Часть 19
31 августа 2024 г., 18:00
Огромное здание, вырастающее над ним, казалось живым существом, которое жадно вбирало в себя мечты и стремления своих обитателей, превращая их в безропотных марионеток. Тэхён бросил взгляд на стеклянные фасады, отражающие пасмурное небо, и внутренне заскрипел. Зачем он снова здесь?
Каждый раз, пересекая этот порог, его охватывало чувство, будто он погружается в вязкую трясину болота. Он шагал по мраморным полам с трудом, каждый шаг отнимал у него последние капли энергии.
— Добрый день, — поклонился охранник и быстро провёл пропуском по экрану, заставляя пластиковые дверцы турникета распахнуться перед одним из наследников конгломерата.
Кивнув парню в кипенно-белой рубашке, он прошёл сразу к дальнему лифту, надеясь избежать липких взглядов сотрудников, что хоть и боялись приближаться, но не скрывали своей заинтересованности. Особенно женская их часть.
— Господин Ким Тэхён, добрый день, — послышался тонкий голосок за спиной.
Вы: «Скажи что-нибудь останавливающее меня от убийства»
Вредный хорёк: «У меня только одна лопата и полмешка цемента»
Вы: «Слабовато. Можно копать по очереди»
Вредный хорёк: «Всё настолько плохо? Ты уже в офисе? Хочешь, приеду?»
Вы: «Поднимаюсь в лифте. Нет, занимайся подготовкой, и я всё ещё жду фото рубашки, в которой ты будешь. И советую тебе убедиться, что она на три размера больше и отвратного цвета»
Вредный хорёк: «А что если она чёрная, приталенная и, главное, легко расстёгивается?»
Вы: «Ты хочешь, чтобы я закрыл Итэвон?»
Вредный хорёк: «Хочу, чтобы ты трахнул меня на барной стойке. Или это был риторический вопрос?))»
Вы: «Ты отвратителен»
Вредный хорёк: «И тебя это заводит»
Тэхён поднял глаза на двери лифта и, увидев собственное отражение, тут же встрепенулся, стирая довольную улыбку.
Когда он вошел в кабинет, запах свежезаваренного кофе смешивался с легким привкусом горечи. Отец, погруженный в работу, даже не заметил, как Тэхён закрыл за собой дверь.
— Зачем звал? — его голос звучал сухо и резко, словно нож, разрезающий белый лист бумаги.
Мужчина оторвался от бумаг и встретил его взглядом, полным упрека.
— Ты опоздал.
— Пробки. Ты ведь ещё не контролируешь светофоры, — как бы он ни старался сдерживать свой тон, язвительность в отношении сидящего за столом была ему не подвластна. Несмотря на то, что её столько раз пытались выбить из него физически.
— Миён сообщила, что ты настаиваешь на личной охране? — привыкший к его выпадам Ким Собон проигнорировал данные слова и перешёл сразу к делу.
— Верно, — Тэхён продолжал стоять напротив стола, смотря на отца сверху вниз. Он и сам не понимал, откуда это желание задеть его. Ведь прекрасно знает, чем это может для него закончиться, но что-то внутри придавало сил и глупой храбрости, словно он снова подросток, решивший бросить вызов отцу.
— И с чем это связано? Уж не от меня ли ты собрался защищаться? — произнес тот с усмешкой, полосующей по сознанию, словно струна.
— Я собираюсь вступить на твою территорию, и мы оба прекрасно знаем, что мои люди не смогут тягаться с твоей армией, но угроза есть и снаружи. И я хотел бы быть полностью уверен в тех, кто будет защищать мою жизнь.
— По-твоему, те, кто работают на конгломерат, захотят навредить тебе? — наконец в голосе прозвучала заинтересованность.
— Как только я вступлю в должность финансового директора, у наших конкурентов появится шанс сыграть не только на уязвимости акций в этот момент, но и на слабой стороне, которой буду являться я до тех пор, пока не вольюсь полностью.
На лице мужчины проскочило удивление. Очевидно, он не рассчитывал, что Тэхён всерьёз подготовится к данному вопросу. Не говоря уже об аргументах, которые были вполне обоснованы, ведь когда год назад Намджун вступил в должность, на его автомобиль было дважды совершено покушение.
— Что ж, я подумаю над твоим предложением.
— Это не предложение, отец. Это моё условие, — заведя руки за спину и сжав кулаки, он произнёс это максимально уверенно, зная о нелюбви Собона к нерешительности и сомнениям. В его понятии мужчина не может колебаться или проявлять мягкотелость. Именно поэтому из жизни Тэхёна были ликвидированы любые факторы, способные привить человечность. Не учёл старший Ким только одного: старик Ли, который всю жизнь прожил тенью в их доме, смог оградить братьев от тотального уничтожения их личности и души.
— Похвально, — уголок тонких губ дрогнул в усмешке, — в таком случае, сын, я приму к сведению твои условия.
— Благодарю, — кивнул он, — если это всё, я пойду. У меня ещё много работы.
— Как обстоят дела на Итэвоне? Ты решил все вопросы?
— Да. После сегодняшнего праздника я передам тебе последние отчёты по всем арендаторам.
— Пожалуй, я должен проявить больше уважения к твоей работе, — мужчина отложил бумаги, которые прежде продолжал бегло просматривать, и встал из-за стола, — ты отлично потрудился за эти шесть лет, и, полагаю, мне следует проявить участливость. Я приеду сегодня вечером на Итэвон, и надеюсь, твой клуб проявит ко мне гостеприимство, — тёмные глаза смотрели прямо на него.
Тэхён содрогнулся от ужаса осознания, к чему приведёт приезд отца на Итэвон. Это было последнее, чего он хотел. Он предпочел бы услышать, что завтра наступит конец света, чем эту новость.
— Как скажешь, — максимально безразлично произнёс он, ощущая режущую боль в ладони от того, с какой силой сжимал кулаки, впиваясь ногтями в кожу и оставляя маленькие красные полумесяцы.
***
— Мои рукиии… — взвыл Чимин, поставив ящик с вермутом у стойки, — Юнги, ты не хочешь нам помочь?! — возмущаясь, он перевёл взгляд на сидящего за столиком парня, увлечённо складывающего салфетки. — Мне нужно сберечь энергию до вечера, — соединив две стопки, тот затолкал их в держатель для салфеток, — к тому же ты сам вызвался помогать им, а мог сейчас протирать бокалы. — Всё в порядке, Чимин, мы закончим, там осталось всего три коробки, — водрузив рядом с ним ящик с ликерами, Чонгук размял руки и подтолкнул младшего к барной стойке. — Конечно, иди, посиди рядом с Юнги, сонбэ Джин всё сделает сам, он же для этого четыре года жил в чужой стране, получая красный диплом, и ещё три года штурмовал все возможные семинары по повышению квалификации в ресторанном бизнесе. Всё для того, чтобы сейчас таскать ящики в тридцатиградусную жару! — закончив тираду, Сокджин, наконец, допёр свою ношу и разместил рядом с уже несколькими башнями из коробок. — Не начинай, — закатил глаза Чонгук. — Ох, хён, — подскочил к Киму Чимин и принялся усердно разминать мышцы плеч, — ты такой крутой, такой заботливый, — ворковал мелкий, чем вызывал неоднозначную реакцию на лице Юнги. — Я тобой так восхищаюсь. — Пфф, тоже мне, — не выдержав, Мин встал со своего места и целенаправленно двинулся к фургону, из которого торчал один из работников компании, что привезла им алкоголь. — Ловко ты, — усмехнулся Чонгук, поняв, для кого было это показательное восхваление. — В смысле? — обернулся Джин, как только руки с его плеч исчезли, — так ты что же, это всё врал?! — Конечно нет, — улыбнулся парень и, подмигнув им, рванул на улицу, на ходу подхватывая из рук кряхтящего Юнги коробку с очередными бутылками. — Нет, ну ты это видел? — продолжал удивлённо и одновременно возмущённо причитать друг. — Ох, хён, — наигранно слащаво запел Чонгук, — ты такой крутой, — хлопая ресницами, он приблизился к Джину, чуть сдерживаясь, чтобы не заржать. Но стоило тому ткнуть ему в лицо средним пальцем, показывая всё своё отношение к его дифирамбам, он не сдержал смеха. — Ты же знаешь, как я тебя люблю. — Иди, протирай свою рухлядь, — схватив со столешницы тряпку, друг кинул в него, указывая на Кадиллак. — Да, босс. Он искренне надеялся, что достаточно умело скрывает внутренний мандраж. Волнение, что нарастало с каждым приближающимся часом к вечеру. Ему казалось, напряжение, которое он ощущал, было осязаемым, и все находящиеся в баре могли его прочувствовать. А может, они все испытывают это? Чувствуют внутри себя смесь страха и предвкушения, понимая, что этот вечер может стать поворотным пунктом в жизни клуба. Эта ночь обещала как оправдать все их риски, так и откинуть в самый дальний угол, навсегда сделав «Элвис» неприметным баром где-то в тёмном переулке. — Мы закончили, — оповестил Чимин и, подхватывая рюкзак, посмотрел на часы. — Я поехал на рынок за зеленью и заберу форму из прачечной. — Возьми фургон, — Чонгук указал на столик, где лежали ключи. — Не, мне нравятся автобусы, — махнул младший и, надев бейсболку, вышел из бара. — Юнги, тогда на тебе бокалы. А я начну собирать стойку для улицы, — закончив с полировкой машины, он придирчиво осмотрел проделанную работу. — Красотка моя, — послав воздушный поцелуй Кадиллаку, он развернулся к остальным. — Что?! — Ненормальный, — закатил глаза Джин и продолжил изымать бутылки из коробок. — Как думаешь, в случае пожара он бросит нас и будет вытаскивать его? — Наверняка. — Да ну вас, — отмахнулся он от друзей, не разделяющих его особой любви к «сердцу Элвиса». Он уже собирался обрушить на них весь поток аргументов в защиту розового красавца, но вибрирующий в кармане телефон вынудил отложить лекцию. — Привет, ты закончил? — имя звонившего заставляло сердце непроизвольно забиться быстрее. Тот факт, что Тэхёна внезапно вызвал отец, был ещё одной причиной его нервозности. Несмотря на то, что они старались не обсуждать взаимоотношения братьев со старшим Кимом, Чонгук прекрасно помнил те синяки на спине и рёбрах Тэхёна, и каждый раз, когда тот упоминал об отце, он с трудом сдерживался, чтобы не выплеснуть свою злость на мудака, который творил такое с собственными детьми. Чем больше он узнавал «принца», тем сильнее ему хотелось вытащить его из той тёмной и сырой башни, что звалась особняком семьи Ким. Хотелось показать ему другой мир. Забрать туда, где Тэхён может мечтать открыто, и где может воплотить свои мечты. Иногда он на полном серьёзе подумывал о том, чтобы похитить его и спрятать. Только вот слишком много факторов реальности стояли на пути этого плана. — Привет, да. Можешь выйти? Я снаружи, — донеслось как-то обреченно на том конце. — Хотя, думаю, кое-кто всё же сместил розовофарого с пьедестала, — усмехнулся Джин, поняв, с кем говорит Чонгук. — Да, сейчас, — и, бросив на двоих кривляющихся недовольный взгляд, поспешил наружу. Не увидев Тэхёна на улице, он свернул у ближайшего здания и, пройдя через узкий проём, вышел на следующий переулок, где обычно парковался Ким, скрываясь от любопытных глаз. Там на задворках каждую ночь был их личный маленький мир. — Как дела? — не успев ещё полностью расположиться на сидении, он уже внимательно осматривал сидящего рядом на предмет каких-нибудь изменений. Говорить в открытую о том, что боится увидеть ссадины или синяки, он, конечно, не станет. Но, наверное, всё и так написано на его лице, потому что Тэхён устало закатил глаза и отодвинул ворот рубашки, показательно демонстрируя шею. На которой, к счастью, кроме уже почти рассосавшегося засоса, ничего не было. — Я соскучился, — решив разрядить обстановку, он подался вперёд, не сводя взгляда с соблазнительной ключицы. — Чонгук, — то, как было произнесено его имя, заставило замереть на середине движения, — ты не можешь выставить стойку вечером. — Я думал, я был достаточно просящим вчера ночью, — он толкнул языком щёку, всё ещё надеясь, что Тэхён просто решил его снова подразнить. — Я серьёзно, — не позволив ему себя обнять, Ким развернулся, вцепляясь руками в руль. — В смысле? — Чонгук непонимающе смотрел на чужой профиль. — Мой отец решил посетить Итэвон, — то, как его пальцы сжимали руль, говорило больше, чем холод интонации, с которой Ким произносил эти слова. — Он не должен тебя увидеть. — Чёрт, — поняв, что Тэхён говорит серьёзно, он откинулся на сидение, смотря на серую стену здания перед ними. — Мне жаль. — Так, ладно, — стараясь удержать расползающиеся мысли, он пытался продумать, как можно поступить, чтобы привлечь внимание людей и остаться незамеченным для Ким Собона, — значит, будем, как и все, кружить в аниматорском костюме. Хреново, конечно, но ничего. Ты сам как? С чего он вообще решил внезапно приехать? Ты говорил, он ни разу не посещал твой клуб с момента открытия. — Ты не понял, — Тэхён всё ещё не повернул головы, — он не должен узнать, что «Элвис» вообще существует. Ты ведь помнишь о том, что произошло в этом здании? И если он увидит клуб, то… я не знаю, какая последует реакция. — Подожди, ты хочешь, чтобы я закрыл на сегодня бар? — Да. — Ты, должно быть, шутишь? Я ведь говорил тебе, как важен сегодняшний вечер для клуба? Я уже заплатил поварам и диджею. У нас полная подсобка алкоголя! Тэхён, если мы сегодня прогорим, то не выберемся из долгов! — с каждым словом осознание того, что просит сделать его Ким, разжигало злость бессилия. — Я компенсирую тебе убытки, — как ни чём ни бывало произнёс тот и, наконец, посмотрел на него. — Иди на хуй со своей компенсацией! — от переполняющих эмоций его уже мелко потряхивало. — Что он сделает мне, если узнает?! Клуб прошёл все проверки, а благодаря тебе ещё и по два раза. Он отдал здание. Значит, дальнейшая судьба того, что в нём будет, уже не его собачье дело! К тому же никаких опознавательных ЛГБТ-символов мы не используем, а значит, он увидит просто обычный бар. — Чонгук, он едет не для того, чтобы полюбоваться ночным Итэвоном! Он хочет найти то, чем можно на меня давить в будущем! Так поступают в моей семье, мы ищем рычаг давления и затем используем в самый подходящий для нас момент! И сейчас моя слабость — это ты! Ты это понимаешь?! — И поэтому ты хочешь, чтобы я самолично разрушил то, во что вложено не только моё время и силы, но и тех, кто поверил в меня?! Мои друзья доверились мне! Я дал им слово, что «Элвис» будет жить, и что их бессонные ночи и мозоли окупятся, как только клуб начнёт приносить прибыль! Я во многом уступал тебе, считая, что ты не позволяешь мне новую вывеску или открытую ЛГБТ-вечеринку, потому что ещё не до конца принял себя. Но не сегодня. Этот вечер — наш шанс. Мой шанс доказать, что я не зря отказался от престижной работы и прежней жизни, где я, сука, мог есть не только лапшу из пакета и не спать ночами, драя пол, потому что тупо нет денег на уборщицу! — Я ведь говорил тебе, что «Элвису» тут не место! Думаешь, всё, что я запрещал тебе и остальным, было только для ублажения собственной прихоти?! Я контролирую Итэвон, потому что иначе это будет делать конгломерат, и поверь, они не будут играть с такими, как ты, в кошки мышки! Отец с лёгкостью уничтожит любой бар в этом районе, а после — и меня, за то, что не смог выполнить свою работу! Я помогу тебе открыть любой клуб, какой захочешь, в другом районе. Но сегодня вывеска «Элвиса» не должна гореть. — Как же у тебя всё легко решается, — зло усмехнулся он. — Закрыл один клуб, открыл другой. Конечно, легче убегать от проблем, чем столкнуться с ними. — Ты забываешься, — угрожающе процедил сквозь зубы Ким. — Ох, простите, господин Ким, — ёрничал он, — как я могу. Вы ведь великий и ужасный Ким Тэхён, наследник Империи, а я всего лишь отвратительный гей, посмевший осквернить своим присутствием священную землю конгломерата. — Прекрати, — тёмные глаза сверкнули, а желваки отчётливо проступили под кожей. Скрип кожаного руля на мгновение заполнил весь салон автомобиля. — Тебе прекрасно известно, как я отношусь к тебе, и сейчас я не использую свою власть, а прошу тебя, потому что… — Потому что планируешь и дальше прожить всю жизнь под гнётом отца. — А ты рассчитывал, что ради тебя я объявлю ему войну?! — усмехнувшись, Тэхён смотрит на него тем пренебрежительным взглядом, которым смотрел в самом начале. — Я ошибся, — не скрывая разочарования, Чонгук не отводит глаз от взгляда, полного злости, — ты не такой умный, как я думал. Серьёзно считаешь, что меня бесит именно факт закрытия клуба? Мне обидно, что ты даже не пытаешься бороться за свою жизнь. Ты сказал, что решишь вопрос с помолвкой, и я не стал ничего у тебя спрашивать и говорить, доверившись, но теперь я уверен, что если завтра отец приведёт тебя к алтарю, ты, как безвольный бычок, послушно согласишься! — Закрой рот! Ты ни черта не знаешь ни обо мне, ни о той жизни, в которой я существую! По-твоему, все проблемы решаются вот так, по щелчку пальцев? Наверное, всё же мне стоило сломать тебе пару костей ещё в первый день, чтобы ты понимал, что здесь не твоя радужная американская жизнь! — Катись к чёрту, Ким! — поняв, что ещё одно слово, и он не сдержится, Чонгук выскочил из машины, громко хлопнув дверью. Ему нужно было дистанцироваться от Тэхена, создать физический барьер между ними. Гнев и обида от того, что все его стремления пойдут прахом, выжигали изнутри. От бессилия хотелось закричать. Осознав, что может выплеснуть свой гнев на Тэхена, он больше не мог выносить его присутствия. Груз эмоций угрожал поглотить его, и если останется здесь еще немного, то просто взорвется.***
— Блядь! — выругался Ким, зарядив несколько раз кулаком по экрану магнитолы. Почему он не понимает? Какой бы властью ни обладал Тэхён, он никогда не сможет тягаться с отцом. Переборов внутренний порыв последовать за Чонгуком, он завёл машину и выехал из переулка. — Босс, — Денни открыл ему дверь и, дождавшись, когда он войдёт внутрь, неуверенно затоптался рядом. — Говори уже, — устало выдохнул, ощущая на затылке чужой взгляд. — Может, вызвать ребят? — почти шёпотом произнёс парень. — Зачем? — он обернулся, — Собираешься скрутить моего отца посередине Итэвона? — Нет… для… ну… охраны паренька, — прикусив изнутри щёку, Денни отвёл взгляд. — Двоих. И скажи, чтобы не отсвечивали. Люди отца тоже будут здесь, и мы не знаем всех их в лицо. — Понял, — кивнул охранник и, доставая на ходу телефон, устремился на улицу. А Тэхён обречённо посмотрел на пустой зал, ощущая, как начинает задыхаться. Где взять сил пережить сегодняшний вечер?
