Элвис против всех

      — Не понял, — Джин осторожно поставил бутылку на полку и повернулся к Чонгуку.       — Можете все ехать домой. Мы не будем открываться сегодня, — смотреть в глаза другу он так и не решился, поэтому, повторив то, что сказал, как только вошёл в клуб, поспешил скрыться на лестнице в лофт.       Несмотря на то, что Чонгук усердно убеждал себя весь последний час, что просьба Тэхёна его абсолютно не волнует, и что его бизнес не должен страдать от чокнутой семейки, так в конечном счёте и не смог найти в себе тех эгоистичных сил, чтобы отвернуться от него. Гнев на Тэхёна всё ещё клокотал, но закрыть глаза на его слова он не мог. И дело было даже не в рациональной мысли, что Ким Собон действительно способен повлиять на работу клуба, а то и вовсе прикрыть. От одной мысли, что этот ублюдок может причинить боль ЕМУ, хотелось, наплевав на собственную гордость, пойти в «Студию» и обнять, убедиться, что в порядке, сказать, что всё понимает и сможет найти выход. Конечно, сегодняшний вечер мог принести «Элвису» ту самую популярность, которая подарит ему возможность насладиться своим успехом, но отчего-то этот факт больше не являлся ключевым в принятии решения.       — Что-то случилось? — Джин вышел из-за стойки и, зацепив по дороге такого же ошарашенного Юнги, неминуемо приближался к лестнице.       — Только то, о чём ты меня предупреждал изначально, — остановившись перед комнатой, Чонгук неуверенно повернулся к стоящим позади друзьям, — Итэвон — не место для Элвиса.       — Так, — оказавшись в два шага рядом с ним, сонбэ сцапал его за шкирку и тут же потащил за собой, — а ну пиздуй вниз и расскажи всё нормально!       Закончив сбивчиво объяснять произошедшее, Чонгук почувствовал себя немного легче. Всё же здорово, когда ты не один. И собственные мысли не сжирают тебя изнутри, оставляя в сознании жалкие крохи из самобичевания и жалости. Руки потянулись к телефону. Нужно написать Тэхёну и извиниться за свою вспыльчивость и слова, о которых он, конечно, пожалел в ту же секунду, как они сорвались с языка.       — Хреново, — резюмировал Юнги, — не на того Кима ты поставил.       — Юнги! — шикнул на него Джин.       — Что?.. Да ладно, ладно, не сопи, — обращался тот уже к испепеляющему его взглядом Чонгуку, — делать-то что будем?       — Я не знаю, — честно признался он и отложил телефон. Лучше поговорить с Тэхёном лично.       — Ну, а может, правда, наплевать на их разборки? — Джин непроизвольно посмотрел на двери кладовой, за которой стояли коробки с алкоголем, взятым с отсрочкой платежа. — Пусть между собой разбираются, мы здесь вообще при чём?       — Вот ты на меня шикаешь, а сам дуб дубом, — закатил глаза Мин, — не видишь, что ли? Не будет он его подставлять. Расчётливость чувствам не соперник.       — Простите… — смотря на лежащую стопку флаеров на столе, промямлил Чонгук. Хуже всего было чувство вины перед теми, кто рассчитывал на него, а он их подвёл.       — Блядство! — выплюнул друг и, поднявшись со своего места, швырнул стопку цветных листовок со стола, — почему ты меня не послушал тогда?! Открыли бы бар где-нибудь на Джандари и работали спокойно. А что теперь делать?       — Не кипишуй, — Юнги откинулся на спинку стула, — у нас целая подсобка алкоголя. Предлагаю закатить вечеринку и ждать неминуемого конца.       — Мы не будем пить алкоголь, за который даже не заплатили, — Чонгук, наконец, посмотрел на друзей, — завтра я попробую взять ещё ссуду, и мы сможем заплатить за продукты и кредит. В субботу выставим стойку, как и планировали, и устроим шоу. Если постараемся, за выходные всё прогоним и рассчитаемся с долгами. Главное, завтра заплатить компании, чтобы не потерять хороших поставщиков.       — Как ты получишь ещё один займ? — Джин хоть немного и успокоился, но тяжёлый взгляд и ледяной тон всё ещё ощущались физически.       — Заложу клуб, — спокойно произнёс он. Это был единственный выход. Все другие варианты он уже прежде прогнал в своей голове. Да, сегодняшний день — не конец света, но неминуемое его приближение. Если они не отдадут деньги завтра, начнут капать пени. К тому же, компания вряд ли захочет с ними работать в будущем. А через неделю нужно вносить платёж по кредиту, и ко всему этому прибавляется факт того, что он ещё ни разу не заплатил своей команде. И именно это давило сейчас сильнее всего.       — Совсем свихнулся? — снова завёлся друг. — Я не знаю, как обстоят с этим дела в Америке, но в Корее только идиот обращается в такие конторы. Ты знаешь, сколько у них скрытых условий? Сунешься к ним и будешь должен до конца жизни.       — Я понимаю, но банк не даст ещё одну ссуду.       — Попроси в долг у Кима, — предложил Юнги.       — Нет, — ответ прозвучал быстрее, чем он позволил себе задуматься над этим. Между ним и «принцем» и так достаточно камней преткновения, не говоря уже о том, что даже если после сегодняшнего они помирятся, то как только Чонгук расскажет правду о той ночи, поднимется буря. Он может только надеяться, что Тэхён сможет принять и простить тот его идиотский поступок, ведь, как бы то ни было, именно та ночь помогла им сблизиться.       — Я вернулся! — раздалось радостно со стороны двери. — А чего у вас такие лица?       — Я сам ему скажу, — поднявшись, Юнги похлопал его по плечу и направился к младшему, что непонимающе переводил между ними взгляд.

***

      — Я к приезду мэра в прошлом году меньше готовился, чем сегодня, — усмехнулся Хосок и, нахально забрав из его рук стакан с абсентом, плюхнулся на диван.       — Спасибо, что приехал, — проследив взглядом, как быстро испарилась зелёная жидкость между губ друга, Тэхён забрал обратно уже пустой стакан и направился к тумбе с баром.       — Да без проблем, так-то это я тебе благодарен, что делаешь мою работу каждый день. Отец до сих пор в полной уверенности, что это я сам такой молодец, выбил повышение аренды с восточной части.       — Ты мог бы сделать это и сам, если бы не ленился, — наградив парня укорительным взглядом, он плеснул им ещё алкоголя.       — Потратить молодость на бесконечные договоры и разборки с недовольными арендаторами? Нет, спасибо, — отмахнулся Чон, — с меня хватит и отцовских поручений. Будто у него мало тех, кого можно отправить в Пусан. И ведь знает, что я ненавижу эти скучные приёмы, а всё равно каждый раз: «Давон помолвлена и не может появляться на подобных вечерах», — передразнивая голос отца, кривлялся друг. — Может мне тоже найти кого-нибудь? Ты вот скоро тоже женишься, и что тогда де…       — Я влюбился в парня, — перебил его Тэхён, решив, что должен хоть кому-нибудь рассказать. Биться в одиночку с собственными мыслями стало уже просто невыносимо.       — В хорька? — совершенно спокойно уточнил Хосок, прежде чем сделать новый глоток.       — Угу, — кивнул он, пряча взгляд в стакане.       — Хреново.       — Угу.       — И что делать собираешься?       — Для начала отменю помолвку, — протянув руку, он взял со стола папку и передал другу.       — Это что? — открыв защёлку, тот вытащил первые листы с прикреплёнными фотографиями.       — Это моя будущая невеста и три члена, — пояснил он, хотя, судя по выражению лица, Хосок это уже и сам понял.       — Шикарный ракурс, — повернув одну из фотографий, он чуть приблизил её, прищурив глаза, — погоди, а это…       — Да, родимое пятно, — кивнул Тэхён.       — Она трахается с собственным братом? — тут же скривился парень, — блядь, — и, запихнув обратно изображения, откинул папку в сторону. — Хотя, может у них любовь?       — Ага, а два его друга там, чтобы разбавить коктейль инцеста. В любом случае, в субботу у нас с ней встреча, и, надеюсь, после она сможет убедить папочку в несовместимости нас по гороскопу, — он кинул взгляд на принесённый час назад компромат и облегчённо выдохнул. Хотя бы одной проблемой будет меньше. Главное — выиграть время. Несмотря на то, что слова Чонгука больно ударили по самомнению, правдивости в них от этого меньше не стало.       Еще месяц назад он был уверен, что его мечты и стремления давно превратились в пепел под тяжестью мрачного будущего. Он привык жить погребенным под обломками нереализованных надежд. Но всё изменилось. Теперь Тэхён отказывался возвращаться в удушающую клетку, где его желания были обречены на гибель, каждый вдох был тяжестью, а каждый шаг — бременем. Сам того не осознавая, хорёк стал для него тем небом, к которому так стремятся взлетающие самолёты. Словно крылья, поднял его над землей, помогая улететь от своих ограничений.       — Ты в курсе, что улыбаешься? — Хосок выдернул его из размышлений.       — Знаешь, мне кажется, я сексуальный психопат, — он уверенно посмотрел другу в глаза.       — Что? Садо-мазо, зоофил, педофил?       — Хуже. Я хочу, чтобы меня любили, — закусив губу, он запрокинул голову и закрыл глаза. Бесячий хвостик тут же возник под веками.       — Гадость какая, — фыркнул парень и, осушив одним глотком остатки абсента, поднялся с дивана.       — Босс, — в дверях появился запыхавшийся Денни, — Ваш отец будет здесь через пять минут.       — Хорошо, — кивнул он и нехотя открыл глаза, — скажи всем приготовиться.       — Да, — парень тут же скрылся из вида.       — Ну что, шоу начинается, — встретившись с другом взглядом, он подмигнул и, взяв со спинки стула пиджак, направился вниз.

***

      В глубинах своего сознания Тэхён иногда задавался вопросом, каково это — ощущать близость с отцом. Представлял, как тот поддерживает его начинания и гордится достижениями. Но с годами даже эти призрачные фантазии рассеялись под свистом клюшки для гольфа, рассекающей воздух, прежде чем обрушиться на него, оставляя новый след на теле.       Но на публике ему вновь приходилось поднимать эти образы, ведь для всех семья Ким была уважаемым благодетелем. В обществе не должны знать о родственнике, посмевшем спать с мужчиной, о тотальном контроле и сломанных костях у наследников, о всей грязи, что так тщательно убирается прислугой в доме.       Центральная улица Итэвона пестрила неоновыми вывесками и яркими тканями национальных цветов Кореи. Люди, прибывшие повеселиться, разносили смех и гул голосов, которые, смешиваясь с музыкой, впитывались в воздух, создавая свою собственную атмосферу. И для таких, как семья Ким, она была не пригодна для дыхания. Хотя, скорее это они были тем, что отравляло воздух вокруг. Они чужеродная масса на этой полной радости жизни улице. В своих ублюдских костюмах, по стоимости превышающих дневную выручку любого бара вокруг, с вышагивающими впереди охранниками, что одним своим видом уничтожают настрой праздника, с лицемерными разговорами, от которых вонь идёт сильнее, чем от вагончика с ферментированным тофу. Тэхён кидает равнодушный взгляд на старого китайца, который зазывает всех желающих отведать закуску, и понимает, что это последний день работы для бедолаги. Ведь Ким Собону плевать, что данный продукт, несмотря на специфику запаха, очень популярен в Сеуле, и многие специально приезжают на Итэвон каждый четверг, чтобы отведать его. Плевать, что Тэхён потратил две недели, чтобы убедить соседние от вагончика бары в выгодности данного соседства, ведь приехавшие за покупкой гости в восьмидесяти процентах случаях сворачивают в ближайший паб, чтобы освежиться. Ким Собон просто взглянул на старый фургон, и Тэхён всё понял.       Чем ближе они становились к переулку Чёнам, тем сильнее стучало сердце, заглушая восторженные повизгивания тех, кто, конечно, не упустил возможности полюбоваться на «короля» и «принца», следуя за ними на протяжении всего пути. Ему казалось, что даже температура вокруг с каждым шагом становилась выше. И когда они поравнялись с утопающим в темноте переулком, внутри Тэхёна всё сжалось до размера одного атома. Повернув голову, он стиснул кулаки, смотря на силуэт здания и пытаясь затолкать чувство вины подальше. Сиреневая вывеска с королём рок-н-ролла сегодня не горела.       — Я слышал, недавно тут открылся новый клуб? — тот факт, что отец произнёс это, даже не посмотрев в сторону переулка, подводил окончательный итог его приезда. Ким Собон добрался до цели.       — Да, небольшой бар в стиле рок-н-ролл, — безразлично ответил он и, повернув, уже собирался двинуться к «Студии».       — Почему же сегодня они закрыты? — мужчина не сдвинулся с места, и сопровождающим их охранникам пришлось вмешаться, не позволяя толпе зевак приблизиться к ним.       — Сегодня национальный Корейский праздник. Было бы неуместно присутствие клуба, продвигающего культуру другой страны.       — Это с его владельцем у тебя был конфликт? Кажется, ты был против открытия? — отец повернулся наконец к нему и пригвоздил взглядом, давая понять, что намерен довести разговор до конца.       — Верно, здание, в котором располагается клуб, нам хорошо известно, и сперва мне показалось это неправильным, но затем я решил, что разнообразие для района не повредит. Так что, убедившись в соблюдении всех правил, я дал разрешение, — произнося последние слова, ему пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не выдать рвущихся эмоций. Говоря об «Элвисе» и тех днях, в памяти предательски поднимались все самые значимые моменты. Сколько же нервов он потрепал Чонгуку? И как после всего тот смог принять его?       — Что ж, хорошо, — кивнул Сонбон, — закрытием займётся уже новый управляющий, — делая шаг к нему, абсолютно спокойно произнёс мужчина.       — Что? — а Тэхёна в одно мгновение придавило к земле.       — У тебя возражения?       — Я… мне просто интересно, почему? — ему казалось, что плита обрушивавшаяся на него, теперь вдавливает его в раскалённый за день асфальт, не позволяя шелохнуться.       — Как ты и сказал, данное заведение пропагандирует чужую культуру, — пожал плечами старший Ким, — или тебе нравятся подобные заведения?       — Дело не в моих или твоих вкусах. Это бизнес. И как по мне, лишать Итэвон дополнительного заработка очень недальновидно.       — Ничего, — уголки тонких губ дрогнули, выказывая раздражение, — думаю, люди смогут пережить смерть Элвиса и во второй раз, — его выражение лица и тон прямо говорили лишь одно: Я знаю, что этот клуб важен для тебя. И именно поэтому я его уничтожу.       — Но…       Договорить Тэхёну не дала внезапно зашевелившаяся толпа, которая ускоренно отступала от двух подъехавших машин. Два автомобиля премиум класса вынудили всех сдвинуться в сторону, и едва охрана отца ринулась разобраться с теми, кто посмел себе подобную выходку, как двери первого седана открылись, и уже четверо работников спец.служб бесцеремонно оттолкнули представляющих угрозу амбалов.       — Добрый вечер, — невысокий мужчина с проседью выбрался из второй машины и дружелюбно помахал вмиг восторженно завизжавшей толпе, — с праздником всех!       — Господин Пак, как неожиданно, — Ким Собон тут же поклонился, расплываясь в лицемерной улыбке.       — Добрый вечер, — поклонился Тэхён, — рады видеть вас, господин мэр.