Неудачники

      Чонгук проснулся от восхитительного запаха, который щекотал ему ноздри и ласкал обоняние. Он медленно втянул воздух, но глаза не открыл, боясь, что это все-таки сон, который ему хотелось бы продлить подольше.       — Чонгук~и! — к запаху добавился нежный голос. — Иди завтракать!       На лице сама собой расплылась улыбка. Это была мама! Его мама! Пришла и готовила на завтрак ванильные блинчики.       Чонгук вскочил с кровати, нацепил футболку и вылетел из спальни в коридор. Мягко ступая босыми ногами, он добежал до двери на кухню и украдкой заглянул внутрь. Маленькая тонкая женщина стояла у плиты и ловко переворачивала пышные блинчики. Она едва заметно пританцовывала под жизнерадостную мелодию, что лилась из радиоприемника, и тихо напевала. В окно кухни заглянул золотистый лучик солнца, и в его свете было видно, как к потолку кольцами поднимался дымок от раскаленной сковороды.       Чонгук улыбнулся, подошел ближе и обнял маму за пояс.       — Напугал! — вскрикнула она и несильно шлепнула его по рукам. — Ты зачем так подкрадываешься?! У меня чуть сердце не остановилось!       — Прости-и-и-и! — пропел Чонгук без капли раскаяния. — Я так рад, что ты пришла!       Он прижался к спине мамы, уткнулся носом в шею и глубоко вдохнул родной запах — сладость духов, мыло, кондиционер для белья. А еще пахло больницей. Чонгук наморщил нос. Он и раньше не любил этот запах, а теперь просто терпеть не мог. Это был запах гнетущей тишины, холодных ужинов и одиночества. Когда папы не стало, мама начала брать больше смен и почти не появлялась дома.       — Я тоже рада тебя видеть, — она погладила его по голове, а потом поцеловала в макушку.       — Я скучал, — Чонгук еще крепче сжал руки вокруг ее талии, от чего она резко выдохнула и рассмеялась.       — Ты меня задушишь! — мама перевернула блинчик. — Я тоже скучала, зайчонок.       Чонгук улыбнулся, услышав ласковое прозвище.       — Я думал, ты только вечером придешь, — он все-таки отпустил ее и встал рядом, прислонившись к столу. — Давай я сегодня в школу не пойду и целый день проведем вместе? — он сложил руки перед грудью в умоляющем жесте. — Сегодня нет ни одного важного урока! Тем более я все наперед выучил!       Мама улыбнулась, но улыбка у нее была какая-то не такая, и Чонгук сразу понял, что она ему откажет.       — Прости, милый, — а хотелось снова услышать «зайчонок», — у одной нашей медсестры ребенок заболел, и я согласилась ее подменить. Домой забежала помыться и тебя покормить.       Чонгук понял — мама чувствовала себя виноватой. Они оба знали, что, если бы он заболел, она все равно пошла бы на работу, ведь надо оплачивать счета, покупать еду и все такое. Ему ужасно хотелось надуться, вздохнуть, нахмуриться да хоть как-нибудь показать, что он расстроился, но Чонгук кивнул и побыстрее попытался перевести тему, только бы мама не выглядела такой виноватой и улыбнулась ему еще разок, пусть и перед уходом.       — Я сам могу зайти вечером. Хочешь?       Он частенько бывал в больнице. Реже, чем пару лет назад, когда был помладше, но все равно забегал после уроков или занятий в школе искусств. Так можно было повидать маму, сэкономить на еде и поесть больничной, которую для них тайком берегли местные поварихи, и не оставаться в одиночестве, когда хёны были заняты. Персонал относился к Чонгуку хорошо, зная его трудягу-мать и его самого как мальчишку доброго и приветливого. А сам он, наблюдая за больницей изнутри, давно решил, что станет врачом и будет помогать людям. Только денег на колледж надо было подкопить, потому что его мама откладывать не могла, а отец, кроме долгов, ничего не оставил.       — Приходи, зайчонок, — она улыбнулась, и на их маленькой кухне стало светлее, — я буду рада!       — Хорошо! — Чонгук просиял. — После уроков заскочу к Хоби-хёну и сразу к тебе!       При упоминании Хосока его мама нахмурилась. Чонгук прикусил язык, но слишком поздно. Его мать на дух не переносила непутевого внука их престарелой соседки, и Чонгук старался при ней о нем не говорить. Хорошо, что ему хватило мозгов ни разу не ляпнуть, какими делами промышлял хён и его приятели.       — И чего ты к нему привязался?! — фыркнула мама и яростно перевернула ни в чем неповинный блинчик.       — Мам, ну чего ты опять завелась! — простонал Чонгук.       — Нет, ну ладно ты! — она сняла с плиты сковородку и бахнула ее об стол так, что приборы в ящике звякнули. — Ты ребенок неразумный! Думаешь, круто со взрослым парнем общаться! А ему какой интерес с несовершеннолетним водиться?! Что ему от тебя надо?!       Чонгук опешил. Спросонья он туго соображал, но, кажется, до него начало доходить, куда клонила его мать.       — Это ты на что намекаешь? — спросил Чонгук, надеясь, что ошибается.       — Наслышана я, какими он делами промышляет! Незаконными! — она погрозила пальцем, и, будь ситуация чуть другой, Чонгук посмеялся бы над этим жестом. — Если тебя поймают, к ответственности привлечь не смогут! И он об этом знает! Так что, если этот без пяти минут уголовник предложит тебе сделать для него что-то, не смей соглашаться!       Услышав ее гневную тираду, Чонгук сначала выдохнул от того, что мыслей про растление малолетних в голове его мамы не водилось, а потом возмутился:       — Мама, Хоби-хён не такой! Он обо мне заботится! Он, знаешь, какой добрый!       — Наивный ты мой зайчишка! — она всплеснула руками, обняла его крепко и погладила по голове. Вся ее злость мгновенно преобразовалась в горячую материнскую любовь. — Душа у тебя светлая! Но ты должен понимать, что дурных людей в мире очень много, — она тяжело вздохнула. — Я не хочу, чтобы кто-то тебе навредил, понимаешь?       Чонгук стоял согнувшись, но не чувствовал неудобства, да он бы так хоть всю жизнь простоял! Но мама опустила руки и отошла на шаг, заглядывая в глаза и ожидая ответа.       — Я уже не маленький, — надулся Чонгук, от чего ее губы тронула легкая улыбка, — и все понимаю. Но на счет Хоби-хёна ты ошибаешься! Да, он странный и живет не так, как другие, но он несчастный человек!       — От чего же он несчастен? — фыркнула мама и повернулась к шкафу, чтобы достать тарелки.       Жгучее чувство несправедливости опалило Чонгуку сердце:       — Счастливые сбегают из дома ночью? Счастливые бросают школу, чтобы пойти работать? Счастливые пьют таблетки, чтобы уснуть?! — он все больше заводился от каждой фразы. — Мама! Ты сама из этого окна видела, как Хосок босиком убегал от пьяного отца! Помнишь, что тот кричал? — не дожидаясь ответа, он выпалил сам: — Обещал, что зарежет выродка! А знаешь, что потом было? Когда тот просох, Хоби-хён ему еды купил, потому что у засранца денег не осталось ни гроша! И бабку свою полоумную, ту самую, на которую ты ворчишь, что она всех кошек в округе подкармливает, он тоже не бросил! Так что, что бы кто про него ни говорил, я знаю — Хоби-хён хороший человек!       Чонгук закончил свою пламенную речь, тяжело дыша, готовый и дальше защищать человека, который однажды не прошел мимо рыдающего мальчишки, утешил, рассмешил и заверил, что жизнь, хоть и та еще сучка, но побороться за нее стоит, хотя бы ради тех, кому ты еще нужен. Но мама не стала спорить. Она вообще ничего не говорила, но глаза у нее опять погрустнели, и Чонгук пожалел, что вспылил и готов был просить прощения так же яростно, как только что защищал Хосока.       — Ладно, — вздохнула она, — может, ты и прав. Но я беспокоюсь за тебя! Ты самое ценное, что у меня есть, и я люблю тебя!       — Я тебя тоже люблю, мам! — Чонгук почувствовал, как позорный комок встал у него поперек горла.       — И то, о чем ты мне рассказал, не отменяет того, что этот Чон Хосок делает! — мама вздернула подбородок и уперла кулаки в боки. — Знаешь, сколько человек в больницу обращались после его смен в этом, прости господи, клубе?!       Спорить с этим было бессмысленно, Чонгук и сам понимал, что праведником и законопослушным человеком хён не был, но все равно упрямо проворчал:       — Сами виноваты!..       Мама покачала головой и шумно вздохнула:       — Ладно! Позови его на ужин в пятницу, — строго велела она, как учителя вызывают родителей в школу.       — Чего? — переспросил Чонгук, решив, что ослышался.       — Позови Хосока на ужин, — повторила мама, — в пятницу. Я хочу с ним познакомиться, поговорить, в глаза посмотреть, в конце концов!       Чонгук был сообразительным мальчишкой, но некоторые поступки матери откровенно не понимал. То она терпеть не может Хоби-хёна, кричит, что тот бандит, велит не общаться с ним, а то вдруг домой приглашает и кормить собирается. Картина предстоящего ужина вырисовывалась крайне сюрреалистичной, но Чонгук кивнул.       — Хорошо, позову. Ты только это, — он замялся, — ты же понимаешь, что хён, ну, того, странный? Не такой, как все…       — Я тебя умоляю, сын! — она снова взялась за сковороду и переложила остывающий блинчик ему на тарелку. — Я не вчера родилась и всяких помешанных за жизнь насмотрелась! — а потом тихо добавила: — А маленький такой милый был…       Чонгук не понял, про него это она или про Хосока, но уточнять не стал, сел за стол и набросился на блинчики под музыкальное урчание своего желудка. Мама улыбнулась и села напротив с чашкой кофе. Чонгук кофе не любил и совершенно не понимал, почему взрослые не могли без него жить и спускали кучу денег на горькую жидкость. Хоби-хён, кстати, был с ним в этом вопросе солидарен, в отличие от Юнги-хёна, к которому подходить было опасно, если тот не принял дозу кофеина или если ты не Чимин-хён, которому с рук сходило буквально все.       «Интересно, если бы мама узнала про остальных хёнов, тоже пригласила бы их на ужин?» — подумал Чонгук, представил это в своей голове и прыснул.       — Что смешного? — спросила мама, сузив глаза.        Чонгук с грустью заметил, что она съела всего один блинчик. Она совсем мало ела.       — Ничего, — пробубнил он с набитым ртом. — Давай я посуду помою!       Он подхватил свою и ее тарелки и отнес в раковину.       — Спасибо, зайчонок, — мама улыбнулась и медленно встала, будто ей было тяжело держаться на ногах. — Пойду в душ. Подбросить тебя до школы?       — Не, я на автобусе. Спасибо! — Больница была совсем в другой стороне, и Чонгук не хотел, чтобы она моталась туда-сюда.       Он намыливал тарелки, пока не хлопнула дверь ванной и не послышался звук льющейся воды. После этого Чонгук наспех вытер руки полотенцем и сбегал в комнату за телефоном. Часы показывали около восьми, но он все равно набрал нужный номер, готовый к тому, что услышит автоответчик в лучшем случае, а в худшем — отборные ругательства. Но не случилось ни того, ни другого. Ему ответил бодрый и подозрительно веселый голос Хосока:       — Йо! Мелкий! Че как?       — Привет, — Чонгук отнял трубку от уха и на всякий случай проверил время. — Я тебя не разбудил?       — Не, не дрейфь! Я еще не ложился!       — А, хорошо, — протянул Чонгук, не уверенный в том, что это на самом деле хорошо. — А что ты делал?       — Да так, ничего особенного, — уклончиво ответил парень, а Чонгук по звуку понял, что нога у того дергалась как бешеная. — Ты че хотел-то?       — Слушай, тут такое дело, — издалека начал Чонгук, — моя мама тебя на ужин приглашает. В пятницу. Придешь?       В трубке стало совершенно тихо.       — Хён? — позвал Чонгук.       — Так, мелкий, погодь! Я нихера не понял! — зачастил Хосок. — Объясни нормально!       — Я нормально объяснил, хён! Моя мама приглашает тебя к нам на ужин в пятницу! Адрес знаешь! — съязвил Чонгук напоследок, потому что и сам разошелся от нервов.       — Не ёрничай мне! — как-то тоненько и неубедительно рявкнул парень, а потом добавил тише и с явной тревогой: — Слушай, мелкий, я это, натворил чего-то?..       — Не знаю, — Чонгуку и самому почему-то стало не по себе. — Ты что-то натворил, хён?       — Че ты меня спрашиваешь?! — разоралась трубка. — Это твоя мать со мной побазарить хочет! Блядь!.. Говорил мне Намджун, не якшайся с малолетками, проблем не оберешься!       — Хён! — задохнулся Чонгук от возмущения.       — Не кипятись, ну! Я его советы на хую вертел, ты ж меня знаешь! И вообще, сказал, что ты четкий пацан, хоть и мелкий!       Чонгук и правда неплохо его знал, потому улыбнулся:       — Ладно, хён, извини. А Намджун~и-хён правда так сказал? — обидно стало, хотя он и понимал все.       — Да он не со зла! За тебя волнуется, я же это, как она там выразился, «асоциальная личность»! — Хосок хохотнул.       — Нет, хён, ты хороший, — чувствуя, что краснеет, пробормотал Чонгук. — Я сегодня и маме то же самое сказал! Вот она и захотела с тобой познакомиться…       — Ебать, мелкий, ты пиздеть навострячился! — цокнул Хосок неодобрительно.       — Это правда! Ты хороший! Самый лучший! Ты мой друг!       В трубке опять стало тихо.       — Хён?..       — Эх, Чонгук, — Хосок редко звал его по имени, потому каждый раз был таким ценным. — Ты тоже мой друг, — и вздохнул так грустно, как его мама не вздыхала. — Ладно, передай Лиён, что приду я. Но, честно, хуевая это идея! Ты же сам знаешь! Не умею я по-нормальному! Беседы там вести и всю эту поеботу приличную!       — Все будет хорошо, не переживай! — Чонгук почувствовал, что сейчас взлетит над полом от радости. — Я так рад, хён! Спасибо тебе!       — Черт, мелкий! — завыл Хосок. — Я ж до пятницы ёбнусь от нервов! И так спать не могу! Все ночи по округе шатаюсь, в окна заглядываю!       — К кому в окна? — напрягся Чонгук. — Ты что, за Тэхён~и-хёном следишь?!       — Ни за кем я не слежу! Гуляю просто! Ясно?! — опять заорала трубка.       Чонгук застонал и сел на пол, прислонившись лбом к дверце кухонного шкафчика.       — Хён, ты его так напугаешь…       — Я что, такой страшный? — нотки отчаяния проскользнули в голосе парня.       — Да не в этом дело! Тебе его на свидание надо пригласить, а не под окнами по ночам торчать!       — А вдруг это его сильнее напугает?       Ох, черт! Не готов был Чонгук столько отчаяния услышать в голосе своего дурного друга! Никогда прежде ничто не волновало Хосока настолько сильно, все у него было легко и играючи. Несмотря на всю херню, которая происходила в его жизни, он в эту жизнь не углублялся и скользил по ней, как легкий парусник по воде, — быстро и, несмотря ни на что, по-своему красиво. Тэхён же стал для него океаном, глубокие воды которого напугали Хосока. Он знал, понимал всем нутром, всей душой своей хулиганской, что утонет!       — Не узнаешь, пока не попробуешь, хён, — вздохнул Чонгук.       — Ты когда таким мудрым успел заделаться, а, мелкий? — Хосок невесело улыбнулся.       — Жизнь заставила!       Они рассмеялись, а потом Чонгук долго слушал тишину в трубке.       — Ладно, хён, мне в школу пора, — нарушил он молчание. — А ты поезжай домой и постарайся поспать, хорошо? — ответа не последовало, будто Хосок уже уснул. — Хён?..       — Блядь, мелкий! Он заметил меня! Рукой махнул и к тачке идет! — Хосок паниковал так, словно к его машине приближалась толпа зомби. — Что мне делать? Что делать?!       — Успокойся! — Чонгук подскочил на ноги и заходил по кухне. — Сначала просто поздоровайся!       Из трубки донесся знакомый голос Тэхёна, и Чонгук зажмурился и закусил зубами ребро ладони.       — Привет! — выпалил Хосок механическим голосом. — А я вот тут с мелким разговариваю, ага! — затараторил парень. — Он мне позвонил, попросил в школу закинуть! А я это, за рулем по телефону не базарю! Сам понимаешь, опасно это! Вот и остановился! Ага! На пару минут всего остановился! Какой мне интерес всю ночь тут торчать!       — Хён, заткнись! — зашипел Чонгук в трубку.       — Сам сказал поздороваться! — брякнул Хосок.       — Поздороваться — да! Сказать: «Привет, Тэхён! Как дела? Тебя подвезти?» А не выбалтывать ему все подряд!       — Легко тебе говорить, мелкий засранец, а у меня чуть сердце не остановилось!       Чонгук представил, как Тэхён стоит у открытого окна машина Хосока, слушает весь этот бред, и нервно рассмеялся.       — Предложи его подвезти, хён, и положи трубку!       — Т-т-т-ебя подвезти? — Хосок начал заикаться, а это был уже совсем плохой знак.       Но голос Тэхёна прозвучал так мягко и спокойно, что даже Чонгуку стало легче.       — Все, мелкий, пока! Мне пора! — неподдельная искристая радость Хосока волшебным образом перетекла из трубки в сосуды Чонгука и разнеслась по всему телу.       — Не забудь, что ты сказал хёну, что собирался меня до школы подкинуть, — улыбнулся он. — Придерживайся легенды!       Хосок не ответил и отключился.       — Ты от чего так улыбаешься, зайчонок?       Чонгук обернулся и увидел в проеме двери маму, завернутую в огромный махровый халат.       — С Хоби-хёном разговаривал, — он поднял телефон в руке. — Он сказал, что придет на ужин, поблагодарил за приглашение.       Его мама наклонила голову, глядя на него, потом кивнула и подошла ближе.       — Если ты из-за этого Хоби-хёна так светишься, то, может, он и правда не плохой человек, — она чмокнула сына в щеку. — Собирайся, а то в школу опоздаешь.