Сорвать луну с небес

      Когда Цзян Чэн пришел, окруженный адептами своего Ордена (когда-то это был их Орден и многие из пришедших прекрасно знали ее, их шицзе, и многие из них смотрели на нее со слезами на глазах), Вей Усянь поняла, что конец близок. Мертвецы хлынули на них волной, собираясь разорвать пришедших. Сверкнул Цзыдян. Раздался громкий голос Цзян Чэна, повелевающий и указывающий.       Она не хотела, чтобы Цзян Чэн, молодой глава Ордена, только получивший от отца и матери должное уважение, пал от ее рук. От рук мертвецов, которых она подняла, которые тянули к ней свои руки. От ее жажды и желания мести за опальный клан Вэней.       Мертвецы ревели. Их грубые, охрипшие голоса звенели в ночи, в дыму, в поднятой пыли. В нос ударял запах трупов. Лицо шиди ожесточилось. Понимал ли он сам, что ему придется совершить, когда он пройдет стену из мертвецов?        - Прости! - крикнула Вей Усянь, смотря на злое лицо названного брата, он бил Цзыдянем и мечом пронзал вставших мертвецов. Ее голос вопреки ожиданиям не оказался подавлен ревом мертвых. Глава Ордена вскинул голову, удивленный. - Спасибо, А-Чэн! Спасибо тебе за все!       Она давно не видела шиди так близко. Тогда, во время Резни в Безночном Городе, Вэй Ин толком не могла разглядеть его, дымка безумия и жажда крови застилали глаза, но сейчас она поняла, насколько вырос Цзян Чэн за последние годы, как сильно на него обрушились болезнь отца, забота о клане и предательство Вэй Усянь.       Стыд и горечь заполнили рот, оставаясь в горле. Вэй Усянь сглотнула. После ее смерти у него не будет проблем. Он заведет себе собак, будет помогать шицзе воспитывать Цзинь Жуланя, а после и сам женится на ком-то, кто выдержит его скверный характер. И он будет счастлив.       На мгновение с ее губ раздался смех, радостный, счастливый, напомнивший им обоим былую юность, когда небо не было омрачено войной, их руки не были в крови, а путь у них был один. На мгновение они снова были шицзе и шиди. На мгновение звонкого смеха не было между ними восставших мертвецов, не было молчания и разногласий.       Смех утонул в море крови, дым и запах паленой плоти заполнили легкие, мгновения угасли, но заклинательница знала, что Цзян Чэн понял, что она хотела сказать этим коротким мгновением и парой слов, брошенных на прощание.       «Даже если Небеса рухнут, она продолжит хохотать и смеяться», - говорил Цзян Чэн во время их обучения в Облачных Глубинах. И оказался полностью прав!       Она со слезами на глазах отвернулась от шиди, с которым провела юность, ради которого готова умереть прямо сейчас. Пусть их пути разошлись в разные стороны и они стали словно кошка с собакой, темная заклинательница все равно отдала бы все ради его будущего и ради его безопасности. Особенно от самой себя.       «Я обещала, что смогу держать все под контролем, - думала она. - Обещала, что все будет хорошо, и я справлюсь! Небеса, насколько же большое у меня самомнение!»       Встреча с шиди на мгновение вернула ей разум и она вспомнила, осознала, что нужно делать дальше, но тело, пронзающееся Темной энергией, едва ли выдерживало все движения.       Месть пожирала изнутри, заставляя делать ужасающие вещи, многие адепты умерли под горой, а остатки клана Вэней, которые так старательно пытались наладить свою жизнь, и вовсе уничтожены Орденом Цзинь.       На дрожащих ногах она шла в сторону от Цзян Чэна. Он кричал ей вслед, но шум в ушах не позволял услышать ни слова. Она надеялась, что это были проклятия, самые жуткие проклятия, которые только и можно сказать человеку перед смертью.       Печать нужно уничтожить!.. Спрятать!.. Убрать подальше от рук людей, этих ужасных людей, которые ради собственной алчности, жадности и мести готовы идти против морали. Вей Ин стоило давно покончить с Печатью, избавить мир от нее, но каждый раз она искала причину оставить ее. Сейчас сомнений не оставалось: Печать должна быть уничтожена.       «Либо же я должна ее спрятать, похоронить вместе с собой, - мелькнула безумная мысль в голове заклинательницы. - Пусть она не достанется никому, кроме мертвых, они смогут сохранить ее, спрятать в своей плоти, унести с собой в глубь земли».       Она шла дальше, все дальше и дальше, мысли путались, как и шаги. Она прижимала к себе пульсирующую Печать. Дыхание становилось все тяжелее и тяжелее. Темные одежды порваны. Жаль, ведь Лань Чжань потратил на ее одежды столько денег. Добропорядочность этого человека поражала до глубины души, его желание вытащить ее с кривой дорожки и упорство, с которым он посещал городок Илин, поражало Вэй Усянь и веселило ее. До чего же упрямый!       Обещание, данное ему, жгло грудь, жгло сердце, жгло душу!       «Пусть он проживет жизнь за меня, пусть живет, живет, дышит, учит свои правила на проклятой стене, но пусть он будет жить! Живи! Ради меня, ради своего клана! Пусть живет хоть кто-то такой же справедливый, как и ты! Живи, живи!»       Холодные пальцы держали в руках Печать, раскалывая ее на две части. Она должна была ее уничтожить давно, давным-давно. Разделенная Печать - ничто, куски железа, не стоящие ровным счетом ничего.       Шум в ушах становился нестерпимым, во рту пересохло, но глаза наполняли слезы. Конечности слабели, холодели, перед глазами плыло. Она уже знала, какого это, чувствовать объятия смерти, сейчас же она лишь боялась не успеть закончить начатое.       Заклинательница понимала, что разрушение одной части Печати - половина пути, но уничтожить всю Печать невозможно. Нет времени. Она не успеет. Ее пронзят мечами до того, как она успеет уничтожить все. Поэтому оставшаяся часть отправиться с ней в могилу, а мертвецы укроют ее своими телами, чтобы никто никогда не нашел ее.       Полчища мертвой плоти отправились туда, где чувствовали страх, нотки жизни. Прямиком на свою создательницу.        - Вэй Ин! - голос Цзян Чэна. Как жаль, что они не поговорили. Как жаль, что шицзе не узнает, что ей жаль. Как жаль, что...       Вей Ин сожалела. Она сожалела всем своим существом, всей своей сутью о том, что было, о том, что не произошло. Перед самым концом, когда сила лилась рекой, а разум покидал тело, Вей Ин неожиданно поняла, что ей действительно стоило вернуться в Гусу вместе с Лань Чжанем.       Она прекрасно помнила, какова на вкус смерть, каковы ее прикосновения мертвецов к коже, когда они тянут в разные стороны в попытке разорвать живую плоть, каково это ощущать безумие и тьму, бегущие по венам. В ладони пылали остатки от Печати, но Вэй Усянь понимала, что это - конец.        Как жаль, что она не вернулась в Гусу.

***

      Истории о том, как Старейшина Илин, госпожа Вэй Усянь, ставшая героем страшных историй для детей, пала на горе Луаньцзань то ли от меча главы Ордена Цзян, то ли от рук поднятых мертвецов. Старики рассказывали мальцам на улицах россказни о том, что госпожа, повелевающая мертвецами, обязательно вернется за душами невинных детей. Торговцы рисовали изображения Вэй Усянь, которые якобы могли отогнать зло от дверей любого дома. (Вряд ли кто-то в тех уродливых изображениях узнал бы красавицу Вэй Усянь, которая в списке красоты среди женщин-заклинательниц находилась на почетном третьем месте. Возможно, сама госпожа Вэй обругала бы тех, кто придумал эти рисунки, так, что те бы забыли как держать кисть в руках).       В глазах народа человека можно считать гением только тогда, когда гений идет за толпой или же ведет толпу, подобную себе. Если же выходит по-другому, то бывшего гения считают безумцем и толпа разрывает его на части, смеясь и гогоча.       То же самое произошло и с Вэй Усянь, которая пошла против своего Ордена. Может, это и не привлекло бы к настолько скорой кончине заклинательницы, но изобретения и нрав госпожи Вэй не сослужили ей хорошей службы. И вскоре ее сбросили с пьедестала.        - Небо в тот день горело, красные облака с заходом солнца стали бордовыми, напоминая кровь. Цзян Чэн повел за собой Четыре Великих Ордена — Юньмэн Цзян, Ланьлин Цзинь, Гусу Лань и Цинхэ Не, чтобы уничтожить главу Темного Пути. Глава Ордена Цзян, величественный Саньду Шеншоу, вместе с адептами своего Ордена взошел на гору Луаньцзань, чтобы свергнуть свою шицзе, раз и навсегда прекратить течение кровавых рек, которые!..        - Старик, перегибаешь! Разве хозяйка Башни Кои, дева Цзян, не остановила реки крови, едва коснувшись руки своей шимэй!..        - Да разве такое возможно?! - вмешался третий. - Эта сучка, готовая поднять мертвецов из своей прихоти!.. Только из-за одного прикосновения остановиться?! Бред да и только!        - Но все же все знают, что Вэй Усянь питала глубокую любовь и уважение к Цзян Яньли, - продолжал гнуть свое влезший в рассказ старика мужчина. - Никто не может усомниться в этом, дева Цзян до сих пор жжет ритуальные деньги для нее.        - И все же мачеха Вэй Усян избила ее, а после с позором выгнала из клана! Хозяйка Башни Кои всего лишь слишком добра, чтобы забыть о прошлом!        - Да-да, а то, что после этого глава Ордена Юньмэн Цзян сам лично пронзил своим мечом!..        - Но ему тоже досталось! Мерзкая тварь из-под земли выпрыгнула и сломала ему руку!        - Но-но, юноши, то дело давнее, Орден Юньмэн Цзян смыл с себя пятно позора, убив Вэй Усянь - вот истина.        - Но все же говорят, что мертвецы разорвали ее на куски! Тогда же как...        - Увидев Цзян Чэна сердце Вэй Усянь открылось, а глаза стали видеть ужас собственных действий и она из огромнейшей любви к шиди и тому, кого должна была назвать мужем, убила себя.        - Любовь?        - Как печально!        - Разве Цзян Чэн не женился спустя пару лет после смерти своей нареченной, этой Вэй Усянь?        - Романтично!        - Да-да, женился на деве из побочной ветви клана Лань. Прекрасный союз!        - Вздор, глава Ордена Юньмэн убил Вэй Усян, а после мертвецы растаскали ее тело, дабы сожрать свою хозяйку!        - Мертвецы не едят, бестолочь!        - Обычную еду, может, и нет, но вот людей - то да, лакомство для них.        - И те не менее Вэй Усянь заслужила это. Женщина, пошедшая против мужчин, ха-ха! Рано или поздно кто-то ее бы и приструнил, женщина всегда должна ходить по струнке вокруг мужчины.        - У заклинателей по-другому. У них женщины вольны делать что угодно, пока не выйдут замуж.        - Поэтому и случаются такие ужасающие женщины, как Вэй Усянь! Только представьте, каким бы был мир, если бы она не проложила дорогу на Путь Тьмы.        - Единственное доброе, что она сделала, пока была жива - уничтожала клан Вэней, да только после все равно приникла к этой падали.        - Не забывайте, что бывший глава Ордена Юньмэн Цзян воспитал Вэй Усянь, словно та ему родной ребенок, а она предала их. Говорят, что он любил ее больше, чем кого-либо из своих детей, и даже перед тем, как впасть в Долгий Сон, он более всех желал видеть ее.        - Подлая псина!        - А не была ли Вэй Усянь ему родным ребенком?        - Нет, нет, ее мать...        - С чего ли нет? Не пори чуши!        - Не важно, кем кому приходилась Вэй Усянь, главное, что теперь это сучье отродье мертва и никто более не станет уничтожать морали заклинателей и наводить смуту.        - От нее даже трупа не осталось, ха-ха.        - Небеса милостивы и справедливы!        - Безнравственным женщинам приходится платить вдвое.       Болтовня и россказни продолжались тринадцать лет. Люди до сих пор верили, что госпожа Вэй Усянь способна выйти из-под земли, ее имя со временем перестали говорить шепотом. Только в окрестностях города Илин к Вэй Усянь относились так, словно она была едва ли не святой, но тех людей считали то ли странными, то ли упивающимися популярностью погибшей.       Некоторые открыто демонстрировали свою неприязнь и ненависть по отношению к падшей Старейшине, кто-то втайне злорадствовал над ее смертью, привязанные к ней - горько плакали, пытаясь унять скорбь временем, но также были и те, кто хранил печаль долгие годы и сердце их так и не зажило.       На горе Луаньцзань возвели множество изваяний от темных сил, но душу Вэй Усянь никак не могли призвать или поймать. Она словно растворилась в мертвецах. Но Цзян Чэн и Юй Цзыюань остались при своем мнении, что Вэй Усянь не умерла до конца, оставив себе способ вернуться обратно.       Но за долгие тринадцать лет душа погибшей темной заклинательницы не давала о себе знать.        - Она была способна уничтожить наш мир, но оказалась уничтожена своими темными желаниями и собственным высокомерием!