Секрет божественного зверя

      Ризли не спалось. Даже сняв с себя всю одежду и раскрывшись, казалось, что по телу бегает толпа мелких муравьёв, прямо под кожей. Он лежал на своей маленькой неудобной кровати, но не смел жаловаться, ведь это была именно его кровать. Нёвиллет выделил ему целую комнату и, вроде бы, грех жаловаться. До недавнего времени верхом самых смелых мечтаний Ризли было просто остаться рядом с прекрасным существом, а теперь они буквально живут вместе и спят на одном этаже. Но что-то всё-таки не давало покоя, и он никак не мог уснуть. Совсем недавно, находясь в шкуре волка, он вырубался буквально в любом углу, который выделял «щедрый» хозяин, а теперь даже в мягкой постели Ризли ворочался уже битый час, безуспешно пытаясь попасть в царство снов.              Возможно, на него так повлияли слова Нёвиллета. Чуть ранее он сказал, что не сможет взять Ризли с собой в поездку, и это весьма расстроило последнего. Причины были довольно размыты, но перечить мужчина не стал. Он только получил разрешение остаться, и сходу показаться капризным ребенком совершенно не хотелось. С другой стороны, у него в запасе было ещё несколько дней до отбытия вампира, поэтому есть время уговорить его изменить решение. Но упрямо нахмуренные тонкие брови, казалось, убеждали в несостоятельности данной затеи.              Ризли ещё немного поворочался в кровати и понял, что в облике человека чувствует дискомфорт. Волчьему телу привычнее лежать на прохладном и жёстком полу, нежели на мягкой перине. Недолго думая, он сосредоточил свой разум на превращении, а через секунду гладкая кожа пошла рябью и мгновенно покрылась густой тёмной шерстью. Теперь кровать стала совсем уж крошечной по сравнению с оборотнем, и он с нескрываемым удовольствием мягко спрыгнул с нее. Четыре лапы ощущались такими родными. Ризли уже успел соскучиться по своим обострённым чувствам и ловким конечностям.              Чарующий аромат весенних цветов привёл его в покои Нёвиллета. За окном уже занимался рассвет, и уставший от бумажной работы вампир прилёг отдохнуть. Мягкие подушечки бесшумно ступали по деревянным половицам. Ризли шумно вдохнул наполненный любимым запахом воздух и тут же испуганно замер, тревожно вглядываясь в безмятежное лицо блондина. Тот свернулся калачиком на своей роскошной постели, что способна вместить как минимум троих гигантских волков. Он показался таким слабым и уязвимым в этот момент. И Ризли не удержался, чтоб не подойти поближе.              Светлые волосы разметались по подушке и плечам, открывая неожиданно приятную мелочь. Раньше Ризли не мог увидеть этого, но сейчас заметил милое заострённое ушко, чуть длиннее, чем у простых людей. Приложив титанические усилия, волк сдержался, чтобы не лизнуть соблазнительно выглядывающий кончик. Невозмутимое спокойствие на лице вампира вынуждало держать себя в узде, но разум то и дело подкидывал горячие картинки, где эти губы соблазнительно изгибаются и томный голос требовательно зовёт к себе. Совершенно поглощённый подобным зрелищем в своей голове, Ризли не заметил, как одной лапой уже ступил на мягкую постель. Вампир даже не шелохнулся, и волк, в край осмелев, сделал ещё шаг навстречу. Чтобы его не обнаружили сразу, Ризли улёгся позади Нёвиллета и с наслаждением вдыхал лёгкий аромат цветов. Та ночь, когда вампир впервые отпустил его на свободу, прочно закрепилась в его памяти, и запах ночного сада теперь ассоциировался лишь с одним существом.              Нёвиллет точно помнил, как уснул в гордом одиночестве и даже чувствовал лёгкую прохладу. Так почему же сейчас он явственно ощущает чужое горячее и мохнатое тело, плотно прижатое к нему со спины? Солнце за окном уже клонилось к закату, значит, он поспал почти полдня, но бодрости не было ни капли. Голодное урчание громко оповестило хозяина про необходимость хоть какой-то пищи, но Нёвиллет в очередной раз проигнорировал этот посыл. Сейчас его больше интересовал наглый волчара, бесцеремонно закинувший лапу на его пятую точку. Мало того, что Ризли снова стал пушистой громадиной, так теперь Нёвиллет больше не мог воспринимать все его поступки в качестве зверя. Зная правду про сидящего внутри разумного человека, вампир пересмотрел своё отношение к их совместному сну. Но вот чёрный волк снова в его кровати, прижимается так тесно, что становится невыносимо жарко. Обычно прохладное тело вампира не выносило солнца именно из-за палящих лучей, а теперь, находясь в мягких объятьях, Нёвиллет не мог точно сказать, хочет ли что-то исправить в данный момент.              Пробуждение оказалось для Ризли неожиданным. Нёвиллет уже проснулся, и его сердце бешено билось в груди, отбивая барабанную дробь в рёбрах. Пушистое ухо повернулось в сторону и острый слух уловил чужое учащённое дыхание. Осознание ударило в голову слишком болезненно и запоздало. Он не хотел оставаться надолго и уж тем более спать вместе до самого вечера. Все его вещи остались на стуле рядом с его маленькой кроватью, и внезапно разбуженный мозг не нашёл лучшего варианта, чем позорно сбежать, сделав вид, что не заметил пробуждения вампира. Как только лапы коснулись пола в его крошечной комнатке, волчья ипостась исчезла, оставляя растерянного обнажённого мужчину. Он поспешил одеться и зачесать непослушные чёрные локоны с проблесками серебра. После подобного было проще утопиться в ближайшей реке, но Ризли искренне надеялся, что Нёвиллет всё-таки спал.              Нёвиллет совершенно точно был в сознании, когда волк поспешно испарился из его постели, а затем из комнаты. Измученно простонав, он закрыл лицо руками и лёг на спину, ровно на то место, где секунду назад был Ризли. Его тепло всё ещё согревало, и вампир задержался в этом положении, наслаждаясь запахом леса и мускуса. Желудок в очередной раз болезненно сжался, и Нёвиллет решил, что сегодня всё же стоит поесть хоть что-нибудь, иначе голод может лишить его рассудка. Даже минутное помутнение разума чревато очень плачевными последствиями.              Когда оба, не сговариваясь, встретились на кухне, то сделали вид, что недавнего происшествия и вовсе не случалось. Каждый взял что-то по вкусу, и они снова хотели подняться в покои Нёвиллета, но внезапная неловкость заставила изменить планы, и мужчины отправились в сад. Под луной оказалось неожиданно приятно. Прохладный воздух способствовал лёгкой непринуждённой беседе во время приятной трапезы. Теперь работники кухни специально заготавливали побольше еды, чтобы хозяин и его гость могли вдоволь насладиться поздним обедом или ранним завтраком.              Всю ночь они провели на улице, беседуя ни о чём, а на утро Нёвиллет пошёл проводить ежемесячную проверку поместья. Отчёты о делах за пределами его дома присылали каждую неделю, а вот о том, что происходит под его носом, приходилось заботиться чуть реже. Ризли следовал за ним по пятам, всё также в форме волка, не желая обращаться даже после нескольких уговоров. Ему всё ещё было неловко смотреть в глаза Нёвиллету, хотя тот и не показывал никаких эмоций касательно недавней ситуации. Ризли бесшумной тенью ходил по территории усадьбы и кошмарил своим печальным видом проходящих мимо работников. Ведь никто, кроме Нёвиллета, не понимал по выражению мохнатой морды, какое именно настроение у него сейчас.              Как только пришла пора спать, Ризли снова не смог сомкнуть глаз. Если так продолжится, он не сможет проводить время в сознании и здравом смысле, находясь рядом с Нёвиллетом. Недосыпание чревато слишком тяжёлыми последствиями для оборотня, вплоть до непроизвольных превращений. Ворочаясь с бока на бок, он пытался уснуть, но в итоге просто лежал с закрытыми глазами. А на утро всё опять повторилось. Пушистое тело снова прижималось к прохладной бледной спине. Нёвиллет не слишком крепко спал в этот день и отчётливо слышал, как волк прошёл в его комнату и умостился на кровати позади него. Вампир даже попытался окликнуть наглую морду, но безрезультатно. На ум пришла идея, что это может быть своеобразная форма лунатизма, ведь последние несколько дней на небе сияет полная луна.              Ризли по утру снова оказался в непростой ситуации. В этот раз вампир не спал и с упрёком смотрел на него, как только волк открыл глаза. Неловкость возрастала, и оборотень не находил разумных доводов или хоть каких-то объяснений своему внезапному перемещению. Если в прошлый раз он отчётливо помнил, как встал с кровати и пошёл в комнату к Нёвиллету, то сейчас последним воспоминанием была его собственная кровать.              — Снова хочешь сбежать? — с укором спросил Нёвиллет, пристально глядя в ледяные глаза.              Ризли испугался, что вампир кроме прочего ещё и мысли читать умеет. Но потом успокоил себя и отрицательно помотал головой.              — Замечательно, значит, сегодня ты всё же обернёшься человеком, и мы нормально обсудим образовавшуюся проблему?              Ризли снова помотал головой из стороны в сторону, чем только сильнее разозлил вампира. Тот глубоко вздохнул, прикрыв веки, а потом решительно потребовал:              — Я сейчас схожу за твоей одеждой и когда приду, мы поговорим. Словами, через рот. Понятно?              Твёрдый голос и настойчивый взгляд Нёвиллета чётко показывали, что вопрос уже давно решённый и не требует подтверждений, но Ризли всё же коротко кивнул. Внезапная улыбка удовлетворённого вампира окрасила бесцветное лицо. Ризли подметил, как с каждый днём прозрачная кожа приобретает всё более нездоровый серый оттенок. Задавать вопросы и влезать в личное было, по крайней мере, неуместно в его положении, поэтому он до сих пор молчал. Но состояние Нёвиллета уже начинало настораживать, так что поговорить им, видимо, действительно придётся.              Очень быстро вернувшийся вампир положил аккуратную стопочку чужой одежды на кровать и учтиво отвернулся, дабы не смущать гостя. Тонкий слух уловил едва заметные колебаний воздуха, а через мгновение шорох ткани. Кончики острых ушей слегка заалели от невольно промелькнувшей фантазии, как этот крепко сложенный мужчина натягивает на литые мышцы сначала рубашку, а после и штаны. Когда звуки окончательно стихли, Нёвиллет обернулся и поражённо застыл, любуясь на лежащего в его постели мужчину. Рубашка была небрежно застёгнута из-за спешки и некоторые пуговицы оказались не на своих местах. Нёвиллет однозначно слишком любил порядок и безупречность, чтобы позволить такую дерзость. Не осознавая своих действий, он протянул руки в сторону Ризли, и тот застыл, не смея двинуться. Тонкие длинные пальцы ловко расстегнули несколько пуговиц, а затем остановились. Нёвиллет только сейчас понял, что и с кем он делает. Ризли, увидев чужое замешательство, решился на дерзость и обхватил своими большими горячими руками протянутые бледные ладони.              — Прошу, продолжай, — хриплым после превращения голосом попросил он, глядя в пурпурные глаза с надеждой.              Нёвиллет растерялся, но быстро собрал испуганно разлетевшиеся мысли в кучу и коротко кивнул. Крепкие пальцы разжались, выпуская на свободу чужие, чуть подрагивающие. Ризли едва заметно улыбнулся, наблюдая за сосредоточенным выражением лица вампира. Складывалось ощущение, будто он не пуговицы застёгивает, а кладёт голову в пасть огромного зверя. Конечно, зверь в некотором роде точно был, только он сам боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть внезапно осмелевшего хозяина. Нёвиллет быстро управился с оставшимися пуговками и сразу же отстранился, выдав короткое «Готово». Ризли поблагодарил его, и между мужчинами затянулось неловкое молчание.              Прежде, чем они начали обсуждать его состояние, Ризли первым решил спросить про внезапную бледность лица Нёвиллета. Тот отмахнулся, сказав, что в последнее время навалилось много дел, и он просто не успевает отдыхать, но учащённое сердцебиение могло бы выдать его, если бы брюнет находился в волчьем теле. Впрочем, в его словах не было лжи, просто он не сказал всей правды. К счастью для вампира, Ризли принял этот ответ, без тени сомнений. Настал его черёд объясняться и, честно говоря, мужчина не знал, что именно с ним происходит. Ничего не утаивая, он рассказал о первой ночи, когда долго не мог уснуть и сам пришёл в покои Нёвиллета, но все последующие он упорно держал себя в руках и оставался в постели, какой бы неудобной она ни была. Вампира расстроил тот факт, что Ризли не стал ему говорить о дискомфорте и продолжил мучиться на крошечной кровати.              Становилось всё очевиднее, что ночные блуждания вызваны именно фазой луны и скорее всего пройдут, как только она перестанет воздействовать на оборотня. Нёвиллету одновременно нравилось просыпаться не в гордом одиночестве, но он также боялся, что именно во время сна его инстинкты возьмут верх, и вампирская сущность навредит дорогому гостю. В этот раз, готовясь ко сну, они решили, что будет лучше запереть двери в комнату Ризли, а после пробуждения Нёвиллет сразу же откроет его. Но, как только вампир лёг в свою постель и попытался уснуть, несмотря на жгучий голод, от которого уже прорезались клыки, он услышал ужасный грохот и звук разбитого стекла. А через минуту на его балкон запрыгнула огромная чёрная тень. Взгляд волка был туманным, и он вряд ли осознавал свои действия.              Пушистый зверь бесшумно прошёл по комнате и забрался на кровать, укладываясь рядом с Нёвиллетом. Вампир чуть не задохнулся от возмущения, но потом осознал, что любые попытки разбудить лунатика могут быть чреваты неприятными последствиями и успокоился. Он лёг на другой край кровати, максимально далеко от Ризли, и закрыл нос одеялом, чтобы хоть немного уменьшить соблазн. Голод был сильным, а в голове непривычно пусто, но Нёвиллет смог обуздать свои инстинкты невероятным усилием воли. Оказалось, что тихое размеренное дыхание за спиной подействовало, как колыбельная для уставшего вампира, и он не заметил, как тоже погрузился в сон.              Когда Ризли открыл глаза, то чуть не завыл от досады. Мало того, что он снова приполз в чужую кровать, несмотря на все замки, так ещё и непроизвольно обратился в волка. Осознание собственной беспомощности перед силой лунатизма знатно подпортило ему настроение. Он повернулся на другой бок, ожидая увидеть очередной упрёк в фиолетовых глазах, но вампир спал, как младенец. Разве что на его лице почти не осталось красок, и даже самые маленькие венки теперь были отчётливо видны сквозь прозрачную кожу. Ризли попытался позвать блондина, на ходу придумывая оправдания, но ни с первого, ни со второго раза это не удалось. Нёвиллет не просыпался и никак не реагировал, даже когда Ризли попытался приподнять его. Липкий страх сковал все мышцы, и оборотень приник к чужой груди, пытаясь услышать биение сердца. Слух оборотня был острым, но даже ему не сразу удалось распознать слабые удары. Всё внутри похолодело, и Ризли, не раздумывая, бросился вниз, на ходу оборачиваясь человеком и натягивая только штаны. Страх, что он может лишиться свой первой любви, подстёгивал бежать быстрее.