Beyond their dreams

      — Ты сегодня очень напряжен, — говорила терапевт.       Звуки чирканья по бумаге.       Уродливая картина смотрела на Санни, а он мрачно смотрел на нее в ответ.       — Эм, наверное.       — Как прошла твоя неделя? — спрашивала женщина.       Санни перечислил все, что произошло: скучные школьные дни, гора домашки, Обри, что осталась у него на ночь в гостях.       После последних слов он замолчал.       — Обри? Она была одной из твоей подруг детства, верно? — спросила она, взглянув на подростка поверх очков.       — Да, ей нужно было переночевать где-нибудь.       — Ох.       Чирканье.       — Она сбежала из дома, приехала ко мне, и я разрешил ей переночевать у нас.       — Это было очень мило с твоей стороны.       — А потом мы поссорились, — небрежно добавил он.       Она посмотрела на брюнета, ее ручка остановилась. — Что случилось, Санни?       Неохотно он продолжил рассказывать: его с Обри беседа шла хорошо и непринужденно, вроде бы, и как все закончилось тем, что, оказывается, он совсем не повзрослел за эти четыре года.       Он снова замолчал.       — Не торопись.       — А потом мы заговорили про Базила.       Брови женщины поднялись, она продолжала что-то записывать себе в заметки.       Санни почувствовал, как его сердце забилось быстрее.       Можно ли ей рассказывать? Вот Кел отреагировал нормально...       И тут он вдруг вспомнил слова своего психотерапевта на предыдущие откровенно положительные намеки на его отношения с Базилом.       Не позволяй никому говорить тебе, что ты ненормальный, хорошо, Санни?       — Я никогда не говорил об этом, но мы с Базилом теперь... пара.       Она прекратила записывать.       — Мы встречаемся.       Она посмотрела на него и слабо улыбнулась. — У меня были подозрения. Можешь, пожалуйста, продолжить.       — Я сказал об этом Обри, и... ну, сначала она подумала, что я не знаю, о чем вообще говорю, что вообще такой затворник, как я, может знать об этом, — он вздохнул, — А когда она, наконец, поняла, что я пытаюсь ей сказать, то назвала это странным.       Терапевт сочувствующе посмотрела на него. — Мне жаль это слышать, Санни.       — И она упомянула, что Базил из всех нас меньше всего изменился за последние годы. Ну, не считая меня, — сказал он, слабо пожав плечами. — И теперь я переживаю.       — Переживаешь о чем? — осторожно спросила она.       — Что я с Базилом встречаюсь только из-за этого, — он замялся. — Потому что, ну, он единственный человек, который оказался в похожей ситуации, как и я, и затем все пошло по кругу: что, если я дружу с ним только потому, что он единственный человек... рядом, наверное?       — Почему это?       — Мне так кажется. Я просто, — он сделал паузу, — ...волнуюсь, все время.       — Ты хочешь поговорить об этом или сначала продолжить рассказ про прошедшую неделю?       — Ах, да, я еще позвонил Келу, потому что мне нужно было с кем-то поговорить.       — Правда? Все наладилось с тех пор, как ты виделся с ним в последний раз? Ты упоминал, что поссорился с ним тоже, — сказала она посмотрев на свои заметки.       — Да, он был на самом деле рад, потому что это заставило его высказаться.       Она кивнула в ответ. — Иногда конфликт может способствовать исцелению, — сказала она. — Продолжай.       — И он приехал ко мне на следующий день, чтобы подбодрить меня, вот, — ответил Санни.       — Это очень мило с его стороны, — сказала терапевт. — Как все прошло?       — Хорошо, думаю. Я очень нервничал перед его приездом, но потом мы хорошо разговорились, — сказал он. — Ему даже удалось на некоторое время отвлечь меня от мыслей.       — Я очень рада слышать, что вы двое, похоже, снова в хороших отношениях. Кел кажется мне достаточно хорошим другом.       — Да... он такой, — ответил он. Санни не мог на это не улыбнуться еле заметной улыбкой.       — Ты рассказывал другим о своих отношениях с Базилом? — спросила женщина.       Санни покачал головой. — Мы оба слишком... переживаем по этому поводу. Ну, на данный момент, только Кел и Обри знают, — он застыл, и после небольшой паузы добавил, — ...и Полли.       — Полли?       — Она, э-э, была сиделкой бабушки Базила, а теперь присматривает за его домом, насколько я понял.       — Ох, понятно.       — Она видела, — он слегка замешкался, — ...как мы целовались, — смущенно ответил он. Санни не был уверен, зачем он вообще решил упомянуть это.       Терапевт посмотрел на него. — Это из-за Базила ты сегодня такой напряженный?       — Наверное, да, — пробормотал он.        Картина на стене по-прежнему была стремной и уродливой.       — Беспокоиться об отношениях — это нормально, однако это совсем нехорошо, когда это напрягает тебя или даже ухудшает отношения.       Санни кивнул.       В принципе ничего нового.       — Судя по тому, как ты рассказывал о своем друге в прошлом — ты ведь любишь его, не так ли? — спросила женщина. — Почему сейчас в этом сомневаешься?       — Когда Обри сказала...       — Не обращай на нее внимания, — прервала она Санни. — Просто прислушайся к себе — что ты на самом деле чувствуешь?       — Я не знаю, — ответил Санни более резко, чем хотел.       Он пытался. Правда пытался. Прислушивался. Но он не знал, не понимал.       — Может, будет лучше, если я порву с ним? — с трудом он выговорил эти слова, прозвучавшие слишком мерзко и горько.       Его терапевт ненадолго задумалась. — Я не могу говорить тебе, что делать, а что нет, но я хочу, чтобы ты хорошенько подумал, прежде чем принять решение, хорошо?

***

      Терапия на сегодняшний день подошла к концу, и Санни чувствовал себя еще более растерянным.       Очевидно, ему нравился Базил, очень, он это точно знал, но мог ли Санни дать ему что-то большее? Может ли он убедить Базила чувствовать себя любимым?       От одной мысли о том, что он может расстаться с ним, снова причинить боль Базилу, у него болел живот, и если бы Санни не чувствовал себя настолько эмоционально истощенным на той неделе, он бы сидел в постели и плакал, или, может, даже стошнило бы, но вместо этого он просто ощущал холодную, странную пустоту внутри себя.       При мысли о его последнем разговоре с Келом в его голове зародилась новая мысль:       Может ли он как-то помочь ему снова поговорить с Хиро?       Будучи практически источником их конфликта, соответственно — Санни не мог быть посредником между ними. Возможно, он мог бы поговорить с Хиро заранее, до того, как братья снова встретятся.       Знал ли Хиро вообще, что причиняет боль Келу?       Санни удалось встретиться с Обри — об этом раньше он мог только мечтать. Если она, все-таки, извинится перед Келом, то это будет хорошим знаком того, что у Санни есть шанс убедить в этом Хиро тоже.       Но, несмотря на все его размышления, в его мозгу оставался один единственный вопрос, он только рос и грозил вытеснить все остальные мысли — как он вообще собирался это сделать?       Как он поговорит с Хиро?       У него не было ни номера его телефона, ни адреса, и ничего из этого он не мог узнать. А о том, чтобы спросить Кела, не могло быть и речи — тот не хотел, чтобы Санни вмешивался в их конфликт.       Санни повернулся на бок и посмотрел на стену своей спальни. Она была такой унылой и скучной; как раз такой, какую Санни хотел бы видеть в данный момент.       Унылость, отсутствие волнений, конфликтов.       Почему все должно быть таким сложным?       Его мысли остановились.       Откуда взялась внезапная мотивация поговорить с Хиро?       Он должен был признать, что одна только мысль о разговоре со своим бывшим другом слишком сильно пугала его.       Конечно, со временем он планировал связаться с ним, поговорить, попытаться спасти дружбу, которая осталась между ними, но теперь? Особенно сейчас, когда тот с Келом не разговаривают друг с другом? Хиро, должно быть, было слишком больно, раз он так сильно обидел в ответ брата, да еще и на протяжении долгого времени.       Ну, тем более — вот еще одна причина попытаться помочь разрешить конфликт между ними.       Кел был другом Санни, и ему нужна была помощь.       Он был обязан помочь ему после всего, что тот сделал для Санни. И особенно за то, что он остался дружить с ним после того, что Санни заставил их всех пережить. Он был более чем благодарен ему за это и чувствовал себя обязанным сделать хоть что-то в ответ, чтобы вернуть этот непреодолимый долг.       Вот только как это сделать?       Возможно, он придумает способ, раз уж у него появилось странное сильное намерение сделать это.       Санни повернулся на другой бок и оглядел свою комнату.       На подоконнике, в крошечном горшочке, стояло растение-паук, которое он купил некоторое время назад, когда, возможно, столкнулся с Базилом в цветочном магазине. Он не мог точно вспомнить. Растение выглядело сухим: тонкие, веретенообразные листья слабо свисали с подоконника, их цвет выглядел нездорово.       Он забыл полить его.              Может, стоит встать и сделать это?       Санни издал протяжный, смиренный вздох.       Вся его решимость и мотивация внезапно испарились, и он почувствовал себя еще более опустошенным, чем прежде. Иллюзия того, что ему есть чем заняться, что он может что-то исправить, и последующее осознание того, что Санни настолько бессилен и только навредит всем людям в процессе — что он навредит Базилу — все это было почти издевательством.       Он повернулся на спину и уставился в потолок.       Что же ему делать?       Чувства в груди все еще были такими смешанными, что сбивали его с толку, и он проклинал Обри за то, чего она успела наговорить ему.       Или, может быть, он должен быть благодарен?       Кел же, напротив, не соглашался, и его психотерапевт тоже, но в это поверить было трудней.       Он не виделся с Базилом почти неделю, и хотя в груди у него что-то щелкало, он боялся снова его увидеть. Какая-то часть его души желала никогда больше не видеть Базила, желала просто избегать его, вечно.       Избегать всех.       На него нахлынули старые, знакомые чувства вины и страха, беспокойства о том, заслуживает ли он своих друзей, заслуживает ли он Базила.       Да почему все так сложно!?       Любил ли он Базила?       Любил ли Базил его?       Был ли Базил счастлив?       Был ли счастлив он сам?       Что случится, когда они встретятся?       Должен ли он предложить Базилу встретиться завтра?       Должен ли... — а сможет ли он — порвать с ним? Прошло немало времени, прежде чем плач утих и Санни наконец заснул.

***

      — У тебя все в порядке, солнышко? — спросила мама, когда он ковырялся вилкой в яичнице. — Ты что-то совсем тихий в последнее время.       Он пожал плечами.       — Ты же знаешь, надеюсь, что можешь поговорить со мной, если тебя что-то тревожит?       — Да, мам, — ответил он.       Он наколол кусочек яйца.       — Хочешь еще кофе?       — Да, пожалуйста.       Некоторое время они сидели в тишине.       Вдруг мама оживилась. — А Базил придет сегодня? Ты ведь не виделся с ним с прошлых выходных, да?       Санни не знал, какое именно выражение было на его лице, но мама тут же прекратила эту тему.       — Пожалуйста, поговори со мной, если что-то случилось, — сказала она, одарив его обеспокоенной улыбкой, и после потянулась к его руке, слегка сжав ее.       Санни удивился, что не вздрогнул от того, что кто-то схватил его за руку.       Он вздохнул. — Мы с Обри немного.. э-э, — он пытался подобрать слова, — мы разошлись не на совсем хорошей ноте.       — Ох, Санни, грустно это слышать.       — Но, с другой стороны, Кел приезжал ко мне на днях, и думаю, что тогда хорошо провел время, — сказал он. — Он хороший друг.       Мама ничего не ответила, только слегка улыбнулась, наливая себе еще одну кружку кофе и добавляя в нее большую ложку сливок.       — Иногда я просто немного задумываюсь, вот и все.       — Мне нужно говорить тебе, что я беспокоюсь о тебе, Санни?       Он ничего не ответил и отвела взгляд.       — Я знаю, что была не самой лучшей матерью, и я несу ответственность за тебя, за некоторые твои проблемы, но, — она опустила кружку и посмотрела на него, — я не хочу слышать, как ты говоришь, что ты в порядке, когда тебя явно что-то тревожит.       Он пожал плечами.       — Просто знай, что я рядом.       — Спасибо, мам, — ответил он. На губах появилась небольшая улыбка.       Он доел остаток завтрака и сел, ожидая, пока тоже мама закончит.       — Я тут подумала, — начала она, собирая тарелки и ставя их в раковину, — я хотела бы заглянуть в несколько маленьких магазинчиков, может, купить еще одно растение или еще что-нибудь для твоей комнаты, — сказала она. — Хочешь пойти со мной?       — Мне... не очень хочется.       — Ох.       Она была разочарована?       — У тебя еще есть время, может, передумаешь.       — Ага.       — Тебе что-нибудь нужно? Плакат? Растение? Может, я смогу найти что-нибудь для тебя.       — Нет, не надо, — ответил Санни.       Она поджала губы. — Ну, в любом случае, если передумаешь — скажи мне.       Санни кивнул, после чего встал. Он подумает об этом в своей комнате.       Растение-паук выглядело еще хуже, чем вчера вечером.       Был ли вообще смысл его сейчас поливать? Не слишком ли оно завяло?       Он некоторое время смотрел на него, просто наблюдая за растением.       Возможно, прогулка с мамой заставит его думать о чем-то другом, но ему было не до этого. Он покрутился на стуле, выдыхая воздух через рот. Ночи в последнее время были слишком неспокойными, и он очень устал, так что, возможно, он сможет погулять с мамой как-нибудь в другой день. Он хотел отдохнуть. Ни школы, ни терапии, ни людей, только отдых.       — Ну что, передумал? — спросила мама, заглянув в его комнату.       — Я останусь дома.       — Хорошо, милый.       Она собрала свои вещи и ушла, оставив Санни одного в гнетущей тишине. Он решил почитать книгу, которая помогла ему скоротать хотя бы час.

***

      Что-то напугало его, и он чуть не швырнул книгу через всю комнату.       Это был дверной звонок?       Сердце учащенно забилось, он встал, глубоко вздохнул, и вышел из комнаты.