Секрет божественного зверя

      Первым делом староста сообщил хорошие новости. Когда гости были усажены за стол, а чай разлит по пиалам, он рассказал про текущую ситуацию. Оказалось, пропавшие юноши и девушки совсем недавно стали возвращаться домой. Никто из них не помнил ничего ровно с того дня, как заметили их отсутствие. Некоторые до сих пор пребывали будто в трансе и не реагировали даже на родных. Другие просто вели себя так, словно и не пропадали никуда вовсе. Староста признался, что уже хотел посылать гонца, раз все исчезнувшие снова дома, но на сердце у него было всё так же неспокойно. Тот парнишка, иссушённый неизвестной тварью, не выходил из его головы, и старик не мог позволить убийце остаться безнаказанным. Не было гарантий, что этот ужас не повторится снова.              Он всё-таки рассказал про вернувшихся жителей, но Нёвиллет не изменил своего решения, и дедушка облегчённо выдохнул. Несмотря на свою сверхъестественную сущность, их лорд был самым человечным из всех благородных особ, которых старосте доводилось встречать. Некоторые люди больше походили на монстров, чем этот молодой вампир. По большей части Нёвиллет вырос таким из-за матери, но и отец славился человеколюбием, а иначе никак не смог бы заполучить любовь всей своей жизни.              Ризли не вмешивался в разговор старосты и своего возлюбленного, но всем видом показывал желание поддержать любую авантюру. Янтарный чай приятно горячил нутро, и брюнет с наслаждением допивал уже четвёртую чашку подряд. Несмотря на комичное ожерелье чеснока, оборотень выглядел внушительно, заставляя старичка бросать в его сторону опасливые взгляды. Оно и не удивительно, ведь тот за всю жизнь из нечисти видал разве что своих лордов-вампиров, а про оборотней и не слышал никогда. Но человек его возраста и положения имел особое чутьё, иначе в глухих лесах просто не выжить. Людей с дурными намереньями, прикрывающихся льстивой улыбкой, он видел насквозь. А темноволосый мужчина не походил на злодея ни внешностью, ни манерами, несмотря на шрамы и немногословность.              У оборотня чесалось всё тело, от непривычно долгого контакта с тканью и хотелось поскорее обернуться волком, а ещё лучше — побегать вокруг деревни на своих четырёх. Но Нёвиллет заранее предупредил, чтобы тот даже носа из дому не высовывал в одиночку, особенно мохнатого. Приходилось молча терпеть и незаметно почёсывать область копчика, как раз там, откуда должен появляться хвост. Ещё со вчерашнего дня он испытывал не только зуд по телу, но и во рту, как будто его клыки хотели вылезти и вгрызться во что-то мягкое, сочное и желательно с кровью. Ему понадобилось какое-то время, чтобы прийти в себя и обнаружить, как температура тела медленно повышается, словно закипающий на огне котелок. Сначала жар был вполне терпимый, и Ризли спихнул это на плотно запахнутую одежду, но, когда гореть начало в области паха, ситуация резко изменилась.              Напрягать своими проблемами и так слишком занятого Нёвиллета ему не хотелось, поэтому волк украдкой просочился в небольшую ванную, предназначенную для господина. Внутри было не так много места, но присутствовали все необходимые удобства. Огромная бадья, в которую запросто поместилось бы сразу три оборотня, сейчас пустовала. Разыгравшаяся фантазия волка живо нарисовала в голове картину, как он притягивает к себе раскрасневшегося от пара Нёвиллета, кладёт руки на тонкую талию, чуть сжимает и сразу опускает их ниже, обхватывая упругие половинки.              Наваждение не заканчивалось, и Ризли, не в силах ему сопротивляться, невольно запустил руку в штаны, поглаживая возбуждённую плоть. Он ещё никогда не чувствовал такого сильного желания, и это не только распаляло, но и немного пугало. Он откровенно боялся своих фантазий, потому что в них Нёвиллет всегда оказывался снизу, поглощаемый неуёмной животной страстью. Ризли опасался настоящей реакции вампира на столь смелые и наглые действия в свой адрес. Безусловно, ему хотелось увидеть такой же горящий взгляд со стороны возлюбленного, каким сам Ризли смотрел на него. Одно дело грезить о взаимности чувств и совсем другое, когда мечты разбиваются о суровую реальность.              Пусть они уже перешли первый рубеж, и Ризли не заметил особого недовольства после недавней близости, но по-настоящему близки они ещё не стали. Нёвиллет всё так же молчал о своих переживаниях, хотя волк видел тревожные огоньки в пурпурных глазах, когда тот смотрел на него. Нежность и симпатия тоже были там, но неуверенность и страх неизвестности преобладали. Будь Ризли способен влезать в чужую голову, первым делом бы узнал, о чём так сильно беспокоится его любимый. Разговорить упрямца оказалось сложнее, чем склонить к удовольствию. Телесной близости он не страшился так сильно, как необходимости излить душу. Ризли частенько замечал эти робкие порывы начать разговор, но дальше тяжёлых вздохов и надуманных предлогов для очередного побега дело не зашло.              Ризли чувствовал, как поднявшееся недовольство подогревает другое его чувство, не менее яркое и требовательное. Рука инстинктивно накрыла пах, поглаживая возбуждённую плоть. Человеческое тело оказалось очень чувствительным и охочим до удовольствий. Ризли не стал отказывать себе в утолении плотской жажды, хотя бы потому, что разум отказывался мыслить здраво, а все мысли утекали в сторону недавних ласк с его возлюбленным. Брюнет усмехнулся, представляя, каким румяным и растерянным выглядел бы его партнёр, зайди он сейчас в ванную. Впрочем, яркие картинки вскоре сменились более приземлённой реальностью.              — Ризли, ты что там делаешь? — с лёгким раздражением в голосе вопрошал Нёвиллет из-за двери.              Он уже закончил разговор со старостой и, как приличный дворянин, ожидал своего спутника, но тот будто сквозь землю провалился в той самой ванной. Нёвиллет даже немного занервничал, боясь, что его волчонок побежал погулять на улицу, но потом сосредоточился на звуках и чётко услышал знакомое дыхание, только сейчас оно было сбивчивым и глубоким. Блондин даже подумать не мог о чём-то неподобающем в таком месте, поэтому без лишних церемоний открыл дверь. И обомлел.              Ризли, услышав голос вампира, поспешил натянуть штаны, но чёртовы пуговицы и неуклюжие пальцы никак не хотели работать вместе. В итоге Нёвиллету предстала пикантная картина запыхавшегося мужчины с расстёгнутой ширинкой. То ли от тщетных попыток, то ли от внезапного возбуждения, но Ризли вспотел, и от этого ситуация выглядела ещё более неоднозначно. Нёвиллет не мог не отметить многозначительно выпирающий бугорок и сделал свои выводы. Он коротко выдохнул, решаясь на что-то, и решительно приблизился к оборотню. Ризли испуганно вскинул голову, пытаясь распознать настроение в фиолетовом мареве, но почувствовал чужую ладонь на своей промежности и застыл, словно мраморное изваяние.              — Ты помог мне в прошлый раз, — тихо, но уверенно начал Нёвиллет, опуская взгляд вниз, туда, где рука робко поглаживала напряжённую плоть, — теперь мой черёд.              Ризли не смел пошевелиться, чтобы не спугнуть неожиданно инициативного вампира. Но когда прохладная ладонь надавила чуть сильнее, сжимая изящными пальцами упругий бугорок сквозь слои ткани, Ризли почти что завыл. Ему так хотелось сжать это прекрасное существо в своих крепких объятьях, согреть обжигающей страстью и насладиться мягкими губами, что изо рта вырвался измученный стон. Нёвиллет немного испугался этого звука, подумав, что причинил боль своими неловкими ласками, поэтому сразу же убрал руку. Ризли поспешил исправить ситуацию и, ухватив чужую ладонь, притянул вампира к себе вплотную.              Человеческий нюх ни в какое сравнение не шёл с волчьим, но Ризли всё равно ощущал знакомый цветочный аромат и ночную свежесть, прижимаясь к тонкой шее щекой. Он провёл носом над ключицей, целуя каждый миллиметр кожи, опускаясь всё ниже, пока не достиг выступающего крохотного бугорка в области груди. Нёвиллет был всё ещё в одежде, и Ризли поспешил исправить эту досадную оплошность. Пуговки разлетелись по полу от неожиданного резкого движения. Вампир хотел возмутиться, но пришлось приглушённо охнуть, ощущая горячий и влажный язык, обводящий ареолу соска. Руки оборотня беспорядочно блуждали по стройному телу, повышая температуру вокруг них. Нёвиллет выгибался навстречу новым ласкам, неожиданно для себя самого хватаясь за тёмные волосы и притягивая ближе.              Теснота в штанах теперь мучила обоих, поэтому Ризли, не отрываясь от своего занятия, потянулся руками вниз, стягивая ненавистную ткань и обнажая их возбуждение. Он отстранился на секунду, любуясь раскрасневшимся вампиром. Рубашка небрежно свисала на локтях, открывая прекрасный вид на острые плечи и покрасневшие от напористой ласки соски. Нежный аккуратный член бодро прижимался к животу, поблёскивая капелькой смазки на вершине, и Ризли не смог удержаться, чтобы не прикусить губу. Это было слишком возбуждающе, настолько остро, что, не задумываясь, мужчина упал на колени, притягивая стройные бёдра поближе.              — Что ты…ааах, — не успел Нёвиллет возмутиться, как слова застряли в горле, превращаясь в протяжный и немного испуганный стон.              Тонкие пальцы опустились на широкие плечи, упираясь, пытаясь оттолкнуть, но Ризли лишь сильнее заглатывал нежную плоть, доставляя острое удовольствие возлюбленному.              Мужчина ещё никогда так сильно не желал чего-то, поэтому, увидев аккуратный розовый член, призывно поблёскивающий от смазки, не смог подавить разбушевавшуюся страсть. Идеального размера плоть с лёгкостью погружалась до самого конца, упираясь в глотку, и судорожный вздох, раздавшийся сверху, был самой сладкой наградой за все старания. Слишком долго Нёвиллет не мог сдерживаться. Ощущение горячего рта и скользкого языка на его члене заставляли невольно двигать бёдрами, пытаясь достигнуть пика. Только осознав, что именно он собирается сделать, Нёвиллет попытался отодвинуться и нервно затараторил:              — Ризли, я сейчас кончу, прошу, отпусти, — упираясь в мощные плечи, молил блондин, но волк проигнорировал просьбу, лишь активнее двигая головой и сильнее прижимая того за бёдра, — ну же, пожалуйста, я-ааах, — вампир всё-таки не сдержался и выплеснул жидкую страсть прямо в наглый рот оборотня.              Ещё какое-то время всё тело Нёвиллета содрогалось в удовольствии, не в состоянии быстро прийти в себя, и Ризли воспользовался предоставленной возможностью, продолжая вылизывать покрасневшую от настойчивых ласк головку. Большой влажный язык проходился по сверхчувствительной плоти, вызывая очередное содрогание и слабый стон. Но у вампира не было сил, чтобы оттолкнуть даже во время процесса, что уж говорить о его слабых попытках после. Закончив вылизывать партнёра, Ризли поднял осоловевший взгляд вверх, встречаясь с влажным аметистовым. В глазах оборотня всё ещё плескался огонь, несмотря на то, что он уже излился, доставляя удовольствие своему божеству. Мужчина и сам не заметил, когда это произошло, но в момент, когда все мышцы в теле Нёвиллета напряглись, а изо рта сорвался сладкий стон облегчения, Ризли почувствовал, будто сам вознёсся на небеса от одного только вида чужого оргазма. Он и подумать не мог, что можно кончить вот так просто, но не менее ярко.              Жар в его теле немного поутих, и Ризли поддался порыву, благодарно целуя блондина в приоткрытые губы. Выносливость, а точнее полное её отсутствие у величественного вампира, вызвало в брюнете довольную улыбку. Разомлевший Нёвиллет не мог даже слова вымолвить, поэтому безвольно повис на крепких руках, когда Ризли легко подхватил его и понёс в постель. Последней мыслью уплывающего сознания вампира было опасение, что если они и дальше будут резвиться, как кролики в период спаривания, то дело о загадочном похитителе вряд ли сдвинется с места в ближайшее время. Но отругать заносчивого волчару он так и не смог, проваливаясь в мутное забытие сладких грёз.