Beyond their dreams

      Санни смотрел на Обри, размышляя, что же делать в этой ситуации. Она хоть и выглядела подавленной, но улыбка казалась искренней.       Некоторое время они молчали.       — Ты все еще злишься на меня? — спросил Санни, прерывая тишину.       — Боже... — вздыхала Обри. — Не знаю, наверное? Ну, может, не так сильно, как раньше.       Ответ убедил Санни в том, что она была с ним честна. В голове у него сразу же возникла куча вопросов, которые он приберегал на тот случай, когда снова увидит Обри, и его разум был на гране взрыва от бесконечного потока мыслей, но розоволосая, похоже, была не в том настроении, чтобы отвечать на вопросы о Келе и прочих таких вещах.       Обри откинулась назад. — Если так подумать, то когда мы в последний раз проводили время вдвоем?       Санни растерялся.       — Пять лет? Шесть? А это вообще хоть было? С Базилом вы постоянно проводили время вместе, а вот мы... — она присвистнула, — выросли, постарели, — она слегка рассмеялась.       — Столько лет, хах...       — До сих пор не верится, что ты провел эти четыре года в четырех стенах дома.       У Санни пересохло во рту. — Ага.       — Просто безумие, что, ну, я не видела тебя все эти годы, но, э-э, несмотря ни на что, мне приятно видеть, что ты все еще... ты, Санни.       Он посмотрел на нее, склонив голову.       Это хорошо или плохо...?       — Не особо уверен, что это... повод для гордости.       — О чем ты?       — Я не уверен, развился ли я как-нибудь вообще за эти четыре года.       — Ну, конечно, да.       Он покачал головой. — Я все еще зацикливаюсь на прошлом, а вы... вы все так изменились.       — Думаешь? — Обри выглядела немного обиженной. — М-м, наверное, ты прав. Я сильно изменилась, — она вздохнула и начала играть со своими волосами. — Я изменилась, Кел изменился, Хиро тоже... Думаю, из всех нас только Базил все еще ближе всех к тому, каким он был раньше.       Брюнет застыл. Он вдруг почувствовал холодный пот на своем лице.       — ...Санни? — она подсела к нему ближе, положив руку ему на плечо. — Эй, ты в порядке?       Он не мог говорить, дыхание участилось, спину словно ледяной водой окатило, зрение стало расплывчатым.       Бля.       — Эй, ты выглядишь так, как будто призрака увидел, — неловко рассмеялась Обри, но когда она поняла, что подросток напротив нее нисколько не смеется, на ее лице отразилась паника. — Дыши, Санни, — она встала, тихо выругалась под нос и ухватила его за плечи.       — Все... в-в... в порядке, — сумел в конце концов ответить Санни.       Обеспокоенное лицо Обри едва не расстроило его еще больше.       — Ты в порядке? Что случилось?       Санни сел прямо и попытался отдышаться. — Не уверен, — пробормотал он.       Полуправда.       Она присела рядом с ним. — Хочешь поговорить?       Очень медленно тепло возвращалось к кончикам его пальцев.       — Если, ну... ты хочешь.       — Наверное, просто, меня что-то... расстроило? — сказал Санни и уставился на свои руки, беззвучно барабаня пальцами по коленкам.       — Я что-то сказала не так? То, что мы выросли?       Он покачал головой.       Она выглядела задумчивой и не собиралась прекращать эту тему. До этого момента она не замечала проблем Санни, за исключением того, что он был затворником и событий, приведших к этому. Возможно, у нее было свое представление об этом, но Санни никогда не рассказывал ей о степени повреждения своей психики.       Он не двигался, не шевелился. Санни чувствовал, как сжимаются его кулаки.       — Если тебе нужно поговорить, то я рядом. Думаю, я в долгу перед тобой, раз ты меня приютил.       Он кивнул, его руки расслабились. — О, э-э, насколько ты здесь останешься?       Ее лицо снова стало печальным. — До завтра, я не могу оставить Бан-Бан одну.       — Понятно.       — И не хочу доставлять вам лишних хлопот.       — Что? Нет, ничего страшного, если ты хочешь, то можешь остаться на подольше.       — Я ценю это, но... я не уверена, что хочу, — ответила она. — Я уже чувствую себя виноватой.       — Обри...       — Но спасибо, Санни, — она улыбнулась ему.

***

      Некоторое время они сидели, не зная, что сказать.       — Обри? — нарушил тишину Санни.       — А-а?       — Ты сказала, что все еще злишься на меня.       — Подожди, нет, я... — она хотела что-то ответить, но Санни поднял руку перед собой, чтобы прервать ее.       — Все в порядке, не в этом дело. Что, э-э... что насчет Базила?       — А что с Базилом? — она вопросительно приподняла бровь.       — Ты все еще злишься на него?       Обри ненадолго задумалась, бездумно играя с прядью волос. — Наверное, да. Может, не так сильно, как летом, но... все же вот. Я скучаю по нему, и мне... стыдно за то, что я вела себя с ним как сволочь, — призналась она. — Я все думаю, как бы мне загладить свою вину и извиниться перед ним. И... неудивительно, что он так и не связался со мной за все это время, — она вздохнула. — Мне все еще не верится, что ты мог так поступить.       Санни неловко улыбнулся.       — Я все еще в шоке с той последней ночи.       Улыбка Санни испарилась. — Ч-что ты имеешь в виду?       — Ну, вообще, скорее последние три дня, а не только эта ночь, — сказала она. — Типа, я снова вижу тебя спустя долгие годы, снова общаюсь с Келом, и еще... мы так волновались за Базила, помнишь?       — Ага, — еле слышно ответил Санни, не глядя на Обри.       — Боже, я тогда проснулась от какого-то шума, а потом увидела вас — вас двоих, в его комнате, и — тьфу... — она слегка поморщилась. — Я навсегда запомню это лицо Базила.       Снова возникло то ощущение, которое сжимало его грудь, медленно выдавливая из него жизнь. Он тоже помнил лицо Базила, помнил тот последний момент, когда он видеть его правым глазом.       — Честно, раньше, до того как узнала правду, я винила себя в состоянии Базила. Ну, что я "сломала" его или типа того. А потом — ты рассказал нам правду, и еще потом ты ушел, — она разразилась неискренним смехом. — Вот это я понимаю, калейдоскоп событий.       — Да...       — Извини, что... заговорила об этом, — сказала Обри. — Просто я ни с кем не обсуждала это.       — Даже с друзьями?       — Неа, — почти фыркнула она. — За исключением Кела и Хиро, когда вы двое были в больнице, и больше ни с кем.       — Мне, эм, очень жаль, Обри, что я заставил вас всех пройти через это.       Она уставилась на него, и Санни на секунду почувствовал искренний страх, не в силах разобрать выражение ее лица.       — Я не виню тебя. Винила раньше, но... не сейчас. Не думаю, что могу сказать сейчас вообще, что злюсь на тебя, и не могу сказать, что по этому поводу чувствую.       Обри слегка вздрогнула, и Санни опустился на сиденье.       — Эта неделя, или сколько там уже прошло, такая тупорылая и настолько вымотала меня, что чувствую себя капец какой выгоревшей.       — Понимаю...       — Я, кстати, подумала... Может, поэтому я и приехала сюда? — задумчиво спросила Обри. — Без понятия, — она вздохнула. — Когда все более-менее уляжется, то, наверное, мне стоит попробовать поговорить с Базилом, — она замолчала.       Оба сидели и молчали какое-то время.       — Мне, к-хм, мне еще нужно доделать домашку, у меня там завал...       Ее улыбка стала тоньше, не враждебной, и, вероятно, не несчастной, но натянутой. — Бляха, — выругалась она, — почему ты раньше не сказал? Конечно, иди доделывай. Я, эм, не хотела тебя отвлекать.       — Ты хочешь остаться здесь или посидеть у меня, или... — Санни остановился. Он не знал, что еще предложить для Обри. — Может, хочешь, м-м, что-нибудь выпить? А то у-у меня во рту пересохло, — он встал, наполовину готовый идти на кухню.       — Ну, вообще да, давай.       Обри встала и прошла вслед за Санни на кухню. Она для себя выбрала что-то попить, и взяв стул из кухни под руку потащила его в комнату брюнета.       Он продолжал делать домашнюю работу, с трудом концентрируясь на задачах, а Обри сидела за столом рядом с ним и выглядела очень потерянной.       — Тебе нужна помощь? — спросила она какое-то время спустя.       Он повернулся к ней. — Оу, эм, не нужно. Просто домашка немного бесит.       — Ага, но, если что, обращайся ко мне, если застрянешь, — она достала из кармана своих штанов маленький плеер и вставила наушники.       Так они и сидели; Санни пытался закончить с домашкой, Обри слушала музыку, потом она взяла какую-то книгу с его полки, а время шло очень медленно. Конечно, ему хотелось побольше поговорить, но и в то же время, в какой-то степени, ему хватало этого. Не говоря уже о том, что домашнюю работу действительно нужно было доделать, и он предпочел бы не тратить на нее весь оставшийся вечер.       Обри даже помогла ему пару раз. Ради этого брюнету потребовалось немало силы воли, чтобы попросить ее помочь, но, как только он смог это сделать, с ее помощью эта пара, казалось, трудных задач — оказались очень простыми.       — А когда твоя мама вернется домой? — спросила Обри, щелкая ластиком по столу между своими руками.       — Оу, точно, — сказал Санни, кладя ручку на стол и потирая висок. — Она вернется поздно вечером, — почти готовый рабочий лист с домашкой уставился на Санни в ответ. — Хочешь поесть?       — Если честно... да.       — Хочешь закажем пиццу? — предложил Санни.       — О, конечно! — ответила Обри с улыбкой.       Они сидели перед телевизором, смотрели какой-то фильм, и остаток вечера прошел на удивление быстро. Время от времени в голове Санни вспыхивали всякие мысли, но ему удавалось сосредоточиться на фильме, и они даже смеялись над некоторыми шутками. И пицца, которую они заказали, тоже была вкусной, и Санни был рад, что заставил Обри самой позвонить в пиццерию. Он ухмыльнулся про себя.       Но шум открывающейся двери и лязг ключей заставили Санни вздрогнуть.       — Санни, я дома! — позвала мама, заходя в прихожую.       Она подошла к дивану, на котором сидели два подростка. — Ох, здравствуй, Базил!       Санни чуть не подавился кусочком пиццы.       — Оу, мэм, это... э-э... я, Обри, — сказала она с неловкой улыбкой.       — Боже мой, — воскликнула мама, включив свет, — мне так жаль! Не узнала тебя в темноте. Здравствуй, Обри, только глянь-ка!       Санни увидел, как мама оглядела девочку с ног до головы, на мгновение задержавшись на ее волосах.       — Ты так выросла с тех пор, как я видела тебя в последний раз!       Обри явно чувствовала себя неловко.       Санни встал и зашел за мамой на кухню, бросив на Обри понимающий взгляд. Мама восприняла объяснение на удивление хорошо, и когда Санни упомянул, что Обри нужно где-то остаться на ночь, она тут же заявила, что та может остаться хоть на всю неделю, на что Санни быстро отмахнулся.       — Я не уверен, нужна ли ей будет завтра помощь или ей нужно будет выговориться или что-то еще, э-э, — начал Санни, — можно мне остаться завтра дома? Ради нее?       — Ох, Санни...       — Я знаю, знаю. Но я уже пару недель не пропускал ни одного занятия.       — Верно. Хм, я подумаю, хорошо? Но ничего не обещаю.       — Спасибо, мам.       — Не обещаю, — улыбнулась она.

***

      Поев, подростки отправились в комнату Санни, настроение у них, похоже, испортилось с того момента, как мама вернулась домой.       — Вы двое, похоже, часто видитесь, да? Ты и Базил, имею в виду.       — Д-да.       — Я рада, что вы по-прежнему близки. Несмотря ни на что.       — Ага...       — Ты ведь проводишь время только с ним, да? Почему она так допытывалась?       — А-ха...       — У него уже появились какие-нибудь новые друзья?       Санни судорожно вздохнул. — Нет, не думаю.       — Вы общаетесь только друг с другом?       — Ну, если так можно сказать...       — Черт. Ну, я думаю, наверное, хорошо иметь друга, который всегда рядом.       Может, рассказать ей?       Его лицо уже раскалилось докрасна, и, наверное, продолжало краснеть дальше, он наконец-то хотел кому-нибудь это рассказать, но чувствовал себя ужасно напуганным.       — Вообще-то... — начал он, но он снова замолчал.       Обри смотрела на него, ожидая, что он продолжит.       В конце концов Санни снова открыл рот: — Мы... мы не друзья, — это прозвучало как-то глупо и неправильно.       — Оу, Санни, мне жаль... Что случилось?       — Н-нет, я... я-я имею в виду... — заикался он, пытаясь подобрать нужные слова, разум опустел, он едва мог сосредоточиться на своих словах.       — Вы поссорились?       — Мы... э-э... встречаемся.       — Чего?       — Он... мой парень.       Обри моргала и уставилась на него удивленным взглядом. — ...Что?       На него накатила волна паники, которой Санни так боялся. Она больно сдавливала его сердце, не давая сделать ни одного вдоха.       Это было ошибкой.       — Ты хоть знаешь, что означает это слово? — спросила она нейтральным тоном.       — Ну, д-да, конечно.       — Ничего страшного, если ты не знаешь, ты же не...       — Я люблю его, — прервал он ее.       Вот так. Теперь он сказал это при ком-то еще.       — Санни, ты себя слышишь? Базила?       — Да. Да, я знаю.       — Ладно, странно, — сказала Обри с еще одним непроницаемым выражением лица. — Ну, раз... эм, ты так считаешь, — пожала она плечами.       — Я знаю, это звучит странно, но... я люблю его. И он тоже меня любит.       Было видно, как Обри пыталась обдумать сказанные им слова.       Санни хотел бы, чтобы ему стало легче после того, как он расскажет кому-то о своих отношениях, но сейчас он чувствовал себя... ужасно.       — Давайте сменим тему, ладно? Извини, что сказал об этом.       Странное чувство отвращения поселилось в его груди.       Он плакал?       Он должен был держать себя в руках.       Но... почему ее реакция так ранила?       Что это был за темный ком мыслей, который он чувствовал внутри себя?       — Нет-нет, просто это... было неожиданно, — сказала Обри.       Он просто хотел, чтобы эта тема уже закончилась. — Прости, — снова вздохнул он, подтягивая ноги к себе и обхватывая их руками, пытаясь сжаться.       Санни не был уверен, что конкретно творилось у него в голове, но он просто не мог сосредоточиться ни на одной мысли.       — Ну, эм... — начала Обри. Он выглядела такой же потерянной, как и он сам. — Я пойду на диван, если вдруг ты хочешь спать.       — Хорошо, я-я очень устал...       Она слабо улыбнулась и взяла свой рюкзак. — Спокойной ночи, Санни, — сказала она и открыла дверь комнаты.       — Спокойной ночи, Обри.       — Если захочешь поговорить, разбуди меня, окей?       — Да, конечно.

***

      Брюнет лежал в своей кровати и смотрел в тусклый потолок.       Он так устал.       Но зато он точно знал, в каком состоянии сейчас находится его разум — мысли кружились, как ураган, — и он был уверен, что этой ночью не сомкнет глаз.       Он сделал долгий, протяжный вдох и повернулся на бок, чувствуя, что так будет удобнее лежать.       Ну и дела. С каждым шагом вперед вдобавок приходилось делать шаг назад, — подумал он.       Их ситуация, вроде бы, более-менее улеглась хотя бы достаточно для того, чтобы Обри заговорила об извинениях перед Базилом, о том, чтобы провести вечер, шутя с Санни, и вроде бы и до примирения было не так далеко — но потом он решился рассказать ей о своих отношениях. Брюнет до сегодняшнего вечера не понимал, почему он так боится показать и рассказать это людям, но после реакции Обри он наконец понял, почему.       Санни ненавидел ее. Реакцию Обри, в смысле; ее глупое «странно», ее недоверие, ее отношение к нему, как будто он не понимал, о чем говорит. Как будто Санни был каким-то дурачком.       Он повернулся на другой бок — на прошлом уже было неудобно лежать.       Она реально думала, что он не понимает? Не понимает, что такое отношения, встречания? Почему? Это потому что он был хикканом затворником?       Может он и правда застрял в прошлом, никак не развиваясь?       Обри так сильно изменилась за эти годы, и не меньше всего изменился цвет ее волос.       Кел очень вырос, как в росте, так и в личности, перестал быть тем глупым мальчишкой, каким был раньше.       Тем временем Санни уже несколько лет не общался с людьми. Ему было трудно находиться среди социума, и немного боялся, когда дело касалось других незнакомых ему людей, но... неужели он совсем не изменился за эти годы?       И правда ли то, что сказала Обри? Неужели Базил тоже не изменился?       Была ли в этом причина того, что Санни и Базил так хорошо понимали друг друга? И только единственная?       Санни повернулся на левый бок и молча уставился в стену.       Не говоря уже о том, что Базил был его единственным другом на данный момент.       Это странно?       Неужели это тоже было причиной их отношений, а не наоборот?       Действительно ли он любил Базила или Санни просто убедил себя в том, что любит?       И любил ли Базил его в ответ?       Это тоже было неправильно?       Странно ли это?       Санни сел на кровать и бросил подушку через всю комнату, расстроенный тем, насколько она была ужасно неудобной. Ему было жарко. Слишком. Он придвинулся к стене и прислонился спиной к прохладному материалу.       Он вздохнул.       Этой ночью ему точно не уснуть.