Цвета любви

Машина трогается с места, и Мустафа позволяет себе выдохнуть. Тюрьма, семья Салехов с ложью, извращенностью, эхо выстрелов над головой остаются позади, а впереди… Впереди его ждёт его Ясмин. Вслушивается в голоса своих спасителей, прищуривает глаза, слыша колкости и в своей адрес в том числе, с полузабытым чувством азарта на эти колкости отвечает. И помогает ещё двум спасенным пленникам устроиться поудобнее, чтобы облегчить боль, провалиться в целительное полузабытье. Мустафа знает, когда время говорить, а когда — молчать. Машина набирает скорость, едет по узким улицам на окраине города, путая следы потенциальных преследователей. После холодного запаха камня и навязчивого сигаретного дыма Мустафа с упоением наслаждается запахами старого базара: мандаринами и мятой, перцем и финиками, корнем женьшеня из травяной аптеки, одуряющим запахом корицы, мускатного ореха, куркумы и зиры. Почему-то вспоминается детство, и он моргает, сдерживая непрошеную влагу в глазах. Ещё этого не хватало. Наконец дорога выводит их в пустыню. Мустафа уже не обращает внимания на разговоры, припадает к окну, впитывает в себя пустыню. Они едут и едут, а очертания горизонта словно нерушимы. Перед взглядом Мустафы раскидываются волны песка, необъятные взором во всех направлениях, куда бы не упал взгляд. Над линией горизонта нависает громада туч цвета ржавчины, цвета рыжей пыли, поднимается огромной грядой, заполняя собой небо. Мустафа поднимает голову, ощущая свою крошечность и никчемность перед природой. Пустыня древняя и вечная, а он, Мустафа, всего лишь маленькая песчинка в медно-рыжих и лимонных миражах. Дорога кончается, растворяется в груде песка, и все выходят из машины. Под их ногами шуршит песок, когда они поднимались на особо высокие дюны, и мышцы в ногах отзываются болью на каждое неаккуратное движение. Когда они оказываются в укромном месте на краю поселения, Мустафе дают одежду бедуинов, тот с удовольствием сбрасывает с себя женское одеяние и облачается в свободную белую рубаху. Он, как может, помогает бедуинам устроить Шакира и Омара поудобней, а затем садится в одном из шатров, заваривает чай, и по палатке разносятся запахи хабака и мармарии. Кажется, что время тянется долго, и Мустафа уже начал уставать от пестрых ковров и ярких рыжих и красных подушек. Ему просто хотелось увидеть возле себя Ясмин. Знать, что с ней все в порядке и чувствовать тепло её объятий. Спустя вечность снаружи слышится звук двигателя автомобиля, разговоры, приглушенные полосами шатра. Затем шорох и шелест шагов по песку. Ткань палатки медленно открывается.