Каркаде

Леви привычными движениями неторопливо протирал люстру. Он чуть поморщился, почувствовав запах пыли: она накопилась удивительно быстро с последней уборки. — Раз ты тут сидишь, вымой тряпку, — попросил Леви и бросил ее на пол. — Ага... — пробормотал Эрен, не отрывая от него глаз. Он подошел ближе, и его лицо оказалось примерно на одном уровне с лицом Леви, если не учитывать, что тот висел вверх ногами. — А ты не упадешь, если я тебя поцелую? — Да уж постараюсь, сногсшибательный ты мой, — фыркнул Леви. Эрен встал на носочки, чтобы дотянуться до него. Поцелуй был неглубоким и недолгим. — Я не могу поверить своим глазам, — пробормотал Эрен, отрываясь от его губ. — Видеть, как кто-то игнорирует законы физики... Мне кажется, я схожу с ума. — Только сейчас? — ухмыльнулся Леви. — А тебе это вообще не сложно? — все так же неверяще уточнил Эрен. — То есть, кровь к голове не приливает, не устает ничего? Как будто на полу стоишь?.. У тебя даже волосы свисают не вниз, а вверх... — Нет, мне не сложно, — дождавшись окончания потока вопросов, ответил Леви. — На самом деле, благодаря твоей крови я последние несколько недель на пике своих сил. Я... — Леви бросил взгляд через плечо, и Эрен даже показалось, что он был озадаченным, хотя трудно было считывать эмоции с перевернутого лица. — Я просто решил впервые за долгое время не отказывать своей потребности в крови. Это довольно эгоистично, я знаю. Но мне правда хотелось узнать, как это ощущается. — Эм... — неловко пробормотал Эрен в ответ на признание, — ну... без проблем, пожалуйста? Я имею в виду, ты можешь продолжать не париться, со мной все в порядке. Я рад, что ты чувствуешь себя хорошо благодаря мне. И все же Эрен заметил, как немного расслабились плечи Леви. — Хорошо... — пробормотал тот. — А что ты еще можешь? — спохватился Эрен, чувствуя, что следует сменить тему. — В летучую мышь не превращаюсь. — А почему? — выпалил Эрен прежде, чем сам успел обдумать свой вопрос. Леви снова взглянул на него через плечо. — Потому что мы не в фильме про графа Дракулу. — Мы в Сумерках, — согласился Эрен, ухмыляясь. Довольный своей шуткой, он не успел увернуться от прилетевшей в лицо тряпки. — Ты тоже хочешь завести воняющего псиной дружка? Что за фетиши, Эрен? Парень засмеялся, вытирая лицо от остатков пыли с тряпки. — Ладно, я понял, без зоофилии, псин и летучих мышей. А что ты все-таки можешь? Леви тяжело вздохнул. Немного помолчал. — Ходить по любой поверхности, игнорируя законы притяжения, пить кровь, слюной залечивать раны, — наконец начал перечислять он. — Влиять на энергию предметов, природных явлений и прочих вещей. Нюх, слух и зрение у меня получше, чем у людей. Могу менять притяжение атомов своего тела, чтобы придавать ему большую жесткость. Например, удобно для драки, чтобы нанести удар посильнее, или чтобы при падении пострадал не я, а предметы вокруг. Я могу... получать энергию из очень многих источников, хотя кровь все равно остается наиболее эффективным ресурсом, — добавил он напоследок. — Что значит из многих? — заинтересовался Эрен. — Ты мог бы вытянуть энергию, скажем, из вазона? — Вроде того, — кивнул Леви, задумчиво оглядывая люстру. Он присел на потолок, и Эрену снова пришлось задрать голову. — Я могу получать энергию из людей вокруг, даже не прикасаясь к ним. Но это такие крохи, которых не хватит для моего выживания. Нет смысла портить настроение всем вокруг и убивать растения, если можно сделать один глоток крови. Или... других жидкостей. — Каких? Слюна? — Нет, — Леви вдруг ухмыльнулся. — В жидкостях, которые предназначены выводить лишнее из организма, нет никакой энергии. Кровь, лимфа, сперма — отличные источники сил. Ухмыляясь, Леви наблюдал, как у Эрена отваливается челюсть. — То есть все то время, когда я не знал!.. — воскликнул Эрен. — И сейчас тоже... Ты делал это без моего разрешения! А я думал, тебе просто нравится глотать, — и хотя Эрен не был слишком стеснительным, он все равно почувствовал, как его щеки становятся пунцовыми. — То есть хочешь сказать, что все это время твоя сперма была нужна тебе, а я ее бессовестно отобрал? Не знаю, какие предпочтения у врачей, но идея каждый раз собирать ее в пробирку кажется мне откровенно дикой. — Я чувствую себя котлетой, — пробормотал Эрен. — Или бургером. Меня можно разобрать на запчасти и съесть их по отдельности. — Нет, ты — пакетик с соком, — ухмыльнулся Леви, неторопливо вытягиваясь на спине. — Зачем есть сразу все, если можно понемножку и подольше? — И с разными вкусами, — хмыкнул Эрен. — В сперме, все-таки, очень много всяких добавочных веществ организма, гормонов... А у меня чувствительный желудок, так что кровь значительно лучше. — Слушай, а это работает в обратную сторону? — поинтересовался Эрен. — Ну, например, если я выпью твою кровь или... ну, сперму? — Не знаю, — честно сказал Леви. — Я думал, ты все о себе знаешь, — невзначай пробормотал Эрен. — Я не ходил в школу для вампиров, знаешь ли, — нахмурился Леви. Глубоко вдохнув, он сконцентрировался и аккуратно спрыгнул с потолка на пол, только едва пошатнувшись. Эрен догадался, что у того закружилась голова. — А такие бывают? — искренне спросил он. — Нет, — буркнул Леви. — Во всяком случае, я о них не слышал. Нас не так много. — А сколько вампиров в нашем городе? — Понятия не имею, — пожал плечами Леви. — Я не слишком-то умею их распознавать. Однажды я застал одного, в Азии... Но если бы не клыки, я бы и не догадался, что мы одинаковые. — То есть вы не чувствуете друг друга? — Чувствуем, если сконцентрироваться. Когда я увидел клыки, то почувствовал, что его энергия другая. На самом деле, я думал, что встретил одного вампира в Тросте — твою сестру... — Микаса?! — Она не вампир. Микаса Аккерман. Все Аккерманы, кого я знал, были вампирами и жили в Тросте. Но я не почувствовал в ней ничего. — Так вся твоя семья была такой же? — Да, наверное. Это же ген. Вампиризм — часть ДНК. Моя мама и ее брат тоже были вампирами. Я не знаю, кем был мой отец. Эрвин говорит, что он мог быть даже человеком, просто мне передался этот ген от мамы и я выиграл лотерею, раз он не остался «спящим». — А мама тебе не рассказывала про отца и про... все остальное? Я имею в виду, школы для вампиров нет, но обычно такие знания передают внутри семьи, разве нет? — Она умерла, когда я был очень маленьким. А маленьким вампирам не раскрывают их природу. Логично, ведь дети не могут держать язык за зубами и контролировать свой организм. — Я сочувствую. А что твой дядя? — Он не считал нужным вообще меня чему-либо учить. А потом умер. Тоже, — как-то резко подвел итог своей истории Леви. — Хватит расспросов. Эрен вздохнул. Он снова узнавал какую-то порцию историй из жизни Леви, и тот снова не хотел рассказывать все до конца. Но Эрен был на удивление терпеливым и готов был продолжать собирать историю жизни Леви их разрозненных кусочков. — Ладно, — пожал плечами Эрен. — Пойдем гулять? — Да, пойдем, раз собирались, — кивнул Леви, складывая очистительные средства в ящик. — На самом деле, раз ты спросил, я вспомнил, что еще владею внушением. Думаю, стоит прояснить все и сразу, чтобы потом ты снова не спрашивал. И не обижался, что я утаил. — О, спасибо. А внушение — это типа гипноз? — Типа гипноз, но не так глубоко. Просто я могу передать людям какую-то мысль или чувства, если правильно настроюсь. — А ты можешь показать? — загорелся Эрен. — Потому сейчас звучит похоже на фильм «Начало». — Нет, не похоже, — хмыкнул Леви, смывая остатки средств для очистки с рук. — И показать тоже не могу. — Ну почему? — Эрен надул губы. — Ты мог бы мне внушить мысль, что я хочу приготовить ужин или помыть посуду. — Готовить ужин и мыть посуду ты и так будешь, — хмыкнул Леви. — Но, на самом деле, причина не этом. Я просто не могу. — Тебе что-то мешает? — поинтересовался Эрен. — Да, мешает, — Леви обернулся к нему лицом. — Ты не поддаешься. — Что?! Почему? — удивился Эрен, а Леви только скривился. — Я какой-то особенный? — Откуда мне знать? Повторяю, я не ходил в школу для вампиров. — А когда ты это понял? — нахмурился Эрен, и Леви вздохнул, отводя взгляд. — Ты пытался меня загипнотизировать? — Была острая потребность, — уклончиво ответил Леви и осекся, когда увидел, как в глазах Экрана зарождается гроза. — Ты сбил меня и никак не мог отцепиться, а я думал, что сожру тебя на месте, настолько был слаб. Я же тогда не пил кровь, — хмыкнул Леви. — Хотел вообще от нее отказаться. Думал, даже если буду жить на пределе своих сил, то это не страшно — просто буду как обычный человек. Я ошибся. И тогда я не смог на тебя повлиять. Думал — сил не хватило. Позже, когда уже получил немного энергии, — Леви чуть ухмыльнулся, — я попытался погрузить тебя в сон. У меня получилось, но сон был очень поверхностным. Я почувствовал, что мне нужно значительно больше усилий. Про то, чтобы внушать тебе что-то серьезнее, чем сон, не было и речи. Я пробовал позже, у себя дома, когда хотел выпить твоей крови, но я даже не смог погрузить тебя, спящего, в беспробудный сон. Ты проснулся, когда я закончил. — И ты занялся со мной сексом, — припомнил Эрен. — Оседлал меня. Даже без подготовки. — Да, — Леви отвернулся. — Как ты знаешь, порой такой резкий приток энергии может... пьянить. Я не отдавал себе отчета. — Единственный раз, когда я не был в принимающей позиции с тобой, и тот я помню смутно, — посетовал Эрен. — Может, теперь можешь рассказать, почему не хочешь быть снизу? — Я не хочу, — скривился Леви и отвернулся, явно намереваясь сменить тему и заняться другими делами. — Не хочешь быть снизу? — Не хочу говорить. И быть снизу — тоже. — Ладно, — вздыхает Эрен, снова наталкиваясь на стену. Он уже привык. — Ты закончил? Будем собираться? Леви издал что-то похожее на согласие, и Эрен направился в спальню, чтобы переодеться. Они собирались пойти в парк — сегодня как раз отмечался один из городских праздников. * * * — Ты как будто напряженный, — заметил Леви, когда они подходили к парку, где во всю шли гуляния. Леви сразу сказал, что не в восторге от шумной толпы, но и раздражения не испытывал. Прогуляться было полезно. — С чего ты взял? — Эрен будто встрепенулся и вынырнул из своих мыслей, наконец оглядывая местность с магазинчиками, игровыми зонами, веселящимися детьми и взрослыми. — Ты молчал всю дорогу, — хмыкнул Леви. — Не похоже на тебя. — Я устал? — несмело предложил Эрен, плотнее кутаясь в пальто. Холодно не было, но ему вдруг стало зябко. — Не правда. Ты нервничаешь. — Может быть, — подернул плечами Эрен. — Немного. — Это тебя так сладкая вата напугала? — ухмыльнулся Леви, перехватывая его за плечо и уводя подальше от маленькой девочки с палкой ваты едва ли не во весь ее рост. — Нет. — Эрен послушно отступил в сторону, проследив взглядом за лакомством. Перехватив инициативу, он дернул их немного в сторону, и оба оказались около прилавка, где вату и делали. — Ммм... Мне написал мой старший брат. — Что-то случилось? — нахмурился Леви, пристально наблюдая, как мастер наворачивает вату на палочку. — Он хочет приехать в Трост. — Пусть приезжает. Будешь встречать его в общежитии? — В этом и дело, — вздохнул Эрен. — Я сказал, что... встречаюсь с кое-кем, а теперь он хочет познакомиться. — Ты сказал брату о нас? — легкое удивление скользнуло в голосе Леви, хотя он не отвел взгляда от ваты. — Мы очень близки, — нервно пробормотал Эрен. — На самом деле, все сложно. — Сложнее, чем у меня с Ханджи и Эрвином? Эрен нервно усмехнулся. — Возможно, не настолько. Я вообще не понимаю, кем вы друг другу приходитесь, — улыбаясь, хмыкнул Эрен. — Нет, мы с братом... Понимаешь, он очень заботится обо мне... Я даже не знаю, с чего начать. — Мне кажется, или за этим кроется какая-то история? — О да. — Эрен охотно кивнул. Его отвлек продавец, призвавший выбрать вкус ваты. Но Леви выбрал вместо него: зеленый, яблочный. — Выглядит вкусно, — сообщил он. — О, ладно, — пожал плечами Эрен, который вообще не ощущал разницы между вкусами сладкой ваты. Но Леви, видимо, не знал этого в силу своих особенностей, так что Эрен решил не разочаровывать его. — Если ты не хочешь рассказывать все, ты можешь не говорить, — напомнил Леви, бросив на Эрена короткий взгляд. — Мне стыдно, — признался Эрен, от неловкости сцепив руки в замок за спиной. — Это долгая история родом из моего детства, и я сделал много глупостей. — Я понимаю, — сказал Леви, и когда Эрен отрицательно и скептически покачал головой, добавил с нажимом: — Эрен, я понимаю, что значит стыдиться своего прошлого. Я тоже делал глупости. — Ты? Не поверю, — широко улыбнулся парень, но выражение лица Леви сбило с него веселье. Тот вдруг нахмурился и как-то отстранился. — Не стоит выдумывать обо мне лишнего, — буркнул Леви. До Эрена с опозданием дошло, что именно не так он сказал. Захотелось ударить себя по лицу. А ведь он учится на психиатрии, как так! — Прости, я не хотел сказать, что у тебя нет права на ошибку или глупость. И я не хотел давить на тебя какими-то ожиданиями о твоей совершенности, — искренне сказал Эрен и добавил хитро: — Тем более, что я знаю, что ты далек от совершенства. — Засранец, — прошипел сквозь зубы Леви, но лед тронулся — это было слышно в нотке веселья. — Зато ты меня любишь, — заурчал Эрен, опуская лицо к нему. — Люблю, — вздохнул Леви. И они оба застыли, смущенные так легко слетевшим с губ признанием. Слова ощущались чем-то органичным и правильным, но сама идея о столь серьезных признаниях, за которыми следовали решения, обязательства и последствия, казались слишком пугающими. Леви первый кашлянул, нервно скользя взглядом по парку, и спросил: — Так твоя история как-то связана со шрамами на твоих руках? Эрен взглянул на свою ладонь, где уже слабо, но еще виднелись белые шрамы в виде отпечатков зубов. — Да, можно и так сказать... — И с лекарствами, которые ты принимаешь? — Да, и с ними тоже, — задумчиво протянул Эрен. — Давай я начну с начала? Наверное, я готов тоже открыть тебе тайну своей жизни. — Конечно, — Леви сам взял протянутую им сладкую вату и предложил Эрену, позволяя оторвать кусочек. Они неторопливо двинулись по парку. Леви тоже отщипнул немного, но, кажется, сладость не слишком его впечатлила. — У меня есть брат от первого брака отца. Он старше меня на десять лет, поэтому когда мне было восемь, он уже уехал учиться в другой город. Он тоже доктор, замечательный генетик. Это он вдохновил меня на выбор профессии. А вот мой отец это не одобрял, потому как, по его мнению, это слишком дорого и не имеет смысла. Удивительно, но так вышло, что брата он всегда любил больше. Я не знаю почему. Но я всегда был его разочарованием. Отец всю жизнь служил надсмотрщиком в тюрьме. Это наложило на его характер определенную жесткость, не говоря о том, что он частенько любил приложиться к бутылке. Например, я хотел пойти на футбол. Отец запрещал, говоря, что этим интересуются только тупые качки. Я хотел лепить из глины — и получил пощечину за девчачьи хобби. Я хотел пойти на бокс, и тогда отец решил преподать мне бесплатный урок самообороны. Сначала я даже не пытался отстаивать свои интересы. Мне казалось, что отец прав, и я просто маленький недотепа, который ничего не может сделать правильно. Отец требовал строгой дисциплины, и если мама-домохозяйка просто привыкла, словно кукла, выполнять все его требования и желания, то я хотел жить. На полную. И, конечно, часто забывал о каких-то мелких задачах. Он мог бросить в меня стулом даже за то, что я поставил свою обувь недостаточно ровно. Брат, конечно, не одобрял это. Но пока я был маленьким, проблема была не столь заметной. Да и брат мало что мог сделать. А потом я вырос и больше не хотел подчиняться жестоким правилам дома. Я начал протестовать, как и все подростки, — он вздохнул, улыбнулся и коснулся руками мочки уха с маленькой полосочкой шрама. — Он сорвал серьгу и порвал мочку уха? — догадался Леви; это заставило его недовольно нахмуриться. — Да, — Эрен слегка улыбнулся, будто воспоминания его веселили. — Потом я выкрасил волосы, и он избил меня и заставил их сбрить. У меня даже есть фото, где я абсолютно лысый. — А твоя сестра? Микаса? Почему ты не говоришь о ней? И мама? — Мама всегда была бледной тенью самой себя. Если я просил ее о помощи и защите, она отвечала только: «Слушайся отца». Ее он тоже мог ударить, но никогда не так сильно. Я видел, как он мог дать ей пощечину за какие-то, по его мнению, проступки. Ее голова просто поворачивалась в сторону, а глаза становились совершенно пустые. Она никогда не плакала, не останавливала его и не просила пощады. А он никогда не делал ничего больше. Она будто бы всегда, сколько я ее помню, была очень занята. У нее не было времени пообщаться по душам, поиграть со мной, сделать уроки. Только иногда спрашивала сухо про мои дела, учебу, оценки, здоровье. Я думал: ведь у нее трое детей, из них двое — приемные, конечно, ей тяжело! Я не знаю, что радует ее в этой жизни. Она словно рождена для того, чтобы исполнять чужие желания. Мы даже не созваниваемся. Отец всегда был более живым, и когда он не злился на меня, то учил играть в шахматы, шашки, охотиться и потом готовить дичь. Однажды он заставил меня старым тупым ножом перерезать горло зайцу, который после выстрела был еще жив. Кровь лилась по моим рукам до самых локтей, заяц визжал, захлебываясь в собственной крови, а я старался резать быстрее, чтобы он не мучился. Я не мог не делать этого, потому что уже тогда знал, что за отказом последуют побои. С тех пор не могу есть мясо, — скривился Эрен. — Мне жаль, — тихо сказал Леви. — Это очень жестоко. Я и не догадывался, что у тебя было настолько трудное детство. Мое теперь начинает казаться мне очень милым, — хмыкнул Леви. — Твоя мама рано умерла, разве нет? — удивился Эрен. — Да. Но она была, и была очень доброй. Еще я жил с дядей, а потом... — Леви прицокнул, — в месте вроде приюта. Не люблю его вспоминать. Эрен кивнул: ему было достаточно и того, что в ответ на откровенность Леви тоже поделился маленькой деталью своей жизни. — Микаса начала жить с нами, когда мне было девять лет. Ее семья была дружна с отцом, и когда тех убили, а я помог спасти Микасу, он решил ее взять к нам. Довольно доброе решение для такого жестокого человека. — Ты спас Микасу? — удивился Леви. — Я увидел грабителей в окно своего дома. Поскольку у нас был лаз между домами, чтобы быстро добираться к друг другу, я воспользовался им и пробрался в окно ее спальни, пока преступники разделывались с ее родителями. Мы не могли полноценно защищаться, и полиция уже ехала, но я мог спасти подругу и сделал это. Преступники не знали, что их заметили, и не боялись маленькую девочку. Мы вылезли через окно прежде, чем они успели выломать дверь в комнату и убить ее. — Потрясающе, — искренне сказал Леви, бросая в рот еще немного сладкий ваты. — Я и не знал, что ты такой герой. — Я не герой, — смутился Эрен. — Я просто хотел ее спасти. — Ладно, я понимаю. Так что делала Микаса, когда вы ссорились с отцом? — Она не хотела в детский дом, поэтому не осмеливалась перечить приемным родителям. К моему удивлению, отец никогда не поднимал руку на Микасу. Не знаю, дело ли в службе опеки; он всегда относился к ней достаточно холодно, но без злости. А она была благодарна за то, что имеет. Я всегда мог высказаться ей, а она — меня пожалеть, но не заступаться за меня. Да и я бы ей не позволил. Она словно была такой же тенью в нашем доме, как мама. Лишь наедине со мной она становилась живой. — Но ты сказал, что вы близки с братом? — припомнил Леви. — Когда мне было шестнадцать, я начал делать много глупых вещей. Я начал пить и иногда курил траву, отрывался в чужих постелях. Забросил учебу. А потом я сказал отцу, что я гей и на его глазах поцеловал одного парня. Скандал был невероятных масштабов, началась драка, но я уже умел защищаться. Но я не справился с ним и сбежал. Украл его машину... Я не возвращался домой несколько недель. Жил в каком-то бараке или даже притоне, много пил, наконец-то попробовал вещества посильнее... Все могло бы закончиться плохо, если бы в моих контактных данных медкнижки не был указан номер брата. Угашенные в хлам, мы мчали по шоссе, и я не справился с управлением. Никто не погиб, к счастью, но я и мой... друг попали в больницу. Тогда и позвонили брату. Он приехал настолько быстро, насколько смог, и впервые за долгое время мы поговорили обо всем. О моих проблемах, об отце, о будущем и карьере... Брат принял меня, принял всего: гея, вегетарианца, врача. Слабого, разбитого, с ломкой от наркотиков, едва не бросившего школу. И брат обещал помочь оградить меня от этого навсегда и обещание сдержал. Он снимал для меня квартиру в тайне от родителей, каким-то чудом уладил вопрос угнанного авто и нетрезвого вождения. Оплатил все штрафы. С тех пор я больше не жил дома. Я начал снова учиться, и все было в порядке, но потом... Снова случился срыв, и вот я уже мчусь с незнакомцами на какой-то фестиваль в другом городе, и я совершенно пьян. Я пропустил годовые экзамены, и я не знаю, сколько почек продал брат, чтобы я потом пересдал их. Следующий срыв был перед тем, как я поступил, сразу после экзаменов. Я старался думать о будущем, хотел быть как мой брат, но не мог. Учителя считали меня хорошим парнем, прилежным учеником, поэтому посоветовали брату обратиться к специалисту. И были правы. Эрен ненадолго замолчал, и Леви просто шел рядом с ним, не торопя историю. По дереву к ним сбежала начавшая отращивать серый мех белка, уставилась на Леви, и тот только прицокнул, закатил в глаза и нырнул в карман чистой рукой. Эрен не мог не улыбнуться, наблюдая, как белка едва ли не всеми лапами тянется к ореху, который Леви услужливо протянул ей в ладони. — Ты знаешь, что ты невероятно милый и очаровательный, когда так делаешь? — улыбаясь, спросил Эрен. — Выглядишь милым хорошим мальчиком, а не страшным злым вампиром. Леви, закончив с белкой, бросил на него усталый взгляд. — Это не комплимент, — вздохнул он. — Тебе так неприятно, когда тебя считают очаровательным? — не поверил Эрен. — Да, — Леви вдруг твердо взглянул ему в глаза. — А еще милым, хрупким, беззащитным, слабым, нижним и ребенком. Это просто отвратительно. Я словно бегу на месте. На лице Эрена отразилась сконфуженость. Леви лаконично собрал одной фразой все те случаи, когда выражал свое недовольство. — Это как-то связано с тем, что ты бессмертен? — Я смертен, — прицокнул Леви, — просто жить буду дольше. — Я имею в виду, это какой-то кризис человека, который внутри старше, чем выглядит? Для тебя то, что тебя считают очаровательным — что-то вроде эйджизма? — Нет, — Леви покачал головой. — Но... Иногда я думаю, что это правда. Что я слабый, беззащитный, не способный ни на что ребенок в теле взрослого. Это чувство бессильной ярости. — Но ведь это не так! Я бы никогда не подумал про тебя, как про недостаточно взрослого или серьезного! — воскликнул Эрен. — Наоборот, это же... Это же классический образ для вампира! С виду юный и невинный, а внутри опытный и порочный... — А у меня наоборот, — буркнул Леви. — Херня какая-то. — Неправда! — Ты просто не знаешь. — Ведь ты не говоришь! — нахмурился Эрен. Ему совсем не нравился такой поворот. Жалеть Леви, которого в детстве насиловал Эрвин, было легче, чем принимать чужие тревоги, которые со стороны казались «высосанными из пальца». — И не скажу, — обрубил разговор Леви. Хмурясь, они продолжили путь. Откровение явно было трудным и неприятным для Леви, но Эрену это вдруг перестало казаться большой трагической тайной, а всего лишь обычными человеческими загонами. Такие же были и у его друзей, и у коллег, да и чего греха таить — у самого Эрена. Вот уж прав был Леви, когда говорил не воображать про него невесть что! — Злишься на меня? — тихо спросил Эрен. — Нет, — вдруг спокойно ответил Леви. — Скорее, на себя. Зря гружу тебя всякой херней, — он бросил палочку от ваты, когда нашлась урна — тут, дальше от фестиваля, было меньше удобств. Эрен подал ему влажные салфетки, которые носил в сумке. — Нестрашно, — Эрен чуть прижался к нему плечом, зная, что Леви не нравится демонстрация чувств на людях. Если он боится, что его примут за слабого, то и гомосексуальная ориентация легко вписывается в негативную картинку субтильного юноши. — Мне хочется узнавать тебя, даже твои плохие стороны. По парку разнесся резкий пугающий звук, но Эрен не обратил внимание, занятый собственными чувствами. Его бедро резко пронзила жгучая боль, да так, что на глаза навернулись слезы, а салфетка выскользнула из рук. Леви выругался, озираясь. Эрен прижал пальцы к бедру, но боль не утихала, разгораясь все сильнее. — Эрен, пойдем, немедленно, — Леви схватил его за локоть и потянул в сторону, но Эрен только неловко пошатнулся на месте. Тогда Леви потянул его сильнее: — Ну же, это был звук стрельбы, неужели ты хочешь оказаться в самом эпицентре терр... — он сбился на полуслове и уставился на Эрена. На его руки. Эрен смотрел на свои окровавленные пальцы, которые поднял от своего все еще жгущего болью бедра. По штанам расползалось багровое пятно, а встать на ногу казалось очень неприятной задачей. — Леви... — шепнул он, как завороженный рассматривая свою кровь. Но Леви смотрел уже не на него — куда-то вперед. А потом все было словно в замедленной съемке. Леви развернулся к нему и кинулся с объятиями. — Ложись! — приказал он, но его голос казался слишком далеким. Эрен пошатнулся от толчка, и может устоял бы, если бы так не болела нога. Он оступился и страшно полетел на спину. Рот Леви, падающего сверху, вдруг удивленно раскрылся, а брови приподнялись. Эрен почувствовал удар его головы в свою грудь и резко выпустил воздух, рефлекторно обхватил Леви за спину руками. И почувствовал влажное. Леви странно дернулся на нем. Эрен поднял ладони, чтобы рассмотреть мокрое, но не мог отличить кровь от крови. Леви снова дернулся, захрипел, приподнял голову. На его губах, пузырясь, выступила кровь. — Надо... в больницу... — прошептал он. — Пока... никто не видит... Мимо них пробежали люди и даже несколько полицейских, которые следили за порядком на фестивале. Началась суматоха, люди спотыкались и падали. Может быть, были и другие раненые, но Эрен не мог понять. Его травма была не смертельной, если он не истечет кровью, а Леви... заживет, наверное? Мужчина как раз приподнялся на руках и перевалился на спину. Выходного отверстия в его груди не было, он кашлял, захлебываясь кровью. — С-сука... — пробулькал Леви. — Она... посеребренная. Жжет... Боль отступила куда-то, и Эрен сел. Мозги работали на удивление ясно: снять с Леви ремень, перетянуть свое бедро, вызвать такси, позвонить Эрвину... Леви отвернулся, его вырвало кровью прямо на асфальт. Руки дрожали. Он позволил Эрену расстегнуть свой ремень и слабо попытался помочь, но лишь мешал, и Эрен оттолкнул его руки, успев даже мысленно посмеяться над тем, что теперь мастерски быстро расстегивает чужие брюки. Пока Эрен перетягивал свое бедро, а какие-то люди даже попытались обратить на них внимание, Леви нашел выпавший из кармана телефон — знакомый номер на быстром наборе. Эрен не глядя взял мобильник, который ему ткнул Леви. Того снова рвало. — Алло? — послышалось на том конце. — Эрвин... Это Эрен... В нас стреляли. Леви сказал, что нужно в больницу... Позвонить тебе, пуля… пуля серебряная?.. На том конце послышалась ругань. — Ты не ранен? — В бедро... Навылет, кажется, крови много, я не понимаю... — Леви нельзя в больницу, — застонал Эрвин. — Вернее, ему нельзя сдавать анализы и попадать в руки врачей. Его же сразу... — голос у Эрвина был обеспокоенный, но неожиданно четкий, будто с ним это происходило не впервые. — Вы можете взять такси? Это будет быстрее, чем скорая. Я встречу вас у заднего выхода, чужих не будет. Эрен упустил конец фразы, потому что какая-то сердобольная женщина, увидев на спине Леви потеки и кровавую рвоту на земле уже во всю голосила, что нужен врач. — Мы... скоро, — пробормотал Эрен и не глядя сунул телефон в карман. * * * Эрен не вышел — вывалился из авто, когда нога резко подвела. Но его схватили, вздернули на ноги чьи-то крепкие руки. Подняв голову, Эрен встретился со знакомым твердым взглядом синих глаз. — Держись, — приказал Эрвин. Он легко устроил Леви на передвижную кушетку, и у Эрена сжалось сердце, когда Леви выгнуло в дикой судороге, а сквозь сцепленные зубы вырвался болезненный крик. Знакомые коридоры калейдоскопом пролетели перед глазами. Он даже не понял, как шел следом — нога отдавала тупой болью в висках, но важнее был Леви, который захлебывался пузырями крови на кушетке, даже на мгновение не потеряв сознание. Кажется, в коридорах на них оглядывались, но Эрвин упрямо вел кушетку куда-то в хирургию, а Эрен даже помогал ему, подталкивая. Боль в ноге казалась чем-то далеким, но все же краем сознания он замечал, что голова начала кружиться. Эрвин втолкнул их обоих в операционную и сам закрыл дверь изнутри, потом наскоро вымыл руки в умывальнике. — Сними жгут, — приказал он Эрену. Леви снова выгнуло дугой на кушетке, он взвыл на одной ноте и широко распахнул глаза, быстро и поверхностно дыша. — Чего ты копаешься... — проворчал он, глядя лишь в потолок. — Как же больно! Дырка заросла, но серебро ее прожигает, все время, без остановки... — застонал Леви. — Можешь перевернуться на живот? — в руках Эрвина мелькнули ножницы, и любимая рубашка Леви окончательно превратилась в лохмотья. Эрен тоже нашел кусачки и перерезал жгут. Нога, оказывается, онемела, а теперь жжение вернулось с новой силой, и он не удержался, плюхнувшись на ближайший стул. Тем временем Эрвин уже перевернул Леви на спину, и тот с новыми силами заблевывал пол. Запищал УЗИ аппарат. Эрен туманным взглядом проследил за Эрвином. Адреналин еще не сошел в полной мере, но потеря крови давала о себе знать легким тремором. — Нашел, — коротко бросил Эрвин. — Так вытащи ее! — Леви вцепился в кушетку и снова взвыл, прогибаясь в спине. — Есть плохая новость, — сказал Эрвин. — Она за ребрами, а у меня нет здесь оборудования, чтобы извлекать проколами. Придется резать. — Да сделай уже что-нибудь! — попросил Леви, тяжело дыша. — Я даже сознание потерять не могу, это какой-то ад, Эрвин! — Эрен, ты сможешь мне ассистировать? — спросил Эрвин, начиная собирать по кабинету необходимые инструменты. — Не уверен, сэр... — пробормотал Эрен, глядя на вновь выступающую свежую кровь. — Мне бы иголку с ниткой... Эрвин подошел ближе и бросил взгляд поверх очков на его испачканные брюки. — Сними штаны и подойди, — скомандовал он и снова отошел к Леви. Сил и желания спорить не было, как и причин стесняться. Отрывать ткань от раны и присохшей корочки крови было не менее неприятно, но под стоны Леви Эрен даже думать об этом не мог. Ковыляя, он подошел к Эрвину, готовый помочь независимо от своего состояния. Но тот вдруг силой отодрал ладонь Леви от кушетки и от души полоснул по ней лезвием. Схватив Эрена за плечо, он подтянул его ближе и прижал рану к ране. Эрен вскрикнул, застонал сквозь зубы, хмурясь. Было очень, очень больно, будто клеймо раскаленным железом выжигают. Ему не нужно было видеть — он чувствовал, как делятся клетки, отрастает недостающий кусок плоти, кожи, вен и прочего. Будто льешь растопленный воск, который в сотню раз горячее свечи. — Приходи в себя и помоги мне, — приказал Эрвин, возвращая Леви его руку. Тот подтянул ее ближе и между спазмами прижался к ране губами, лизнул коротко, позволяя слюне сделать свое дело. Эрен отступил, переживая странные отголоски чужеродной регенерации. Боль отступила, снова сменилась онемением, и он почувствовал, что может не только стоять на ноге, но и внятно ходить. Риска потерять сознание больше не было, хотя голова уже кружилась. — Держись за кушетку, — приказал Эрвин Леви. — Я постараюсь быстро, — пообещал он, беря в руки скальпель. — А обезболивающее? — спросит Эрен, замерев рядом. Он никогда не был на операциях, только на парочке банальных аппендицитов. — Все равно не действует, — отмахнулся Эрвин. — Он справится, я знаю. Мне нужны щипцы. Он глубоко вздохнул, набираясь сил. Эрен видел — его руки не дрожали. И лучший хирург Троста безжалостно воткнул скальпель в спину своего лучшего друга. Леви зашипел, но не пошевелился, хотя, вероятно, каждым миллиметром плоти ощущал входящее в него лезвие. Эрен торопливо отвернулся, нашел щипцы, по команде Эрвина помог закрепить их в разрезе, чтобы можно было заглянуть глубже. От крови его не мутило, хотя на операциях ассистировать никогда не доводилось. В конце концов, он же психиатр. Леви снова взвыл, когда лезвие уткнулось в кость. — Потерпи, — даже с толикой ласковости попросил Эрвин и направил свет, чтобы лучше видеть разрез. Прямо на глазах Эрена края пытались стянуться и зажить. — Глубже уходит, — пробормотал Леви. Прожигает органы и опускается ниже. Больно... Ничего не говоря, Эрвин обернулся, чтобы снова использовать УЗИ аппарат — прямо по надрезу и пятнам крови. Эрен догадливо стер марлей все жидкости. — Еще немного, — сообщил он и надавил скальпелем, снимая мясо с кости, чтобы попасть глубже. Эрен почувствовал неприятный запах паленого, а следом заметил обугленные следы внутри разреза. Леви дернулся — снова начиналась рвота. — Потерпи! — рявкнул Эрвин, не давая ему шевельнуться и прижимая к столу. Леви шумно булькнул с закрытым ртом, втянул воздух через нос, а Эрвин, не обращая внимания на его вздрагивания, схватил пинцет и нырнул вглубь. Эрен очень полагался на его профессионализм, потому что со стороны это напоминало очень грубое ковыряние где-то в кишках. Вероятно, в легких и почках. Очень осторожно Эрвин потянул пинцет наружу, и Леви взвыл, но, плотно прижатый сразу двумя врачами к кушетке, не шевельнулся. Эрен снова почувствовал запах горелого, а потом и увидел, как шипит, обугливаясь, плоть там, где ее касалась пуля, которую Эрвин осторожно извлекал. Металл звякнул, ударяясь о лоток для инструментов. Леви устало выдохнул, наконец перестав издавать болезненный вой, только тяжело дышал, будто пробежал кросс. А Эрвин, отбросив в лоток пинцет, устало повалился на ближайший стул. Халат на нем был обычный, белый, под ним — рубашка и брюки. Ничего от стерильного синего костюма, в котором Эрен видел его мельком перед операциями. Эрен тоже осторожно извлек держатель, отложил его и сел на другой стул, где рядом валялись его брюки. Задумчиво ощупав ногу и не обнаружив там никаких признаков ранения, Эрен решил натянуть штаны обратно, путь те и были грязными. Грязной была вся комната, будто тут не спасали жизнь, а отнимали. Пол в крови, кушетка тоже, Эрен и Эрвин едва ли не по локти испачканы, а у последнего так вообще халат в кровавых отпечатках ладоней, будто в фильмах ужасов. — Не потерял... хватку... — тихо, немного хрипло пробормотал Леви, глядя на Эрвина. — Давно оперировал по живому? Или практикуешься где-то, чтобы навык не растерять? — Такое не забыть. — Кривое выражение на лице Эрвина трудно было назвать ухмылкой. — Оперировать под наркозом — совсем другое дело... Спокойно себе работаешь, никто не шумит... — будто смеясь, выдохнул Эрвин. — Ну прости, как-то было не до того, чтобы стараться не издавать лишних звуков, — прицокнул Леви. — И... прости, что тебе пришлось делать это снова. Эрвин устало махнул рукой. — Прошлое не ранит меня, — ответил он и устало поднялся на ноги, чтобы осмотреть Леви. — Даже, знаешь... — он снова криво ухмыльнулся. — Давно я не чувствовал себя таким живым. — И кто из нас двоих вампир? — хмыкнул Леви. — Ты. Твоя спина уже почти зажила, — Эрвин поднял голову и взглянул на Эрена, который внимательно слушал разговор, но не смел перебивать расспросами. — Что это было? — Понятия не имею, — осторожно Леви повернулся на бок и обнял себя рукой. Теперь и Эрен видел, как неторопливо затягивалась его рана. — Может, террористы? Надо почитать новости. — Мне показалось, что кроме нас больше никто не пострадал, — отметил Эрен. — И пуля посеребренная, — отметил Леви. — Такую в магазине не купишь. — Думаешь, снова охотники? — спросил Эрвин, отходя к раковине, чтобы вымыть руки. — Охотники на вампиров? — не поверил своим ушам Эрен. — Они самые, — хмыкнул Леви. — У моей семьи плохая репутация: начитаются старых легенд и приходят. Только пустоголовые в основном. Как ты понимаешь, изгнать меня крестом и святым писанием не так-то легко. На серебро у меня что-то вроде аллергии. Непереносимость. У многих людей есть непереносимость металлов, а у меня острая форма. Если, конечно, металл не взаимодействует с моей кровью — тогда он жжется будь здоров! Не знаю, как это связано... — вздохнул Леви. — Короче говоря, крест, даже серебряный, я легко могу засунуть любому охотнику в зад. Такие наведываются редко, а когда их методы не действуют — не возвращаются. Все просто. Но еще никто не пытался в меня стрелять, — нахмурился Леви. — Оригинально, — подметил Эрвин, которые нашел большой мусорный пакет и принялся складывать в него резиновые перчатки, окровавленный халат, ошметки рубашки Леви и прочее, что можно было выкинуть. — Тогда понятно, почему Эрену стреляли в бедро: не хотели убить человека. — Да уж, скучно жить не приходится, — Леви медленно сел на кушетке. — И нам что теперь, свое расследование проводить? — с любопытством спросил Эрен, но встретил лишь усталый взгляд. — Нет. Во-первых, тогда нас засечет полиция, а ей попадаться нельзя. Во-вторых, охотники рано или поздно выдадут себя новым нападением, но теперь я буду готов. И в-третьих, я проверю крыши домов, откуда могли стрелять. Я, никакого «мы». Эрен показательно надул губы, сгорбившись. — Говоришь так, будто ты как минимум Бэтмен, еженощно рыскающий по чужим чердакам, — пробубнил Эрен. — Вампир ты или нет, но я же прекрасно знаю, что по утрам ты даже завтрак не можешь сделать, не погремев кострюлями. И как ты надеешься остаться незамеченным в чужом доме? — не удержался он от издевки. И тогда надулся уже Леви. — Неправда. — Правда. А если не можешь что-то найти, еще и ругаться под нос начинаешь. — Я не разговариваю сам с собой. Эрен издал такое громкое и резкое «ха», что Леви даже вздрогнул. — Я не разговариваю с собой! — настойчиво повторил Леви. — Ты даже не представляешь, как часто это делаешь. На самом деле, обычно это довольно мило. И прежде чем Леви успел снова возразить, его перебил Эрвин. — Я не думаю, что стоит обыскивать крыши, — заметил он. — Если это охотники, тебя только и ждет засада. А если они настолько бесстрашны, чтобы использовать посеребренные пули прямо в толпе, то или безнадежно глупы, или очень опасны. И я склоняюсь ко второму. На фестивале же была какая-то полиция, люди? В любом случае после такого происшествия сюда наведаются правоохранительные органы, чтобы узнать, кто был ранен и насколько серьезно. Если мы утаим, будет подозрительно. Я предлагаю написать протокол, что сюда прибыл лишь один пациент с рваной раной от прошедшей по касательной пули. Была задета артерия, поэтому много крови. Рану обработали и зашили, — совершенно спокойно предложил Эрвин, будто каждый день занимался обманом полиции. — Этим пациентом будет Эрен. А поскольку он наш сотрудник, отправим его на больничный. Им придется наведаться по месту его жительства. Они, конечно, не найдут его в общежитии. Телефон разбит и утерян, на звонки не отвечает. Пока они выйдут на связь, рана может успеть затянуться. Эрен, скажи, у тебя есть шрамы? Эрен почувствовал, как на его лице дергается нерв вопреки тому, что по губам ползет ухмылка. — О да, сэр. Предостаточно. У нас большой выбор. * * * Эрен задумчиво пялился в потолок, постукивая карандашом по губам. Он уже неделю успешно скрывался на больничном от полиции, которая не слишком-то торопилась проводить расследование. Удивительно, но даже Ханджи давала ему не слишком много «работы на дом». Эрен наконец-то мог спокойно учиться и достаточно отдыхать. Только вот Леви все еще работал в чайной, и они виделись не так часто и долго, как хотелось бы. Но скучать тоже не приходилось. Сейчас Леви лежал рядом, собираясь спать. Он читал на ночь что-то про историю искусств. Эрен не представлял, зачем ему эта информация, но Леви явно был увлечен описанием живописи эпохи Ренессанса в Италии. Он задумчиво повернулся на бок и отбросил карандаш. За эти дни Эрен уже много раз возвращался мыслями к операции, на которой присутствовал. Кажется, искривленное болью лицо и запах горелой плоти навсегда отпечатались в его сознании. На Леви после не было ни царапины, хотя он говорил, что внутри еще немного побаливает, потому что обугленная от серебра плоть заживает дольше. Но, возможно, Леви просто хотел выпросить массаж спины. Но было еще нечто, что хорошо запомнилось. Уверенные, четкие движения Эрвина. Безусловно, он был очень хорошим хирургом, который спас сотни, если не тысячи жизней. Но ведь он работает при анестезии и с целой командой. С трудом верилось, что другой, даже более хороший хирург, смог бы так профессионально держаться на его месте. Едва ли много людей могут оперировать кричащего и дергающегося от боли пациента без помощи и препаратов. И еще эти их слова... «Не потерял хватку» «Оперировать под наркозом — совсем другое дело» «Давно я не чувствовал себя таким живым» У Эрена волосы на затылке шевелились, когда он думал, что директор Смит, профессионал, на которого многие равняются, занимался нелегальными операциями. Черная трансплантология? Подпольные аборты? Еще что-то? Почему-то с трудом верилось, что такой человек будет заниматься столь аморальными вещами. Но разговоры слишком прямо указывали на это. — Леви, а Эрвин уже когда-нибудь оперировал тебя? Леви оторвал взгляд от книги и несколько секунд смотрел на него, кажется, пытаясь переключиться с текста на вопрос. Эрен его понимал: даже его котелок к вечеру уже не варил. — Да, — ответил он коротко, возвращаясь назад к книге. — И не спрашивай почему. — Эмм, ладно. А он занимался чем-то незаконным? Какое-то время Леви смотрел поверх книги, раздумывая. — Можно и так сказать. — Он оперировал людей без анестезии? — Без анестезии — да. Людей — нет. — Других вампиров? — Хватит вопросов, — прервал его Леви. — Я не очень хочу говорить об этом. — Можно последний вопрос? А сейчас он занимается чем-то незаконным? — Насколько я знаю, нет. Уже больше пятнадцати лет. Эрен открыл было рот, чтобы уточнить, значит ли это, что пятнадцать лет назад Эрвин проводил операции на вампирах, но Леви был быстрее. — Это был последний вопрос, — напомнил он. — А если я спрошу у Эрвина? Леви склеил голову на бок. Он не выглядел раздраженным — только усталым. — Тебе настолько любопытно, что нет дела до моих чувств? — медленно проговорил он. Эрен оторопел. — Что? Нет! — возмутился он, даже не представляя, как Леви мог такое подумать. — Я подумал, что возможно дело не в том, что ты хочешь что-то скрыть, а в том, что тебе не нравится произносить это, потому что... — Ты думаешь, что я не хочу говорить просто потому, что я замкнутая вредная сволочь. — Ну нет, — как-то неуверенно возразил Эрен. — Я не думаю, что ты сволочь. Я... — Ну ясно, — фыркнул Леви. — Но тем не менее вредная и замкнутая. — Я не буду это подтверждать или опровергать, — вздохнул Эрен, сдаваясь. — Я не хочу говорить не потому, что я не доверяю тебе или мне лень. И даже не потому, что мне больно вспоминать свое прошлое. Эрен, я буквально не могу. Я даже с Ханджи и Эрвином не могу об этом говорить. Слова словно застревают в горле. Я просто не могу, — подвел итог он, и добавил: — И я не хочу пытаться, это ужасно, — Леви поморщился. Эрен несколько мгновений удивленно рассматривал его. Он думал, Леви просто хранит секреты. Скажем, из-за стыда, который Эрен все время улавливал, когда поднималась тема прошлого. Но то, что Леви просто физически не может заставить себя это сделать даже с теми, кто был частью этого прошлого — Эрен не предполагал. — Хорошо, я понял, — тихо ответил он, придвигаясь ближе, и Леви поднял руку привычным жестом, позволяя удобно улечься себе на грудь. — А почему тогда ты не хочешь, чтобы рассказывали другие? — Потому что свою историю я должен рассказать сам. Так, как видел ее. Только тогда ты поймешь. Однажды я сделаю это, — пообещал Леви. * * * Эрен повернул голову, рассматривая в отражении дырочки на своей шее. Они только-только затянулись, были совсем свежими и еще воспаленными. Эрен знал, что через несколько часов они станут бледными, покрытыми тонкой корочкой, а к вечеру останутся только светлые пятнышки на коже. — Все в порядке? — спросил Леви, заметив его пристальное внимание к ранкам. Он всегда был очень бережным, когда пил кровь, и всегда старался подгадать день, когда Эрен будет достаточно отдохнувшим. — Да, я просто... просто задумался о том, как все это работает. Ты говорил, что вампиризм — генетическая мутация? — Да, — Леви сбросил одежду и зашел в душ. — Только не беси сегодня с вопросами, ладно? — Я не... — Эрен оглянулся и вздохнул, улыбнувшись. — Я все-таки спрошу. Очень интересно просто. Леви издал неодобрительный стон смирения. Это было ужасно несерьезно, и в какой-то момент Эрен осознал, что это милая мелочь, которую Леви позволял себе только с ним. — Так вот, ты можешь получать энергию из крови, из чая... Из еды и разных жидкостей, хотя ее слишком мало для твоего выживания. Не можешь из отходов организма... — на каждую реплику Эрена Леви отвечал подтверждающим угуканьем. — Могу вытягивать из окружающих предметов, но толку тоже мало. Цветы пропадут, а я все равно голодным останусь. — Я просто подумал... не все же жидкости в теле человека — отходы... Угуканье сменилось тишиной. — Я заметил, что после того, как ты сделаешь мне минет, то всегда выглядишь лучше. Я имел в виду также хорошо, как когда выпьешь крови. И перерыв между укусами делаешь дольше... И глотаешь всегда... — Эрен подкрался к душевой и тихо приоткрыл дверцы. — Скажи честно... Ты питаешься душами не зачатых детей?! Леви, стоящий спиной к нему, стремительно развернулся и сунул Эрену в лицо душевую лейку. Тот взвизгнул, отпрыгивая, но поздно — он был мокрым с ног до головы. — Ты чего несешь?! — возмутился Леви, выключая воду. — Какие еще души не зачатых детей?! У тебя-то хоть своя душа на месте?! — Вот сейчас по-моему нет, — фыркнул Эрен, пытаясь вытереться. — Она в ужасе сбежала. — То-то же! — пригрозил ему Леви выключенной лейкой. — Но насчет того, что ты получаешь энергию из спермы — это же потрясающе! Ты же буквально... Слушай, это же сюжет — мечта всех порно студий... Леви не ответил, но Эрен видел, как поджались его губы, а щеки стали малость розовее. Если переводить с языка организма Леви, то он стал красным, как помидор. — Я нашлю на тебя кошмары, если сейчас же не замолчишь. — Ты не Дракула, ты не можешь насылать кошмары. — Тогда придется самому сниться, — посетовал Леви. — Впрочем... — вдруг расслабился он. — Твоя шутка тебе же аукнется. Эрен, шестым чувством почуявший незаметно подкравшуюся месть, напрягся. — Это как? Когда? — Ты только что лишил себя минетов. Навсегда. Эрен почувствовал, как уголки его губ бесконтрольно опускаются. С Леви сталось бы сдержать слово. — Ну Леви, ну прости... * * * — Без пяти. Кажется, мы вовремя. — Если бы была хоть малейшая пробка — опоздали бы, — проворчал Леви. — Как можно столько копаться? Это же твой брат, а не мой, чего ты так волнуешься? — Ну, — Эрен дернул уголком губ. — Мне хочется показать ему, что он не зря на меня положился. Хочется оправдать его надежды. — Я, конечно, не эксперт, но если он правда так сильно любит тебя, то вряд ли его в самом деле можно разочаровать выбором неправильной рубашки, — хмыкнул он, выбираясь из автомобиля. — Ну Леви, — рассмеялся Эрен, тоже выходя. — Ты слишком переживаешь о том, что о тебе подумают другие, и слишком мало веришь в себя, — подметил Леви. — Но вернемся к этой теме позже. Дома. Эрен вздохнул. Леви был тысячу раз прав, и он давно знал это. Только вот поверить в себя было значительно сложнее, чем принять необходимость этого. — Ты говорил брату что-нибудь обо мне? — Ничего особенного, — пробормотал Эрен, бесконтрольно прижимаясь к его плечу. — Что ты мужчина, старше, у тебя есть свой бизнес и ты служил... Говорил, что ты немного ниже ростом, чем я. Мы договорились, что лучше, если Зик сам все узнает при встрече. — Зик, — пробормотал Леви, хмурясь. — Что такое? — Имя интересное... — бросил он, входя в зал. Эрен ступил следом, прошел немного глубже, взглядом пытаясь найти светловолосую голову и широкие плечи. В выходной день свободных мест было немного, и Эрен вроде как увидел знакомую кожаную сумку... Из-за поворота, из уборной, вышел Зик, направляясь к столу. Их взгляды пересеклись и он радостно улыбнулся брату, на ходу раскрывая руки для объятий, но... Зик будто запнулся, улыбка сползла с его лица, будто ее стерли. Эрен сделал шаг вперед и уперся в преграду: Леви замер, не шевелясь, будто бетонная стена. — Леви — это... — Зик, — выдохнул Леви потрясенно. — ...мой брат. — Эрен, почему ты не сказал? — Зик выглядел не менее ошарашенным. — Ты что, встречаешься с этим?.. Не может быть... Эрен осторожно обогнул Леви, чтобы обнять брата, и тот поддался навстречу, но объятие это напоминало мало. Зик словно оттащил его в сторону от Леви. И тогда Эрен увидел его лицо. У Леви дрожали губы. Дрожали руки. Все его тело начала сотрясать мелкая дрожь, а в глазах застыл чистый ужас. Эрен услышал звон посуды и обернулся: все предметы в ресторане начали дрожать, будто от легкого землетрясения. Эрен удивленно посмотрел на брата — тот уперся взглядом куда-то в стену за Леви, пока его руки пытались задвинуть Эрена за спину. — Не подходи к нему, — шепотом попросил Леви — голос предал его. — Эрен, отойди от него. — Что происходит? Предметы вокруг дрожали все крупнее, и первые мнительные посетители уже вскочили на ноги. — Не смотри ему в глаза, — потребовал Зик, отступая. — Отпусти Эрена. Немедленно. Эрен, иди сюда. — Эрен, не слушай его. Он лжет. — Да вы объяснитесь или нет? — Эрен дернулся из рук брата, отступая в сторону, чтобы смотреть в лицо обоим. — Он чудовище, Эрен, — выдохнул Зик. — Генетическая аномалия. Посмотри вокруг! — Посмотри мне в глаза, — прошептал Леви, обращаясь к Зику. Все черты его лица будто заострились, он все еще дрожал, а его руки сжались в кулаки. — Он не чудовище, — потеряно возразил Эрен и охнул, когда со стола ему на ногу соскользнула тарелка с чьей-то пастой. Люди выбегали из ресторана, думая, что трясется земля, но на самом деле тряслось лишь одно здание. Изнутри. — Я похороню тебя прямо здесь, под обломками здания, как Иззи и Фарлана, и даже мокрого места не останется, — прошептал Леви. Зик охнул, схватился за сердце. Его стошнило. Эрен догадался, заставить дрожать все здание — не предел его сил, и то же самое он собирался сделать с организмом Зика. — Нет! — Эрен шагнул вперед, становясь между ними. Недалеко от них упала люстра. — Леви, прекрати! Я не знаю, что было между вами, но он мой брат! — Беги, — пробормотал Зик, опускаясь на пол. — Он убьет меня, а потом — тебя. Кто мог подумать, что он... настолько хитер... подобраться через младшего... — Зик захрипел. — Леви! — Ты пойдешь со мной, — Леви оторвал взгляд от корчащегося на полу Зика и встретился глазами с Эреном. — Не слушай его! — Да, конечно, я пойду с тобой... — пробормотал Эрен, обхватывая его трясущиеся плечи. — Только не трогай его, пожалуйста... И Леви отступил назад. Он разжал кулак и стиснул запястье Эрена, потянул за собой, не поворачиваясь к Зику спиной. Но еще шаг. Эрен услышал копошение и щелчок. Обернулся. В руках Зика был пистолет, но выстрел сделать он уже не успел. Эрен увидел только как Леви взмахнул рукой и воздух пошел рябью, миражом, когда Зика с невиданной силой отшвырнуло и впечатало в противоположную стену. Пистолет, упавший рядом, взорвался. — Уходим, — резко сказал Леви, пятясь к выходу. Его хватка была мраморной, знакомой. Они вышли на улицу, прошли несколько метров, когда у ресторана лопнуло окно. Развернувшись, Леви потащил Эрена к машине, почти переходя на бег. — Райнер? Бертольд? Что вы... — пробормотал Эрен, вдруг выхватив из толпы знакомые лица. Он успел только обратить внимание, что они как-то странно стояли посреди их пути, будто оказавшиеся около трясущегося здания не случайно. Леви зашипел, перехватывая Эрена рукой и снова задвигая за спину. Принял боевую стойку. — Эй, это... они мои коллеги, — неуверенно сообщил Эрен. — Засада, — буркнул Леви, глядя, как эти двое, не говоря ни слова, приближаются к ним. — Черт побери, какой же я идиот... — Эрен, — позвал вдруг Райнер, и он непроизвольно встретился с ним глазами. — Ты отойдешь от Леви и вернешься к Зику. Эрен почувствовал что-то странное, будто у него в волосах или даже под кожей головы завешевлились мухи. Поежился, отгоняя неприятное ощущение. И только тогда до него дошел смысл слов. Да какого черта тут происходит?! Леви встревожено оглянулся, всего на миг, чтобы оценить, собирается ли Эрен исполнять странный приказ. Но он не собирался! Почему Райнер вообще ему приказывает? Бертольд попытался использовать заминку Леви и кинулся вперед. Но прежде, чем его кулак успел добиться до лица Леви, Бертольда отбросило вперед. Райнер пошатнулся, но устоял. Леви тоже воспользовался заминкой, чтобы нанести удар. Его рука прошла по касательной, будто перед лицом у Райнера был какой-то скользкий барьер. — Прочь с дороги! — рявкнул Леви, уклоняясь от попытки громадного Райнера схватить его за шиворот. — Убью к чертовой матери! И прежде, чем здоровяк смог нанести еще один удар, взмахнул руками и закричал ему в лицо. Звук был странным, страшным, отчаянным. Словно плач ребенка и рычание зверя, готового перегрызть лапу, чтобы выбраться из капкана. Райнера отшвырнуло вслед за Бертольдом. Леви схватил Эрена за запястье и потащил к стоящей совсем неподалеку машине. Эрен чувствовал себя потерянным, дезориентированным, и его собственные руки дрожали. Только что перед его глазами едва не случилась трагедия, но что стало поводом? Настолько сильными, что Леви готов был раскрыть свои силы прямо в публичном месте, а Зик — убить кого-то? — Нужно ехать. Срочно, — пробормотал Леви, садясь в машину на водительское место. Единственное, что Эрен четко видел — Леви не в порядке. — Ты объяснишь мне, что происходит? — попросил Эрен, занимая пассажирское. — Твой брат — Зик, — потрясенно пробормотал он, пристегивая ремень безопасности. Эрен не был уверен, что Леви его слышит. — Твой брат... твой... Зик... — он сделал вдох, будто бы ему не хватало воздуха. Еще один, еще, но дыхание оставалось сбившимся и неправильным. Осознав, что у него нет ключей, Леви потянулся к карманам брюк Эрена. — Леви, пожалуйста, тебе надо успокоиться... — пробормотал Эрен, впрочем, позволяя пошариться по своим карманам. — Я не могу успокоиться, — и Эрен услышал в его голосе истерику. Леви пытался дышать, но толку не было. Его трясло, венка на лбу вздулась. — Нам нужно ехать. Сейчас же, пока они не оклемались. — Как ты собираешься ехать, если не умеешь вести машину? Леви издал истеричный смешок. — То, что у меня нет прав, не значит, что я не умею. Я же служил. Я много чего умею водить, — сообщил он, пытаясь попасть ключом в замочную скважину — руки дрожали слишком сильно. Он разъяренно зашипел сквозь зубы, не прекращая своих попыток. — Послушай меня. Леви, у тебя паническая атака, — Эрен осторожно коснулся его плеча, и Леви крупно вздрогнул. — Все в порядке, ты в безопасности... — Я НЕ в безопасности, — взвыл Леви, роняя ключи и цепляясь ладонями за голову. — Я не в безопасности и никогда не был, о чем я только думал все эти годы, когда Зик был так близко... Эрена очень подмывало вытрясти из Леви все ответы о том, что же ему сделал Зик, но доктор в нем расставил другие приоритеты. — Сначала тебе нужно справиться с панической атакой, ладно? Тебе надо вернуть контроль, ты понимаешь? — мягко сказал Эрен. — Мы просто подышим вместе, хорошо? Ты мне доверяешь? Леви замер. — Нет, — пробормотал он. — Да. Я не знаю... Твой брат — Зик! — Но ведь я вряд ли смогу тебе навредить, если мы сделаем просто дыхательное упражнение? Пожалуйста... И Леви кивнул. — Хорошо. Тогда долгий вдох, — Эрен громко вдохнул вместе с ним, и дождался Леви. — Задержи дыхание. Один... два... три... Медленно выдохни. Не торопись. Давай еще раз… Им понадобилось несколько минут. За это время прибыла скорая и полиция, чтобы разобраться, почему внутри лишь одного маленького здания вдруг случилось землетрясение. — Вот так. Ты в порядке, — пробормотал Эрен, когда увидел, что взгляд Леви прояснился, а его тело перестало дрожать. — Я не в порядке, — снова повторил Леви, но уже без явной истерики в голосе. — Я должен что-то делать... — Не ты, — возразил Эрен. — Я поговорю с Зиком. Что бы между вами ни было, он хороший человек и... — Он не хороший человек! — вспыхнул Леви. — Ты не понимаешь! — Потому что ты ничего не говоришь! — воскликнул Эрен. — Он уничтожил мою жизнь и мою семью. — Я ничего не понимаю, — вздохнул Эрен. — А Бертольд и Райнер? Что сейчас произошло? — Они тоже вампиры. И, видимо, подчиняются Зику. — Вампиры могут кому-то подчиняться? — Я не знаю. Возможно многое. — Этого недостаточно, — вздохнул Эрен. — Этих объяснений. Леви сунул руку в карман, достал телефон. Нашел имя Ханджи, набрал. Шли гудки. — Я не смогу рассказать сам, — пробормотал Леви. — Но ты можешь попытаться, — мягко подтолкнул Эрен. — Помнишь, как в школе? Когда надо начать пересказывать историю, которую прочитал... Эрена перебил смех. Леви так резко и так нервно засмеялся, что закончились все слова. — Почему ты смеешься?.. — Я не учился в школе, — ответил Леви, все еще подрагивая. — И в университете тоже. Из-за Зика. Из-за таких, как он. Меня Ханджи учила читать, а Эрвин считать, — пробормотал Леви. — Я не понимаю... Как Зик мог помешать тебе... учиться? Гудки прервались. — Алло? — спросила Ханджи на том конце. Леви сделал глубокий вдох, прежде чем начал говорить. — Мне нужно, чтобы ты приехала. Это очень срочно. — В чем дело? — кажется, женщину на том конце не это не слишком встревожило. — В Зике, — на выдохе произнес Леви. — Я видел его. — Твою мать... — потрясенно выдохнула Ханджи. — Он в городе? Эрвин уже в курсе? — Нет, думаю, нет, он только сегодня прилетел... Ты можешь позвонить Эрвину? Зик — это... это брат Эрена. На том конце была тишина. Ханджи молчала, кажется, не найдя слов. — Ты должен рассказать Эрену. Обо всем. — Мне понадобится ваша помощь. Я не справлюсь сам. — Мы скоро будем. Эрен рядом? — Да, Ханджи, я тут, — откликнулся он. — Езжайте домой. Не отвечай Зику и вообще выключи телефон. И позаботься о Леви, пока мы не приедем, хорошо? — Хорошо, — кивнул Эрен, бросив взгляд на Леви, и тот отключился. Леви смотрел на него несколько секунд, не моргая, а потом на одном дыхании выпалил: — Твой брат и его коллеги пятнадцать лет держали меня в лаборатории и ставили эксперименты.