двигаться вдоль дороги. Мимо проехало несколько машины, прежде чем и нужный фургон, развив скорость, устремился вперёд. — Какие упёртые, — цокнул Тэхён, вновь попытавшись взобраться на насыпь дороги. — Думаю, надо ещё подождать. Если они кружат по этому отрезку дороги, то, возможно, и машины проезжающие тормозят. — Блять, да это совсем безбашенными надо быть. — А то что, они палили по нам из автоматов, тебе ещё не дало это понять? — Туше, — признал он. Кто бы они ни были, настрой у них явно серьёзнее, чем у тех бестолочей, которых ловили его люди по переулкам вокруг Чонгука. Возможно, его предположение, что охотятся они не за хорьком, верно? Из тех, кто был тогда на вечеринке, нет настолько отбитых, чтобы заказывать перестрелку за обделанные штаны. Но кто мог заказать убийство Тэхёна? — Идём, — Чонгук потянул его в очередной раз в сторону, — там какое-то здание, — и указал на вывеску за деревьями. — Зачем нам в отель? — Отсидимся там до утра, а затем позвонишь своим людям, чтобы нас забрали, — продолжая переть его к одноэтажному строению, пояснил тот. — Так я могу и сейчас позвонить. Спросим у администратора телефон. — И что, устроишь гангстерскую перестрелку на дороге? — хмыкнул Чонгук. — Если эти патрулируют дорогу, и сюда сейчас примчатся твои, как думаешь, что будет? — И что, ты предлагаешь прятаться? Я из семьи Ким! Никто не смеет стрелять по мне безнаказанно! — Вот так я и напишу на твоей могилке, — фыркнул парень. — Сейчас не время выпячивать свою гордость. Начнётся заварушка, погибнут люди. И ты уверен, что среди них не будет твоих? Нужно быть хитрее. Утром доберёшься и уже из безопасного места сможешь выяснить, кто настолько отбитый. Тэхён закусил губу и покосился на дорогу. Слова хорька имели смысл. Особенно если эти с фургона всё же хотели мести за «фирменный коктейль», и тогда, если ситуация всплывёт, ему придётся объяснить всё это перед отцом. Но если он сейчас сможет скрыться, то позже спокойно сам выяснит и позаботится о тех, кто не понял его слов с первого раза. — Ладно, — согласился он и уверенней направился к отелю. Наверное, стоит порадоваться, что место их временной дислокации не пышет роскошью, иначе тех несчастных сто тысяч вон им хватило бы разве что на лавку в холле, не говоря уже о том, что их заселили по страничке из инстаграма Чонгука. Несколько минут сидящая за стойкой ресепшена мадам придирчиво изучала все фотографии парня, особенно те, на которых тот был на пляже. Действительно ведь ничто так не говорит о порядочности человека, как его пресс. И сколько можно вообще пялиться на него? Получив, наконец, ключ с потрескавшимся брелоком в виде рыбки, они попали в свой номер. — Пиздец, — выдал меланхолично Тэхён, осматривая двухметровую комнату с пожелтевшими обоями и куском оторванного жалюзи на окне. Одноместная кровать с видавшим, кажется, ещё японских оккупантов пледом и такая же тумбочка без одной ножки. — Простите, Ваше величество, — изобразил поклон Чонгук, открывая дверь в душевую. — Я туда не полезу, — замотал головой Ким, едва в свете тусклой лампы показался кафель, который решил мимикрировать под плесень, а может, и наоборот. — Умыться можно, — сделав несколько отважных шагов внутрь, махнул ему Чон. Доверившись словам Чонгука, что вода из крана имеет затхлый запах, только если его вдыхать, он умыл лицо и после трёхминутной молитвы во имя гендерной принадлежности всё-таки воспользовался унитазом. — Чисто, — кивнул Чон, дважды проверив кровать на наличие других живых существ. — Двинешься ко мне хоть на сантиметр, сломаю нос, — пригрозил Тэхён осторожно укладываясь на постель и, взяв подушку, переложил её себе за спину в районе задницы на манер щита. — Серьёзно? — увидев его манипуляции, усмехнулся парень. — Я бы отправил тебя спать в коридор, но с учётом того, что за комнату платил ты, у меня нет возможности по-другому обезопасить себя, — он старался, чтобы голос и все его движения выглядели максимально спокойно, однако внутри творился настоящий холокост. Он и сам не мог понять, с чего вдруг волнение, которого не было, даже когда воздух разрезала автоматная очередь, сейчас внезапно вцепилось во все его конечности. От мысли, что за его спиной находится Чонгук, тело будто выпало из реальности. Дрожь и жар накатывали волнами. В момент, когда матрас за спиной продавился под тяжестью чужого тела, сердце поршнем задвигалось в груди. — Что ты делаешь? — вздрогнул он, когда свет в комнате потух, погрузив их в темноту. — Ты боишься темноты? — послышалось прямо на затылке. — Нет, — сжав кулаки, Тэхён закрыл глаза. Два глубоких вдоха. Подушка в области ягодиц прижалась плотнее. — Что ты ёрзаешь? — Прости, но если ты не заметил, нас двое на ширине не больше метра, и ты занял семьдесят процентов площади, — он ощутил каждое сказанное слово физически. Чужое дыхание проходило сквозь волосы на макушке и щекотало кожу, запуская вереницу мурашек. — Я, пожалуй, посижу, — Ким дёрнулся в попытке встать и тут же был прижат обратно рукой, что, обхватив его поперёк груди, заставила вернуться на место. — Какого хрена ты… — Просто лежи спокойно, — спина полностью упёрлась в чужую грудь. — Убери руку, — прорычал Тэхён. — Угу, — лениво донеслось в ответ. Рука, естественно, не сдвинулась с места. Через несколько минут с каждым вздохом и выдохом Чонгука он все больше погружался в состояние покоя. Напряжение, которое сковывало тело, начало постепенно ретироваться, уступая место легкости и умиротворению. Он чувствовал, как успокаивается, а разум освобождается от беспокойных мыслей. Это было действительно странно, но тихое сопение в затылок действовало как уютная колыбельная. Убаюкивало его тревоги и позволяло расслабиться впервые за долгое время. Тепло и ощущение защищённости, которые исходили от Чонгука, окутывали словно невидимый кокон, и, позволив себе полностью освободиться от домыслов, Тэхён сам не заметил, как начал проваливаться в сон. Шум за окном и свет фар, проскользнувший по комнате, внезапно выдернули его обратно. Открыв глаза, он даже не сразу понял, что уснул, но почему-то кажется, что прошло всего несколько минут. Прислушавшись к звукам мотора и голосам снаружи, он убедился, что это просто какая-то пьяная компания то ли вернулась в отель, то ли только прибыла. Поняв, что им ничего не угрожает, он снова закрыл глаза и только теперь ощутил что-то ещё. Пальцы чужой руки медленно поглаживали его вдоль солнечного сплетения, и тот факт, что делали они это прямо по коже сквозь расстегнутую рубашку, заставил непроизвольно сглотнуть. В комнате и до этого было так жарко? Изнутри на рёбра обрушился таран, будто желая встретиться с поглаживающей его рукой. Тэхён напрягся всем телом. Дыхание Чонгука щекотало шею и было уж слишком тяжёлым и ощутимым. Может быть, что тот делает это неосознанно? Кожи на загривке коснулись чужие губы. Пиздец! Пиздец! Пиздец! Под проносящие в панике мысли Тэхён осознаёт, что у него встаёт. У него, блять, встаёт! Тело предательски реагирует на приятную ласку и чужие касания. Нет! Это просто стресс. Стресс и темнота. В уютной манящей темноте всё воспринимается иначе. И Тэхён уверен, что сейчас его подсознание думает, что эти прохладные пальцы, скользящие по его груди, наверняка принадлежат кому-то другому. Не мужчине и уж точно не Чон Чонгуку. Шумный выдох прямо в шею. Импульсом по оголенным проводкам нервов бьёт. Это невыносимо. Он так близко. Влажные губы разрядом по коже, и поцелуй током проносится по всему телу. Тэхён почти не дышит, боясь, что выдаст себя. Ведь пока он притворяется спящим, это вроде как и не с ним всё, да? Не придётся оправдываться. Только с самим собой как быть? Себя убедить в бессознательном состоянии не получится. Ведь он всё осознает и чувствует. Как пальцы, изменив траекторию, скользят по ключицам, как дыхание плавит кожу на шее, а очередной невесомый поцелуй создаёт расклеенный ком, что медленно опускается вниз живота, как вздымается и упирается от тяжелого дыхания ему в спину чужая грудь, и как… сука, исчезла защитная подушка между телами. Всё ощущает, и должно быть противно. Должно быть мерзко! — Пиздец меня по тебе кроет, — шёпотом в самое ухо, и собственный стон вместе с выдохом вырвался в темноту. Чонгук тут же вжимает его в себя, обхватив под животом, и, не церемонясь, просто елозит ширинкой по ягодицам. Вверх-вниз… — Пре…крати, — голос предательски дрогнул вместе с членом. — Что прекратить? — всё ещё шепотом, будто боится спугнуть, а губами мажет за ухом, и Тэхёна простреливает всего от этого места до паха. В штанах тесно. В рубашке жарко. А в голове такой туман, что мигающая где-то на задворках сознания мысль «Неправильно!» искрит и мигает с каждой секундой. — Это… — он попытался перехватить чужое запястье и, ощутив касания на напрягшемся животе, сжал его с силой, — прекрати. — Тебе не нравится? — и голос, словно у демона, через ухо под череп и обволакивает, пока рука продолжает вырисовывать вокруг пупка узоры. — Нет, — слишком тихо. Слишком лживо. Особенно когда голову вперёд опускает, позволяя целовать себя по шее. — Хочешь, чтобы я остановился? — Чонгук, прижав ладонь плотнее, ведёт вниз и замирает в нескольких сантиметрах от члена, и, прежде чем Тэхён успевает хоть какие-то буквы в слова собрать, кусает в плечо, сжимая кожу зубами так, что ничего, кроме жалкого «Нет», он не в силах произнести. Он чувствует, как в него упирается чужой стояк. Как Чонгук оглаживает ладонью контур уже твердого члена поверх брюк, вырывая протяжный выдох. И это должно быть омерзительно! Чувствует, как, расстегнув пуговицу, запускает руку под резинку его боксеров. И это должно быть ужасно! Чувствует влажные губы, что обхватывают мочку его уха, и как чуть прикусывает зубами. И это должно быть отвратительно! Всё это он должен остановить, а не вжиматься сильнее в чужое тело, прогибаясь в пояснице. Должен пресечь, а не, закрыв глаза, сдерживать стон от удовольствия, когда пальцы скользят по его члену, размазывая предэякулянт. Должен прекратить, а не наслаждаться. — Блять, какой ты мокрый, — Чонгук дышит прерывисто, ускоряя движение рукой, то сжимая, то оглаживая, скользит большим пальцем по головке, стирая очередную выступившую каплю, и тут же вниз, обхватывая поджимающиеся яйца. — …Зат…кнись… мгх…— он уже сам не осознаёт, как толкается сильнее в чужой кулак, как стонет несдержанно, лишь бы свои мысли не слышать. А они всё равно пробираются. На каждом движении руки вниз: «Это неправильно» На каждом поцелуе в шею: «Неправильно!». На каждом сорванном всхлипе. На каждом ответном толчке сзади. И чем быстрее, тем громче мысли. Неправильно! Неправильно! Раскаленная грудь сквозь рубашку вплавляется в спину. Надломленное дыхание жжет по коже. — Ты просто не представляешь, как я хочу тебя, — Чонгук кусает в край челюсти и рукой снова быстро, грубо и до поглощающего лёгкие жара «неправильно» доводит до судороги по всему телу. — Бл…бл-л-я…да-а… — стон сорвался быстрее, чем Тэхён успел осознать, что только что кончил, как ещё никогда в своей жизни. Кончил от чужих мужских рук. Это финишный пиздец!
