Beyond their dreams

      Из всех представлений Санни о том, как должен был пройти день, вынюхивание способа связаться с Хиро не входило в их число. Еще меньше он ожидал, что это заставит его нервничать — как из-за того, что он, по сути, украл адрес, так и из-за самого адреса.       Санни надеялся, что Кел все поймет и не будет злиться на них. Двое парней прекрасно понимали, что чувствует Кел по поводу Хиро, и оба знали, как обсуждать подобное было неприятным, особенно, когда ты не хочешь говорить об этом вовсе.       И теперь, когда они знали, где находится Хиро, что им это дало? Номера телефона все равно нигде не было.       Тут Санни вспомнил, что на открытке говорилось о том, как связаться с Хиро так, чтобы родители их не подслушали, и что он знал, что Кел потерял его адрес.       Ему стало еще более противней от того, что он делал за спиной своего друга.       Колледж Хиро находился на другом конце страны, Санни с Базилом не могли смогли бы доехать туда, особенно за такой короткий срок. Им бы пришлось лететь самолетом, или просить маму, или...       Нет, навещать его не вариант.       Приезжать к Хиро — это не то, чего хотел бы Санни. Точно не сейчас и не в это время.       Единственным вариантом, рассуждал Санни, было написать письмо — но будет ли этого достаточно? Сможет ли Санни вообще написать то, что он чувствует, сможет ли его письмо убедить Хиро извиниться перед братом?       Чувство скручивания мыслей в голове раздражало Санни, и чем больше он думал о вещах, тем менее ясными они становились. Существовала вероятность того, что его письмо ничего не даст, а также вероятность того, что его письмо только усугубит ситуацию. А если вдруг Хиро разозлится на Кела за то, что тот хочет восстановить связь с Санни и Базилом, разве письмо от виновника торжества не разозлит Хиро еще больше? Или он поймет точку зрения брата?       Несколько раз Санни мысленно прокручивал текст для письма в голове, но после двух-трех предложений мысли останавливались, и он начинал заново, иногда охотно, иногда нехотя. Время от времени какая-нибудь отвлекающая мысль заставляла его мять и рвать письмо, лежащее перед ним.       Воспоминание о его мотивации в прошлом казалось странным — мысль о том, что он каким-то образом сможет все исправить и воссоединить их друзей. Ему казалось, что он делает успехи, но потом все шло наперекосяк, и теперь Санни даже не знал, где он, и с кем вообще общается.       Даже с Базилом, который был с ним все это время, Санни с болью вспоминал о том, что недавно произошло между ними недавно, и темный ком страхов начал распространяться в его сознании. Не было никаких шансов, что он сможет как-то помочь в отношениях Кела и Хиро, и даже если ему удалось заставить Обри извиниться, это не выглядело как настоящем примирении. И после того как он, по сути, расстался с Базилом, Санни с грустью осознал, что велика вероятность того, что рана может не зажить и что он причинил ему сильную боль. Он знал, что очень любит его, и надеялся, что Базил знает, что хорошо для него самого. Даже если это означало, что в конце концов ему придется отпустить Санни.       Им всем.       Возможно, в их группе друзей больше нет места для него, и им всем будет лучше без него — и если это заставило бы Хиро и Кела снова поговорить, Санни возьмет это на себя.       Чувство пустоты начало грызть его, медленно разрастаясь в животе. Темный потолок был мрачным, как и всегда в это время суток, и кромешная тьма комнаты грозила поглотить Санни целиком. Снова появилось чувство надвигающегося ужаса, за которым вскоре должна была последовать дезориентация, ощущение, что за ним наблюдают больше глаз, чем он сможет сосчитать — голова сильно кружилась, и он ненавидел каждую секунду этого чувства.       Он хотел встать, не в силах лежать здесь наедине со своими мыслями, но почувствовал только как затекли его мышцы, когда он попытался пошевелиться, а холодные руки сковали его, лишив возможности что-либо сделать. Но эти руки не только не давали ему поднять конечности, они активно скручивали его в неудобные, откровенно болезненное положение. Санни хотел кричать о помощи, кричать о том, чтобы это прекратилось, но рот был закрыт, все мышцы в его теле сопротивлялась каждому движению.       Он моргнул — похоже веки были единственной частью тела, которая все еще слушалась его — перед ним возникли глаза, много глаз, и холодная тьма накрыла его, угрожая утопить.       Санни чувствовал себя таким одиноким, сидя в каком-то месте, которое он никак не мог определить. Он заметил пару фигур, идущих вдалеке — это были его друзья? Базил?       Блондин только отстранялся от него, и в тот единственный раз, когда он повернулся, чтобы встретиться с Санни взглядом, тот не увидел на его лице ничего, кроме ненависти.       Он хотел что-то крикнуть, попросить их остановиться, попросить Базила подождать, но не мог издать ни звука, а рука на его шее сжимала ее так, что было слишком тяжело дышать. Вокруг него все еще были глаза, наблюдавшие за ним, Санни хотелось кричать от ужаса, но он издал лишь жалкое хныканье...       ... Рука коснулась его, и Санни вздрогнул, но на этот раз это было по-другому; она нежно дотронулась до его плеча, и мягко, но твердо встряхнула его.       — Ты в порядке? — прошептал голос рядом с ним, прорезая тени в голове Санни легче, чем что-либо еще.       Он моргнул, отгоняя звезды от своего зрения, и сделал глубокий вдох, стараясь изо всех сил, несмотря на дрожь в животе. Тусклый потолок был таким же, как обычно.       — Ты очень быстро дышишь — может я включу свет?       Санни кивнул, сопровождая тихим хмыканьем.       Базил включил лампу на тумбочке, и от ее света у Санни горел глаз. Светловолосый выглядел как тень на фоне яркого света, но, немного прищурившись, он наконец смог разглядеть его среди размытых пятен в своем зрении. Санни сел.       — Тебе снился кошмар? — спросил Базил, присаживаясь рядом с ним.       Не говоря ни слова, Санни наклонился и опустил голову на колени Базила, тот инстинктивно начал гладить его по волосам. — Что-то типа того.       — Все в порядке, ты не спишь.       — Правда?       Он почувствовал, как блондин на секунду замешкался, его руки перестали двигаться.       — Все так плохо?       Санни кивнул, чувствуя себя слишком измученным, чтобы говорить.       — Ты забыл принять лекарства?       Он пожал плечами.       Если учесть все, что только что произошло, то вполне возможно, что да, даже если мама всегда следила за тем, чтобы он принимал их в нужное время. — Даже если так, — прошептал Санни, — побочек не должно было быть.       Базил ненадолго задумался. — Ты раздумывал о Хиро?       — Да... Я не мог уснуть. А потом... — Санни прервался. Он не знал, как лучше закончить предложение. — Я тебя разбудил?       — Нет-нет, не волнуйся. Ты же знаешь, как мы со сном ладим, — слабо усмехнулся он. — Ты хорошо себя чувствуешь?       — Думаю, да, — Санни повернул голову. — Базил? — спросил он, глядя ему в глаза.       — Да?       — Спасибо, что разбудил.       Блондин тепло улыбнулся ему, продолжая перебирать руками его волосы. — Тебе не нужно благодарить меня за это.       Санни закрыл глаза. — Приятно.

***

      Некоторое время они молчали.       — Ты не хочешь поспать?       Санни пожал плечами. — Я устал, но не уверен, что смогу заснуть снова. А ты?       — Я уже успел немного подремать, и я все еще чувствую себя немного уставшим, но... я слишком о многом думаю, чтобы заснуть, — вздохнул он. — Частенько бывает.       — Да, бывает. Хочешь поговорить об этом?       — Не стоит.       Открыв глаза, он снова увидел мрачное, задумчивое выражение лица Базила. Оно не было грустным само по себе, но Санни знал, что под поверхностью Базил о чем-то переживает.       Мог ли он что-нибудь сделать с этим?       — Эй, — сказал он.       В его голове возникла идея.       — Хм? — вопросительно хмыкнул Базил, оторвавшись от своих мыслей.       — Поцелуй меня.       На секунду Базил уставился на него, затем ухмыльнулся и подчинился.       Кажется, это сработало и немного подняло его настроение.       — Это помогло?       — Ага, немного... Хотелось бы хоть на секунду перестать всего бояться.       — Что тебя беспокоит? Хиро?       Базил кивнул.       — Я хочу завтра написать письмо и... как-то попытаться изложить свои мысли и убедить его.       — Ты думаешь, это сработает?       — Честно, я... понятия не имею. Я не уверен, что вообще есть хоть какой-то способ способ убедить Хиро, и еще меньше уверен, что мое письмо сможет это сделать, — вздохнул он. — Ты хочешь мне помочь?       — Я... могу попробовать. Только я не особо умею писать красивые речи.       — Я тоже.       — Как думаешь, это заставит их поговорить и помириться?       — Ну-у, Хиро приедет на Рождество, и, может быть, письмо... что-то да изменит, — Санни немного поник, чувствуя, как мотивация покидает его тело. — По крайней мере, я на это надеюсь.       — Рождество... хах.       — О, точно, ты что-нибудь планируешь на Рождество?       — Я? — его руки барабанили по голове Санни, он ненадолго задумался. — Ничего, думаю, — ответил он. — Полли будет со своей семьей, очевидно, а мои родители... Без понятия. Мы никогда не праздновали Рождество вместе, так что на это я даже не рассчитываю, — Базил презрительно усмехнулся.       — Ты что, будешь совсем один...? — спросил Санни.       — Ага, — почти улыбался Базил.       — Может хочешь отпраздновать с нами? — не подумав, предложил Санни.       — Ч-что?       — Там будем только мама и я, и я знаю, что она будет рада видеть тебя здесь.       — Санни, ты...       — Да, уверен, — ответил он. — Она постоянно говорит мне, что ты делаешь этот дом живее.       — Из всех людей — именно я? — Базил выглядел слегка озадаченным.       — Ты ей нравишься.       — Даже после...       — Да, — твердо ответил Санни и сжал руку Базила. — А еще я люблю тебя. И это все равно не будет большим праздником, это будет такой же ужин, как и все остальные, которые ты проводил здесь, разве что с какой-нибудь отвратной рождественской музыкой на фоне.       — Звучит мило, — прошептал Базил.       Санни был уверен, что видит слезы в этих голубых глазах.       — Спасибо, Санни.       — За что?       Теперь уже Санни был озадачен.

***

      На следующий день они провели некоторое время, вместе думая о том, что написать, но каждая попытка заканчивалась комком скомканной бумаги в углу комнаты Санни. В конце концов Базилу пришлось уйти, извинившись, что он не может ему помочь.       После ужина Санни сел в своей комнате, решив наконец написать это письмо.       Он посмотрел на бумагу, размышляя о том, что ему следует сказать, размышляя, сможет ли он как-то помочь Келу.       Может быть, он был прав, и у Санни не было будущего в группе или у Базила, но он понял, что испытывает гнев по отношению к Хиро. Он был расстроен тем, насколько ужасной стала эта ситуация, и внезапно он почувствовал, как все его тревоги, все его мысли последних месяцев возвращаются к нему.

***

      Дорогой Генри,       Надеюсь, у тебя все хорошо. Я сто лет не писал писем и надеюсь, что то, что я напишу, будет иметь смысл.       Мы так давно не общались, и я сомневаюсь, что ты вообще захочешь меня слышать, но мне нужно было поговорить с тобой, так что, пожалуйста, выслушай меня. Мне нужно тебе кое-что сказать, и поскольку у меня не было такой возможности, написать письмо было лучшим вариантом.       Ты, наверное, все еще злишься на меня, а точнее, на нас. И я понимаю. Я ничего не могу сделать, чтобы исправить то, что произошло, и если бы я мог поменяться с ней местами, я бы это сделал.       Генри, от всего сердца прости меня за то, что случилось с Мари, и за то, что мы так долго скрывали от тебя правду, и за то, что заставили тебя думать, что она покончила с собой, и за то, что заставили тебя горевать снова и снова.       Я не жду, что ты простишь меня, и не хочу этого.       Это письмо не о том, чтобы попросить у тебя прощения, оно о кое о чем другом. Вернее, о кое о ком.       Вскоре после переезда мне удалось поговорить с Келом, потому что был совершенно один со своими мыслями, и я... почему-то знал, что он сможет меня выслушать. А позже он сказал мне, что потом он поднял этот вопрос с тобой, и что ты не очень хорошо это воспринял. Знаю, понимаю, я бы тоже не хотел ничего слышать от себя и про себя.       Кел сказал мне, что делал все возможное, чтобы поддержать тебя в то время, когда сам грустил, и что вы двое ссорились из-за этого. Я это тоже понимаю.       Чего я не понимаю, так это того, как ты мог назвать его слишком тупым, чтобы понять серьезность ситуации, или того, как ты продолжал кидаться на него, в то время как ему самому было точно так же больно, когда он изо всех сил старался сделать хоть что-то, что угодно, лишь бы его группа друзей была вместе, которую он только что вернул.       Я не понимаю, как вы двое не просто игнорируете друг друга все это время, в то время как ваши родители даже не осознают глубину чувств Кела и то, как все это тяготит его.       Я знаю, что ты говорил с Обри, и что она тоже обвинила Кела в том, что он слишком глупый, мягко говоря, чтобы понять. Вы двое звучали слишком жестоко по отношению к нему.       Если тебе нужен козел отпущения для своей злости и обиды, то используй меня, а не Кела.       И, если честно, я не уверен, согласен ли я с Келом, или нет. Я не уверен, что достоин прощения или воссоединения с вами всеми. Но это не значит, что ты можешь так относиться к своему брату.       Я могу не вмешиваться в твою жизнь, если ты этого хочешь, могу держаться подальше и от тебя, и от Кела, если это заставит тебя извиниться перед ним. Он сказал мне, что вы встретитесь на Рождество, и, пожалуйста, извинись перед ним. Келу нужно это услышать, и ты ему нужен.       До свидания, Генри.       Санни

***

      Санни не совсем уверен, что этого будет достаточно, но, по крайней мере, ему удалось изложить свои мысли на бумаге. Мама дала ему конверт, и он запечатал письмо с несколькими пятнами от слез внутри. Оно должно доехать до Хиро до Рождества.       ... Рождество.       Он встал и снова вышел из комнаты, разыскивая маму.       — Мама! — позвал он.       — Да, милый? — она сидела на диване с книгой и кружкой, на которой большими буквами было написано «МАМА №1».       Ему вдруг стало очень жарко. Он уже сказал Базилу, что она не будет против, но что вдруг, если она будет против? И почему его так смущал этот вопрос?       Мама терпеливо смотрела на него.       — Я хотел спросить про Рождество, — сказал он.       — О, наконец-то придумал, что тебе подарить? — улыбнулась она.       Он покачал головой, заставив ее выглядеть слегка разочарованной. — Нет, я про... ничего, если Базил будет праздновать с нами? А то он будет совсем один и...       — Конечно, милый!       Санни почувствовал огромное облегчение.       — Я же говорила, что здесь ему всегда рады, — сказала она. — Он будет совсем один? — спросила она с беспокойством в голосе.       — Ага.       — Ну что ж, тем более.       — Спасибо, мам.       — О, ерунда!       Он сел рядом с ней. — У меня есть еще один вопрос, — застенчиво спросил он, но мама была рада его выслушать.