Beyond their dreams

      Санни просто открыл входную дверь и сел обратно на диван, ожидая нового гостя. Он подозревал, кто это может быть, но он старался не думать об этом.       Может, это мама вернулась домой потому, что забыла ключи дома или что-то типа того?       ...или он только что впустил в дом незнакомца?       Внутри него нарастало неприятное беспокойство. Он снова встал и открыл дверь в квартиру, слушая, как шаги эхом разносятся по лестнице. Дверь была открыта не слишком широко, и она закрывала большую часть Санни, за исключением его лица. Он прижался к ней, замер, и ждал.       Когда показалась голова Базила, его сердце упало.       Блондин подошел к двери со своим обычным, несчастным выражением лица. А может, и не с несчастным, но такое нейтральное лицо у него бывало часто. Когда он проводил время с Санни, оно появлялось гораздо реже.       — Привет, Санни, — сказал он кротким голосом, одной рукой играя с лямкой рюкзака. Его рука сжимала ремешок, слегка потягивая его, и не было похоже, что Базил вообще осознавал, что делает.       Между ними уже возникло напряжение.       Санни не мог вымолвить ни слова, поэтому он просто кивнул, поджав губы. Сердцебиение учащалось с каждой секундой. Он полностью открыл дверь и впустил Базила внутрь, но на долю секунды он подумал о том, чтобы закрыть дверь перед его лицом. Так сказать, избавить их двоих от болезненного разговора. Он пожалел, что не сделал этого, и одновременно проклинал себя за то, что вообще подумал об этом, даже если бы это и правда облегчило ситуацию. Видя Базила здесь, зная, что произойдет, он ужаснулся. Ему пришлось сосредоточиться на том, чтобы оставаться как можно более спокойным.       Базил положил свой рюкзак возле дивана, и его руки, теперь неспособные удерживаться за ремешок, тут же сцепились между собой, и мальчик начал неловко ерзать. На его лице застыло нервное выражение, он не сводил глаз с Санни, но не мог смотреть ему прямо в глаза. А брюнет был только рад, он бы посыпался как карточный домик от зрительного контакта.       Несмотря на то, что Базил не смотрел на него, Санни чувствовал, что за ним наблюдают, что на него что-то смотрит. Он ненавидел это ощущение.       Какое-то время они стояли друг напротив друга, никто ничего не говорил, никто не знал, как начать разговор и о чем говорить. Это терзало их обоих.       — Почему ты здесь? — спросил Санни.       И как только он произнес эти слова, ему захотелось взять их обратно. Холод в собственном голосе заставил его вздрогнуть.       И что это был за вопрос, чтобы начать разговор?       — Я-я хотел тебя увидеть, — тихо ответил Базил. Его руки больше не дергались, но, похоже, он начал их царапать.       — Извини, — ответил Санни с тихим раскаянием.       — Что-то не так?... Мне уйти? — спросил блондин. Он выглядел так, будто собирался снова встать, каждая мышца на его лице была напряжена.       — Нет, не надо.

***

      Вскоре они оба оказались в комнате Санни. Несмотря на свет, проникающий через окно, она выглядела темной и мрачной.       — Санни, твое растение, — сказал Базил, вставая, чтобы осмотреть засохшее растение на подоконнике. — Ты забыл его полить?       — Наверное, да.       Базил опустил взгляд на пол и провел пальцем по одному длинному листу. — Что случилось, Санни?       Он молчал.       — Я-я чувствую, что что-то не так.       — Присаживайся, — сказал Санни, указывая на место на кровати рядом с собой.       Базил присоединился к нему и сел чуть поодаль. Казалось, он что-то напевал себе под нос, но в комнате Санни оставалось все так же мучительно тихо.       Лицо брюнета полыхало, а стук сердца был слышен в ушах все более отчетливей с каждой минутой.       — Ну, так... что? Рассказывай, я беспокоюсь о тебе, — сказал Базил. Он звучал честно.       Санни не мог говорить, он едва мог дышать.       Блондин выглядел одновременно слегка раздраженным и обеспокоенным отсутствием ответа. — Я не видел тебя всю неделю! Я не видел тебя в школе школе, ты не звонил и не приходил ко мне, — он сделал паузу и слабо улыбнулся, — Может, я просто слишком остро реагирую на все? — сказал он, нервно хихикнув, глядя на Санни. — Или случилось что-то... еще?       Санни все так же молчал. Вместо мыслей в его голове был только шум; громкий, белый шум или даже свист, как от чайника, который мешал ясно мыслить.       — Санни?       Он вздохнул и закрыл глаза, пытаясь отгородиться от всего. — Прости, я не- я не очень хорошо себя чувствую в последнее время.       — Ты ведь знаешь, что можешь рассказать все мне, да?       — Ага...       — Я так боялся, что с тобой что-то случилось, и я знаю, ты не любишь, когда к тебе приходят без предупреждения, но... —       — Все в порядке.       — Нет, не в порядке, но... я должен был тебя проведать.       — Спасибо, Базил, — ответил Санни, немного сжавшись.       — Как ты себя чувствуешь сейчас?       Ужасно.       В ответ брюнет пожал плечами.       — О чем задумался? — спросил Базил, осторожно протягивая Санни руку.       Увидев, что светловолосый потянулся к нему, у него в голове будто щелкнул переключатель. — Я не уверен, что эти отношения — хорошая идея, — сказал он напряженным голосом, почти шепотом, чтобы никто не услышал.       Холод пробежался по всему телу.       Базил застыл, пока его рука висела в нескольких сантиметрах от брюнета.       Санни отвел взгляд.       — Что ты имеешь в виду? — спросил он прямо.       По его глазам брюнет понял, что это был не настоящий вопрос.       — Я имею в виду Нас. Мы должны... то-есть, не должны... — запинался Санни.       — Что ты...       Санни чуть не поперхнулся. — Базил, я думаю, нам нужно расстаться.       Эта фраза ощущалась так же, как и удар битой Обри по его лицу. Пол ушел у него из-под ног, он не мог поверить, что сказал это, и пути назад больше не было. Окончательность этого решения странно успокаивала его.       — Хорошо.       ...Хорошо?       Базил улыбался.       Почему он улыбался?       Санни все еще не решался посмотреть ему в глаза. Громкий звон в ушах заглушал любой шум, любую мысль в голове.       Ему стало плохо.       — Прости меня, Базил.       За что он извинялся? Это было бессмысленно.       — Не волнуйся, Санни, я-я все понимаю, — ответил подросток. Он улыбнулся своей старой, неискренней улыбкой, которую Санни всегда ненавидел, — Думаю, мне пора идти, да? — он выглядел так, будто его совсем не задели слова друга.       Неужели для Санни это было болезненней, чем для Базила?       — Ага.       Санни чувствовал себя опустошенным, выпотрошенным, дыхание было напряженным. Он ненавидел это. Ненавидел эту ситуацию.       Они стояли друг напротив друга у входной двери квартиры, Базил уже стоял снаружи. — Пока, Санни, — сказал он тихим голосом.       — Увидимся, Базил, — еще тише ответил Санни.       Еще немного, и он упадет, и холодное, темное чувство пронзит каждую клеточку его существа.       — Н-наверное, д-да, увидимся, — голос Базила дрогнул. Его улыбка дрогнула, глаза стали еще печальнее, чем прежде, и Санни заметил, как он учащенно дышит.       Он не мог смотреть на Базила, видеть, как проходит шок, как он наконец полностью осознает ситуацию на эмоциональном уровне.       Базил начал плакать. Сначала он долго всхлипывал, потом его лицо исказилось, потом он вовсе сжался. Он стоял, заметно дрожа, закрыв лицо одной рукой. Еще один всхлип сотряс его маленькое тело.       Блондин глубоко вздохнул, вытер слезы с красного лица и посмотрел на Санни. — Извини, — сказал он и развернулся к лестнице.       Санни понял, что он тоже плачет: лицо онемело, дышать было больно. — Подожди!       Это было неправильно.       Базил остановился на верхней ступеньке лестницы, низко опустив голову и прерывисто вздохнув. — Почему?       Да, почему? Чего вообще хотел Санни?       — Можем мы, — начал Базил, икая, — ...мы можем поговорить?       Санни кивнул, не обращая внимания на блондина. — Вернись, пожалуйста, — еле выговорил он сквозь слезы.       Базил колебался, по ощущениям целую вечность, стоя спиной к Санни и ничего не отвечая. Он медленно повернулся и протиснулся мимо Санни в квартиру, едва не рухнув на диван.       Санни присоединился к нему. Блондин все еще плакал, то тише, то громче, и каждый всхлип отдавался в груди брюнета.       Может, обнять его? Утешить?       Почему это так больно?       Всю неделю он размышлял над тем, любит ли он Базила, не в силах найти четкий ответ в том беспорядке, царившем в его голове, будучи слишком подавленным всем произошедшим, и когда он наконец решил, что делает все правильно, было все равно больно.       Несправедливо.       Неужели его решение — ошибочное? Была ли эта боль доказательством этого?       Не имеет значения, Санни не мог вернуть слова назад.       Попросить Базила остановиться, вернуться — было ошибкой?       Должен ли он просто принять ситуацию, которую сам создал, и жить с последствиями?       Зачем вообще было просить Базила остаться?       Ему было больно, а Санни только усугубил бы ситуацию. Плач вызвал у него неприятное ощущение в легких, слез почти не осталось, и ему пришлось найти несколько салфеток, чтобы высморкаться. Лицо зудело, Боль усугублялась ужасным замешательством — видя, как Базил плачет, Санни хотел утешить его, а плача сам, он хотел поговорить с мальчиком, чтобы тот его утешил, но ему приходилось много раз напоминать себе, что это не выход.       Как он мог ожидать этого от того, кому он сам только что причинил ужасную боль?       Должен ли он утешить его? Сможет ли он вообще?       Некоторое время они оба молчали. Санни чувствовал себя виноватым за то, что довел Базила до слез.       Вся ситуация пронзила Базила до глубины души, и он, казалось, хотел взглянуть на Санни, но снова и снова отворачивался, и каждый осторожный, отчаянный поворот в его сторону ни к чему не приводил.       Блондин глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, и наконец повернулся к Санни лицом. — Почему? — спросил он.       — Почему...?       — Почему ты расстаешься со мной? — спросил он снова. Он прозвучал слишком сломлено.       Если бы только он сам знал.       Если бы только он мог ответить на этот вопрос.       Если бы только он мог объяснить Базилу, какие ужасные мысли привели его к такому выводу.       — Санни? — голос Базила был очень слабым.       — Я-я беспокоился из-за нас.       Пауза. — И это все? — спросил блондин.       — И-и Обри, она... — Санни прикусил язык. Было больно.       — Что? — Базил сразу же переменился в лице после того, как услышал ее имя.       — Я разговаривал с ней, и... после этого я начал задумываться, сомневаться во всем.       — Хм, — задумчиво хмыкнул Базил.       — И я боюсь, что совсем не повзрослел за последние годы, и что если я- что если я навязал тебе эти отношения из-за этого?       — Бред, — тихо сказал Базил.       — Потому что ты единственный человек, который понимал меня, и это единственная причина... —       Базил поморщился еще сильнее.       — ...Прости, — выдавил Санни дрожащим голосом.       — Но Санни, а как же "Я люблю тебя" и — это все было ложью?       Санни сглотнул. Его слова кололи. Слова, которые раньше заставляли его чувствовать себя на вершине мира, теперь жалили его сердце.       — Зачем ты врал об этом?       Он смущенно пожал плечами. Он искренне не знал, что ответить.       — Чтобы не чувствовать себя одиноким, так? Ты это хочешь сказать? — сказал Базил.       — Базил, я-       — Я так волновался за тебя, когда не видел тебя и не мог связаться, и вот, что я получаю на это — вранье о том, что ты любишь меня.       — Нет, не-       Он прервал его. — Ты хоть знаешь, как это больно? — спросил Базил с лицом, полным боли.       — В последнее время у меня в голове полный квардак, я даже не знаю, что думать, даже-       — О, давай без этого, выкручивайся сам как хочешь!       Санни слабо кивнул, чувствуя, как его обхватывают собственные руки. То, что он хотел ощутить как утешительные объятия, вместо этого казалось тугими веревками, вытягивающими из него жизнь. Если бы только он мог уменьшиться, или исчезнуть исчезнуть, сбежать от всего этого.       — Так все это было ложью?       — Нет, но-       Базил снова прервал его. — Тогда в чем дело? — спрашивал он. — Ты вообще любил меня?       — Я... Базил, я любил, но-       — Но что?       Но я такой идиот.       — Мне очень жаль.       — Значит, это все? — спросил Базил. По его телу пробежала дрожь.       Санни не мог ответить.       — Ты так несчастен со мной?       — Базил, я в депрессии, — прошептал он.       — Из-за меня?       — Ну, нет, но-       — Неужели из-за меня ты так страдаешь? — вопрос был до ужаса искренним.       — Нет, но... я просто не могу сейчас ни с чем справиться.       — Я пытаюсь быть всегда рядом с тобой, ради тебя, ты же знаешь.       — Да, и я ценю это, но иногда мысли изматывают меня и-       — И ты просто решил расстаться?       — Базил...       — Какого черта, Санни?       — Я встретился с Обри и-       — И она что-то наплела тебе, чтобы ты возненавидел меня?       — Нет.       Базил покачал головой, прикусил губу и замолчал. Он сжал кулак и слабо ударил им по матрасу дивана.       Ужасно.       — Почему ты плачешь? — спросил Базил, прервав невнятный всхлип.       Санни не мог не усмехнуться. Он чувствовал себя таким идиотом из-за этого. — Потому что больно, — ответил он. По крайней мере, тут он не соврал. Это правда было больно, гораздо больнее, чем он предполагал.       Базил насмешливо хмыкнул. — Итак, чтобы прояснить ситуацию: когда ты сказал, что любишь меня, ты врал или нет?       — Я не врал.       — А теперь ты больше не любишь меня? — с повышающимся напряжением в голосе сказал блондин.       — Я начал переживать, что мы встречались только потому, что я заставил тебя.       — Как ты вообще додумался до такого?       — Ну...       — Я же говорил тебе, что - что я был влюблен в тебя еще тогда, в детстве, Санни, разве нет? — к боли на лице Базила добавились гнев и недоумение.       Санни кивнул, едва шевеля головой. Он говорил ему об этом, и брюнет помнил, что был счастлив от этого признания.       — И ты сказал, что любишь меня, и... Это из-за того, что мне неловко на людях? Ты думаешь, мне это не нравится?       Базил пытается взять всю вину на себя из-за этого расстования? — Я не знаю! Я просто, — Санни замялся, — ...я чувствую себя ужасно, Базил.       — Я тоже, — Базил громко фыркнул и отвернулся, положив голову на руку, крепко сжимая собственные волосы.       — Ты знаешь, какого это... когда, — Санни сделал паузу и отдышался, — ...когда ты пытаешься разобраться в своих чувствах, но — не можешь? — Санни усмехнулся над собой.       Есть ли в этом хоть какой-то смысл продолжать? Может, его слова только еще больше расстроят Базила?       — Ага, — Базил обхватил себя руками. Он выглядел совершенно несчастным.       — И-и вот, я испугался... — ответил Санни. Ему хотелось бы получше объяснить, что он чувствует, что происходит в его голове.       Испугался — это еще мягко сказано.       Блондин кивнул, одной рукой накручивая свои волосы на палец, его глаза избегали Санни, а губы слегка нахмурились.       — Я чувствую себя ужасно из-за того, что причинил тебе такую боль.       Они помолчали, потом Базил тихо усмехнулся. — Вот тебе и наше обещание.       Они снова замолчали и некоторое время сидели вместе, не произнося ни слова, а Санни все еще хотелось обнять Базила.       — Наверное, я пойду. Я-я не хочу доставлять неудобства. Еще больше неудобств.       Это было прощание?       — Ты хочешь обняться... в последний раз? — спросил Базил с грустным блеском в глазах.       Он выглядел разбитым.       Это была насмешка над Санни?       Нет, Базил был серьезен.       Санни не хотел отпускать его. — Хочешь вместе посмотреть фотоальбом? — неожиданно спросил он.       Болезненная улыбка Базила исчезла. — Что...? — его глаза округлились, — Ты все еще... Почему? Почему именно сейчас? — смущенно спрашивал он. Глаза растерянно метались по сторонам.       — Я-я подумал думал о том, что если ты уедешь сейчас, то... э-э... ну, ты понимаешь... — разум Санни активно работал против него, он был удивлен, что вообще додумался упомянуть об альбоме.       — Санни, я не уверен, что хочу этого сейчас, — тихо сказал Базил, нахмурившись, но Санни уже встал и достал альбом с полки.       Базил вздохнул. — Ладно, — согласился он, вытирая свое лицо рукой.       Санни положил альбом между ними, почти боясь его открыть. — Я не смотрел его с тех пор, как переехал, — он шмыгнул носом.       — Я почти забыл об этом, — сказал Базил. — Я думал, что ты уже его выбросил куда-нибудь или, ну, вот.       — Зачем мне это делать?       Базил уставился на Санни. — Я думал, ты меня ненавидишь, так зачем же хранить это? Почему бы не вытащить фотографии?       Санни ничего не ответил, вместо этого он открыл альбом.       Увидеть их, всех друзей, Мари — было больно.       Там был Санни со своей скрипкой. Видеть ее было странно, грудь онемела от боли.       Был день рождения Базила.       — Я до сих пор помню этот день, — застенчиво произнес Базил. —Я думал, вы все забыли, но... вместо этого вы меня очень сильно удивили, — он кротко рассмеялся. — Это был один из моих первых дней рождения с вами, — сказал он. — И мой последний тоже, — дополнил Базил. — Только глянь на них... — его рука осторожно коснулась страницы. — Я так скучаю по всему этому, — прошептал он.       — Я тоже.       — А вот ты после того, как тебе все надоели, и ты убежал на диване, — сказал Базил, указывая на фотографию Санни, играющего в какую-то игру на приставке.       — Разве ты тогда не сидел со мной, когда сам устал от вечеринки?       — Ага...       — Это было мило.       Базил не ответил.       Там были фотографии Мари и Хиро вместе, от этого Санни охватило чувство вины и печали. Хиро никогда не простит его.       — Ты не знаешь, Кел и Хиро помирились?       — Нет.       — Блин...       Каждая фотография вызывала у Санни разные сильные эмоции.       На следующей фотографии они с Базилом сидели вместе и читали. Он вспомнил, как комфортно чувствовал себя рядом с другом, всегда стремился быть рядом с ним.       — Я не помню, какую книгу я там читаю, — размышлял Базил.       Похоже, он увлеченно перебирал их совместные воспоминания.       Каждое фото заставляло Санни чувствовать что-то глубоко внутри себя. Каждый снимок заставлял его вспоминать о чем-то. Некоторые из них были болезненными, некоторые — счастливыми.       Но их всех что-то объединяло.       Санни злился на себя.       Он был таким идиотом.       Каждый день, который он вспоминал, каждую фотографию, которую он видел, всегда была одна вещь. Она существовала тогда — существует и сейчас.       Он вдруг вспомнил свое беспокойство; вспомнил поиски Базила, последующую от этого боль в груди, он вспомнил слова Кела, вспомнил, насколько счастливее он себя чувствовал.       Ты причиняешь ему боль, как и всем остальным.       Но что-то зашевелилось внутри Санни.       Он наконец-то понял, что должен был сделать все это время, наконец-то противостоя этому, вместо того чтобы просто принять то, что выдумал его больной разум.       Никто из вас не изменился.       — Я рад, что ты остался собой, — сказал Санни.       Ты совсем не повзрослел, также как и он.       — Ты всегда был тихим ребенком, — сказал Кел.       Ты его не заслуживаешь.       — Я... не заслуживаю этого, — прошептал Базил.       Ты странный.       — Не позволяй никому говорить тебе, что ты ненормальный, хорошо, Санни? — сказала терапевт.       Ты просто не хочешь быть один.       — Я постараюсь быть рядом с тобой, — сказал Санни, поглаживая Базила по щеке.       Ты просто не можешь забыть о своем прошлом.       — Я не уверен, что смогу сделать это без тебя, — прошептал Базил.       Любить тебя — ошибка.       — Это... приятно, что ты беспокоишься обо мне, — признался Базил.       Ты никогда не любил его, ты просто был в отчаянии.       — Не помню, когда я в последний раз видел, чтобы ты так широко улыбался, — сказал Базил.       Базил — единственный, кто не бросил тебя, единственный, кому ты все еще нравишься.       — Я серьезно. Ты все еще мой друг, — сказал Кел.       Ты принудил его к этому.       Базил наклонился первым, сокращая расстояние.       Ты не смог сдержать свое обещание.       Как Санни мог быть таким слепым?       Как его апатия, его переживания — как все это могло заставить его так легко усомниться в себе?       Санни был ужасным другом и ужасным человеком.       — Базил? — спросил он, едва произнеся это имя.       — Хм? — Базил стал намного тише и напуганнее, когда его внимание отвлеклось от фотоальбома.       Их общие воспоминания заставили его почти забыть о том, в какой неразберихе они находились в этот момент. В глазах Базила мелькнул страх — страх перед тем, что Санни сделает дальше.       Санни сглотнул, приготовившись к боли, которую он почувствует сразу после этого. Не было никаких сомнений — наконец-то он нашел ответ; наконец-то победил апатию, неспособность чувствовать, ужасное оцепенение внутри себя, которое заставляло его сомневаться во всем. Ему пришлось сделать еще один глубокий вдох, сердце сильно билось. Санни чувствовал, как он близок к тому, чтобы разрыдаться.       Базил смотрел на него в тревожном ожидании.       — Я люблю тебя, сильно, и это правда.