Blow to heart

      Бакуго бездельно, хотя не совсем, лежал на кровати в своей комнате и смотрел на натяжной потолок, подбрасывая шарик и хватая его в полёте ладонью, предотвращая падение на своё лицо. В голове крутился рой мыслей, как ураган, огненный и сильный, только всё внутри головы смешалось воедино, что разобраться, как обычно делал Бакуго, составляло слишком большой труд. Кацуки бы постарался, да сил и желания пока нет.       Научить гребанного Тодороки драться.       Наверное, на практике это будет довольно легко для Бакуго. Он порой заменяет тренера и спокойно ощущает себя в роли наставника для тех оболтусов с секции. Это, вероятно, будет сложно для Шото, но Бакуго вообще о нём не беспокоится, он же сам, придурок тормознутый, попросил это. Да, Бакуго абсолютно плевать на последующие события и состояние своего нерадивого одноклассника.       Кацуки пока не признаёт, что любит свой класс. Он готов горой стоять за них и шею свернёт любому ублюдку, что решит покушаться на спокойствие любого в классе. Просто надо же поддерживать впечатление грубого и злого одноклассника, который убить не за них, а их готов. Бакуго в целом дискомфорта не ощущает, ему привычно, но порой его пугают мысли, схожие с беспокойством за одноклассников.       Больше почему-то сердце ёкает из-за Тодороки, но именно эту мыслю Кацуки старается оставлять глубоко в своей черепной коробке и не глядеть на неё в этом вихре мыслей.       Как научить его драться? Что ему конкретно надо? Постоять за себя или прямо научиться боксировать? Скорее первое, Шото не выглядит как человек, способный кого-то ударить просто потому что такие правила. Шото вообще не выглядит как человек, который может кого-то ударить. Скорее его, чем он. Однако, его ни разу не гнобили, хотя были поводы, Кацуки признаёт. По началу блондин хотел гнобить Шото также, как и Изуку в средней школе, но парень вырос не только физически, но и морально — что-то не дало продолжать выделяться в классе именно таким образом.       Бакуго стал намного умнее, чтобы не срываться на одноклассниках, особенно новых, но Деку в этот список не входит, ему всё ещё приятно ударить в лицо. Кацуки просто надо выпускать пар, таков он человек по натуре своей.       Так. Научить Тодороки драться. Бакуго неосознанно поставил эту задачу первостепенной, и недоделанная домашняя работа уже скучает по своему первенству в выполнении дел. Наверное, надо составить план занятий, это же не одна тренировка, минимум неделя. Надо учитывать все аспекты, такие как телосложение Шото и в принципе его физическая подготовка, решимость в этом деле, какие слова вообще можно говорить и в каком темпе можно идти, чтобы не напрягать половинчатого, а ещё много-много-много других факторов, которые Бакуго продумает по ходу продвижения плана.       Ну, Шото более менее следит за собой. На физкультуре он показывает неплохие результаты для своего телосложения, на которое Бакуго изредка залипает в раздевалке перед уроком. Он слабее него самого, можно списать Тодороки на простого новичка, который пришёл в первый день тренировок. Ему нужны азы, но он попросил научить его драться, а Бакуго боксирует. Это две разные вещи. Тогда надо будет проверить, на что он вообще способен, а после составить примерный план тренировок…       А что если сам Шото не думает о таких грандиозных планах? Может, двумордый думает, что раз, и готов к труду и обороне. Хотя, он же не тупой, сам должен осознавать, на что идёт. На что он вообще рассчитывал, прося о такой просьбе у Кацуки? Какие у него были мысли в голове? Бакуго, вероятно, хотел бы узнать, что творится…       Шарик, который блондин всё время подбрасывал вверх к потолку, приземлился ему на лицо одновременно с вибрацией телефона. Бакуго громко ругнулся матом, потирая ушибленный нос и попутно проклиная того человека, что отвлек его от своих рассуждений. Мамаша с нижнего этажа крикнула ему что-то в духе «Потише будь, бестия неугомонная».       Разблокировав экран телефона, Бакуго видит два входящих чата с непрочитанными сообщениями. Первый от Киришимы, тот писал ему поздно ночью, после того, как Бакуго помог развести всех пьяниц по домам. Бакуго забыл прочитать его сообщения, наплевав и подумав, мол, виделись буквально час назад, тебе ещё что-то надо? А потом целый день не брал в руки телефон, времени не было. Второй же чат вызвал в нём глубокое удивление, блондинистые брови поползли вверх, а лоб покрылся многочисленными морщинами. Бакуго снова тут же забил на Эйджиро огроменный болт и открыл чат с двумордым.       Обычно их переписки, которые потяни экран наверх, увидишь, состояли из пересылок друг другу конспектов и домашних заданий, если кто-то на больничном или не в школе. Ещё было три переписки на счёт обсуждения новой темы, Кацуки помнил их как свое имя. Бакуго снова был в отъезде, когда они проходили новую тему, и Шото после упорно объяснял ему все действия тех или иных правил. Бакуго был благодарен Шото, ведь если не он, то кто? Бредятину дерьмоволосого Бакуго даже слушать бы не стал, весь Баку-сквад тупой, как пробка и простой, как карандаш. Один Бакуго там умный.       Точно. Он же зашёл в чат и типо прочитал сообщения. И сидит втыкает в экран, пролистывая историю чата, как маньяк, вчитывающийся в каждый иероглиф, написанный двухцветным. Говорил бы Шото так в реальности? Наверное, нет, он не особо разговорчивый в реальной жизни, зато в переписке он такой душка.       Бакуго, правда, это отрицает, ведь это гребанный Шото, но всё же. «Бакуго, привет. Моё желание всё еще в силе. (¬､¬)» «Как ты планируешь этим заниматься?» «Точнее, как ты планируешь учить меня драться.»       Последнее сообщение было прислано спустя пять минут, а значит, Шото просто уточнил. Придурок какой-то. Кацуки неосознанно читал и озвучивал в голове все реплики голосом парня. В каких-то местах у него выходили несостыковки из-за малого количества общения, но в конце каждой фразы был странный хрип-придыхание. Эту деталь Бакуго заметил сразу и находил её привлекательной.       Нет, то что с тобой происходит, явно не норма. Когда ты начнёшь разгребать всё дерьмо, а конкретно дерьмо с табличкой «Тодороки Шото»?       Бакуго во второй раз за день понял, что тупо втыкает в экран и также наблюдает за иконкой Шото с надписью «в сети». Что ответить? Надо как-то не опозориться, вообще надо быть крутым, Бакуго хочет быть крутым в глазах Шото.       Схренали хочет, он и есть. Только его эго слегка подпортил проигрыш в карты, и пора бы намекнуть, что Бакуго всё ещё презирает Тодороки за его молчание и враньё, да как-то не получается написать обидные слова в адрес одноклассника. Бакуго пишет и стирает, пишет и стирает, а после ещё пять минут сидит и обдумывает ответ. «(•_•) »       Шото прислал ещё одно сообщение. Он так делает, стараясь показать, что всё время смотрит в экран и ждёт ответа. Кстати, ждёт ответа уже минут пятнадцать с момента прочтения блондином.

«Угомонись, двумордый. Я сам решу, как тебя учить. Нам надо встретиться, у меня. В 15 в субботу, ты не можешь не знать, где я живу»

      Вау. Ни одного мата. Что-то новое. Куда делась его обида из-за проигрыша? Куда делась жгучая ненависть? Делись бы так в никуда фотографии двумордого буквально везде в комнате Кацуки и было бы вообще заебись. «Хорошо. Но всё же, можешь выйти за забор? Боюсь перепутать дома.»

«Ладно»

«В субботу одень одежду, которую не жалко изгадить, и чтобы она была удобной»

«Хорошо.»

«Не хорошкай, заебал.»

»*стикер с ахуевшим от жизни котиком*»       Бакуго фыркнул, прикрывая рот рукой и выключая телефон. Дебил. Полный придурок. Нахрен его. Нахрен всё. И котика его тоже нахрен. И Бакуго нахрен.

***

      Кацуки пинал асфальт около своего дома, будто собирался проделать там дырку сквозь ядро на другой конец земли. Руки его были сунуты в карманы спортивных штанин, всё время теребя там ниточку, которую и отстричь пора, мешает жутко, и жалко, такой антистресс пропадает. Маме он упорно не говорит о дырке в карманах этих штанин, будто не хочет, чтобы к ним вообще кто-либо прикасался. Эти спортивные штаны были частью его самого первого костюма, и Бакуго отдает дань уважения своему началу в боксе. Тело облегала чёрная майка, а поверх была накинута кофта того же цвета, что и майка, не застёгнутая на молнию. На улице холодало, а они будут заниматься во дворе. Если что, скинет кофту.       Оставалась одна минута, как дверь забора через несколько домов отворилась, и от туда вышел Шото, полностью налегке. Он был одет в шорты до колена, и… слегка запачканную футболку? Ладно, у Бакуго всё-таки случился микроинсульт. Тодороки шёл навстречу Кацуки, подходя ближе и ближе.       Не зря Бакуго сидел всю неделю над проклятым планом тренировок для Шото. Хотелось показать себя с лучшей стороны, а ещё в последствии сейчас ему открывалась возможность ударить Шото, что не могло не радовать. Сколько он этого ждал? Год точно. Как увидел в первый раз, так и ждал.       — Вау, у тебя есть грязные футболки? Я думал, ты у нас чистюля. — вместо приветствий говорит Бакуго, открывая калитку и проходя внутрь двора. Шото следует за ним, махнув рукой в знак приветствия ещё на расстоянии метров шести.       — Это брата. Я предпочитаю кофты и толстовки. — Шото осматривает внутренний двор Бакуго.       Он тут никогда не был, ожидаемо увидеть интерес в глазах вошедшего. Бакуго пялится на него секунд двадцать, а после встречается с гетерохромным взглядом и сразу идёт в место тренировок. Что-то бурчит себе под нос, он сам не разобрал, что сказал, а о Тодороки он и вообще молчит. Шото ещё с минуту смотрит габариты дома и сада, а после идёт по подстриженному перед его приходом газону в сторону блондина. В саду пахнет свежескошенной травой, а ещё недавним дождём и сыростью асфальта после него.       — Ударь меня. — Бакуго преодолел расстояние между ними в считанные секунды и встал в раскрытую позу. Развёл руки в стороны и всё же отошёл на метр от половинчатого.       Тодороки смотрит на него как-то слишком странно. Бакуго только сейчас понимает своё положение и ему только веселее. Сейчас начнётся движуха. Шото хмурится и заносит кулак в воздухе, целясь в плечо Кацуки. Блондин легко перехватывает чужую руку, улыбаясь шире.       — Медленно. Ещё. — бросает схваченный кулак и сразу останавливает ещё один, уже левый, — Смотри, как надо. — и, сжав руку в кулак, бьёт наотмашь по правой щеке двумордого. Тот отшатывается, вскрикивая и хватаясь за больное место. Бакуго улыбается, но сердце ухает в пятки и не встаёт обратно. Эй, вернись, у Кацуки были другие планы.       И где его долгожданное удовлетворение? Он же так ждал того момента, когда смог бы вмазать ему по морде. Вы посмотрите, и симметрию вернул, но почему в животе скручивается узел, а сердце щемит от одного вида скорчившегося пополам Шото? Тот находится на грани сознания и его потери, прижимаясь больной щекой к ладоням. Та расцветает алым цветом на бледной коже лица, как роза на снегу.       Нет, Бакуго не нравится, дайте ему переиграть, он сделает что-то другое, только не это сраное незнакомое чувство, от которого хочется убежать и избавиться от факта того, что именно он причина таких действий человека, стоящего напротив.       — Пр… — начинает Бакуго, и тут же даёт себе мысленный подзатыльник. Чуть лишнего не ляпнул, — прекращай строить раненного. Это не было так сильно.       Ищет оправдания. Бакуго и правда ищет оправдание своему поведению, а после своим чувствам. Они не правильные, не такие, лишние, другие. Кацуки должен был иначе отреагировать, так почему его руки опустились, а лицо посерело?       — Это было сильно… — Шото трудно говорить, слышно по голосу, — Это часть тренировки такая?       — Очевидно, блять, в драке лупить будешь не только ты, но и тебя. — Бакуго пытается выкрутиться из сложившейся ситуации, отходя на коврик и начиная крутить руками в воздухе. Будто ему разминка нужна.       — Ладно. — Шото выпрямился, и Кацуки лицезрел творение своей руки.       Спойлер, ему не понравилось зрелище перед своими глазами.       Ужасно. Он испортил Шото. Он ударил его, да так, что на щеке уже расцветал синяк. Блять, ты мудак сраный, как ты мог вообще поднять руку на Тодороки, как тебе ума хватило вообще. Ты же обещал следить за своими выплесками агрессии, так почему Тодороки стоит перед тобой с синяком в пол лица. Шрамы украшают мужчину? Тогда Шото баба, либо Кацуки не хочет видеть и намёка на травмы на нём. Бить грушу с его фоткой было гораздо безопаснее для самого блондина, так и для двухцветного.       Блять. Вот дерьмо.       — Снова, нападай. — Бакуго встаёт в стойку, намекая занять её же Тодороки.       Шото был тупым и тормознутым, но сейчас всё впитывал как губка, хавал и не стеснялся. Бакуго, напротив противоречивым чувствам после удара, всё ещё желал мозгом выбить из Шото всю дурь. Он, гребанный засранец, даже после удара не показал то должное количество эмоций, на которое рассчитывал блондин. Кацуки мало. Сердце и мозг разделили свои стороны и одна сторона твердит просто проводить тренировку, а вторая желает в конце всё-таки нормально избить впереди стоящего.       Бакуго уже даже не блокирует не сильные удары, он просто уворачивается. В первый день тренировок он решил просто показать двумордому, чем и как они будут заниматься. Сейчас Шото на практике, без теории, пытался хоть что-то сделать. Его виски и лоб вспотели, в целом, как и руки. Он реально собирается учиться драться. На его лице застыла решимость и ещё какая-то эмоция, ещё не известная блондину. Бакуго хочет больше эмоций от ледышки.       Ладно, мозг победил, но пока Кацуки будет повиноваться плану и просто ещё минут десять уклонятся от ударов. Те теряли свою и без того маленькую скорость, так что Бакуго без проблем выполнил миссию «Пусть половинчатая башка и его руки не дотронутся до меня».       — Бакуго… — Шото встал обратно в кривую корявую стойку, опуская руки. Ну, хоть чему-то научился, — Я устал. Давай…       Бакуго был жестоким тренером, но и учителям нужен отдых.       — Пять минут делай, что хочешь, хоть убейся, а после снова будешь пытаться до меня дотронуться. — Кацуки пожал плечами и отошёл от коврика к дереву под тенёк его кроны листьев.       Холодало. Бакуго было сейчас слегка тепло из-за постоянного движения, как бы не заболеть ненароком. Ноябрь даёт о себе знать пожелтевшей листвой деревьев и пожухлыми листами на дорогах, да и вообще где только можно. Бакуго присел под деревом, устраиваясь поудобнее и смотря на половинчатого в своём саду.       Ситуация доходила до абсурда. Воды Шото с собой не принёс, дебил эдакий, зато вот горничная в их особняке увидела старания тихони класса и поспешила ему чем-то помочь.       — Сгинь, Марго! — громко высказался Кацуки, угрожая одним голосом.       — Он же просто хотел попить… — и как только Бакуго услышал её писк. А ещё тут вроде не сходка тихих голосов города.       — Так пусть, блять, пьёт воду из моей бутылки! Не лезь, говорю! — в след убегающей отправляется маленький камешек, и Марго скрывается за дверью.       Шото провожает девушку взглядом, а после мотает головой. Что это такое, что ему не нравится? Как хочет, так и обращается с горничной Кацуки, да, потом может от мамани прилетит, но разве это остановит Бакуго? Тем более, у него тут ещё и воспитательный процесс намечается — почему бы Тодороки самому не попросить бутылку? Гордость? У принцесски есть принципы? А у варвара есть писанные и гласные законы, ты не в то общество попал, ступая на землю варвара. На земле варвара царят лишь его законы.       Или что-то ещё не дает половинчатому попросить простой воды? Не то чтобы Кацуки интересно, просто в чём проблема просто попросить помощи? Ладно, ему интересно, Бакуго быстро сдался под напором мыслей. Шото повернул голову в сторону Бакуго, а после куда-то в сторону бутылки с водой на коврике. Снова на Бакуго и снова на бутылку.       Блять, да спроси ты уже!       — Бакуго, я могу взять твою бутылку? — Шото опустил взгляд, Кацуки хватило зрения увидеть это.       — А волшебного слова принцесска не знает? — всё ещё сидя под деревом, спрашивает Бакуго.       — Пожалуйста, и я не принцесска. — руки двумордого складываются на груди в знаке протеста, и, блять, ну нельзя быть… таким.       Таким.       Каким?       — Подавись. — махает рукой Кацуки в знак разрешения и встаёт с земли, медленно приближаясь к жаждущему.       Шото слышит своеобразное одобрение и берёт в руки бутылку Бакуго, открывая её и жадно глотая воду. Вот это он водохлёб конечно, удивил. Бакуго соврёт себе, а в последнее время он, кажется, слишком много врёт себе, что не залип на дергающийся кадык, а после на красные блестящие губы. Сука, красавец в любом месте красавец, как ни крути. Нет. Уродец в любом месте уродец. Вот так знакомо, вот так хорошо. Так правильно.       — Ну, отдохнул? — Бакуго отбирает бутылку и сам делает два глотка воды. Вкус обычной воды отличается от этого, тут с примесью какого-то шоколада и ещё чего-то схожего с мятой. Бля, уже неполный поцелуй, а дальше поебуться, да? Ну, Бакуго так-то не против конечно, да и…       Нет, ты против. Успокойся сам и успокой свой пубертат.       — Да. — Шото кивает, подходя ближе.       — Отлично. Правила те же. — Бакуго гадает, что творится в голове у Шото, пока тот отчаянно пытается нормально ударить.       Проходит час, потом второй, вот и третий, и они подходят к концу тренировки. Подло конечно со стороны Бакуго выполнять его план, но, как он уже замечал, на территории варвара законы тоже варвара. И законам надо подчиняться.       Они с Тодороки общались больше чем обычно. Это радовало Бакуго. Сердце учащенно билось от одного осознания, что половинчатый сейчас рядом с ним, а не с каким-то Киришимой или гребанным Деку. То, что Тодороки выбрал его, однозначно поднимает самооценку Кацуки всё выше и выше в полёт.       Оба выдохлись, но каждый в разной степени. У Тодороки, на удивление, хорошая выносливость, раз он продержался так долго. Сейчас тот едва на ногах стоит, уныло поглядывая на бутылку. Та ещё в первом часу опустела, а злой тренер Бакуго отгонял Марго, когда та пыталась помочь и принести воды. Шото отшатнулся от Бакуго, который с виду вообще нифига не устал. Согнулся пополам, вдыхая и выдыхая, выравнивая своё дыхание. Бакуго ухмыльнулся и потёр запястья.       Наконец Кацуки пустили к сладкому.       Они били рекорды в своих странных отношениях. Больше диалогов, меньше огрызаний со стороны Бакуго, в принципе больше слов от Тодороки, и это удивляло. Бакуго надо было закрепить весь прогресс неплохим мордобоем, поэтому Бакуго сразу оповестил об этом половинчатого.       — Эй, ледышка. Ты три часа не мог дотронуться до меня, хотя, ты молодец. — Бакуго челюсть даёт, на скрывшемся лице Шото сейчас улыбка, — Я тут поразмыслил и решил, что пора тебе показать реальную драку.       Тодороки вскинул опущенную голову, а на лице промелькнул страх. Только поздно. Кулак Бакуго пришёл ровно по чужому плечу, а дальше посыпалась ожесточённо быстрая и долгая серия ударов. Бакуго было больно сердцу, будто иглы впивались вровень его ударам, зато мозг упивался зрелищем и продолжал налегать. В затуманенных красных глазах мелькало испорченное в конец тело Шото, побитое и помятое. Тодороки сначала стоял, терпел удары, даже не пикал от них, а после резко рухнул от одного на землю, закрывая лицо избитой рукой.       Бакуго не мог оторвать взгляд и остановить себя. Давно забытое сердце со своей моралью и сожалением уже плакало в сторонке. В мозгу висела ярко-красная табличка «избить». Правда, пока новых эмоций не было на чужом лице, и всё же. Видеть помятый вид этого парня было тем ещё удовлетворением. Аж кончит сейчас, ей богу.       Бакуго занёс руку для очередного удара, но услышал тихий всхлип и так и замер с поднятым кулаком и маниакальной улыбкой на лице, которая сменялась шоком.       Ладно, ты не учишься на ошибках.       Ладно, уебан тут только ты.       Ладно, ты по жизни уебок.       Ладно, сдохнуть надо тут только тебе.       — Эй, ледышка… — Бакуго снова не узнаёт свой голос. Как тогда, в доме у Киришимы.       Только, блять, сейчас ответственность несёт, черт побери, именно он.       Только, сука, он.       — Ты… — Бакуго опускает кулак, а лицо впервые выглядит обеспокоенно, — плачешь?       Ответа нет долго. Минуты две Шото сидит в молчании, слышно лишь его сбитое дыхание и тихие всхлипы и уже равномерное дыхание Кацуки. Даже птицы заткнулись, настолько, видимо, всё плохо.       — Нет, нет, — Шото отмахивается рукой, другой скрывая всё лицо, — я… вовсе не… вовсе не… — как заведённый повторяет Тодороки, вжимаясь в землю под собой пятой точкой.       Теперь в мозгу у парня висит и активно мигает красным огромная табличка «блять».       — Эй, э… — Бакуго отходит от Шото на два метра, борясь с желанием наоборот приблизиться.       Обстановка накаляется, видно, маска половинчатого треснула и нахлынули эмоции в самый неподходящий момент. Почему сейчас? Нет, сделай своё тупое аморальное лицо как обычно, Бакуго так комфортнее. Да, блондин требует эмоций, но сейчас он понял их последствия, и больше ему не надо.       Ты всё умудряешься испортить.       — Я… — Шото дышит так прерывисто, что кажется, сейчас находится на пике какой-нибудь истерики, — Прости… Больше не будет… — как же ему трудно говорить, Бакуго едва различает слова сквозь слёзы. Ощущение, что сейчас Бакуго заодно подхватит паничку, — такого. Обещаю, только… — Шото отодвигается от блондина на полметра, собирая жопой траву и грязь, — остановись, пожалуйста…       — Бакуго-сан! — да, вот сейчас ты вовремя, Марго. И это даже не сарказм.       — Да ну вас нахуй. — Бакуго ретируется домой настолько быстро, что сам от себя такого не ожидает, и теперь на его месте стоит Марго.       Пусть она разбирает дерьмо, которое наварил Кацуки, хотя, он дерьма никогда не варил. Только в детстве. Сейчас ты тоже повёл себя как ребенок.       Отлично. Заебись. Просто ахуенно. Продолжай, Бакуго, в том же духе. У тебя отлично получается играть долбоеба. Ну что, понравилось избивать Шото? Теперь он в плохом состоянии, и точно не сунется к тебе на тренировки. Кацуки уверен, что даже под страхом смерти.       Кацуки начинает боятся себя. Смотрит на свои руки, красные костяшки, а там кровь. Откуда? Дело никогда не доходило до такого, видно, сейчас Бакуго ушёл в отрыв. Только в этой ситуации оправдания ему нет. А Бакуго его не ищет. Да, вся ответственность лежала именно на нём, но Шото же сам решил идти к Бакуго за такой просьбой.       Он, сука, доверился тебе. А ты его так оттолкнул. Тебе, верно, прощения нет. В рай тебе дорога закрыта, а в ад прямая дорога. Ты так легко обращался с чувствами Тодороки, что не заметил, что они, оказывается, есть на самом деле. И результат того, как ты ими вертел, сейчас сидит в саду и успокаивается после мордобоя.       Пиздец ты тупой, Кацуки.       Остаток дня Бакуго лихорадочно проводит в кровати, будто приклеен к ней. Вспоминает все чувства, все те три часа, проведенные вместе, и всё это так давит. Где его долгожданное наслаждение, где его тупое восхищение, где все, сука, положительные эмоции?       Ты захоронил их вместе с доверием Тодороки.       Бакуго вспомнил, что тренировка сегодня отменена, а значит ему совершенно нечего делать. Домашняя работа так и лежит незаконченная, грустит себе на столе, а Кацуки о ней и не вспоминает. Он сорвал с шкафа одну из фоток Шото. На ней парень ест мороженое, уголок его рта испачкан в голубой молочной массе, а рядом есть маленький кусочек зелёной шевелюры. Они тогда всем классом пошли в парк аттракционов, и Шото, оказывается, тогда впервые побывал на американских горках. Бакуго отчетливо помнит его ошалелое лицо и единственный визг при перевороте вагончиков.       Блондин помнит, как узнал любимый вкус мороженого у Шото — половинчатый попросил дать попробовать черничное мороженое Бакуго. Кацуки, матерясь на весь парк, всё же дал укусить непутевому Шото своё, а после парню оно так понравилось, что Кацуки с пустой головой отдал всё своё угощение взамен на обычный пломбир. Воспоминания обжигают грудь, а после на фоне начинают звучать тупые всхлипы половинчатого, и хороший момент сменяется очередным проматыванием произошедшего.       Мало кто после такого избиения пойдёт на ещё подобные тренировки. Бакуго не тупой, пошёл бы, потому что он не Тодороки, а Бакуго. А Тодороки пойдёт? Хватит ли ему смелости повторить? Хватит ли сил доверится вновь? Бакуго кается, только про себя, и обещает, что больше ни в жизни не ударит Шото. Пальцем не тронет. Теперь Бакуго будет внимательнее к чувствам тупого отморозка. Если он их вообще покажет снова.       А он покажет.       И в подтверждение Кацуки видит в четверг сообщение от Шото: «Тренировка же будет?»