Beyond their dreams

      Он не был уверен, спал ли он вообще или бодрствовал все это время. Если он и спал, то сон был неприятным и в лучшем случае поверхностным. Прислонившись затылком к стене, он тупо уставился в воздух, глаза щипало от боли.       Сидя наедине со своими мыслями, внезапно усомнившись во всем, он заплакал. Это был такой отвратительный плач, что сотрясал все тело, такой, что слезы кончались задолго до того, как рыдание прекратилось.       После этого, успокоившись, он просидел так час или два, чувствуя себя полностью опустошенным. Глаза все еще болели.       Неужели все это было неправильным? Его отношения с Базилом — ошибка?       Были ли его чувства искренними?       Санни поднялся с кровати, протер щеку тыльной стороной ладони и оглядел пол в спальне, размышляя, куда именно он бросил подушку.       Вот.       Теперь нужно было только встать и забрать ее, но тело было тяжелым, и как-либо двигаться совсем не хотелось. Но с другой стороны, его разум кричал от усталости, так что достать подушку было очень важно для того, чтобы хоть немного отдохнуть.       Он соскочил с кровати, прошел через темную комнату к подушке, поднял ее и бросил на кровать. Пока он был на ногах, он мог бы заодно сходить в ванную.       Чуть позже, когда он уже собирался открыть дверь в свою комнату, он услышал тихое «Санни?», заставившее его замереть. Холодная дверная ручка лежала в его руке, ожидая, когда он откроет дверь, и ему придется притвориться, что он ничего не слышал, нужно просто открыть дверь —       — Обри? — он обернулся, и в кромешной темноте едва смог разглядеть ее.       — Тоже встал, да? — спросила она.       — Ага.       — Не спится?       — Нет.       Обри на мгновение замолчала. — Хочешь, поговорим немного? Может, это поможет.       Ему не хотелось этого, по крайней мере не сейчас, но притвориться, что не слышит ее, он не мог, а отказаться было бы грубо.       — Наверное, может.       Он подошел к дивану и сел рядом с розоволосой девушкой. Санни молча сидел, сложа руки на коленки.       — Я тоже не могла уснуть, — тихо произнесла Обри. — Просто так много мыслей в голове крутится от всего, что происходит вокруг.       — Хм, — пробормотал себе под нос Санни не зная, что на это ответить.       — У тебя все в порядке? — спросила она.       — Ах, да, я просто устал, — он бросил на нее короткий взгляд, с трудом разглядев ее лицо в темной комнате. Обри выглядела так, словно не знала, что делать дальше, ее глаза слегка поблескивали в темноте. Может быть, это были слезы?       В воздухе повисла гнетущая тишина, которая, казалось, становилась все тяжелее с каждой секундой их молчания.       — Санни, можно тебя спросить кое о чем? Это... э-хм, — она вздохнула, — немного странный вопрос.       — Так? Обри, похоже, собиралась с силами, чтобы с большим трудом озвучить свой вопрос. — Мы все еще друзья?       — Что...       — Дослушай меня.       Санни неловко поерзал на своем месте.       — Наша старая банда... полностью распалась. Никто больше не разговаривает друг с другом, кроме тебя и... э-э, и Базила, наверное, но, что от нас осталось?       Где-то внутри своей головы Санни попытался найти ответ, но не смог.       — И это было не только из-за истории с... — она поморщилась, пытаясь проговорить следующие слова, — с Мари, и из-за твоего признания.       Его сердце упало в пятки. То, что случилось с Мари, навсегда останется для него шоком, что всегда будет наполнять Санни ужасными мыслями и нескончаемым чувством вины.       — До этого мы не разговаривали годами, у нас с Келом были свои проблемы, а на счет Базила... — она замолчала на секунду, после откашлялась и продолжила говорить, — В общем, когда ты вышел из дома и после того, как вы все дали мне понять, что я тогда облажалась, у меня появилась надежда, что мы снова станем близкими друзьями.       Он кивнул.       — А потом, — она поперхнулась.       Санни был уверен, что услышал, как она шмыгнула носом.       — Я знаю, мне жаль, — еле слышимо ответил он. Был ли его голос вообще слышен?       — Прости, что я постоянно поднимаю эту тему, но, — она судорожно вздохнула, — просто... ах, в пизду это, я не обязана тебе говорить, ясно?       — Говорить что?       — Что это тяжелая тема.       — Нет...       — Но я просто, м-хм, все, что я хочу спросить, — ее голос звучал слабо, — так это... мы все еще друзья?       — Обри...       Она плакала?       — Я-я знаю, что все испортила, но...       — Ты все еще хочешь этого? — закончил он предложение за нее.       В ответ раздался тихий всхлип.       — Разве не я должен спрашивать тебя об этом?       — Боже, это все такое болото, а я все глубже и глубже тону в нем. Я-я... п-просто оттолкнула всех.       — Ты все еще хочешь быть друзьями?       — Думаю, да.       — Тогда я, наверное, тоже да, — ответил Санни.       — Звучишь, э-э, не очень убедительно, — она неловко рассмеялась между очередными всхлипами.       — Просто задумался сейчас.       — Ты ведь можешь рассказать мне, знаешь? Ну, если тебя что-то беспокоит.       А сможет ли он поделиться с ней тем, что сейчас у него на уме? Что он расстроен из-за нее? Хочет ли он вообще продолжать дружить с ней после ее слов, которые так сильно задели его?       После того, как она обращалась с Базилом?       И как обошлась с Келом?       Санни смирился с ее поведением по отношению к нему, когда он рассказал всем правду, но это не оправдывало ее других поступков. Не говоря уже о том, что ему с трудом удавалось убедить себя в том, что Обри приехала к нему из-за дружбы, а не из-за отчаяния.       — Ты правда собираешься извиниться перед Базилом? — спросил он.       — Да, я, ах... все еще чувствую себя такой сукой из-за этого.       Он быстро спохватился, прежде чем успел ответить "хорошо".       Что это с ним?       Он сделал глубокий вдох и встал.       — Санни?       — Прости, я сейчас не в настроении говорить, — сказал он, глядя на Обри. Темнота едва скрывала ее растерянное лицо. — Постарайся поспать немного, хорошо?       Она не могла вымолвить ни слова. — И-и ты... тоже.       Вернувшись в свою кровать, Санни попытался усмирить свои мысли и просто лечь, но это оказалось непростой задачей. Как-то странно — быть расстроенным от этой ситуации. Разве это нормально? Нормально ли, что он расстроен? Заслуживает ли он того, чтобы обижаться и злиться на Обри?       Он с досадой вздохнул, прижимая к лицу подушку. Может быть, утром ему станет легче.

***

      Но легче не стало. Поспать так и не удалось.       Возможно, он смог немного подремать, но он помнил слишком много ерзанья в течение ночи. Санни помнил, как пялился в потолок, ворочался с боку на бок и чувствовал себя крайне неуютно.       Ему не хотелось выходить из своей комнаты. Он провел добрых десять минут, а может, и больше, сидя на краю кровати. Если бы только он мог остаться здесь еще немного, а лучше навсегда...       Но нет смысла чего-то ждать. Санни встал и вышел из комнаты, тихонько пройдя в гостиную. Обри сидела на диване, облокотившись спиной о подлокотник, и ничего не делала. Она, похоже, заметила его, обернулась к нему и вытащила наушники из ушей.       — Доброе утро, Санни, — она улыбнулась ему, но он не был уверен, что улыбка была искренней.       — Доброе утро.       — Твоя мама ушла и сказала, э-э, что-то типа, что сегодня ты не идешь в школу. Так что... ура?       Он рассеянно кивнул и пошел в сторону кухни. — Ты уже завтракала? — спросил он.       — Ага — твоя мама позаботилась о том, чтобы я что-нибудь поела, — ответила Обри, она слегка развернулась и свесила ноги с дивана. — Она милая.       — Я пойду налью себе что-нибудь попить, не хочешь тоже?       — О, нет, спасибо.       Он налил себе кружку кофе и присоединился к ней в гостиной, грея озябшие руки о кружку с надписью «Доброе утро, солнышко». День за окном выглядел тоскливым, серым и унылым.       Кофе был еще теплым, но Санни поморщился от его кисловатого привкуса.       — Хорошо спалось? — спросил он.       — Немного. А тебе?       — Эх.       Санни не нравилось, как проходит этот разговор.       Обри, похоже, задумалась. — Знаешь, — начала она, заставив его оторвать взгляд от своей кружки. — Я чувствую, что что-то случилось.       Он ничего не ответил.       Обри поерзала, чувствуя себя неловко.       — Ты спрашивала меня, останемся ли мы друзьями.       — Да, спрашивала, — она опустила взгляд.       Санни глубоко вздохнул, пытаясь перевести беспорядок мыслей в своей голове в нечто осмысленное. — Я думал обо... всем этом, обо всех вас, потому что, честно говоря, я не знал, захочет ли кто-нибудь из вас со мной снова заговорить.       Она кивнула в знак того, чтобы он продолжал.       — И я пытаюсь загладить свою вину, чтобы как-то решить все это, — ответил Санни и уставился на свой кофе. — Почему ты приехала сюда, а не попросила помощи, например, у Кела?       — Я с ним не разговариваю! Я думала, ты это знаешь.       — И почему?       — Потому что он вел себя как невнимательный придурок!       — А ты вообще с ним разговаривала? Ты виделась с ним в последнее время?       — Нет, я не...       Он прервал ее. — Ты хоть знаешь, что он сейчас чувствует из-за тебя? Или Базил, если уж на то пошло, или я?       — Подожди, Санни, я не...       — Ты просто подло относишься к людям и не понимаешь, насколько. А потом ты приходишь сюда, ладно, но потом еще заодно и меня оскорбляешь в довершение всего.       Зачем он говорит все это? Его грудь вот-вот была готова разорваться. Дыхание стало тяжелым, и он опустил кружку на колени, боясь уронить ее.       — Оскорбляю тебя? — спросила она с серьезным лицом.       — "Ты странный, Санни"! — пересказал он ее вчерашние слова, слегка искажая голос.       — Я не это имела в виду!       — "Ты даже не знаешь, что такое отношения, Санни"! — продолжал он.       — Санни, я не...       — И по какой-то причине тебе всегда нужен кто-то другой, чтобы наконец сказать тебе, что ты уже переходишь все грани!       Она сжалась.       Санни был взволнован, смесь усталости, плохого настроения и злости заставляла его чувствовать себя по-настоящему ужасно. Он почти хотел извиниться перед Обри, но не мог взять свои слова обратно.       — Ты прав, — прошептала Обри, вставая с дивана. — Я никогда не могу вовремя остановиться, и вовремя понять, что я вообще творю.       Весь гнев улетучился из Санни.       — Похоже, ты не единственный, кто все портит, а?       — Обри, — попытался заговорить он, но девушка перебила его.       — Я не хочу ничего слышать. Ты прав. Все.       Он глупо уставился на нее.       — Извини, что доставила тебе неприятности, — Обри взяла свой рюкзак и перекинула его через плечо, а засунула плеер в карман куртки. — Я не хотела... оскорблять или обижать тебя, — она слабо улыбнулась. — Я пойду домой, хорошо?       Ее грустная улыбка ранила его. — Подожди, ты не можешь вот так просто уйти, — попытался он остановить розоволосую.       — Не-а, могу. Мне нужно обдумать то, что ты сказал, и мне было бы неловко дальше оставаться здесь.       Санни слегка кивнул, избегая взгляда. — Прости, что повел себя как козел.       — Стоп, чш-ш, заткнись. Это я должна извиняться перед тобой.       Они неловко попрощались, Санни не смог придумать, как заставить ее остаться, да и хотел ли он этого вообще? Конечно, он беспокоился, куда она пойдет, но она упоминала, что дома ее ждет Бан-Бан, так что, наверное, все будет в порядке?       Потом он остался один. Он сел на диван, пытаясь успокоиться и думать; думать о том, что случилось, думать об разговоре с Обри. Он правда все испортил? И правильно ли он сделал, что сказал то, что накипело?       Санни встал и взял свою кружку, чтобы вылить остатки отвратительного кофе в раковину. — По крайней мере, хотя бы в школу сегодня не надо идти, — подумал он.       Что тогда ему делать сегодня?       Позвонить Базилу?       Хотя он наверняка уже в школе.       Видимо, придется побыть немного одному.       Может, посмотреть телевизор?       Да, сойдет.

***

      Отвлечься не получилось, как Санни хотелось надеяться, ему было трудно отвлечься от всего. Он просто хотел побыть в тишине, но мысли, впридачу с шумом в ушах, терзали его голову.       Он хотел увидеть Базила — хотел ли? Разве хорошо было бы увидеться с Базилом в том состоянии, в котором он сейчас находился?       Остался один вопрос, который мучил его всю ночь.       Были ли его отношения с Базилом хорошей идеей?       Были ли они друзьями только из-за общей вины? Думали ли они, что любят друг друга, только потому, что понимают друг друга, ведь за последние годы оба почти никак не развивались? Это ли свело их вместе?       Или это было нечто большее?       Действительно ли влюбленность, которую подозревал Санни раньше, существовала всегда?       Или он просто боялся остаться один?       Он был одинок уже много лет, и сейчас он был один. Он ненавидел это. Неужели именно это заставляло его проводить время с Базилом?       Страх?       Или, все же, он любил его?       Он попытался ответить на последний вопрос, попытался вспомнить тот шквал эмоций, который он испытывал каждый раз, когда говорил или слышал «я люблю тебя», когда был с Базилом, но его разум отказывался.       Он просто сидел там, на диване, чувствуя себя опустошенным и одиноким.