Beyond their dreams

      Прошло несколько дней. Санни не знал, то ли холодная погода, то ли последствия прошедших выходных заставляют его чувствовать себя немного странно, но он не хотел задумываться об этом.       Он гадал, спросит ли мама что-нибудь о выходных, в конце концов, она как-то мимоходом заметила, что настроение у него было лучше, чем в предыдущие дни. Он боялся ее вопросов, боялся того, что она скажет — даже если ничего плохого не случится. Одного лишь смущения было по какой-то причине достаточно, чтобы парализовать его и его мысли.       Вот он, сидит на кровати Базила, разглядывая мальчика, который стоял в комнате, бесконечно о чем-то бормоча.       Хотя кровать была не такой удобной, как его собственная, комната Базила с лихвой компенсировала это своим декором и таким ностальгическим ароматом в воздухе; чем-то средним между разными домашними растениями, как цветковыми, так и лиственными, и чем-то неописуемым, чем-то успокаивающим, знакомым и приятным.       Они провели весь день вместе, много разговаривали, и Санни изо всех сил пытался вернуть то приятное ощущение, которое они чувствовали к друг другу до выходных. Все еще было то напряжение, слабая боль, едва ли болезненная, которая висела над ними. При взгляде друг на друга оба ощущали себя нервно, тревожно, но через несколько секунд все проходило.       Санни очень надеялся, что от всего этого не останется и следа.       Они говорили обо всем и ни о чем, а иногда и вовсе не разговаривали, но время, проведенное вместе, казалось им особенным. Санни рассказывал какую-то историю, когда заметил возле окна горшки, которые, как он помнил, были пусты.       Неужели раньше он просто не обращал на них внимания?       Он особенно запомнил их, так как все остальные сосуды поблизости от Базила были заполнены каким-то видом растений, кроме этих.       Теперь там стояли, почти сияя на фоне пепельно-белого неба, несколько тюльпанов с разноцветными лепестками. Из-за холодной погоды на улице они выглядели неуместно, и даже в безопасной комнате Базила не было ничего настолько яркого, чем эти цветы.       Санни пришлось указать на них, что побудило Базила встать и с волнением рассказать ему все об этих цветах. Он объяснил, что они могут расти в помещении, если за ними правильно ухаживать, и что они — его гордость и радость.       С легкой грустной улыбкой он прошептал, что они напоминают ему о прошлых временах.       Светловолосый рассказал Санни о различных растениях в своей квартире, среди которых были и новые, появившиеся с тех пор, как он в последний раз рассказывал брюнету, а тот с удовольствием слушал, как его парень объясняет ему все, что касается цветов, суккулентов, пальм и других растений.       Санни был рад видеть Базила таким.       Однако это также заставило его снова задаться вопросом, который впервые возник, когда он попросил Базила посмотреть вместе с ним фотоальбом. Фотоальбом, который был так дорог им обоим, что Санни почти боялся его вида. Была причина, по которой он даже не прикасался к нему с момента переезда, слишком боясь воспоминаний, но он знал, что альбом важен и для Базила и удержит его от ухода — и он был прав, в какой-то степени был рад этому. Даже если использовать альбом в качестве пути к примирению в конфликте было читерством.       Разглагольства Базила подходили к концу, он, похоже, нервничал и волновался, и Санни ожидал, что он извинится за то, что так долго говорил, поэтому он тепло улыбнулся ему. Базил улыбнулся в ответ, опустил глаза и обхватил себя руками, чтобы успокоиться, как он обычно делал, когда замечал, что долго говорит.       Брюнет оглядел комнату, чтобы убедиться, что сейчас он заметит свой ответ на вопрос.       Но ответа не нашлось.       Он ощутил странное чувство предвкушения, охватившее его, и облизнул губы, чтобы заговорить, не зная, как правильней это сделать.       — Базил, — начал он, и тон его голоса сразу же привлек внимание Базила.       Санни не мог точно сказать, как звучит его голос, нравится ли ему тон, и можно ли его изменить. Да и на что?       — Хм? — спросил Базил, отрываясь от пола, с нейтрально-бледным лицом.       Мысли Санни остановились.       Базил ждал, пока Санни заговорит.       — Что случилось с твоей камерой?       Казалось, в комнате стало на несколько градусов холоднее.       Базил снова уставился в пол, а его плечи опустились. — Ах, это старье... — пробормотал он, медленно возвращаясь к кровати и садясь слева от Санни. Он тихо вздохнул. — А почему ты спрашиваешь?       — Потому что раньше тебе нравилось фотографировать.       — Мне нравились воспоминания, которые я мог запечатлеть в этих снимках.       — Ну так... Что случилось?       — Я перестал пользоваться ей уже как несколько лет назад, когда... ну, ты знаешь, — сухим, почти хриплым голосом ответил Базил.       Об этом все еще было слишком трудно говорить.       — И больше не пользовался? — мягко спросил Санни.       Светловолосый парень покачал головой. — Так вышло.       — Она все еще у тебя?       Он снова покачал головой. На его лице отразилось немного стыда. — Когда я собирал вещи для переезда, я... выбросил ее. Она все равно была слишком старой, и я не думал, что она мне когда-нибудь еще понадобится, — объяснял он. — Я боялся, что она будет напоминать мне о прошлом, об ошибках, которые я совершил, и о друзьях, которых я потерял, и... — он сделал паузу. — Мне не нужно было тебе говорить. Камера все равно была старой, — сказал он и шмыгнул носом.       Во время разговора он осознанно, или не совсем, взял Санни за руку. У него вырвался дрожащий вздох.       — Базил?       — Я... все еще не могу поверить, что просто выбросил ее.       — Эй, все в порядке.       — Просто... Это был подарок от бабушки. Она подарила ее мне и... — он сделал паузу. — Такое чувство, будто я потерял часть нее, выбросив камеру, но тогда я… я не хотел забирать ее с собой, — он закрыл лицо руками.       — Тсс, — проворковал Санни. — Наверное, это было к лучшему.       — Ч-что ты имеешь в виду?»       — Я-я хотел сказать, что если ты решил выкинуть ее, то у тебя были на то причины, — его ответ почему-то прозвучал ужасно натянуто.       — Наверное, ты прав, — вздохнул Базил. — Интересно, расстроится ли она на меня из-за этого... — он глубоко вздохнул. — Тогда я не думал, что есть моменты, которые я могу... превратить в воспоминания, понимаешь? Что для меня будет что-то стоящее ради чего... стоит жить, — его голос оборвался на последних словах.       Базил поднял лицо от своих дрожащих рук, смотря куда-то, и Санни проследил за его взглядом к красочным лепесткам перед окном; желтые, красные, белые, голубые, некоторые даже разноцветные. Тюльпаны делали комнату намного теплее, чем позволял холодный рассеянный свет снаружи.       Санни обернулся к подростку, чей взгляд был прикован к цветам.       — Тогда все казалось таким безнадежным, и что я больше никогда не почувствую счастья, но... — совсем не глядя, только на ощупь, ладони Базила и Санни снова сплелись между собой. Никто не знал, кто первым протянул руку, и как именно это произошло, но их пальцы сцепились, и Санни наслаждался теплотой чужой руки. Базил не стал продолжать свою мысль, но брюнет заметил на его лице слабую улыбку. — Знаешь, — он чуть сдвинулся с места, — никогда бы не подумал, что мне снова захочется что-либо фотографировать.       — Фотографировать что? — глупо спросил Санни.       — Т-тебя, нас, — сказал Базил, и щеки тут же залились красной краской. — Ну... то есть я хочу... всегда помнить об этом. О Нас, — он задумался. — Может быть, мне даже удастся поймать одну из твоих редких улыбок, — ухмыляясь ответил Базил.       Санни слегка поморщился.       Когда его фотографировали, он всегда чувствовал себя странно, он ненавидел ощущение, что за ним наблюдают, а фотографии казались почти тем же самым, только в другом виде. Но быть на одной фотографии с Базилом ощущалось как-то по-другому, и ему бы этого очень даже хотелось. Может даже не отказался бы улыбнуться.

***

      С момента их последней встречи прошел еще день или два, точно он не знал.       — Мне нужно придумать, как заставить Хиро извиниться перед Келом, — сказал Санни, наворачивая круги по комнате в раздумьях.       Базил лежал на кровати, раскинув руки.       — Я чувствую, что мне нужно попробовать поговорить с ним.       — Но как?       — Я не знаю, — сказал Санни. — Даже понятия не имею, как связаться с ним.       — Ну... Думаю, спрашивать Кела — не вариант.       — Очевидно нет.       — Знаю, знаю, — Базил вздохнул.       Санни резко остановился. — Хотя... Это может быть лучшим вариантом.       — Чего?       — А у тебя есть идея получше?       — Если бы у меня была идея получше, я бы тебе сказал.       Санни снова зашагал по комнате.       — Ну сядь ты, — сказал блондин, слегка приподнимаясь. — Итак весь извелся уже.       Брюнет глубоко вздохнул. — Да, ты прав, — он сел, и забарабанил пальцами по ноге. — Я просто... хочу хоть что-то сделать с этим.       — Я знаю, Санни, я тоже, — Базил приподнялся еще выше. — Я все еще чувствую себя плохо из-за всей этой неразберихи с Келом...       — И я.       — Но, что ты имеешь в виду, когда говоришь, что Кел — наш лучший вариант?       — Ты можешь назвать кого-нибудь еще, у кого есть адрес или номер Хиро или еще что-нибудь?       — Неа...       — Ну, а вдруг он нам скажет... Как-нибудь.       Базил отвернулся от Санни, поджав губу. — Похоже это будет самым сложным.       — Ага.       Когда ответа не последовало, Санни продолжил: — Ты навестишь его вместе со мной?       Блондин на секунду замялся. — Конечно, навещу.       То, что ему не придется справляться с ситуацией в одиночку, было огромным облегчением. Но выхода не было, даже если Санни притворялся, что он есть. Очевидно, Кел был единственным человеком, который мог бы ему помочь, но он не мог попросить его об этом напрямую.       Кел был как решением, так и проблемой.       Он как-нибудь разберется с этим. Рождество уже не за горами, и Санни придется действовать как можно скорее, если он хочет поговорить с Хиро до того, как они с Келом встретятся.       С разочарованным вздохом он плюхнулся на спину.       — Может, позвоним ему? — спросил Базил.       Сегодня он был немного напряжен, и Санни догадался, что это из-за того, что он одержим идеей помирить Кела и Хиро.       Санни должен был признать, что чувствует себя почти на грани, и с каждым днем это чувство становилось все сильнее. Он по-прежнему чувствовал себя очень ответственным, но в то же время решать их проблемы было страшно и пугающе. Ограничение по времени на поиск решения тоже не помогало.       — Давай.

***

      — О, здорова, Санни! — воскликнул Кел, приглушенным голосом из-за телефона.       — Привет, Кел, как дела?       — В основном хорошо, а у тебя как?       — Жалоб нет.       — Отлично! Ты звонишь по какой-то причине или просто хочешь поболтать? Мне нужно будет уходить скоро.       — О, если тебе нужно идти... — Санни напрягся. — В общем, мы с Базилом завтра будем в городе. И мы... —       — Внатуре, правда? Хотите встретиться?       — Д-да, именно это я и хотел спросить.       — Тогда договорились! Увидимся завтра!       — Стой, а во сколько...       — А когда приедете?       — Э-э-э...       — Я буду дома весь день, так что просто заходите в любое время, окей?       — Хорошо.       — Пока, Санни! Передай Базилу привет!       Базил услышал слова Кела, и тихо поздоровался, но тот уже положил трубку.

***

      На следующий день Санни вообще не смог сосредоточиться на учебе, и учителя не раз делали ему выговор. Он попытался придумать план, что было ему не по силам.       Может, он просто попросит Кела рассказать ему, где учится Хиро, или сможет убедить его поговорить с Хиро.       А сможет ли Санни вообще что-то сделать?       Или он обречен наблюдать за происходящим со стороны и только надеяться, что братья перестанут ссориться?       Как все могло так плохо закончиться?       Тот факт, что Хиро не разговаривал с Келом все это время, вызывало у Санни почти тошноту, потому что это не сулило ничего хорошего для его взаимодействия с Хиро.       Или Кел был упрям ​​и тоже виноват в сложившейся ситуации?       Санни не знал, как действовать, и он чувствовал полное замешательство от мотивации, которую он чувствовал несколько дней назад, и ему пришлось усмехнуться над собственным полным невежеством, на которое он не обратил внимания в тот момент.       Все ли с ними будет в порядке? Он не знал.       По крайней мере, он должен был попытаться.       Этим он был обязан Келу.