Часть 25
31 августа 2024 г., 18:00
Наблюдать за развернувшимся в зале бедламом у Чонгука больше не было никакого желания. Он сделал всё от него зависящее, а с остальным пусть братья разбираются сами. И, наверное, ему просто следовало развернуться и незаметно улизнуть, но решив дать себе возможность посмотреть на Тэхёна, он повернул голову в сторону сидящего в нескольких метрах «принца».
В зале стоял гвалт голосов, стояли стулья и бутылки с водой. В этом чёртовом зале стояло всё. А Чонгук падал. Карие глаза тянули его в бездну. Туда, где нет никого, кроме них. Шум вокруг превратился в отдаленный гул, сменившийся стуком собственного сердца. Смотреть на Тэхёна было подобно погружению в жерло вулкана, которое обжигало с каждой секундой своим невыносимым жаром. Однако, как бы ни было больно, отвести взгляд от переливов лавы было невозможно. Он так сильно на него злился и так сильно хотел обнять, что это сводило с ума.
Выдернув себя из этой агонии, Чонгук отвернулся и, не смотря на тех, кто пытался его окликнуть, вышел из зала. Пролетев мимо Денни, что сперва попытался его остановить, но, увидев творившееся внутри, решил всё же остаться поближе к боссу, он пересёк коридор и, добравшись до лифта, несколько раз нервозно нажал на кнопку вызова.
Едва двери открылись, он влетел в кабину и, прислонившись к стене, закрыл глаза, стараясь обуздать бурю, что разрывала изнутри.
Он слышал, как сдвинулись двери лифта, слышал раздражающую мелодию из колонок под потолком и слышал шаги того, кто вошёл следом за ним.
Они были заперты на двух квадратных метрах. Слишком мало для них двоих и того объёма эмоций и чувств, что сейчас наполняли кабину, грозясь утопить их словно в аквариуме. Всего несколько секунд зацепившихся друг за друга взглядов хватило, чтобы внутри Чонгука рванула бомба, и взрывной волной его направило на того, кого он так сильно хотел ненавидеть.
— Мудила! — сжатый кулак коснулся чужой щеки, и часть эмоций разбилась вдребезги.
— Прости, — одно слово голосом, от которого вывернуло каждый позвонок.
Не пытаясь отстраниться или защититься, Тэхён вернул себе равновесие, продолжая смотреть на него.
— Прости меня.
— Ненавижу тебя, — рычит Чонгук, чувствуя, как его начинает трясти. От голоса, что пробирается так глубоко и оплетает сознание, от обиды, сжимающей лёгкие, от гнева и желания, борющихся, словно две стихии, внутри него. От эмоций, что рвутся наружу и вместе с тем словно рвут тросы лифта, спускающегося слишком медленно.
— Прости, — Тэхён перехватил занесенный им кулак, делая шаг и вынуждая отступать.
— Заклинило?! — язвит он, пытаясь отстраниться.
— На тебе, — снова резкий шаг и, прижимаясь всем телом, Тэхён обхватил его, не давая возможности вырваться. — Я без тебя не могу, — чужое дыхание скользит по оголённым нервам, заставляя затаить собственное. — Прости меня. Скажи, что мне сделать?
— Я тебя сейчас ударю, — предупреждающе цедит, предпринимая вялую попытку высвободиться. Только куда ему, если собственное тело, словно масло, тает в чужих руках, а губы, что мажут по щеке, вводят в какое-то экстатическое состояние.
— Не ударишь, — Тэхён слегка улыбается и едва успевает скользнуть одной рукой по его талии, как тут же болезненно шипит от внезапного удара кулаком в бок. Вынужденный отступить, потирает рукой место под рёбрами и, поднимая взгляд на Чонгука, ухмыляется. — Бешеный хорёк.
— Чего… — он только успел подумать над тем, что надо бы ему ещё разок двинуть, как едва сформировавшиеся мысли растворились подобно сахару в обжигающем кофе.
Губы, что накрыли его собственные, не дали ни единого шанса на осуществление задуманного. Тэхён толкнулся вперед, вжимая его в стену кабины и заставляя порывисто выдохнуть от неожиданного напора. Влажный язык скользнул по его губам и бесцеремонно толкнулся вперёд. Тело действовало вразрез со здравым смыслом. Пальцы впивались в ткань чужой рубашки, желая ощутить тепло кожи. Разум пищал, падая в шахту лифта, пока тело, наконец обретя то, по чему так скучало, жадно отвечало на чужие прикосновения. Они терлись друг о друга, поглаживали руками, где могли дотянуться. Обида, что стояла в горле и душила Чонгука всё это время, вырывалась с каждым прикосновением. Ему так сильно хотелось, чтобы Тэхён понял, что он испытывал столько дней, узнал, как горело его сердце от ярости. Поймав на краткий миг своё сознание, Чонгук намеренно больно прикусил чужую губу, не желая полностью сдаваться во власть Кима.
— Прости. Прости меня, — словно не обращая внимания на боль, тараторит Тэхён, упираясь лбом в его лоб и не прекращая скользить руками по телу. — Ты нужен мне, — каждое слово — больше рваный выдох, всполох искр по краям мерцающих радужек. И от того, как дрожали его руки, как вздымалась грудная клетка от неровного дыхания, Чонгуку хотелось, наплевав на всё, позволить ему делать всё, что захочет. Только бы был рядом.
Запуская пальцы в тщательно уложенные волосы, он прижал Тэхёна к себе, нетерпеливо и крепко целуя. Ответная реакция не заставила себя ждать. Голодный и сметающий всё на своём пути жар растворял пространство вокруг. И как же ему нравился такой «принц». Когда тот сгорал от своего желания, отпускал все свои заслоны, отдаваясь чувствам. Тэхён жался к нему сильнее, стараясь не упустить ни одного мгновения.
Лифт остановился, издав характерный звук, и прежде чем двери начали своё движение, Ким отстранился, рывком оказавшись возле панели, провёл карточкой по дисплею и нажал кнопку этажа парковки. В голову пришли мысли, как двери открываются, и все видят, чем они тут занимаются. От этого побежали мурашки. Не от страха, скорее от азартного желания продолжить. Но прошло лишь несколько секунд, и лифт снова запищал, выпуская их на подземную парковку. Тэхён вышел из кабины, оглядываясь по сторонам, и обернувшись, схватил Чонгука за запястье, прежде чем стремительно направиться в сторону машин.
Открыв дверь, подтолкнул его на заднее сидение, и не успел Чонгук опомниться, как, забравшись следом, тот потянул его на себя. Перебросив ногу, он уселся на чужие бёдра и, поймав взгляд тёмных глаз, провёл пальцами по острой скуле.
— Я никогда не врал о том, что чувствую к тебе, — подушечки пальцев прошлись по виску и скрылись в прядях уже растрепанных волос.
— Я идиот, — руки Тэхёна, что прежде покоились на его талии, устремились вверх по спине.
— Согласен, — усмехнулся Чонгук, подавшись вперёд, — настоящий придурок, — и, не в силах больше сдерживать себя, прильнул губами, тут же углубляя поцелуй.
Тэхён кусает его, прихватывает зубами нижнюю губу, проникает языком, ловит сдавленный вдох и ответный укус. Тянет за полы футболку наверх, стягивая с него, и не глядя откидывает куда-то на переднее сиденье. Прижимается губами к его шее и ведёт вниз, оставляя влажную дорожку языком. Спускаясь плавно к груди, засасывает левый сосок в рот и слегка прикусывает. Чонгук пальцами цепляется за чужие плечи и выгибается дугой под собственный тихий стон.
— Я помню всё до мельчайших подробностей… — шепчет Ким, прихватывая губами кожу у ключиц. — Всё, что ты говорил мне. Всё, что ты делал со мной, — он выглядел таким диким, жадным, сминая руками его бока и, не отрываясь, вырисовывая языком узоры на груди. — И я так безумно скучал по этому, по тебе, — Тэхён уверенно толкнулся бёдрами в Чонгука, заставляя его задыхаться от ощущений. Чёртов «принц» сводил его с ума каждым действием.
Он вернул одну руку ему на макушку, чуть сжал его волосы и подался тазом навстречу, проезжаясь по члену, что уже отчётливо упирался в ширинку брюк. Дёргано попытался расстегнуть тугие пуговицы чужой рубашки, чтобы добраться до тела, которое желал сильнее всего в этом мире. Стянув, наконец, чёртову ткань, Чонгук прижался губами к обнажёнными плечам, прикусывая и обжигая дыханием карамельную кожу. Но ему этого мало. Хочется больше. Сильнее. Глубже.
— Хочу тебя. Сперва трахнуть, а потом прибить, — упираясь руками в сиденье, Чонгук активнее потёрся о чужое возбуждение, ловя нереальный кайф от ломаного стона, сорвавшегося с губ Тэхёна.
— Я весь твой… только я не дотерплю до дома, — последние слова Ким произносил, уже расстёгивая пуговицу на его джинсах, и, дёрнув вниз молнию, надавил на член через влажные от обильной смазки боксеры.
— Прикоснись ко мне, — он бы и хотел, чтобы это звучало требовательно, но из-за растекающихся по всему телу волн возбуждения все слова были больше похожи на мольбу. Плевать, ему слишком нужно это. Нужны прикосновения Тэхёна.
Голова Чонгука отключилась окончательно, когда длинные пальцы спустили его бельё и обхватили в кольцо член. Всё кружилось, превращая для него весь мир в размытые пятна. Был лишь Тэхён и его горячее тело, его возбуждающий голос и запах. Он ткнулся губами, мокро целуя его, и, просунув руку между телами, потянул за ремень. Избавившись от препятствия, расстегнул пуговицу и сразу же запустил руку в его бельё. Под облегчённый выдох Тэхёна сам толкнулся в чужой кулак. Оглаживая влажную головку пальцами и ловя губами стоны «принца», он продолжал тонуть в его глазах. С ним творилось что-то необъяснимое, что-то, скребущее на задворках души так требовательно, что даже пугало.
— Сильнее, — просил Тэхён, размашисто скользя рукой по его члену.
Чонгук резче толкнулся навстречу, и плотно обхватив у основания, с нажимом двинул рукой вверх-вниз.
— Так? — подстраивая движение под один ритм, он ускорился.
— Да-а… да… — глаза Тэхёна изменились. На них словно была пелена, которая застилала ему обзор, превращая в животное, которое хотело трахнуть Чонгука во всех возможных вариациях.
Тэхён гладил второй рукой его шею, сжимал и давил, немного перекрывая кислород. Голова начала кружиться сильнее, все дальше подталкивая Чонгука к неизбежности. Он громко стонал, слыша хриплое дыхание Кима. «Принц» выглядел так разбито и желанно. Взъерошенный, горячий, находящийся на грани. Прижавшись сильнее, Тэхён отстранил его руку и, обхватив оба члена, ускорил темп, позволяя ему полностью погрузиться в свою бездну.
Весь мир был сейчас здесь, между ними. Он рассматривал каждую ресничку Тэхёна, тьму его зрачков, аккуратную родинку на нижнем веке, и горячо дышал ему в губы, пока где-то внизу тёплые волны сводящих с ума ощущений подводили их к краю.
— Тэ… ох-х… Тэ… я больше не могу, — Чонгук на грани безумия, дрожит, наваливаясь на него и толкаясь последний раз, кончает под протяжный стон Тэхёна, что вторит ему, изливаясь в кулак.
***
Все произошло так быстро, но в то же время, казалось, будто все замерло, весь мир исчез, как и он сам. Не было ничего, кроме всепоглощающей эйфории и спокойствия. Дыхание давалось с трудом, а сердце Чонгука бешено стучало под его ладонью, создавая самый прекрасный ритм, который он когда-либо слышал. Тэхён нежно поцеловал его в плечо, затем немного выше, дойдя до шеи. Каждый поцелуй был легким, почти невесомым, он слишком боялся потревожить этот хрупкий момент. Ему казалось, что всё это было лишь плодом его воображения. Вот сейчас он моргнёт, и Чонгук растает в воздухе, оставив его наедине с его мыслями, отчаянием и пустотой. Тэхён до ужаса не хотел туда возвращаться. Туда, где каждую ночь он лежал, смотря в потолок на чёртовы тени, и не мог уснуть из-за того, что мысли изнутри разрывают. Одна другой острее. Туда, где с каждым рассветом он умирал, стоило открыть глаза и понять, что он его потерял. Туда, где чувство вины и сожаления вскрывали грудную клетку и выворачивали сердце наизнанку. — Можно ты не будешь меня пока убивать? — он провёл пальцами по его предплечью, перемещая руку на запястье. — Обещаю, я всё исправлю. Сделаю всё, что скажешь. Только прости меня. — Ты помнишь, что я говорил тебе о том, что если у кого-то из нас будут вопросы, мы спросим прямо. — Помню, — он водил пальцами по узору из вен на его руке, словно пытаясь запомнить. — И? — Прости. — У тебя лексическая дисфункция? — Чонгук перехватил его руку, вынуждая прекратить рисовать невидимые линии на его коже. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? — Тэхён наконец поднял взгляд. — Что я чувствую себя конченным ублюдком и не могу даже сам себя простить?! Что я готов отдать всё, чтобы вернуться назад и встретиться с тобой, прежде чем в моей голове замкнуло?! Что от одной мысли, что я тебе не нужен, у меня снесло башню, и я был готов спалить весь Итэвон?! — он смотрел в тёмные глаза, ощущая, что ещё мгновение, и все эмоции, которые он держал в себе, вырвутся ебучей солёной влагой. — Что мне… Тёплые губы заставили его замолчать. Рвущиеся наружу слова и чувства растаяли, превратившись в тихий стон, что терялся в их общем дыхании. — Мне жаль, что я не успел рассказать тебе правду, — чуть отстранившись, Чонгук обхватил его лицо в ладони. — Это правда, что этот идиотский план я придумал, чтобы ты отстал от «Элвиса», но там, в отеле, я впервые увидел тебя настоящего. Без этой напускной маски высокомерия и горделивости. И мне захотелось узнать тебе глубже, узнать, какой ты, когда не нужно притворяться. И чем больше я видел, тем сильнее меня тянуло к тебе. Когда ты сказал, что хочешь, чтобы я тебя полюбил, я думал, что сдохну прямо там от обилия эмоций, и я хотел всё рассказать, но струсил. Испугался, что, узнав правду, ты оттолкнёшь меня. Боялся, что наделаешь глупостей… — Таких, как, например, спалю твой клуб? — Что-то похуже. — Выкраду прах старика? — Дурак, — Чонгук усмехнулся и погладил его по макушке, взъерошивая волосы. Цепи, сжимающие рёбра, которыми он прежде приковал себя к скале саморазрушения, немного ослабли, позволяя, наконец, ощутить спокойствие. Двигаться не хотелось. Было бы замечательно, если бы время остановилось, и они остались так надолго. Но на телефон пришло сообщение, выдёргивая в реальность. Намджун: «Вы куда пропали? Нам нужно ещё многое обсудить» — Намджун спрашивает, где мы. — Скажи, что я перенервничал, и ты повёз меня домой. Находчивый хорёк. В то время как Тэхён искал в своей голове варианты для ответа, позволяющего отложить возвращение, тот уже всё быстро решил. С ним всегда чувствовалось какое-то спокойствие. Глядя на него, проходил нервяк, и была уверенность, что любая, даже самая вышибающая из колеи ситуация закончится хорошо. Рядом с ним он мог творить миры. — Слушай, а ты серьёзно говорил… ну, по поводу того, что хочешь меня… — внезапно мысль, которую он, будучи в состоянии забвения, откинул в сторону, сейчас напомнила о себе. — Трахнуть? — подсказал Чонгук, покидая его колени и пытаясь протиснуться между сидениями к бардачку. — Да. — Вполне, — совершенно спокойно произнёс тот и, достав влажные салфетки, протянул ему несколько, — но не волнуйся, твоя задница пока в безопасности. У меня на тебя есть другие планы в ближайшее время. — Какие? — улыбнулся он, вытирая руку. — А Намджун не озвучил тебе мои условия? — Что? Нет, — он замер, уставившись на Чонгука. С того момента, как увидел его в зале для совещаний, он напрочь забыл о предыдущем разговоре с братом. И только теперь до мозга медленно доходило, что владелец того самого одного процента акций и тот, кто согласился им помочь с двумя не известными ему условиями, — Чонгук. Вопрос о том, как получилось что хорёк является акционером компании, был, конечно, не менее важным, но… — И какие ты выдвинул условия? — с опаской Тэхён покосился на того, кто с совершенно невинным лицом заботливо стирал с его живота белёсые капли. — Нуу… — то, как Чонгук пытался скрыть ухмылку и отводил глаза, зарождало беспокойство. Не то чтобы Тэхён ему не доверял. Чёрт, да он готов ему отдать свои десять процентов акций, если попросит, только вот, зная хорька, вряд ли он отделается так просто. — Чонгук? — Я не понял, — сделав серьёзное лицо, тот пристально посмотрел ему в глаза, — ты, кажется, кричал о том, что готов на всё, чтобы я тебя простил, что-то изменилось? — Нет. Нет, — запаниковав, он потянулся к нему, — всё, что скажешь. Клянусь. — Вот и хорошо, — смягчив тон, Чонгук подался вперёд и чмокнул его в нос.***
— Нет, умоляю, — Тэхён был готов заплакать, смотря на старый фургон, припарковавшийся у дверей «Студии». — Отойди, — жестокий захватчик без колебаний отпихивал его с пути. — Пожалуйста, Чонгук. Всё что угодно, только не мой клуб. — Оу, — тот на мгновение остановился и повернулся к нему, — ты что-то путаешь, детка. Теперь это мой клуб, — и толкнув языком щёку, продолжил втаскивать внутрь до безобразия розовую панель с изображением Элвиса.
