Каркаде

Как и договаривались, вечером субботы, сразу после закрытия чайной, Леви впрыгнул в машину Эрена и не спрашивая взял его телефон с подставки, чтобы ввести адрес в навигатор. С вампирского каминг-аута Леви прошло четыре дня, и Эрен практически перестал об этом думать. Кризис в нем так и не успел развиться, умерев в зародыше. Эрен приоткрыл дверцу и выглянул назад, убеждаясь, что припарковался ровно, а не скосил в сторону, и только тогда вынул ключ. Леви уже отстегнулся, и как только выключился двигатель, вышел из машины и сунул в рот сигарету, торопливо поджигая. Эрен бросил на него удивленный взгляд. Леви не курил второпях. Никогда. За месяц отношений Эрен выучил его многочисленные странные привычки вроде того, что Леви любил выкурить сигарету утром, совсем рано, в халате поверх спальных штанов и с чашечкой быстро остывающего чая. Он курил после секса, но не сразу, а чуть погодя, словно закусывал вредным удовольствием напоследок. Он курил, если ждал Эрена под магазином, и курил, когда нужно было поговорить. Затягивался медленно и выдыхал вверх, словно не хотел, чтобы дым полз по улицам. Бычки выкидывал только в пепельницу или урну, если она была рядом, или клал в пачку — и Эрену никогда не позволял бросить просто на тротуар. Сейчас зажигалка чирикнула так быстро, а Леви так сильно затянулся и выдохнул, что о медленном наслаждении и красивом выдохе вверх не могло быть и речи. Леви не прислонился бедрами к черному капоту, как любил, чуть согнув ногу и покачивая ею над землей, и не положил расслабленно левую руку на бедро, не позволил плечам ссутулиться. Только переступал с ноги на ногу. — Волнуешься? — спросил Эрен, вынимая из багажника пакет с двумя бутылками вина и какую-то картину, плотно обернутую в жесткую коричневую бумагу. — Я? Нет, конечно, что за глупости, — с толикой раздражения бросил Леви, небрежно стряхивая с пальцев пепел. Левую руку он сунул в карман брюк, словно не знал, куда ее деть. — Докурю и зайдем, — он протянул руку, и Эрен вручил ему сверток. — Ладно, — ни на миг не поверил ему Эрен и подошел ближе, чтобы свободной рукой обхватить его за запястье. — Леви, — он наклонился, чтобы шепнуть ему в ухо, прижимаясь грудью к плечу, — я с тобой. Я люблю тебя. Мне нравятся, какой ты, как живешь и что делаешь. Пусть Эрвин думает, что хочет. Леви фыркнул, резко выдыхая сбитыми клубами дым, и ничего не ответил, когда Эрен поцеловал его в щеку. Кажется, он не был настроен на откровенность и открытость, поэтому тот отступил, нутром чувствуя, какой колючий и закрытый его любовник сейчас. Пока они ехали, это не ощущалось так остро. Леви был сдержанным, да, но таким же, как и на работе — всегда, когда они были не дома. Леви вне дома вылез из своей сексуальной и неприступной скорлупки лишь единожды, когда застал Эрена рыдающим в туалете чайной, до крови кусающим собственные руки. В чайной Леви был строг, говорил об обыденных вещах, не позволял касаться себя и одаривал своим особым вниманием Эрена лишь тогда, когда бросал в него очередным бутербродом. Если он пытался уловить момент и чмокнуть Леви в щеку, тот просачивался сквозь пальцы, как вода, и невозмутимо уходил. Эрен перестал пытаться. Его терпение вознаграждались у Леви дома, когда он позволял уложить свою голову на колени и перебирать волосы, когда утром на кухне подставлял шею под горячие томные прикосновения, когда долго-долго растягивал, и когда приобнимал на балконе и целовал со вкусом дыма припухшие губы. Когда они были одни, Леви позволял себе смотреть — не холодно, не цепко, но скользя и наслаждаясь увиденным, облизывая взглядом. Позволял себе выглядеть любопытным и скучающим, увлеченным очередной драмой на экране или лукаво ликующим, когда Эрен в очередной раз проигрывал в покер. Сейчас Леви снова заковал себя в броню сдержанности, и Эрен не понимал почему. Разве Эрвин не входит в число его близких людей? С Ханджи Леви был таким же открытым, как и с Эреном, возможно, даже более, но почему он так напряжен перед встречей с Эрвином? Леви присел на корточки и потушил окурок об бардюр, чтобы сунуть его обратно в пачку. И первый шагнул к дому. Поднялся по ступенькам к дверям, на которых висел сухой венок осеннего разнотравья, и фыркнул, чертыхнувшись. А потом нажал на звонок. Дверь раскрыли через минуту. На пороге стоял Эрвин. Без привычного белого халата, но в мягкой клетчатой бежевой рубашке и простых брюках, в коричневых тапочках. — У тебя рябина в венке декоративная, — вместо приветствия сказал Леви. — Ты не враг моему дому, Леви, — улыбнулся Эрвин, отступая чуть назад и жестом приглашая их войти. Эрен дружелюбно улыбнулся и шагнул за Леви следом. Эрвина он знал и раньше. В конце концов, было бы странно не знать директора собственной больницы. Он дружил с Ханджи, поэтому несколько раз они обедали втроем. Обычно Эрен ел с Ханджи тогда, когда у Эрвина были дела и некому было составить ей компанию, а в остальном Эрен предпочитал общество своих однокурсников. Он знал, что Эрвину уже за сорок, что он холост, держит собаку и выходит на пробежки с ней по утрам. Выдающийся хирург-трансплантолог, строгий, но справедливый начальник; он был дружелюбен, но четко держал субординацию с сотрудниками. За все годы его работы он так и не сблизился ни с кем, кроме Ханджи. И если бы Эрен не знал из первых уст про Моблита, с которым Ханджи встречалась уже почти два года, он бы и сам поверил слухам о том, что между Эрвином и Ханджи есть какие-то тайные отношения. Студенту-практиканту директор казался фигурой далекой, почти недоступной, даже когда на расстоянии вытянутой руки ел свою порцию. К этому располагала не только аура самого Смита, но и его внешние данные: действительно внушительный рост и не менее внушительные брови. Сейчас Эрвин казался немного мягче: словно сбросив белый халат, вместе с ним он избавился и от директорской важности. Он искренне улыбался, и в уголках его глаз появились морщинки. Эрвин скользнул взглядом по ним обоим и добродушно кивнул Эрену, позволяя глазам наполниться теплом. Леви едва дотягивал Эрвину до середины груди и задирал голову вверх, чтобы посмотреть ему в глаза. Это было скорее очаровательно, чем смешно, и Эрен только мысленно улыбнулся. Казалось, внушительная фигура Эрвина нависала сразу над ними обоими, так что даже сравнительно высокий Эрен почувствовал себя маленьким рядом с ним. — Это тебе, — объявил Леви сухо, вручая ему пакет. — Повесишь где-нибудь, если понравится. — Спасибо, — Эрвин принял картину и осторожно потянул за край, но распаковать ее было непросто. — Я возьму нож. Привет, Эрен, — он добродушно протянул ему руку. — Проходи и чувствуй себя как дома, не стесняйся, мы не на работе. — Спасибо. — Рукопожатие у Эрвина было крепкое, в его духе, но не давящее, просто большое и теплое, и Эрен почувствовал, что, наверное, в этом и был весь Смит: большой, теплый и твердый. Эрвин перевел взгляд на Леви, и они оба на несколько мгновений неловко замерли. Смит двинулся первый, протянул руку. Леви взглянул на нее, помедлив еще мгновение, фыркнул и шагнул вперед, обхватывая Эрвина поверх локтей руками в сдержанном объятии. Тому оставалось только чуть приобнять Леви за пояс и наклониться для его удобства, что он и сделал, расплываясь в широкой улыбке. — Рад тебя видеть, — буркнул Леви так сухо, что впору было усомниться в его радости. — И я тебя, — откликнулся Эрвин и отступил, когда сразу после объятия Леви сбросил обувь и шагнул в гостиную. Он обернулся к Эрену: — Давай сюда, — и протянул руку к пакету, который тот держал. — О, да, это вам, — спохватился Эрен и протянул ему пакет, тут же принимаясь сбрасывать ботинки. — И проходи, — кивнул Эрвин, отправляясь следом за Леви в гостиную, откуда уже были слышны голоса. — Привет, очкастая, — Леви шлепнулся на большой диван рядом с Ханджи, которая в этот момент увлеченно уплетала нутеллу из банки. — Привет, — она наклонилась к его щеке, но Леви проворно увернулся. — Умоешься — тогда и поговорим, — сообщил он, возвращаясь на место. Ханджи только фыркнула, но банку не отставила. Эрен неловко ступил в гостиную, и Леви, видя его замешательство, похлопал по пустому месту рядом. Он присел и огляделся: в гостиной был диван, стоящий напротив камина — в отличие от камина у Леви, еще недавно использовавшийся, — журнальный столик, где сейчас стояло две недопитых чашки с кофе. Неподалеку стоял накрытый обеденный стол и шесть стульев около него. Скудный студенческий перекус напомнил о себе нытьем в желудке. Эрен смущенно нахмурился, а Ханджи хмыкнула. — Все, Эрвин, пора за стол! У Эрена так в животе урчит, что волки в лесу боятся, — объявила она, рассмеявшись, а Эрен густо покраснел. — Не смущай его. — Леви легонько шлепнул ее пальцами по бедру. — Эрена? Его можно смутить? — Ханджи удивленно выпучила глаза. — Мальчик мой, у тебя есть стыд? — Где-то был здесь... — Эрен наигранно пошарил по карманам. — Черт, кажется дома забыл. С кухни послышался смех Эрвина, позабавленного такой шуткой. Эрен бросил на него потеплевший взгляд. Смит годился ему в отцы, и на самом деле Эрен хотел бы иметь такого: доброго, мужественного, терпеливого и поддерживающего. Но у него было то, что было, и он давно разучился сожалеть об этом. — Утром после первой вашей встречи он рассказывал мне на работе, как ты ему отсасывал. — Ханджи ткнула в Леви ложкой, и тот отклонился, чтобы она вдруг не задела его идеально выстиранную черную безрукавку. Он обернулся к Эрену, нахмуренный, словно пытаясь скрыть этим смущение. — Ты серьезно рассказал своей начальнице, что я отсосал тебе? — Я не говорил, что это был ты, — стушевался Эрен. — Я вообще твое имя не называл. — Ханджи сегодня тоже свой стыд дома забыла, — Эрвин подошел к ним, держа в руках ведерко для льда, внутри которого уже лежала бутылка вина. — Она была рада моему холодильнику больше, чем мне. Я даже не пытался конкурировать с нутеллой. Ханджи выглядела так, словно это ее первая любовь, — пожаловался им Эрвин. Ханджи состроила мордочку и показала ему язык. — Моблит опять сжег кухню? — сочувственно спросил Эрен. — Счас! Ему запрещено прикасаться на кухне к чему-либо кроме посуды и микроволновки. И с последней аварий пока что не было. — Как можно быть такой бестолочью... — вздохнул Леви, и только по одному этому Эрен почувствовал, что тот Моблита... недолюбливает. — Давайте за стол, — окликнул их Эрвин. Ханджи торопливо отставила недоеденную банку и заняла место рядом с другом. Эрену и Леви достались места напротив них. Он растерянно оглядел стол. Если Эрвин готовил все сам, должно быть, он потратил весь день. Эрен замялся, исключая блюда, в которых точно есть мясо. Ему оставался салат, сырная тарелка... — Эрвин, где здесь нет мяса? — спросил Леви, и Эрен бросил на него удивленный взгляд. — Нигде нет, кроме, собственно, жаркого и этого салата, — Эрвин ткнул в одну из мисок. — И бутерброды с рыбой. Леви меня предупредил, что ты вегетарианец, — пояснил он. Эрен смущенно и благодарно кивнул, когда хозяин дома протянул ему одну из мисок. — Попробуй это. — Вы сами готовили? — спросил Эрен, выкладывая салат. — Да. Мне нравятся готовить, — Эрвин вынул бутылку из льда и принялся разливать вино по всем четырем бокалам. — Давно не ешь мясо? — Да, с... кажется, с шестнадцати или семнадцати, точно не помню. — И как это отразилось на твоем здоровье? — просто спросил он, но Эрен напрягся. — Никак. Все в норме. Я ем достаточно аналогичного белка, чтобы это не было проблемой, — нахмурился он. — Я читал исследования, которые утверждают, что замена животного белка... — Эрвин, — голос Леви ледяной сталью резанул его посреди слова. — Прекрати немедленно. — Все в порядке, — натянуто улыбнулся Эрен, чувствуя себя не в своей тарелке и от слов Эрвина, и от того, что Леви заступился за него. — Это просто вопрос. Просто тема... — Я знаю что это за тема, — холодно произнес Леви, обрывая уже его. — Это твои взгляды, и я, зная тебя, убежден, что ты прочитал десятки, если не сотни таких исследований, прежде чем пришел к своему образу жизни. Я не прав? — Прав, но... — начал было Эрен, но Леви поднял руку, жестом призывая его замолчать. Эрвин, к его удивлению, даже не пытался как-то оправдаться — наблюдал за ними, словно он был не при делах. — Давайте сменим тему, — вклинилась Ханджи. — Например, я могла бы сказать тост. — Разве по традиции не я должен? — удивился Эрвин. — Нет, ты мне уступишь, — ухмыльнулась она и ущипнула его за бок. — Потому что я хотела бы выпить за наше знакомство — не то, которое мы имели раньше, а то, которое начинается сегодня. С новой для всех нас стороны. Звенели бокалы, ударившись друг о друга, и Эрен сделал глоток, прикрывая глаза от удовольствия. Он видел бокал в руках Леви, и теперь тот неторопливо пил, явно смакуя вкус. — Ты пьешь вино? — с любопытством спросил Эрен и потянулся к миске с салатом. — Да, оно вкусное. Немногие напитки для меня имеют вкус, — откликнулся Леви. Перед ним стояла тарелка, но она была ожидаемо совершенно пуста. — Так какая-то еда для тебя имеет вкус? — заинтересовался Эрен. Эта тема была совершенно нова для него, и большую часть времени он старался не донимать Леви дурацкими вопросами, чувствуя, что его повышенный интерес к вампирским деталям раздражает. — Да она в принципе вся имеет, просто такой слабый, что порой не отличить одно от другого, — пожал плечами Леви. — А что будет, если ты съешь что-нибудь? — Ничего. — Ну, как ничего? Она же попадет в желудок, а дальше? Леви перевел свой скучающий взгляд с бокала на Эрена, молча отставил вино, потянулся и подхватил один из бутербродов. А потом, не отрывая взгляда от Эрена, откусил кусочек и принялся жевать. — Эй! Взял бы что-нибудь невкусное, не переводи мои бутерброды! — возмутилась Ханджи, надувая губы. — Тебе бутерброд для меня жалко? — Леви перевел на нее взгляд, проглотил и... снова откусил. — Они такие вкусные... — Ты, конечно, всегда странная. Но сегодня особенно, — хмыкнул вампир. — С каких пор ты снова ешь? — поинтересовался Эрвин. Это «снова» странностью резануло по ушам Эрена. Что значит снова? — Да вот только что решил, — он кивнул на бутерброд. — Сегодня утром заметил, что потерял еще килограмм. Уже восемь за год, так что я подумал, что было бы неплохо вернуться к еде. — Если бы ты питался кровью, а не чаем, вес бы не сходил так быстро, — словно невзначай бросил Эрвин. Леви замер на секунду, не донеся остаток бутерброда до рта. Его грозовые глаза заволокло тучами. — Ты что, позвал меня сегодня, чтобы побесить? Совсем без твоих нотаций нельзя? — Это факт, и ты это знаешь. — Посмотрел бы я на тебя, если бы это тебе пришлось для выживания пить кровь, — Леви сунул остаток бутерброда в рот и взял салфетку, сильно, даже агрессивно, протирая руки. — Это твоя природа. Но я рад, что ты прислушался и нашел постоянного донора, — Эрвин мягко улыбнулся Леви, и эта улыбка была такой контрастной к кислому выражению, которое было на лице вампира и становилось все злее. — Не называй его так, — процедил Леви сквозь зубы. — Как? «Донор»? Эрен — будущий врач, не думаю, что его пугают или смущают такие слова. А, Эрен? — обратился к нему Смит. Эрен сглотнул, поправив сдвинувшуюся слишком близко к краю ложку. — Я пока не думал о том, как я себя идентифицирую, можно мне какое-нибудь усредненное слово? — осторожно и лаконично откликнулся Эрен, и Ханджи вдруг хмыкнула, а Эрвин ухмыльнулся. По комнате прокатился смешок, но настаивать никто не стал. Эрен отчетливо слышал стук, но не мог понять, где он. Что-то на периферии, словно где-то далеко. Будто молоток? — Почему бы тебе не оказать любезность и не прекратить нести всю эту хрень, Эрвин? — грубо бросил Леви. Стук, казалось, нарастал, и Эрен взглянул на свою компанию, пытаясь определить, привлек ли он и их внимание. — Я просто честно говорю то, что думаю, — ответил Эрвин, невозмутимо глядя на Леви. — Раз уж ты ешь, попробуй этот салат, он достаточно легкий, тебе для начала подойдет, чтобы не вывернуло. — Меня и так уже мутит от рыбы... Эрен оглянулся, понимая, что звук достаточно громкий и он не на улице, он в этой комнате. Не молоток, но что? — И оставь, пожалуйста, вазу в покое, это китайский фарфор, — густые брови Эрвина сошлись ближе, а между ними появилась вертикальная морщинка. Эрен застыл, с удивлением глядя, как в углу комнаты мелко пляшет на полу большая ваза с сухоцветами. Это походило на землетрясение, но все остальные предметы стояли на месте, и он не чувствовал толчков. — Дорогой фарфор, небось? — учтиво спросил Леви, и Эрвин хмыкнул. — Не трогай мою вазу, Леви, она мне нравится. — Что происходит? — выдохнул Эрен, вклиниваясь в их разговор, потому что не смог отвести взгляда от трясущейся посудины и потерял нить разговора. Он заметил, как подрагивает вино в его бокале. — Пол дрожит? Стоило ему это сказать, как все вибрации резко прекратились, и ваза, чуть приплясывая, встала на месте. Леви рядом резко выдохнул, и Эрен почувствовал, как его самого резко, слишком резко отпускает напряжение. — Прости, — почему-то вдруг выдохнул Леви и отпил несколько глотков из бокала. — Я не хотел тебя напугать. Давайте и правда поговорим о чем-нибудь другом. Не о том, как питаюсь я или Эрен. Иначе я снова разобью тебе какую-нибудь посуду.   — Это ты сделал? — выдохнул Эрен, и Леви кивнул. — Или окно, — хмыкнул Эрвин, указывая на то, что было за его спиной. — Я, кстати, благодаря тебе поставил двухкамерное. Все руки не доходили. — Всегда пожалуйста, — кисло произнес Леви. — Хочешь, разобью и остальные? Ты только попроси. — Ну уж нет, спасибо. — Я не понимаю, — выдохнул Эрен растерянно, чувствуя себя так, словно снова теряет связь с реальностью. Что здесь происходит? Что сделал Леви? При чем тут ваза и окна? Эрен закусил губу и торопливо отпил из бокала, надеясь, что это поможет ему прогнать липкое расслоение реальности, но нет. Его состояние, конечно же, не укрылось от цепкого взгляда Леви. Вампир протянул руку и сжал его локоть, и его рука была такой твердой и теплой, что Эрен почувствовал, как вся реальность замирает на ней, цепляясь, словно на крючок, и наконец-то перестает двигаться. — Давай я просто покажу, ладно? — спросил Леви, глядя ему в глаза, и в его грозовых больше не было молний. Эрен несмело кивнул. Он снова почувствовал, как его накрывает напряжение, и сейчас готов был сообщить о своем плохом самочувствии, как заметил, что вино в его бокале снова колышется. Как и курица на большом блюде. Как и вино в других бокалах, а ложка снова ползет к краю стола. Посуда зазвенела ощутимее, тарелки тихо начали стучать друг о друга, словно они все вчетвером ехали в поезде. — Небольшой трюк, — сказал Леви, все еще отслеживающий состояние Эрена. — Я же питаюсь энергией и могу ее контролировать. После этих слов пошел откат в обратную сторону, и Эрен облегченно выдохнул, когда все затихло. Он не мог понять, как это работает, что именно делает Леви, но оно определенно влияло и на него, словно мир начинал шататься и в его голове. — Мне нехорошо, — выдохнул Эрен, откладывая вилку и откидываясь на стуле. — Вроде как... голова кружится. — Из-за того, что я сделал? — спросил Леви, и Эрен был благодарен, что тот все еще не убрал руку с его локтя. — Думаю, что да. — Вы тоже? — Леви обернулся к Эрвину и Ханджи, но те отрицательно покачали головой. — Впечатлительный. Ладно, я не буду больше. Буду держать себя в руках, — пообещал Леви. — Хочешь выйти подышать? — Нет, но... Я хотел бы умыться, — Эрен осторожно отодвинулся от стола, с сожалением чувствуя, как Леви отпускает его локоть. — Где здесь ванная? — Наверх, первая дверь слева. Тебя проводить? — Я провожу, — сказал Эрвин, отодвигая стул. Эрен хотел бы отказаться, но тот выглядел так внушительно и непоколебимо, что он проглотил все возражения. По планировке дом был очень похож на дом Леви, хотя с фасада не казался таким старинным. — Голова закружилась? — заботливо спросил Эрвин. Его мягкий и успокаивающий голос легко располагал к себе. — Да, и вроде немного тошнить начало. Меня словно укачало, — поделился Эрен, проходя с Эрвином по коридору. — Леви направил свою энергию на предметы, без цели. Это словно небольшие потоки воздуха, хлещущие со всех сторон. Он не объяснял тебе, как это работает? — Он вообще мало что об этом говорил, — пробормотал Эрен. — Он просто не хочет тебя пугать, — теплая большая рука Эрвина легла ему на плечо. — У вас все серьезно, да? — он словно бы немного наклонился, чтобы заглянуть Эрену в глаза. — Не знаю, наверное, — он пожал плечами. Да, Леви открылся ему, и это определенно было серьезным шагом, хоть он и не сказал, что общая тайна свяжет их вместе навек. Напротив, Леви дал понять, что это не повлияло на их отношения. Но о какой серьезности можно говорить, если их первое настоящее свидание было только на этой неделе? Эрену хотелось бы верить, что все по-настоящему, поскольку он в самом деле испытывал к Леви сильные чувства, но... надолго ли это? Он не был уверен сам в себе, хотя и хотел бы, чтобы было как в сказках: раз и навсегда. Но оставалось еще то, что Леви ни словом не обмолвился об ответных чувствах. — Наверное, — повторил Эрвин, которому, кажется, не понравился этот ответ. — Ладно, под дверью караулить не буду. Спустишься сам. — И напоследок он хлопнул Эрена тяжелой ладонью по плечу. Эрен умылся. Прохладная вода помогла привести мысли в порядок, а предметы обрели четкие и реалистичные очертания, перестав казаться призраками самих себя. Трясущиеся вещи стали казаться чем-то маловозможным, и Эрен похлопал себя по щекам, усилием соединяя скудную прагматичную реальность с... ну, с Леви. Вампиризм не казался чем-то магическим, лишь гранью науки, которую люди просто не постигли. Или, во всяком случае, не все люди. Спускаясь вниз, он услышал смех Ханджи и ворчание Леви. Она сидела, а он стоял, опершись бедром о стол и глядя на Эрвина, который распаковывал картину. Эрен подошел ближе, останавливаясь около Леви, и тот одарил его внимательным взглядом. Он переложил бокал из одной руки в другую, чтобы освободившейся ненавязчиво приобнять Эрена за талию. Ощущение большой теплой руки было удивительно умиротворяющим и успокаивающим, и Эрен с удовольствием прильнул ближе — незаметно, чтобы это не было слишком слащаво. Он взглянул на картину в руках Эрвина: там были изображены горы, укрытые густым еловым лесом насыщенного темно-зеленого оттенка. Верхушки деревьев ласкал молочно-белый холодный туман. В горной впадине, около кромки леса, было видно маленькие деревянные домики. — Где это? — спросил Эрвин, разглядывая изображение на вытянутых руках. — Карпатские горы. — К родственникам ездил? — ухмыльнулся Эрвин, переводя взгляд с картины на Леви. Лицо вампира сразу стало кислым. Эрен ладонью зажал рот, чтобы не выпустить зародившийся в груди смешок. — Просили, чтобы ты к ним на ужин заглянул, — ответил Леви. — А вообще красиво, спасибо, — кивнул Эрвин, отставляя картину на пол под пустой стеной. — Утром прикручу, когда смогу попасть в точку без промаха. — Что, ручки дрожат? Эрен мягко отстранился от Леви, подошел ближе к картине и присел на корточки. Он не знал, чем именно она нарисована, потому что совершенно не разбирался во всех этих красках, карандашах и прочем. Ели были немного рельефными, детализированными, поэтому издалека могло даже показаться, что это не рисунок, а фото. Туманный горный регион казался внушительным, древним и загадочным, словно там, в дремучем лесу, обитало множество страшных и удивительных созданий. Как Леви. — Пусть лучше ручки... — донеслось до него со стороны, но конец фразы совершенно выпал из внимания, потому что Эрен заметил подпись. Она была витиеватая, с резкими прерывистыми линиями, но первые буквы осознавались отчетливо: "Аккер..." — А откуда эта картина? — спросил он, обернувшись через плечо. Мужчины замерли, прекратив свою словесную баталию. Эрен столкнулся с двумя взглядами (Ханджи была увлечена бутербродами с рыбой и вообще в их сторону не смотрела): удивленный Эрвина и хмурый Леви. — Он... нарисовал... — непонимающе пробормотал Эрвин, указывая на Леви, а тот цыкнул, закатил глаза и отвернулся. — Промолчать не мог, что ли, — буркнул он. Эрен осел на задницу и уставился на картину. — Ты рисуешь? Еще и так красиво! У тебя дома висят похожие картины, но без подписей. Они все твои, да? — восторженно забормотал Эрен, по-новому рассматривая мрачный гордый лес. — Тц, — прицокнул Леви. — Рисую. Иногда. — Картины «пишут», Эрен, — напомнила Ханджи, оказывается, слушавшая их, а не нашептывание голодного желудка. — А я рисую, — буркнул Леви. — И вот такая мазня выходит.   — Почему ты не говорил? — Эрен поднялся с пола, ступая к любовнику, который все еще стоял к нему почти спиной. — А зачем? — пожал плечами Леви. Эрен мягко сжал его плечо, поворачивая к себе, но со взглядом не встретился — Леви смотрел в сторону. — Чтобы я мог передать свои восхищения автору. Разве ты не знаешь, как мне нравятся те картины, что у тебя дома? Ты сам постоянно одергивал меня, когда я залипал на ту, что в прихожей. Леви вздохнул и поджал губы, а Эрен заметил, что кровь самую малость прилила к его щекам. — Это всё глупости, — только и сказал он. — Эти картины. Не знаю, что ты в них находишь. И Эрвин тоже. — Мне тоже нравятся! — подала голос Ханджи. — Ты полоумная, к тебе вообще вопросов нет, — фыркнул Леви. — Эй. — Другой рукой Эрен поймал его за подбородок и вынудил посмотреть на себя, вверх — так близко. — Если ты стыдишься этого, то брось. Это в самом деле прекрасно. — Я не стыжусь, — ответил Леви, и его щеки стали еще краснее. Эрен ему не поверил, но кивнул. Будь они тут одни, он бы наклонился и вовлек Леви в поцелуй, непременно долгий и без языка, чтобы попытаться сказать понятным ему образом, что Эрен восхищен и гордится, что у его любовника золотые руки не только тогда, когда это касается готовки или секса. Но они были не одни. — Предлагаю пересесть на диван. У меня спина затекает на стуле сидеть, — сказал Эрвин, подхватывая свой бокал. — Если кто-то что-то хочет, можете захватить с собой. Леви моргнул и отвернулся, прерывая магию их момента, а Эрен отпустил его подбородок. Он видел, как на губах вампира тут же расцветает ухмылка. — Старость — не радость, да, Эрвин? — ухмыльнулся Леви, проходя к камину и укладывая в него заготовленные дрова из сетки рядом. Похоже, шутки были любимым его способом общения с друзьями, и Эрен... даже немного ему завидовал, потому что чувствительные Армин и Микаса рано или поздно обиделись бы, если бы над ними так шутил Эрен. Леви нашел на каминной полке спички и умело разжег камин, поворошил дрова красивой кочергой. Эрвин погасил свет, Ханджи притянула с собой тарелку с бутербродами, к которым так пристрастилась. Вино красиво переливалось в свете разгорающегося пламени; полумрак сначала ударил по глазам, но вскоре словно вместе со спиртным разнесся по венам, расслабил. Эрвин пожаловался на жадных распределителей бюджета, которые грозились в следующем году урезать финансирование; Ханджи лишь понимающе хмыкнула, а Леви скромно предложил выгнать всех к чертям и поджечь мэрию. На уточнение, что бюджет распределяет не мэрия, он лишь пожал плечами. — Какой кровожадный настрой, — хмыкнул Эрвин, впрочем, улыбаясь. — Я вампир, мне можно, — ухмыльнулся Леви и забрался на диван поглубже, с ногами: одну согнул, а другую поставил на диван и опер руку с бокалом о колено. Эрен немного засмотрелся на широкое запястье и крупные пальцы, которые держали тонкое стекло бережно и уверенно. Эрвин ненадолго отошел и вернулся с колодой карт. — Ты играешь? — спросил он у Эрена. — В покер? — В бридж. Я не играю с Леви после армии в покер, он меня до трусов раздевает, — засмеялся Эрвин, перемешивая колоду. — Нужны мне твои трусы, — хмыкнул Леви. Улыбка Эрвина не померкла, но словно как-то искривилась, и Эрен не смог понять это выражение. — А я его пару раз выиграл... — пробормотал Эрен и поймал удивленные взгляды обоих. — Он мне завтрак проиграл... — добавил он уже не столь уверенно. Оба взгляда мгновенно устремились на Леви, который, в свою очередь, усиленно пялился в бокал, словно пытался на дне разглядеть свое будущее. — Подумаешь, ребенка порадовать хотел... — буркнул он, ежась под пристальными, но лукавыми и умиленными взглядами. Ханджи ущипнула его за ребро, за что тут же с громким шлепком получила по руке. — Так ты намеренно поддавался?! — воскликнул Эрен обиженно, искренне веривший в свою победу. Он ведь не стал бы играть, если бы знал, что не сможет выиграть, и тогда не пришлось бы исполнять все эти желания, которые, конечно, сложными не были, но... — Ты просто хотел, чтобы я помыл тебе вытяжку, да? Когда Леви, наконец, посмотрел на него, в его серых глазах прыгали веселые искры, хотя лицо ни на миг не теряло своего прохладного выражения. Впрочем, по глазам и так все было понятно. Эрен тоже сел поглубже, откинувшись на большую подушку, и недовольно засопел в стакан с соком, который ему предложили после того, как он допил свою норму вина. Он не дулся на это ограничение на самом деле, всего лишь надеялся, что Леви, потянувшись за картами, примирительно ущипнет его за бедро. Эрен тоже взял свои карты и погрузился в игру. Болтали обо всем и ни о чем, почти так же, как Эрен привык в шумной компании однокурсников. Может быть, только шутки были немного взрослее и мягче: здесь не было Жана, постоянно выдающего глупости, или Конни, способного придумать за минуту пять самых идиотских вопросов на свете. Ханджи он знал и раньше, веселую и мудрую женщину, которая обожала свою работу и своих «пациентиков», как она называла постоянных посетителей с какими-то серьезными нарушениями психики. Эрену не хватало то ли опыта, то ли любви к делу, то ли просто безумия, чтобы относиться к людям так же, а не со сдержанным любопытством. Эрвин открылся ему с новой стороны — теплой и веселой, словно спустился со своего пьедестала к простым смертным. Он был не таким острым на язык, как Ханджи и Леви, зато больше улыбался и смотрел на них двоих так нежно, что у Эрена порой что-то щемило в груди; он никогда не видел, чтобы так смотрели на друзей. Ханджи, откинувшись на диван, скользнула головой к его локтю, упертому в спинку дивана, и без зазрения совести потянула к себе его руку с зажатым в ней бокалом, чтобы сделать из него глоток. Эрвин не протестовал, только его живот несколько раз дернулся от беззвучного смеха. — Тебе принести плед? — спросил Эрвин, уже поднимаясь, когда увидел, как Эрен подтягивает на диван ноги и одергивает штанины. — Я в порядке, — смущенно улыбнулся он Эрвину, но тот не стал слушать. Принес плед и, к тому же, сам заботливо накинул его Эрену на плечи, другим краем укрыв ноги. Эрен немного покраснел, чувствуя себя так, словно его приняли в эту странную семью, только он не был к этому готов. Леви тоже выглядел расслабленным, таким, каким Эрен никогда не видел его при других, и даже дома — не всегда. Он чаще смеялся; особенно громко — когда Ханджи рассказала про очередные приключения Моблита. Он зачесал челку, но этим лишь взъерошил свои волосы и выглядел таким невероятно легким, словно на пороге этого дома с его плеч сняли какую-то тяжесть. Эрену нравилось наблюдать за ними. Едва ощутимая бережливая нежность, скользящая в жестах каждого, щекотала что-то в глубине носа и уголках глаз. Они словно когда-то давно заключили нерушимый договор, может быть, на крови, который предписывал абсолютное доверие. Тем более странно себя ощущал Эрен, который ничего не подписывал, но к которому тоже стали относиться так — с вниманием в каждом взгляде, с любовью в каждой, даже острой, шутке. Но за что? Он ведь ничего не сделал. — Давайте играть на желание! — в очередной раз предложила Ханджи, а Леви уныло вздохнул. Он отчего-то ненавидел играть на желание, но вслух не признавал. — Играй. Сама с собой, — вздохнул он и протянул руку, чтобы поправить сползший с плеча Эрена плед. — Давай, я хочу послушать, как ты кукарекаешь! — не унималась женщина. — А в зад сходить не хочешь? — предложил Леви. — Ты такой скучный, потому что трезвый! — Ханджи обвинительно ткнула в него пальцем и глотнула из своего бокала. — Ну извини, меня такая херня не вставляет, — пожал плечами Леви. — Рад, что вам весело от мысли, что я буду выставлять себя идиотом, — ворчливо и уж точно не радостно добавил он. — Да ладно, давай сделаем так, чтобы и тебе было весело? Мы тут все уже достаточно пьяненькие, чтобы тебя вставило, — хихикнула она. — Я не буду этого делать, — насупился Леви, — тем более, для веселья. — Да ладно тебе, мы же все свои и всё понимаем! Где бы тебе еще подобное предложили? Леви в ответ на ее заявление фыркнул и сделал глоток. — Только напиток переводишь, — пожаловалась она. — Кровь с алкоголем? Это как-то позволяет опьянеть? — поинтересовался Эрен, отставляя пустой стакан и чувствуя, что жар уже прилил к его щекам, хотя выпил он совсем немного. — О да, — ухмыльнулась Ханджи. — Пьяный вампир — это очень весело. — А наркотики? — заинтересовался парень. — Ты даже не представляешь! — воскликнула она, а Эрвин тихо засмеялся в свой бокал под унылый стон Леви. — Только не это... — вздохнул он. — Да ладно тебе, — Ханджи протянула руку и наконец-то растрепала ему волосы. — Мы с Эрвином четырнадцать лет вспоминали эти истории только друг другу! И теперь нам наконец-то есть с кем поделиться! — Ханджи, — в его голосе появились стальные нотки, — это ваши веселые истории, но моя чертова жизнь. О которой я не хочу говорить. — Ладно, — она вздохнула. — Может быть, когда ты наконец осмелишься вынуть голову из песка, я расскажу Эрену всё, из-за чего мы с Эрвином буквально впадали в истерику от хохота! И ты не будешь ворчать! — Надеюсь, этот день не настанет... — пробурчал Леви. — Но! — Она поставила пустой бокал на стол, и Леви подлил ей еще. — Я скажу то, о чем могу. Эрен, я никогда не видела ничего смешнее, чем вампир, который не отличает пол от потолка, пугается собственного отражения в зеркале, потому что не может убрать клыки, и не может взять чашку, потому что когда он тянет к ней руку, она из-за толчка энергии уезжает от него. И это я уже не говорю о том, что Леви стал комментировать все, что чувствует. Мы до сих пор так и не смогли его уговорить рассказать, чем таким кислым могла пахнуть щетина Эрвина. — Ну все, хватит! — буркнул Леви и нахмурился. Его щеки порозовели, и он явно смущался, но, кроме этого, казалось, чувствовал себя дискомфортно. Он выглядел... расстроенным несмотря на то, что история звучала действительно забавно. Это заметил не только Эрен, — и Ханджи мягко, примирительно вздохнула. — Ладно, прости, я больше не буду об этом шутить. Но, в самом деле, Леви, — она отставила бокал и подвинулась ближе. — Давай! Я предложила. Мне не нравится видеть твою унылую физиономию. Я хочу, чтобы ты повеселился. — Мое лицо не унылое, — он поджал губы. — В армии тебя совсем разучили веселиться, — пожаловалась она. — Эрен, ты когда-нибудь вообще видел, как он отдыхает или развлекается? — Эм, да... — удивленно пожал плечами Эрен. — Мы смотрели кино и... ну, еще кое-чем занимались. Ханджи фыркнула и закатила глаза, мол, поняла я, как вы отдыхаете. — А где тот Леви, который обожал танцевать в клубах и приходил домой весь в блестках и помаде? — надула она губы. — Кино и секс, честное слово, куда делась твоя фантазия? — Такое правда было? — удивился Эрен, а Леви зло цокнул. — Тебе лучше заткнуться, — посоветовал он Ханджи. — Леви! Я хотела снова увидеть тебя нормальным, тобой, настоящим, а не этой каменной оболочкой мистера Недосягаемости, в которую ты нарядился. Настоящим? Эрен уже догадывался, что армия изменила Леви, сделала его жестче, но только теперь получил этому прямое подтверждение. Так он и правда был более открытым раньше? Даже ходил по клубам? Эрену было трудно представить Леви ребенком или подростком, который творил глупости и ходил по клубам. Даже его работа бариста с трудом вписывалась в образ. — Или... — Ханджи вдруг хитро улыбнулась, — ты стесняешься? Точно не меня с Эрвином, так значит... — она начала глупо хихикать. — Эрен, он тебя стесняется. — Боже, захлопнись, — цокнул Леви и закатил глаза. — Никого я не стесняюсь. — А вот и стесняешься, — протянула она, явно поддразнивая его. — Ты всегда таким был, когда речь шла о том, чтобы пить кровь. Ты стесняешься делать это с кем-то из нас при Эрене, правда же? Тогда, может... Эрен, ты не мог бы одолжить Леви бокальчик своей крови? — Ханджи! Ты просто невыносима! Я пил его кровь утром, с него достаточно! Леви соврал, не моргнув и глазом, а Эрен плотно сжал губы и налил себе еще сока, чтобы никто не увидел его широко раскрытые глаза. Если его парень решил солгать друзьям, Эрен должен был его поддержать. Даже если мысль о том, что Леви снова мог укусить его во сне, пробежала по позвоночнику холодом. Он только днем задумывался о том, чтобы спросить Леви, как часто ему нужна кровь, но случая не представилось. Может, пару раз в месяц? Есть ли у него альтернативные варианты, если Эрен откажется? Леви говорил, что не испытывает такой жажды, как киношные вампиры, но он же все равно может быть... голодным? — Да, мы заметили, что ты выглядишь лучше, — хмыкнула она. — Я в порядке, — Эрен коснулся его колена и отставил бокал. — Если тебе нужно, я могу... — начал было он. — Мне не нужно, — резко выдохнул Леви, прерывая его. — Это просто хотелка Ханджи, чтобы я опьянел. Кровь — не шутка, чтобы пить ее просто ради забавы. — Он вытянул обе ноги и обнял себя рукой поперек пояса, а другую положил сверху, прижимая бокал к груди. — Кроме того, ты еще волнуешься. — Это не страшно, Эрен, — махнула рукой Ханджи и отставила бокал с вином. — Леви всегда знает, когда надо остановиться, чтобы у тебя даже голова кружиться не начала. Никакого вреда — сплошная польза кровопускания. — Чувствую себя медицинским аппаратом, — пробурчал Леви. — Тебе мало твоих ежемесячных кровопусканий? — Это другое, — фыркнула она. — Эрен отпадает, Эрвина ты принципиально не коснешься, да? Леви бросил короткий взгляд на друга, который большую часть разговора не вмешивался, лишь наблюдая за их перепалкой. — Принципиально. — Значит, только я. Эрен, ты же не будешь ревновать? — спросила она и потянулась к верхней пуговице рубашки. Эрен удивленно моргнул. Он уже понял, что между этими тремя очень близкие и очень непонятные отношения, но, похоже, ревновать тут было не к чему. Он отрицательно качнул головой и поймал взгляд Леви — в нем читалось беспокойство. Видимо, он тоже думал о том, что Эрен впервые это увидит с тех пор, как Леви напугал его на своей кухне. Волновался, что Эрен в ужасе убежит? — Давай, — он ободряюще улыбнулся Леви, в тайне радуясь, что сможет увидеть это со стороны, а не снова ощутить на себе. — Я тоже хочу увидеть тебя пьяным. Леви закатил глаза, но повернулся к Ханджи и наконец кивнул. Та весело хохотнула и расстегнула еще пуговицу, отогнула воротник подальше, так, что Эрен увидел лямку ее бюстгальтера. Леви отставил свой бокал и повернулся к ней, для удобства подтягивая под себя ногу, чтобы быть выше. — Только не облизывай меня, — ухмыльнулась она. — А ты вообще в душ ходила, чтобы я к тебе прикасался? — Леви состроил брезгливую мину. — Ну что ты, в мою скромную обитель обещают провести воду не раньше следующего столетия. — Хреново вам, психиатрам, платят. Предлагаю написать жалобу на директора твоей больницы. — Жалобы принимаю взятками, — ухмыльнулся Эрвин, подав голос впервые за долгое время. Эрен наблюдал за Леви, не отвлекаясь. Это было волнующе и интересно. Ханджи вытянула руки вдоль спинки и запрокинула голову, повернув ее чуть в сторону. Он видел, как Леви бережно убрал с шеи ее волосы, часть из них заложил за ухо. Склонился. — Может, тебя все же протереть салфеткой? — предложил он, но в голосе звучало больше издевки, чем брезгливости. — Кусай давай, слюной все продезинфицируешь! — Как пожелаешь, — коротко сказал Леви и наклонился. Ханджи поежилась, когда клыки пробили ее кожу. Эрен затаил дыхание: это была совершенно безумная сцена, резко ставшая почти неприличной. Он видел только раскинувшуюся начальницу и гибкую спину Леви, чуть изогнувшуюся, когда он припал к ее шее, точно любовник, оставляющий жаркие поцелуи. Он тихо, сдавлено застонал и прижался сильнее, и Эрен понимал причину его смущения. Это в самом деле казалось слишком интимным, чтобы позволять другим смотреть. Ханджи зарылась рукой в волосы Леви, мягко лаская, а он в ответ сжал ее плечо чуть выше локтя. — Засосы не ставь, Моблит не поймет, — тихо выдохнула она. Эрен взглянул на Эрвина: тот смотрел на друзей, но не выглядел ни смущенным, ни обеспокоенным, ни даже любопытным. Просто смотрел и пил вино, как смотрят телевизор, словно привыкнув к подобному зрелищу. — Как давно меня к дивану так страстно не прижимал крепкий мужчина, — засмеялась она, когда Леви отстранился от ее шеи и повалился рядом, откидывая голову на спинку дивана. Прикрыв глаза, он быстро и глубоко дышал. — Не преувеличивай. Один точно прижимал, и совсем недавно. Привет Моблиту, — пробормотал Леви и облизнул губы. — Разве в твоем положении можно пить вино? Леви поднял голову, щелкнул шеей и раскрыл глаза, глядя на Эрена. Его щек слегка коснулся румянец, волосы растрепала рука Ханджи, а зрачки расширились и теперь, в свете камина, черные круги поблескивали алым пламенем. Маленькая иголочка ревности кольнула Эрена в сердце — ему не хотелось, чтобы кто-то другой, не он, был причиной подобного состояния Леви. — В каком положении? — нахмурилась Ханджи. Леви перевел на нее взгляд. Ханджи потирала следы-точки на шее и застегивала рубашку. — В том самом, — он склонился в бок и громко чмокнул ее в щеку: — Поздравляю. Почему ты не сказала? — Ты уверен? — Ее пальцы вцепились в пуговицу на горловине. Ханджи выглядела... испуганной. В представлении Эрена, женщины, узнавшие о своей беременности, должны прыгать от счастья, а не замирать, как олень в свете фар. — Настолько же, насколько то, что последние три дня ты питаешься одними шпротами, — хмыкнул Леви. Ханджи тихо вздохнула. — Рыба — фу. Предпочитаю вегетарианцев. — И он бросил взгляд на Эрена, словно облизнул. Парень поерзал, чувствуя себя по меньшей мере аппетитным тортом. То, что он буквально был для Леви сладким десертом, одновременно казалось и возбуждающим, и пугающим. — Ты не рада? — тихо спросил Эрвин, покачивая бокалом. — Я не знаю, — пробормотала она и потерла шею. — Я не думала, что узнаю об этом так. Я не планировала становиться мамой. Я имею в виду, я не думала об этом как о чем-то, что может случиться так скоро. И Моблит... Черт, да какой из него отец? — Она сдернула с носа очки, бросила их на столик и запустила руки в волосы. — Что ж, это повод наконец развестись, — хмыкнул Эрвин и положил руку ей на плечо, — моя дорогая супруга. Ханджи нервно и пьяно хихикнула. — Вы в браке? — Эрен не смог удержаться от удивленного возгласа. Эрвин перевел на него взгляд и улыбнулся. — Да, вот уже четырнадцать лет счастливого фиктивного брака. Это была легенда для наших семей о причине нашего побега, — объяснил он. — Все это время у нас не было причин его расторгать. Но, видимо, вот оно и пришло. — Я думаю, за это стоит выпить, — хмыкнул Леви прежде, чем Эрен успел выспросить детали этого решения. Леви подвинулся чуть ближе к Эрену и обновил вино у себя и Эрвина. Бокал Ханджи Эрвин поменял на стакан, в который Леви плеснул сок. — Яблочный, — Эрвин вручил стакан Ханджи, стоя позади дивана и опираясь о него руками. — Хочу сказать, что бы ни было между вами с Моблитом, но этот ребенок в первую очередь твой, Ханджи. И ты решаешь, как с ним поступить. И с кем растить. И давать ли ему жизнь вообще. Женщина потерянно кивнула, принимая из его рук напиток. — Вот поэтому надо пользоваться презервативами, — выдохнул Эрену Леви, склоняясь в его сторону, чтобы наполнить стакан. — А то начинается «кончи в меня», а потом вот такие сюрпризы... — Леви, — прошептал Эрен, сдерживая смех, — но я ведь не могу забеременеть. — Какое облегчение, — съязвил Леви, и его лицо было так близко, и выглядел он так прекрасно, словно ожившая мечта. Румяный, растрепанный и привычно ядовито юморивший. Эрен не смог сдержаться — и даже не пытался, когда склонился вперед и коснулся его губ поцелуем. Леви, конечно, ответил. На вкус он был, как и Эрен, — с каплей спиртного и легкой кислинкой вина, и совсем немного с металлическим привкусом крови, от которого Эрена пронзило волнением. Леви сразу зарылся рукой ему в волосы, и тот не смог смолчать, тихо вздохнув со стоном. — Это визуальная презентация «Как делают детей»? — засмеялась Ханджи, и Леви нехотя отстранился. Теперь его губы были припухшими, как после хорошего минета, и Эрен поймал себя на мысли, что мечтает уволочь его домой. Или хотя бы в пустую комнату. Ханджи смотрела на них умиленно, Эрвин, опиравшийся о спинку дивана локтями за ее спиной, глядел в свой бокал, словно прощал им эту вольность, но не наслаждался ею, как подруга. Наверное, не всем хватало бестактности, чтобы выставлять интимное на всеобщее обозрение. Эрену это обычно тоже не нравилось, но в гостиной Эрвина, в полумраке, рядом с настолько близкими и открытыми друг другу людьми, любая публичность чувств казалась нормальной. — Ничего нового ты все равно бы не увидела, — хмыкнул Леви, но не отстранился слишком сильно, а обнял Эрена за пояс, словно бы не желая отпускать. — Итак, тост. Эрвин уже сказал свое слово и пожелание, а я скажу свое: он был прав, это твой ребенок, и ты сама решаешь, с кем его растить. Будет это Моблит или кто-то другой, или ты будешь одна — неважно. Но, пожалуйста, оставь его. Это моя совершенно эгоистичная просьба, которая не учитывает ничего. Просто оставь. Пожалуйста. Я очень хотел бы, чтобы у вас обоих были дети, — Леви мягко улыбнулся, и Эрен подумал, что, наверное, расслабить его было не такой уж плохой идеей. Напротив, он и правда стал мягче и менее раздражительным. — Поэтому — за тебя и твоего будущего ребенка, — он протянул руку, и Ханджи неуверенно, но соединила их бокалы, и свои со звоном подняли Эрвин и Эрен. Несколько секунд стояла тишина, пока они пили и переваривали каждый свои мысли. Вскоре после этого Эрвин сделал вторую раздачу, потом — третью, на которой они все же уломали Леви играть на желание. О своем предложении Ханджи очень скоро пожалела, когда Эрвин и Леви отправили ее мыть посуду, под жалобный стон чокнувшись бокалами. Между Леви и Эрвином все еще ощущалось напряжение, словно бы не смытое их примирением. Неужели во время той ссоры по поводу «диеты» Леви произошло что-то, что Эрен не знал? Что-то большее. Спросить он не решался, не под добрым, но тяжелым взглядом Эрвина. Вторым проиграл Эрен и под ухмыляющимся взглядом Леви отжимался, пока обессиленно не упал лицом в пол. Впрочем, оно того стоило. Когда Эрен вернулся на диван, то был вознагражден нежным поцелуем в уголок губ и предложением устроиться у Леви на плече. От предложения он не отказался; ему нравилось, что касания Леви становились все смелее даже под чужими взглядами, и вскоре его рука скользила по плечу Эрена, едва ощутимо лаская. Уже ближе к полуночи они засобирались домой. Эрен помог отнести и вымыть бокалы и тарелки, которые еще оставались после стараний Ханджи, а Леви и Эрвин поднялись наверх за любопытной книгой про альтернативную анатомию — художественный вымысел, оформленный в научном разрезе. Даже Эрену было любопытно взглянуть, и Эрвин щедро согласился одолжить ее всем желающим. Они еще говорили в кабинете Эрвина на втором этаже, когда Эрен решил напоследок наведаться в туалет. Уже поднимаясь по ступеням, он услышал громкие голоса, но только приблизившись к дверям уборной, смог различить слова. Приоткрыв дверь и шмыгнув вовнутрь, чтобы не быть пойманным на подслушивании, он прикипел ухом к щели. — Сколько можно, Эрвин?! Сколько можно говорить со мной так назидательно, сверху вниз? Сколько ты еще будешь меня поучать? Я делаю то, что считаю правильным. И Эрен — одно из моих решений. — Ты делаешь глупости и предлагаешь мне просто стоять в стороне? Так, что ли? Изображать, словно мне плевать? — Тебе просто не нравится, что я изменился, — словно сплюнул Леви. — Не нравится, что меня нельзя подмять под свои желания. Что я больше не смотрю тебе в рот и не ловлю каждое слово. Просто признай, что тебе нравилось трахать мальчика. Совершеннолетнего, половозрелого, но так и не выросшего мальчика. — Леви, — выдохнул Эрвин и в его голосе что-то надломилось. — Что ты мне приписываешь? — То, что было. Мальчик вырос, и теперь ты бесишься, не способный натянуть взрослого мужчину на свои желания. — Что ты несешь? — голос Эрвина приобрел нотки боли, словно слова Леви полоснули его ножом по груди. — Зачем ты это выдумываешь? Зачем приписываешь мне такие грязные, глупые желания? — Я вернулся другим, Эрвин. Не мальчиком, который прячется у тебя за спиной и послушно скачет на твоем члене, не тем, кто будет прятаться к тебе за спину и который будет слушать заворожено твои речи. Я вернулся другим, больше не испуганным, больше не нуждающимся в твоей протекции, имеющим собственные желания и взгляды, которые могут противоречить твоим. Больше не хрупкая редкая кукла, а живой и своевольный... — он сделал паузу, понимая, насколько неуместно звучит слово «человек», — я. — Я никогда не считал тебя таким, — прошептал Эрвин. — Я никогда не наслаждался твоей неопытностью или своей властью над тобой, не упивался твоим послушанием и никогда его не требовал. Я защищал тебя, Леви, как только мог, потому что любил. И люблю. Ты мой... — он выдохнул, подбирая слово. — Друг — слишком мало. Ты просто мой, Леви. Мне не нужно давать этому название.   — Я не твой. Уже нет, — отрезал он. — Я не вещь, Эрвин, и больше не испуганная, изломанная тень самого себя. — Что ты мне вменяешь? Педофилию? Тягу к доминированию? Может быть, скажешь, что я тебя насиловал? Что еще ты выдумаешь? — Насилие не всегда физическое, Эрвин. Как и принуждение. — Если бы я знал, что однажды ты скажешь так обо всем, что между нами было, я бы никогда не позволил твоим губам коснуться себя где-то, помимо шеи или запястья. Ты просил меня об этом, Леви. Неужели ты забыл? — Ты манипулировал мной. Хотел, чтобы я просил. Забрался мне в голову, чтобы я думал, что этого хочу я. Ты же прекрасно это умеешь. — Но это неправда, — выдохнул Эрвин. — Леви, я бы никогда не стал... — Ты и сейчас это делаешь. Тебе лучше осознать и принять, что происходило на самом деле, если ты до сих пор этого не сделал. А пока нам лучше больше не видеться. Эрен отпрянул от щели и поспешно отступил вглубь уборной, когда услышал, как хлопнула дверь и Леви быстро прошел по коридору, а потом спустился вниз. Он не слышал шагов Эрвина, и постарался быстро разобраться со своей нуждой, чтобы спуститься вниз. Леви уже обувался. Рядом с ним стояла Ханджи, сложив руки на груди. Руки Эрена до сих пор немного тряслись от адреналина и он постарался притвориться, что все в порядке, что он не слышал ничего лишнего. Вряд ли Леви будет рад, что он подслушивал, тем более... такое. Информации было слишком много и Эрен решил отложить ее, чтобы дать себе время на раздумья. Этим вечером он уже был слишком уставшим, чтобы обдумать то, что, похоже, между Леви и Эрвином были абьюзивные романтические отношения, на которых до сих пор не была поставлена точка. — Жду на улице, — бросил Леви, даже не скрывая свое настроение. — А Эрвин... — неловко начал Эрен, намеренный попрощаться, но Ханджи лишь махнула рукой. — Ничего, иди, я передам ему от тебя, что вечер был отличным, — натянуто улыбнулась она. И добавила, когда Эрен застыл, приоткрыв дверь на улицу, пропуская в помещение сигаретный дым курящего прямо на пороге Леви: — Они немного повздорили. Иногда бывает. — Ладно, — пожал плечами Эрен, стараясь выглядеть удивленным, а не испуганным, и обнял начальницу на прощание. Леви тоже обернулся, прощально подняв руку и кивнув, а потом направился к машине, туша сигарету кончиками пальцев, будто ему не было больно от ожогов. — Все в порядке? — спросил Эрен, присаживаясь на свое место и пристегиваясь. — Нет. Эрвин неисправимый мудак, — зло выдохнул Леви. — Мы все-таки поссорились. Так и знал! — рыкнул он, хлопнув рукой по торпеде. Сцепив зубы, запрокинул голову, делая глубокие вдохи и выдохи. — Давай не будем об этом. Не сейчас. Эрен только кивнул, заводя машину и съезжая с обочины. Он и сам не был готов сейчас говорить. Завтра он спросит. * * * — Фарлан... Звук разбудил Эрена не сразу. Он сонно повернулся и подтянул Леви ближе к себе, потерся щекой о бритый затылок. Но Леви в его руках был не мягким и податливым — мышцы его спины оставались жесткими, а грудь под пальцами Эрена быстро и тяжело вздымалась. Этого хватило, чтобы отдохнувший за долгую ночь выходного дня организм начал приходить в себя. Эрен замер с закрытыми глазами, слушая невнятный, полный боли голос. — Фарлан, прости меня, прости меня... Я не знал, что могу... Я не мог... Эрен открыл глаза, глядя на затылок перед собой, на шею, по которой скатывался пот. Леви тихо застонал, и послышался треск — он сжимал рукой простыни, его трясло. — Мне так жаль... — надломленным голосом прошептал Леви. — Если бы я мог отдать тебе свою жизнь... Эрен не успел задуматься и удивиться, просто понял — Леви нужно разбудить. Он отстранился и уверенно перевернул его на спину, потянув за плечо. — Леви, — позвал Эрен. — Проснись. Это просто сон. Ты спишь. Тот выпустил простыню, будто его пальцы ослабли, но вдруг резко этой же рукой схватил Эрена за запястье. Неприятно, но еще не больно. — Леви, проснись, — Эрен попытался потянуться к его лицу, но хватка стала мраморной, и у него не осталось ни единой возможности шевельнуться. Поэтому он потянулся губами, прижался к его щеке. — Изабель... — прошептал Леви, и носа Эрена коснулась теплая влага. Внезапно Леви сел. Если бы Эрен не прижался к нему лицом так сильно, вероятно, мог бы разбить нос, но он только ойкнул и отстранился, попытался потянуться к лицу, но запястье все еще сжимала мраморная хватка. Леви несколько мгновений моргал, а потом наконец разжал руку, которой Эрен тут же потянулся к ушибленному носу. — Твою мать, — хриплым со сна голосом выругался Леви и обхватил его за подбородок. — Я тебя ударил? — Нет, я сам случайно подлез, — Эрен пренебрежительно взмахнул рукой и снова потер нос. Леви отстранил его руку и сонным, тяжелым взглядом оценил повреждение. — Ну вот, уже ничего не болит, — уговаривал он то ли нос, то ли Леви. — Херово, — изрек Леви. — Кто такой Фарлан? — спросил Эрен, даже не успев подумать, и тут же захотел хлопнуть себя по губам, но этому помешали руки Леви на его лице. Грозовые глаза были совсем близко, веки тяжело нависли, а под глазами пролегли темные синяки, словно Леви не спал уже несколько дней. — Мой друг, — ответил Леви. — Мы росли вместе. Он погиб четырнадцать лет назад. Эрен не вздохнул с облегчением, но почувствовал, как внутри где-то отпустил сжавшийся комок. — Раньше мне не снились кошмары, когда ты ночевал у меня, — добавил Леви. Эрен мягко положил руку ему на грудь, надавил, заставляя опуститься обратно на постель, хотя, казалось, тот не очень хотел. — Ты видел, как он погиб? — Видел, — ответил Леви и устроил его голову на своей груди, указательным пальцем поглаживая нос. — Мне снилось, как со мной говорила его мертвая голова. Эрен задержал дыхание. То, что сказал Леви, звучало действительно жутко. — А когда меня не было, тебе часто это снилось? — сглотнул он. — Иногда, — коротко ответил Леви. И добавил: — Последнее время чаще. Сначала совсем не снилось. А еще мне снилась Изабель. Она тоже росла с нами и погибла вместе с Фарланом. Ей пробило грудь насквозь. Эрен ощутимо содрогнулся, и Леви заставил его взглянуть себе в лицо. Не в силах смотреть в его уставшие серые глаза, Эрен спрятал лицо у него на шее. — Прости, что спрашиваю. Мне жаль, — пробормотал Эрен и почувствовал, как теплая рука чуть погладила его затылок. — Это было давно, — выдохнул Леви. — Полжизни назад. Хотя мне казалось, что целых две. — Ты просил прощения во сне. Ты винил себя в его смерти? — спросил Эрен в шею. — Я и виновен. Я мог бы спасти их, если бы постарался. Но я не смог. Кажется, даже не попытался. Во сне я слышал слова Фарлана, будто он знал, что я просто хотел позволить им умереть. — Я не знал, что произошло, но, Леви, я немного успел узнать тебя... — Эрен поднял голову, ища в себе силы встретиться взглядом. — Мне кажется, если бы мог, ты бы спас их. Видимо, ты не мог. — Я понимаю это, — кивнул Леви, заправляя прядку ему за ухо. — Рационально — понимаю. Но все равно чувствую, что виноват. Эрен ласково коснулся рукой его щеки, а потом наклонился и оставил поцелуй на кончике носа. Пальцы скользнули по темным следам под глазами. — У тебя такие синяки, — пробормотал Эрен и снова погладил его щеку большим пальцем. — Как давно ты плохо спишь? — он обхватил щеку Леви ладонью и заставил приподнять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Они смотрели друг на друга несколько мгновений, каждый любуясь чем-то своим. — Я хорошо спал, — ответил Леви в противовес всему происходящему. — Но кошмары и синяки... — Не связанны, — тихо вздохнул он и чуть приподнялся, мягко поцеловал Эрена в губы, аккуратно уложил его на спину и закинул сверху ногу, лег на его живот. Эрен чуть нахмурился: по глазам было видно, как постепенно к нему приходило понимание. Леви снова потянулся за поцелуем — все еще поверхностным, нежным и вялым. Сонным. Губы влажно ласкали губы, приоткрывались совсем не широко. Он оторвался и выдохнул, прикрыв глаза. Не смотрел, когда спросил: — Эрен, можно я... — на его лбу появились складки, и было видно, как Леви было некомфортно спрашивать, — можно я возьму немного твоей крови? Эрен поднял ладонь и зачесал наверх челку Леви, которая закрывала его лицо. Он медлил с ответом, раздумывал, глядя в приоткрытые глаза любовника. — Да, — выдохнул Эрен и получил еще один поцелуй. Леви нежничал с ним, как и всегда, словно он был хрупким цветком. Поласкал губы, погладил кромку зубов языком и с легким причмокиванием оторвался, поцеловал в подбородок, скользнул мелко и неторопливо по линии челюсти до уха. Переставил ноги и сел сверху на бедра Эрена, смещая точку опоры. Сам потянулся вверх и осторожно вынул из-под его головы подушку, отложил в сторону. Эрен почувствовал, как его голова опустилась ниже, открылась шея. Леви обхватил его пальцами за подбородок, повернул голову в сторону, а сам перешел на мочку уха, провел языком, прошелся горячим дыханием по всей раковине, и по телу Эрена побежали мурашки возбуждения. — У тебя сердце колотиться начало, как сумасшедшее, — прошептал Леви ему в ухо. Эрен неопределенно замычал, и тот продолжил: — Тебе страшно? — он поцеловал кожу под ухом, на шее, и Эрен ощутимо вздрогнул. Леви вздохнул, провел носом по коже. — Если ты не хочешь, я не стану этого делать. Ты всегда можешь сказать «нет», и я тебя не коснусь. — Я просто волнуюсь, — прошептал в ответ Эрен. — Ты целуешь так, словно пытаешься отвлечь от неминуемой боли. Меня пугает боль. — Я мог бы укусить не в шею, а в запястье, если хочешь, — Леви мягко прихватил кожу на его шее и всосал; Эрен мелко дрожал. — Я не могу пообещать, что это совсем не больно, но... кто-то находит в этом даже удовольствие. — Как комарик укусит? — не смог удержаться от шутки Эрен. — Нет, — в голосе Леви звучало мягкое веселье, но он не смеялся, — как вампир укусит, — и безболезненно прикусил человеческими зубами кожу. Руки Эрена обхватили его поперек спины, и все его существо стремилось приблизиться к Леви — вопреки страху, ему нравилось то, что тот делал с его шеей. — Как сладко ты пахнешь... — он прижался носом к коже, вдыхая так глубоко, сколько могли вобрать легкие. Рука Эрена нашла его затылок, прижала к шее сильнее, и он тихо застонал. — Давай. Я должен почувствовать это, чтобы больше не бояться, — прошептал Эрен, прижимая его голову к себе, и прогнулся в спине с очередным стоном, вжимаясь грудью в грудь, когда Леви широко лизнул его шею. Он так хорошо чувствовал горячее дыхание на своей коже и всего секундную заминку, прежде чем шею коснулось острое — и пробило плоть. Глаза Эрена, прикрытые от возбуждения, распахнулись. Стон застрял в горле. Нижняя челюсть Леви придержала его мышцу, чтобы пробить точно, и его рот был широко раскрытым, пока клыки были глубоко погружены в Эрена. И это и правда было похоже на опасный укус: если бы у Леви были острыми и нижние зубы, он бы с легкостью откусил кусок мяса с шеи любовника. Но он этого не сделал — отпустил, отстранился, и клыки медленно вышли из кожи, оставляя после себя быстро сочащиеся ранки, к которым Леви нетерпеливо припал губами, и это снова было похоже на поцелуй. Но не медленный и томный, как раньше, а быстрый и жадный. Он опустился на локоть, чтобы прижаться плотнее, и даже не отстранился от двух ранок, чтобы глотнуть воздуха. Эрен слышал причмокивающий влажный звук, когда Леви прижимался к ранкам губами и втягивал кровь в себя. Его язык, выписывающий круги, толкавшийся в дырочки и широко вылизывающий шею, заставлял дрожать. Это было щекотно, совсем не больно и безумно возбуждающе. Эрен не отказал себе в желании и толкнулся бедрами в бедра Леви. Вампир не остался в долгу — держась на локте одной руки, ладонью которой прихватил Эрена за затылок, другой скользнул под его спину, прижал к себе в объятии. Леви пил долго, со страстью, и Эрен уже не был уверен, когда именно, наконец, зажили ранки от изобилия слюны и вернулись обычные поцелуи. Он откровенно стонал и толкался бедрами вверх, прося-прося-прося, и Леви, наконец, дал. Его поцелуи нашли обратный путь к губам, а рука под спиной Эрена вернулась на живот и спустилась ниже, уверенно нырнув под кромку штанов, сжала член. Эрен тихо ахнул, чуть раздвинул ноги и толкнулся в руку. Губы Леви на вкус были чуть соленые и металлические, но он не попытался углубить поцелуй — наоборот, снова спустился ниже, на этот раз минуя шею и опускаясь к груди. Он плавно скользил вниз, оставляя влажные следы на коже Эрена, втягивал соски, чуть прикусывал, чтобы услышать громкий стон, и шел все ниже и ниже, пока его губы не коснулись головки члена. Эрен без стыда запустил обе руки в его волосы и толкнулся, погружаясь в теплую влажную глубину рта, пока лобком не ощутил лицо Леви. Тогда он наконец расслабил ладони и громко застонал, двигаясь ритмично, чувствуя, что до грани осталось совсем немного. Леви позволял ему нажимать себе на голову, позволял трахать себя в рот, позволял тянуть за волосы, чтобы Эрен мог посмотреть — на влажные губы, на серые глаза с расплывшимся черным зрачком, на пропавшие темные круги и на красный румянец, раскрасивший щеки. Он выглядел совершенно непристойно, когда облизывал нижнюю губу и сам снова насаживался ртом на член. Эрен зафиксировал его голову ладонью, и ему хватило всего пары толчков. Он громко застонал сквозь зубы, выгнулся, почти зарычал, чувствуя, как по каналам движется семя, и потянул Леви за волосы, пытаясь отстранить, но тот не поддался — глотал все, что попадало в рот, причмокивал, втягивал головку, собирая последние капли, и Эрена подбросило на постели от силы ощущений. Он снова потянул Леви прочь, и на этот раз у него вышло — мужчина лишь напоследок лизнул чувствительную головку, вызывая еще волну дрожи. Эрен подтянулся выше и лег рядом. Он устроился на боку, обняв Леви поперек груди. У него был осоловелый блаженный взгляд, и он знал это, но и Леви выглядел не лучше. Леви облизнул губы и опустился на спину, совсем закрывая глаза. Его рот все еще оставался приоткрытым, и Эрен заметил, что клыков нет, но все равно не смог отвести взгляд. У Леви все еще стоял, но он не спешил коснуться себя — только шумно дышал, раскинув руки вдоль тела. Эрен мягко провел ладонью по его груди, и Леви снова облизнул губы, выдохнул, перешел на спокойное дыхание носом. — Ты в порядке? — тихо спросил Эрен. Леви хмыкнул, и в его томном голосе послышалось легкое веселье. — В порядке, — ответил он, срываясь на хрипотцу. — Мне нужно пару минут. Чувствую себя обдолбанным. Эрен тихо, удовлетворенно хмыкнул и убрал руку с груди Леви. Коснулся пальцами своей шеи — на месте двух отверстий остались лишь воспаленные бугорки, будто от укуса насекомого или легкой сыпи. Это и правда не было больно. Не как комариный укус… Сознание снова ехидно подсказало голосом Леви — но как вампирский. И даже так — не столь больно, как могло бы. Нежность и восхищение, в которых любовник купал его до и после укуса, отзывались в теле сильнее и дольше, чем недавний страх. Леви закинул руки за голову, потянулся всем телом, прогнувшись в лопатках, и плавно сел. Соскользнул с постели, и Эрен отметил его не успевшую ослабнуть эрекцию, проступавшую под просторными спальными штанами. Вампир двигался по комнате мягко, бесшумно, как кошка, подошел к окну и распахнул его настежь. В комнату ворвался прохладный октябрьский воздух. Леви высунулся наполовину наружу, шумно, глубоко дыша. Эрен повел плечами, поморщился от внезапной прохлады и натянул одеяло до ушей. Леви у окна потер лицо руками, взъерошил волосы, пару раз хлопнул себя по щекам, но, наконец, прекратил попытки вывалиться наружу и сполз на пол под подоконник. Они встретились взглядами: Эрен — из-под одеяла, высунув только нос, и Леви — растрепанный, все еще румяный, покрытый гусиной кожей, с большими серыми блестящими глазами. — Напомни мне больше не кусать тебя до секса, — пробормотал Леви и позволил своей голове скатиться устало на плечо. — Такой шквал гормонов мой желудок не переваривает. Эрен хмыкнул, его глаза поверх одеяла весело блеснули. — Сначала мне приятное, потом тебе? Мой парень — вампир: сначала он сосет мой член, а потом мою кровь... — Засранец, — Леви потянулся в сторону, подобрал с кресла маленькую подушку и прицельно отправил ее в Эрена. Парень прикрыл голову руками и подушка отскочила, свалилась на пол. Но это не скрыло от его глаз смущенный румянец на лице Леви. — Посмотрел бы я на тебя, если бы тебе вкололи дозу адреналина вместе с виагрой и еще черт знает каким коктейлем. — Теперь моя кровь уже коктейль! — Эрен потянулся и поднял подушку, притягивая ее в свои объятия. — Я — кровавая Мэри. — Ты будешь кровавой задницей, если через десять минут не придешь на кухню, — Леви поднялся на нетвердые ноги и наконец прикрыл окно, перестав промораживать комнату. Зачесав падающую на глаза челку, он направился в ванную. — Умоюсь и пойду готовить завтрак. — Завтрак в постель! — восхитился Эрен. — Я сегодня принц. — А ваше борзое величество не хочет умыться перед завтраком? — беззлобно хмыкнул Леви, удаляясь. Остаток его фразы заглушила прикрывшаяся дверь в ванную. Эрен только счастливо замурчал, скручиваясь клубочком вокруг подушки и потягиваясь. Выходной начинался великолепно. * * * Эрен медленно раскрыл глаза. Мысль о том, что он уснул после того, как Леви обещал ему жестокую расправу, если он не спустится к завтраку, доходила медленно. Впрочем — он взглянул на часы — раз Леви не пришел мстить ему до этих пор, торопиться было некуда. Недолго потупив в потолок, Эрен взял телефон и ответил на несколько СМС, которые ему пришли. Сонно потянувшись, он встал и направился в уборную, а потом вниз, на кухню. Из гостиной доносился тихий звук телевизора. Ветер из приоткрытого окна почти вынес все запахи еды, но отголоски, заставлявшие урчать живот, еще остались. Эрен прошел к дивану, чтобы убедиться, что Леви здесь — его макушки не было видно над спинкой. Намеренный позаигрывать и, может быть, напроситься на парочку поцелуев, Эрен удивленно замер. Леви лежал на боку, в позе эмбриона, головой на одной подушке, а другую обхватив руками в области живота. Услышав Эрена, он оторвался от просмотра телешоу про морских черепашек и повернул лицо, но не сел. С виду ему словно нездоровилось. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Эрен, ожидавший увидеть сытого и посвежевшего вампира, а не бледную болезненную тень. — Нет, — выдохнул Леви, снова отворачиваясь. Крепче стиснул подушку, словно его скрутил спазм. — Одновременно болит живот, хочется есть и тошнит при мысли о еде. Даже дышать тяжело. — Я опять тебя чем-то отравил? — испугался Эрен, обходя диван и присаживаясь у Леви в ногах. — Не ты, — фыркнул Леви, — мне мстит вчерашний бутерброд. — Разве он был испорченным? — Нахмурился Эрен, касаясь бедра Леви и утешающе поглаживая. — Нет. Но я давно не ел до этого. — Он поморщился, когда его, очевидно, скрутил очередной спазм. — И сейчас запускаются те органы, которые до этого не использовались. Малоприятный процесс, который можно только перетерпеть. — Ох, должно быть, и правда очень плохо, — посочувствовал Эрен. — Хотя я даже не представляю, каково тебе. И таблетка не поможет? Леви отрицательно покачал головой. — Из моего организма все сразу вымывается. — Мне бы хотелось сделать что-нибудь, что облегчит твое состояние, — искренне произнес Эрен. — Хочешь, я поглажу твой живот? Обычно это помогает. — Каким образом? Это что-то вроде «поцелуй, и все пройдет»? — съязвил Леви и нахмурился, снова поворачиваясь к нему. — Отчасти да. — Эрен чуть улыбнулся. — А еще это помогает уравновесить все процессы в организме. Разве твоя мама так не делала? Леви несколько мгновений смотрел на него. — Я не помню, — честно сказал он. — Наверное, нет. Я помню, что когда мы жили с ней, я не ел ничего, кроме чая. Думаю, потому что она не работала и у нас не было денег на продукты, — задумчиво произнес он. Эрен замер, словно боялся спугнуть его историю. — А потом она умерла. Я мало что помню о ней. Эрен отмер, почувствовав, что Леви собирается остановиться на этом. Он снова погладил его бедро. — В любом случае, я могу это сделать, чтобы тебе стало легче. Только ложись на спину? И, к его удивлению, Леви не смутился и не оттолкнул его колючим комментарием, а выдохнул и медленно повернулся на спину, позволяя Эрену сесть ближе и закинуть его ноги себе на колени. — Вот так. — Он улыбнулся и мягко коснулся пальцами живота, сразу скользнул под футболку и очень ласково принялся гладить по часовой стрелке. — Сейчас станет легче. Леви лежал, прикрыв глаза и чуть хмурясь. Эрен ощутил очередной спазм и то, как Леви напряг пресс, переживая боль. Эрен старался не быть слишком заботливым и нежным, чтобы не смутить Леви и снова не поставить его в некомфортное положение, но, кажется, тот готов был принять подобную форму любви. Живот под его пальцами заурчал, и Эрен чуть улыбнулся, а Леви наконец приоткрыл глаза. — Тебе надо поесть, — сказал Леви. — И мне, видимо, тоже. — Стало хоть немного лучше? — Стало. — Леви сел, и Эрен мягко придержал его под плечи, хотя это совсем не требовалось. Аккерман бросил на него неодобрительный взгляд, спуская ноги на пол. — Не надо со мной носиться, я не хрустальный. — Мне просто нравится о тебе заботиться, — произнес Эрен, впрочем, убирая руки и наблюдая, как Леви направляется к кухне. Тот тяжело вздохнул. Эрен поднялся с дивана и направился следом. — Я понимаю, что то, что мне это не нравится — ненормально. Но мне не нравится, — после паузы произнес Леви. Эрен чуть улыбнулся и хотел было что-то сказать, но замер на вдохе, словно громом пораженный. Его сознание начисто вымыло вчерашние воспоминания, которые вдруг накатили морской волной. Связано ли это с тем, что происходило между Леви и Эрвином? Почему-то Эрену казалось, что да. Забота Эрвина была удушающей даже сейчас, но что было раньше? Раньше, когда Леви был... юн? Эрен почувствовал, как внутри него рождается волна злости. Вчера он сидел с Эрвином за одним столом и слушал истории из его практики с уважением, а сегодня порвал бы на куски, если бы только тот оказался рядом. Если бы только Эрен знал раньше... — Я сделал овощное рагу, — прервал его мысли Леви. Несмотря на самочувствие, он сам взял тарелку для Эрена и принялся накладывать в нее порцию. Парень прилип сзади, мягко обнимая его чуть выше живота и заглядывая в кастрюлю. Даже остывшее, пахло изумительно. Не вырываясь из объятий Эрена, Леви прошел к холодильнику, достал огурец, вернулся, продолжая тащить на себе любвеобильный прицеп, и нарезал его на кружочки. Тарелку с дольками огурца он поставил себе. Только тогда Эрен, наконец, отпустил его. — Ты это есть собираешься? — удивился он, занимая свое место. — Мне нужно что-то легкое и совсем немного. И мне, честно говоря, все равно, что это будет, — пожал плечами Леви. — А если бульон? — Мясной слишком тяжел для организма. А если овощной, то проще воды выпить и, собственно, огурцом закусить. Эрен медленно подобрал рагу вилкой и сунул в рот. На вкус было еще лучше, и он тихо застонал от удовольствия. — Я рад, что тебе приятно, — прокомментировал Леви, присаживаясь рядом. Но Эрен вдруг одарил его печальным взглядом. — Наверное, это так грустно — не чувствовать вкус пищи? Когда мне плохо, я всегда ем что-нибудь вкусное и у меня немного поднимается настроение. — У меня на этот случай есть ты, — ухмыльнулся Леви и шумно хрустнул огурцом. Эрен сглотнул, чувствуя легкое смущение, и потер пальцами шею в том месте, где сегодня в нее вонзились клыки — не болело совершенно. Он несколько минут молча ел рагу под похрустывание со стороны Леви, которого хватило ровно на половину овоща. — Слушай, — вдруг спросил Эрен, — а луковицу ты тоже можешь так, не скривившись? А лимон? — Могу, — пожал плечами Леви, вставая, чтобы сделать им чай. — Только у меня и без того желудок болит, нечего пихать туда всякую дрянь. Поскольку было воскресенье, то они решили просто отдохнуть. Эрен, конечно, делал какую-то домашку. Леви почти весь день было нехорошо, так что он провалялся на диване, бесконечно глядя разные шоу. Эрену очень хотелось его расспросить об ощущениях и о процессе возвращения к твердой пище, но тот почему-то его научное любопытство не разделял, даже раздражался. Весь день Эрен мыслями возвращался к подслушанному разговору, не решаясь поговорить об этом с Леви. Он задумался: может, Эрвин тоже проявил любопытство к его биологии и чем-то настолько замучал Леви, что тот больше не смог выносить этого? Может, не это, но что-то Эрвин все-таки сделал. Он старше Леви, и это определенно было что-то нехорошее, если Леви был слишком юн. Эрен боялся думать, что речь шла о каком-то сексуальном насилии, но нежелание Леви быть снизу и его напряжение от ласки указывали на то, что именно это и случилось. Неужели Эрвин, тот самый директор Эрвин Смит, который вызывал только восхищение, мог бы... изнасиловать ребенка? И, очевидно, не единожды. Впрочем, Эрен понял, что ничерта не знает об этих людях. Не догадывался, что Леви вампир, хотят тот регулярно пил его кровь, не догадывался, что Ханджи знает об этой тайне, и очевидно, он не знает совершенно ничего о том, кто такой Эрвин, чем он занимался и какие тайны скрывает. Эрвин — отличный хирург, лучший из лучших, но где этому учат? Очевидно, что не в тех местах, где придерживаются правил. И Леви, конечно, тоже ему не расскажет и не ответит, потому что прошлое — табу. Эрен начинал понимать, почему Леви не хочется об этом говорить, но тем не менее оставалось неизвестным, почему Ханджи не помогла ему найти психотерапевта. Она ведь не могла не быть в курсе насилия. Слишком много переменных, слишком много тайн пряталось в чужом прошлом, и Эрен тасовал наблюдения и выводы в голове, как пазл, пытаясь собрать цельную картинку при отсутствии множества деталей. Он так и не решился поговорить с Леви, не желая нарваться на его злость по поводу раскрывшегося факта из ненавистного ему прошлого. * * * Но он решился поговорить об этом с Ханджи. Он не надеялся на прямой ответ, но попытка стоила того. Ведь она знала, что они поругались, и, вероятно, догадывалась о причинах. — Ханджи, — сказал Эрен сказал, когда встал и подошел к кулеру, чтобы залить растворимый кофе в чашках горячей водой. — Я хотел спросить. В субботу у Эрвина я случайно застал разговор между ним и Леви. Скажи мне... между ними что-то было когда-нибудь? Ханджи хмыкнула. — Ты и сам знаешь ответ. — Значит, было... — Он нервно взъерошил волосы и тут же пожалел об этом, потому что придется заново укладывать прическу. — Мне стоит беспокоиться? — А сам как думаешь? — Давай без этих психологических штучек,— нахмурился Эрен, оборачиваясь к ней лицом. — Не превращай разговор в психоанализ. — Ладно. — Ханджи вздохнула, откладывая ручку, и откинулась в кресле, переводя свое полное внимание на Эрена. — Я не думаю, что тебе есть о чем беспокоиться. — Леви сказал... Леви обвинил Эрвина в том, что тот использовал его. Он буквально сказал, что ему «нравилось трахать мальчика», подразумевая себя. Я не понимаю, что это значит, но это... Ханджи, это тревожно. Не похоже, что между ними здоровые отношения. — Он правда так сказал? Леви преувеличивает, — прицокнула она. — Хорошо, что меня там не было, а то я бы съездила ему по морде за такие слова. — Она  нахмурилась. — Между нами тремя не самые нормальные отношения, а между ними с Эрвином точно нет ничего здорового, но есть то, что есть. — Но это звучит как растление или как минимум сексуальное насилие! — вспыхнул Эрен, а Ханджи почему-то рассмеялась. — Там не было никакого насилия и принуждения. Просто Эрвин взял на себя покровительственную роль. Слышал про дэдди-кинк? Его писали с этих двоих. Эрен нахмурился и скривил губы. Леви меньше всего напоминал того, кто будет в порыве страсти порнушно шептать «папочка», пусть даже и Эрвину — тот всеми фибрами души источал вайбы шугар-дэдди. Ханджи, не заметив его игры мимикой, продолжила. — Сейчас Леви стал нужен не покровитель, а просто друг, но Эрвин не может выйти из этой роли. Вот они и бесятся оба. Один пытается дальше строить папочку, а другой — от него избавиться. Но они уже много лет как не любовники. — Но Леви что-то скрывает. Я не понимаю, что именно. Всё воскресенье я был уверен, что он скрывает именно это — что его в юношестве насиловали или делали что-то подобное. Что еще можно с такой болью и надломом скрывать? — Не пытайся вытащить это из меня. Я не стану говорить, извини, — вздохнула Ханджи. — Раз уж твой парень — Леви. Кто угодно другой, и ты бы не заткнул меня. Но я не буду рассказывать ни о секретах Леви, ни о его психологических проблемах. Эрвин не сделал ему ничего плохого. Я думаю, он любил его больше, чем Леви мог вынести. Эрен вздохнул. Сердце сжалось от ревности. Эрвин любил Леви — так, как любит Эрен, и едва ли перестал. Это было видно по взглядам, которые сначала невозможно было понять, но которые теперь обрели смысл. Эрвин хотел быть на месте Эрена. Горло душила обида, и он с трудом проглотил обжигающий кофе, чтобы протолкнуть ее в желудок. — А если объективное мнение? — он старался не звучать умоляюще. — Даже объективно не буду. Потому что любая объективность, когда это касается Леви, выкручивается и оказывается полным бредом, который работает совершенно иначе. И советовать, как тебе найти подход к нему, исходя из того, что я знаю про Леви... Я не стану. Это его секреты. Он не простит мне, если я подскажу, как их узнать. — Ясно... — вздохнул Эрен, листая документ, чтобы поставить в правильном месте штамп. — Но мне стоит переживать из-за этих секретов? Я имею в виду, это что-то, из-за чего я не хотел бы быть с ним, если бы знал? — А если бы ты сразу знал, что он настоящий вампир, ты бы стал с ним встречаться? Эрен хмыкнул и отрицательно качнул головой. Конечно, нет. — Но бросишь ли ты его сейчас, узнав это? Нет, потому что это не так страшно, как звучит, даже с учетом, что он буквально ест тебя понемножку, — хохотнула Ханджи. Лицо Эрена слегка перекосило — думать в таком контексте было, по меньшей мере, кринжово, но Ханджи явно преодолела этот порог смущения. — Так что, солнышко, я не могу тебе сказать, насколько тебе стоит беспокоиться. Я думаю, ты справишься. Только вот... Он ведь не один хранит секреты. В твоей жизни тоже есть насилие, о котором ты не хочешь говорить. И я уверена, что ты мне не все рассказал. Эрен вздохнул. — Расскажете ему? — Это было бы нечестно. Я думаю, будет правильно, если вы сами будете раскрывать друг другу свои секреты, без вмешательства со стороны. Я слишком давно и слишком близко знаю Леви, и ты слишком мне нравишься, чтобы мешать вам. Только вот за Эрвина я не ручаюсь. Тебе он вряд ли что-то расскажет, но если узнает твои тайны, то тут же сдаст Леви. — Эрвин знает, что у меня есть расстройство? — напрягся Эрен. — Конечно, нет, — фыркнула Ханджи. — Я враг себе, что ли? Он же чертов директор этой больницы, он лишит меня лицензии, если узнает, что я делала тебе рецепты. Он, может, в прошлом и был тем еще махинатором, но мы, вроде как, пытаемся жить нормально. — Почему вы мне помогаете? Если даже дружба с Эрвином вас не защищает. — Наверное, потому что вот уже больше года я смотрю на тебя каждый день и вполне могу поставить диагноз на глаз. Тебе не нужны лишние записи в медицинской карте. Я уверена, что ты и дальше будешь со всем справляться. Когда последний раз у тебя был срыв? Четыре года назад! Это очень давно. — Но он был, — вздохнул Эрен. — Я не знаю, как сказать Леви, что у меня есть склонность творить пиздец. Что как только в моей жизни случается что-то плохое, я срываюсь и еду в другой штат с компанией хиппи, или нажираюсь вхлам так, что потом не узнаю свое отражение, или могу внезапно решить, что тату на лбу — хорошая идея. Или если я вдруг исчезну и буду звонить ему с Антарктиды. Леви... другой. Я не думаю, что он сможет это принять. — Тогда зачем это всё? — нахмурилась Ханджи, поднимая на него взгляд. Эрен стушевался под ним. — Всё — что? Я и Леви? — Нет, всё — твой диплом, работа психиатром, твои бесконечные конспекты, и Леви, конечно, тоже. Зачем это всё, если ты так уверен, что в один день непременно разрушишь свою жизнь? Эрен удивленно моргнул. Он никогда не смотрел на ситуацию под таким углом и никогда не задавался этим вопросом. — Зачем вообще что-то делать, если ты уверен, что непременно скатишься на дно? — Я... не знаю, — удивленно выдохнул он. — Мне просто хочется быть нормальным? Надеяться, что все будет в порядке, что я как-нибудь улажу проблемы... когда они будут. — Тогда какого черта ты переживаешь? — она сняла очки и потерла переносицу. — Почему ты вообще решил, что это произойдет? Почему ты так уверен, что обязательно устроишь какой-то пиздец, а не — максимум — купишь килограмм торта? — Ханджи... Те вещи, которые я делал, когда был... Когда у меня был приступ... — Ты делал их, когда твое сердце рвалось на части от боли, неприятия и непонимания себя. Эрен, кто внушил тебе, что ты непременно потерпишь неудачу, а? Эрен опустил плечи, ссутулившись. Мысль о том, что однажды все случится снова, однажды он снова сделает какую-то глупость, о которой будет жалеть, лежала камнем на его душе, не позволяя оторвать головы от кропотливых стараний делать всё правильно. Неизбежность казалась крестом, который он обязан был нести. Но теперь, когда Ханджи сказала это, он словно увидел себя сквозь ее очки. — Внушил. Вы думаете, что мне это... внушили? — переспросил он, чувствуя, как бегут мурашки по спине. — Да. Дай угадаю, отец говорил тебе, что такая бестолочь ничего не достигнет? — грустно улыбнулась она. — Что оступившись раз, ты оступишься снова? — Но... но так и было. Снова и снова. Наркотики, алкоголь, девушки, парни... Смена интересов, я пытался играть на пяти музыкальных инструментах, Ханджи! И каждый раз бросал. Я знаю «привет, меня зовут Эрен» на девяти языках, в том числе на китайском. Это происходит снова и снова. — А я четыре раза бралась учить итальянский, и кроме «бона сера» ничего сказать не могу. И что? Это тоже значит, что у меня ПРЛ? — Нет, но ведь... — Эрен, импульсивные желания начать бегать по утрам, учить китайский и сложить пазл на миллион деталей не значат, что ты теряешь контроль. С твоим диагнозом это вообще нормально. Потеря контроля — это когда ты ввязываешься в драму, в токсичные отношения, режешь руки, чтобы унять боль, и снова бросаешься в пучину эмоций, неспособный из нее вырваться. Да, наркотики и алкоголь — это тоже потеря контроля. Привычки, которые мешают жить. Скажи мне, как хреново тебе должно стать прежде, чем ты снова начнешь резать руки, а? Эрен поджал губы, уперев взгляд в стол. Он чувствовал неловкость, словно Ханджи его ругала, но и с другой стороны — тепло, потому что ее слова давали ему какую-то толику надежды, что он, на самом деле, может жить нормально и даже достигать каких-то своих целей, не боясь, что все испортит... Зик говорил, и сейчас повторяет, что ошибки делают все. Эрен, памятуя то, что вытворял в школе, думал, что его ошибки — это другое. Но, может... Глаза защипало, и он потер нос рукой, стараясь отвлечься от раздирающего душу чувства. Черт, Ханджи была права. Почему они раньше об этом не говорили? Да потому что он не хотел. Сам просил ее больше никогда не вспоминать об этом. Горячая слеза скатилась по его щеке, и он даже не стер ее, надеясь, что это укроется от плохо зрячей Ханджи. — О, ребенок, я тебя расстроила? — вздохнула она, водружая очки на нос. — Ну не плачь, я больше не буду. Хочешь, обниму? — она шумно отодвинула стул, поднимаясь. Эрен откинулся на своем, поспешно стирая одну за другой катящиеся из глаз капли. Они катились и катились, а он не мог остановиться. — Черт, просто... Извините, Ханджи, я не... я не расстроен, я просто... Никогда об этом не думал, и это звучало так хорошо, так обнадеживающе, — он хлюпнул носом, накрывая глаза ладонью, неспособный унять этот поток, идущий, казалось, от самого сердца, которое так сильно и больно сжималось в груди. — Потому что это правда, — ее рука легла на плечо, и скользнула дальше. Эрен почувствовал, как она приобнимает его за плечи. — И я повторю это еще раз для Леви, когда ты скажешь ему правду. Не знаю, как насчет тату на лбу, но ты принял его. Даже он себя не принимает, а ты его принял. Как думаешь, примет ли он тебя? — крепкая рука заставила Эрена повернуться и прижаться к ее плечу, и он сам с удовольствием обнял ее, утыкаясь в белый халат носом. — Я не знаю. Он такой... строгий, у него куча правил, и ему нравится, когда все правильно. Ему нравится, что я такой... заучка, с кучей конспектов, с работой, а не какой-то взбалмошный подросток. Он любит эту мою сторону, которая стремится к успеху терпеливым трудом, а не ту, которая... — он всхлипнул, — надерется в баре, проиграет последние трусы в покер, а потом поедет ночевать к первому попавшемуся придурку, даже не спросив его имя. Леви не понравится эта моя сторона. — Знаешь, у него тоже есть другие стороны, — выдохнула она. — Я обещала не говорить и не скажу лишнего, но это же, черт возьми, очевидно, ты сам это знаешь, просто предпочитаешь удобно забыть, чтобы ненавидеть себя. У Леви тоже есть стороны, которые он боится тебе показывать. Вы такие похожие! И плевать, что даже не одного вида. И что проблемы у вас разные. Но просто поверь мне на слово, что он примет это? Ладно? Эрен шумно потянул носом и отстранился, стирая рукой остатки слез. — Пойди и умойся. Выглядишь паршиво, — честно сказала она, глядя ему в лицо. — Как будто я на тебе тут новейшие методы пыток примеряла. Эрен нервно хмыкнул, улыбаясь, и зашевелился, вставая. Она дала ему дорогу. — И не думай больше об этой херне! — добавила она ему вслед. После работы Эрен, как всегда, приехал в чайную. Не успел он даже толком занять место, вытащить тетради и сделать заказ, как на столе уже стоял чайничек, чашки и два сэндвича. Два! Эрену все еще было непривычно наблюдать за жующим Леви. Тот, кстати говоря, с утра пожаловался, что от непривычной нагрузки болит челюсть, и Эрен не мог перестать смеяться. Они привычно пили чай. Теперь, правда, это можно было даже назвать запоздалым обедом или ранним ужином. Вместе. Эрену так нравилось это вместе, словно с каждым таким изменением расстояние между ними все сокращалось, а Леви больше не держался холодно и сдержанно, как натянутая струна, а позволял себе опустить плечи, залипал в какое-то видео с котиками, пока его сэндвич капал соусом на стол, и даже позволял себе выглядеть... уставшим. Очевидно, работа в чайной шесть дней в неделю его очень изматывала, а помощника он до сих пор не нашел. Хотя, как Эрен знал, и разместил объявление. Леви уже закончил с бутербродами и собирался снова приступить к работе, когда их уютную и беззаботную атмосферу разорвал визит одного человека. Эрен только видел, как взгляд Леви метнулся к двери на перезвон музыки ветра и вдруг стал тяжелым. Парень обернулся — и кровь сошла с его лица, а потом прилила с новой силой от ярости. В идеально начищенных туфлях, в сияющем бежевом пальто, сидевшем на нем как на модели, в черных брюках и пиджаке и почти что голливудской улыбкой. Эрвин чертов Смит. И пусть Ханджи сказала, что Эрвин не совершал того, о чем думает Эрен, но что-то он все-таки сделал. Или Ханджи просто не знает. Эрен хотел было встать, чтобы пойти и решить этот вопрос раз и навсегда, но ему на плечо легла рука — словно Леви чувствовал, что его нужно остановить и успокоить. — Можешь проследить, если кто-то придет? Мне нужно десять минут. Хочу поговорить с Эрвином, — произнес он, лишь коротко посмотрев на Эрена. Эрен нервно осмотрел Леви — хмурого, но не злого. Не раздраженного, каким он выскочил из дома Эрвина. — Да, без проблем, — пробормотал он. И, не оглядываясь, Леви направился к ожидающему его у входа Эрвину, который, увидев Леви, расцвел теплой улыбкой. Его взгляд скользнул дальше, на Эрена, в полоборота смотревшего на него, и Эрвин приветственно кивнул и ему тоже. Леви жестом предложил им пройти чуть дальше, за столик. Эрен нервно нахмурился: а почему не к ним за столик? Впрочем, ладно, Леви же не хочет, чтобы Эрен знал его прошлое. И тот принимал это нежелание. Не сказать, что легко, но принимал. А сейчас почему-то остро кольнуло обидой, что у Эрвина и Леви есть общие тайны, которые заново всплывают прямо сейчас, но Эрен в них все равно не посвящен. Молча он пересел на место, где до этого сидел Леви, совершенно не скрывая своего желания наблюдать, если он не может слышать. Эрвин и Леви говорили — казалось, напряженно, но Эрен видел, как постепенно они оба расслабились. Эрвин, сначала глядящий тяжело и хмуро, постепенно начал улыбаться, хотя и смотрел в стол. Почему-то Эрену его улыбка казалась немного печальной, хотя все еще доброй. Эрен не знал выражения лица Леви, но видел, как его плечи постепенно расслабились, и он даже откинулся на спинку диванчика. Постепенно Эрвин начал все дольше смотреть Леви в глаза и, кажется, они оба шутили. А потом произошло то, что Эрен не ожидал увидеть. Эрвин положил руку на стол, поближе к Леви, и тот накрыл ее своей, задержав. Чувство обиды и несправедливости от того, что его так глупо выпихнули за борт, словно ненужную сломанную игрушку, которая нужна была только на замену, вспыхнуло в душе Эрена. Может, он нужен был только как временная замена на период ссоры? Кажется, эти двое не только помирились, но и вернулись к чему-то большему, чем дружба. Иначе какого черта они выглядели, как парочка влюбленных, держащаяся за руки? Вскоре Леви встал, очевидно, сообщив, что его ждет работа, и предложил Эрвину чай. Тот, конечно, согласился, и Леви поспешил за барную стойку. Эрену пришлось открыть ноутбук и изобразить видимость работы, чтобы не было слишком очевидно, что он все это время подглядывал. Эрвин сидел недолго. Выпил чашку или две, после чего хотел расплатиться, но по жестам Леви Эрен понял, что тот отказался от оплаты. Зато позволил Эрвину чуть наклониться и крепко обнять себя. Тот напоследок похлопал Леви по плечу, обернулся к Эрену, кивнул снова — теперь на прощание — и вышел прочь. Эрен проводил его испепеляющим взглядом, не в силах этого скрыть. И в самом деле углубился в домашку, хотя его мысли были далеки от медицины. Разве что могли частично касаться отрасли патологоанатомии… Он и не заметил, когда Леви подошел к нему. Поэтому вздрогнул, когда внезапно ему на плечо легла рука. — Я думал, что у меня от твоего ревнивого взгляда воспламенится затылок, — услышал он над своим ухом и оглянулся на Леви, который чуть наклонился к нему. — Я не ревную, — возразил Эрен. Леви отпустил его плечо и сел напротив. — Еще и врешь мне. — Не я ушел шушукаться с лучшим другом, — Эрен особо выделил последнее слово, — чтобы меня не слышал мой парень. — Мы что? Шушукались? — Леви фыркнул. — Серьезно? Ты считаешь, что раз у нас отношения, у меня не может быть больше ничего личного? А когда ты рассказывал Ханджи про то, как я сосал у тебя — это вы не шушукались? — Это было после нашей первой встречи! — вспыхнул Эрен. — Она дразнила меня. И я даже не думал, что ты станешь встречаться со мной. — И что не так в том, что я приватно побеседовал с Эрвином? Что это за намеки в слове «друг», а? — Вы ведь поссорились до нашей встречи. А потом снова. И теперь помирились. Уединились даже. Может, мне стоит отойти в сторону и не быть третьим лишним? Одно дело — добиваться тебя свободного, а другое — вставать между вами. — Почему ты решил, что между нами вообще что-то есть? — нахмурился Леви. Этого он, очевидно, не предполагал. — Потому что я знаю, что между вами больше, чем дружба, — тихо и напряженно произнес Эрен. Леви поджал губы. Недовольно сощурился. В его грозовых сгустились черные тучи. — Ханджи рассказала? — со сдерживаемой злостью спросил он.   — Нет, — выдохнул Эрен и отставил ноут в сторону. — Я сам слышал ваш разговор. У Эрвина, перед тем, как мы ушли. Леви глубоко, тяжело и уныло вздохнул, переходя в усталый и раздраженный стон. — Из нас двоих это мне полагается преследовать людей по темным переулкам. Но почему-то именно ты меня сталкеришь. Даже после того, как мы начали постоянные отношения. Нахрена? — Ты можешь хранить секреты о прошлом, но мне не нравится, когда меня водят за нос в настоящем! Ты ведь так бы ничего и не сказал, и я оставался в неведении. — Потому что не о чем говорить! — раздраженно вспыхнул Леви. — И лучше бы ты оставался в неведении, чтобы не было этого дурацкого разговора ни о чем. — То есть, хочешь сказать, что до недавних пор вы не были любовниками и я все выдумал?! — воскликнул Эрен, может быть, громче, чем следовало, потому что на них оглянулись девушки с соседнего столика. Леви раздраженно закатил глаза и прицокнул. — Интересно. По-твоему, мы трахались до недавних пор, потом поссорились, и я сразу заменил его тобой? Так это выглядит в твоих глазах? — насмешливо хмыкнул Леви. — А что, скажешь, не так? — Не так, — Леви скрестил руки и оперся на локти. — Мы расстались девять лет назад. Эрен опешил. Это был бо́льший срок, чем он даже мог себе представить. То есть, выходит, они расстались еще до того, как Леви ушел служить? — Тобой сейчас можно иллюстрировать эмоцию «ахуй». И что ты себе надумал, а, Эрен? Что, трахая тебя, я представляю каждый раз Эрвина? Или что? Давай, выкладывай, какой еще мусор водится в твоей голове. Эрен отвел взгляд, рассматривая шершавую поверхность стола. По всему выходило как-то глупо, что он ревновал к отношениям людей, которые перестали быть любовниками, когда сам Эрен впервые услышал слово «секс». Видимо, между ними сохранились действительно хорошие отношения, раз они продолжали общаться и Эрвин заботился о Леви, пусть порой и агрессивными методами. А тот, хоть и бесился из-за этой заботы, но продолжал общение. Только вот сюда плохо вписывались слова Леви, которые он подслушал в доме у Эрвина. «Тебе нравилось трахать мальчика», — что это вообще значит?! — Я думал, что раз вы помирились, и Эрвин пришел сюда, и вы сели так показательно отдельно, то я больше тебе не интересен. Он так смотрит на тебя, Леви... С такой любовью. Глядя на него, я и подумать не мог, что прошло так много лет. — У Эрвина есть чувства ко мне. Мне кажется, он с удовольствием вернулся бы на девять лет назад, но правда в том, что я не хочу этого. Он понимает это и старается держать дистанцию. Эрвин справляется с этим, как может, и он буквально недавно расстался с девушкой, с которой встречался последние два года. Мэри, кажется. — А что насчет того, что ты сказал дома у Эрвина? Что ему нравилось тра... — Глупость, — перебил его Леви, очевидно, уже зная продолжение фразы. — Я сказал глупость. Эрвин сегодня пришел по моей просьбе, — добавил он, и Эрен почувствовал, как внутри снова начинает что-то сжиматься от ревности. — Я хотел извиниться перед ним за то, что сказал это. — Он и правда принуждал тебя к чему-то? — осторожно спросил Эрен. — Нет, — Леви покачал головой. — Я сказал это со злости. Эрвин не может принять, что прошло время и я изменился, и мне хотелось укусить его побольнее, чтобы показать этот контраст. — И он не навязывал тебе эти отношения? — Никогда, — качнул головой Леви. — Это сложно для понимания, но я скажу как есть. Пока мы были любовниками, Эрвин никогда не был единственным у меня. И никогда не просил об этом. Эрен закусил губу. Они говорили об этом, и Леви сказал, что у него нет других партнеров, но ведь они не говорили о верности в целом. До недавних пор у них и не было никакого будущего. — Так ты из тех геев, кто предпочитает полигамию? — стараясь не звучать расстроенно, спросил Эрен. Это было частым явлением, и у него самого были определенные... периоды в жизни, когда он часто менял партнеров, но себя Эрен всегда считал моногамным. — Нет. Просто тогда мне хотелось перепробовать все на свете, а Эрвин не хотел меня ограничивать. Эрен вздохнул. Ревность не отпустила его до конца, но он больше не чувствовал ее острых иголочек в сердце, а все переживания казались надуманными. Он уже понял, что отношения Леви с друзьями — с семьей, как он сказал — были сложными и непонятными, и где-то в этой любовной драме была еще Ханджи, и непонятно, какую роль она играла. Но ревновать беременную начальницу Эрен просто не мог. — Вы оба — месть Ханджи за мои грехи, — после небольшой паузы сказал Леви. — Ханджи? — Когда-то я ревновал ее, очень сильно, и много испортил этим в ее жизни, — вдруг признался Леви, смущенно глядя в стол. — Ты ревновал Ханджи?! У вас тоже что-то было?! Ты же по парням только! — воскликнул Эрен, надеявшийся, что их общая подруга все же никак не замешана в этой любовной истории, а теперь чувствовал, будто его ударили под дых. Еще не конец истории! Леви прицокнул и закатил глаза. — Не в романтическом плане. Мы ведь жили вместе. Мне не нравилось, что в ее жизни были другие мужчины, помимо меня и Эрвина. Я был не прав, — покаянно вздохнул Леви. — Когда тебя ревнуют — это кошмар. Эрен криво улыбнулся. Ему было немного стыдно, что он так сразу вспылил, не попытавшись даже спросить у Леви об их отношениях, а сразу начал делать глупые выводы. Это было в его духе. — Прости меня, пожалуйста. Я иногда веду себя так глупо. Я испугался, что могу тебя потерять, и надумал себе невесть что. Я сейчас представил, как бы это выглядело, если бы ты ревновал меня к Микасе. Она ведь девушка и тоже порой смотрит на меня... не как на друга. — Прощаю, — устало выдохнул Леви. — Но больше не закатывай мне истерики, ладно? Эрен, ты можешь просто говорить ртом, когда тебя что-то беспокоит? Может быть, я не смогу ответить на все вопросы, но я придумаю, как тебя успокоить. Эрен кивнул. Леви был таким хорошим, даже с клыками. Он искал подход, рассказывал, объяснял и утешал вместо того, чтобы обидеться на недоверие и послать к черту. Эрену достался такой прекрасный человек, терпеливый и внимательный, а он по своей тупости мог все это профукать, потому что ему взбрело, что он не интересен Леви. Рано или поздно с такими истериками и загонами он просто надоест и тогда станет в самом деле неинтересен... — Эрен, — позвал его Леви. — Не смей рыдать. — Я... извини, — Эрен запрокинул голову, не давая каплям вытечь из глаз, но это все равно случилось и они потекли по вискам. — Я просто люблю тебя. Очень сильно. Я идиот. — Оно и видно, — вздохнул Леви. — Смотри сюда, — позвал он и потянулся в карман и достал какие-то ключи. — Я позвал Эрвина не только чтобы извиниться. Он давно предлагал, я отказывался, но вот наконец-то нашелся повод, — Леви положил ключ на стол и подвинул к Эрену. — Возьми. Они твои. Сможешь приходить, когда захочешь. Эрен пораженно уставился сквозь влажную пелену на один единственный ключ от дома Леви, который в этот момент ощущался, как ключ от сердца. Глаза начало щипать с большей силой, и он торопливо размазал их по щекам. — Ты из-за этого держал его за руку? — Вроде того. Знаешь, мы не в каменном веке, когда прикосновение к ладони считается домогательством, — прицокнул Леви. — Завязывай с этим. — Извини, — Эрен шмыгнул носом. — Мне теперь очень стыдно. — Я бы тебя утешил, но... — Леви оглянулся на зал, и две девушки жестами показали ему подойти. — Но работы до черта. Утешь себя сам, ладно? — Леви бегло смахнул рукой слезу с его щеки. И прежде, чем обернуться лицом к посетителям, позволил Эрену увидеть, как слизывает каплю с пальца. Ухмыльнувшись оторопевшему от удивления Эрену, Леви развернулся и направился прочь, к посетителям. * * * Эрен сонно зевнул и потер глаза, почти не отвлекаясь от экрана. Смысл фраз терялся все чаще, а мозг норовил отвлечься на что угодно. Эрен настолько привык зависать в чайной, что чувствовал себя здесь почти как дома — уже привык и к напиткам, и тихим редким переговорам с Леви. Однажды он просидел здесь еще несколько часов после закрытия, потому что Леви задерживался, а ехать без него домой не хотелось. Домой. Эрен улыбался, думая об этом каждый раз. И хотя официально он не переехал к Леви и часть его вещей все еще была в комнате общежития, он почти никогда не ночевал там с тех пор, как Леви отдал ему запасные ключи. Эрен даже однажды в шутку спросил, не раздражает ли любовника его ежедневное присутствие и ждал ядовитой шутки в ответ, но тот вдруг взметнул на него грозовые глаза и ответил: «Конечно, нет. Я рад, что ты здесь». Искренность, прозвучавшая во фразе, смутила Эрена, и он завис, оставив слова многозначительно повиснуть в тишине. Поэтому Эрен позволял себе многое: несколько раз заходил в подсобку, парочку — валялся на диванчике, закинув ногу на ногу и болтая ею в воздухе. Конечно, получил по заднице от проходящего мимо Леви, но тогда клиентов не было и стесняться было нечего. — Ох твою ж мать! Эрен вздрогнул, когда рокотом на весь зал прокатился звук бьющегося стекла и несдержанные ругательства. — Тут же дети! — воскликнула женщина из другого конца зала. — Простите, мадам, — процедил Леви, бросив взгляд на женщину, — если мне упадет шкаф на ногу, я скажу «какая оплошность». — Какое хамство! Я сюда больше не приду, — возмутилась женщина. — Я буду очень рад, — прицокнул Леви, наклоняясь, чтобы собрать тарелки. Эрен окинул взглядом зал — редкий для этого заведения аншлаг. Он заметил, что Леви отчего-то ходит быстрее обычного да чаще ругается под нос, но только теперь понял — почему.  Место не располагало к суете и частой смене клиентов, но одному чайному мастеру было уже трудно справляться с заказами, оплатой и прочими потребностями гостей. Вот и выронил поднос с чашками и глиняным чайником. Эрен закусил губу и оглядел осколки и злого шипящего Леви. Когда тот грубо переступил лужу, превращая крошки фарфора в пыль, и ринулся вперёд, Эрен только и успел перехватить его за руку. — Хэй, не будь таким грубияном, — посоветовал Эрен. — А то и правда людей распугаешь. — Куда ж я без твоих ценных советов... — Эрен не видел, но знал, что Леви закатил глаза. Он тяжело вздохнул, глядя, как тот собирает крупные осколки обратно в поднос. — Давай я помогу тебе? — Чем? Хочешь помыть пол? Совсем нечем заняться? — Ну, хоть бы и пол. Ты же не справляешься. Леви взметнул на него раздраженный взгляд. — У тебя что, лишние зубы есть? — А у тебя — лишние руки? — передразнил его Эрен, внутренне ощущая восторг от того, как поползли вверх брови Леви — тот явно не ожидал, что у кого-то может выработаться иммунитет к его едким комментариям. — Это тебя ключи таким наглым сделали? Их что, прокляли? Эрен фыркнул, не ожидавший такого юмора. — Я мог бы и пол помыть, и чай сделать, если ты беспокоишься, что я не смогу так любезно общаться с клиентами. — Нет уж, — прицокнул Леви, — ты не умеешь делать чай. Идем, я дам тебе фартук, — Леви выровнялся, переступил лужицу и поспешил к стойке, а потом — в подсобку. Оглянувшись на свой стол, Эрен мысленно махнул рукой и поспешил следом. — Держи, — Леви сунул ему в руки черное фирменное облачение, стоило Эрену войти. — И рубашку, — он критично оглядел футболку Эрена и вынул из стопки чистую рубашку. — Она не будет велика мне в плечах? — прикинул Эрен, деликатно упаковав в эти слова сомнения насчет длины. — Ничего, никто не будет на тебя смотреть, — Леви развернулся и сам торопливо потянул его футболку вверх, и Эрену осталось только послушно поднять руки, позволяя себя раздеть и снова одеть. В четыре руки они торопливо застегнули пуговицы. — Хэй, я вроде не маленький, — слегка возмутился Эрен, когда Леви шлепнул его по руке, чтобы не мешал. — Сам ты фартук не завяжешь, — одним движением он прижал переднюю часть к груди Эрена и развернул его за плечи. Не успел тот и пикнуть, как Леви ловко завязал узлы. — А теперь вперед, — Леви решительно открыл дверь и толчком выкинул Эрена обратно в помещение. — Швабру найдешь сам. Эрен честно отбегал почти три часа, помогая Леви с уборкой, доставкой чая до столиков, сбором грязной посуды и выдачей чеков. Чаевые, вдруг оказавшиеся очень щедрыми, Эрен складывал отдельно под стойкой. Леви, наконец убедившись, что Эрен не уничтожит его бизнес, успокоился и посвятил всего себя магии приготовления чаев и десертов. Люди приходили и уходили, некоторые сидели по несколько часов, а другие глотали чашку-другую и бежали прочь. Эрена так и подмывало спросить, зачем они вообще приходили. Впрочем, он старался быть вежливым, хотя часть его начала понимать, почему Леви порой не может сдержать ругательств. Под конец людей стало меньше, заказов тоже, и Леви посвятил себя мытью посуды, пока Эрен протирал столики и закрывал счета, которые ему теперь тоже доверяли. — Эй, — позвал Леви, опираясь о стойку локтями. Вид у него был немного потрепанный, но не злой, а лицо — усталое и искаженное легкой улыбкой. — Иди сюда. — М? Я опять не так чек пробил? — Нахмурился Эрен, оборачиваясь к нему. — Блин, да я вроде сделал всё, как ты показывал... — Он подошел к стойке со стороны клиентов и перегнулся, чтобы заглянуть в экран, но Леви туда не смотрел. Хмыкнув, он обхватил Эрена ладонью за затылок и притянул к себе, впиваясь в губы сочным поцелуем. — Спасибо, — шепнул Леви, отрываясь от него. Когда за последними посетителями закрылась дверь, Эрен торжественно перевернул табличку надписью «закрыто». Неторопливо подошел к стойке, оглядывая зал, и присел за баром. И только тогда он почувствовал, насколько устал. — Ну, мы выжили, — заметил Эрен. Леви только угукнул. — На чай давали? — поинтересовался Леви. — Ну да, — Эрен перегнулся через стойку и ткнул пальцем в угол, куда сложил все деньги. — Вот они. Леви закрыл кран, протер руки о полотенце, висящее на плече, и подошел ближе к кассовой стойке. — Это — чай? Не оплата по счету? — Э, нет... Оплату я складывал в кассовый аппарат. Легкой рукой Леви взял деньги и положил их на стойку. — Забирай. Это твое. — Что? — удивился Эрен. — Зачем? — Ты заработал, — пожал плечами Леви. — И с меня обед завтра. Эрен задумчиво перелистнул купюры и раскинул на ладони монеты. — Знаешь, — задумчиво сказал он, — я начинаю думать о том, чтобы бросить медицинский и пойти к тебе работать официантом. — Вот еще, — нахмурился Леви. — Бросишь медицинский — я тебя... укушу, понял? — Да ты и так укусишь, — ухмыльнулся Эрен. — Так я больно укушу, — пообещал Леви, взяв тряпку. — Так ты и так больно кусаешь, — Эрен поднял руки, давая ему протереть стойку. Леви сначала не ответил, и Эрен несколько секунд глупо улыбался, не понимая, почему их перепалка прервалась. — Очень больно? — нахмурился Леви. — Я стараюсь быть осторожным. — Да не сильно, — смутился Эрен, услышав его серьезный настрой. — Я больше для шутки сказал... — Прости, если было больно, — Леви отошел, чтобы помыть тряпку. — Ты всегда можешь отказаться, помни об этом, ладно? — Я помню, — вздохнул Эрен, понимая, что не у него одного голова полна тараканов. С Леви вдвоем они могли бы сойти за целую клинику, полную пациентов. — Хорошо, — Леви выкрутил тряпку и спрятал. — Тогда поехали домой.