ми корасон

С тех пор как Чимин попал на корабль, утро стало его любимой частью дня. Ему нравилось вставать в предрассветные часы, стоять на пустынной палубе и смотреть, как серое небо окрашивается в нежные оттенки жёлтого, оранжевого и голубого. Нравилось уединение кухни, которая стала для него островком безопасности и покоя среди этого чуждого и непонятного пиратского мира. Но больше всего Чимину нравились завтраки. По утрам многие из этих суровых альф превращались в больших и неуклюжих детей. Их хмурые лица светлели, стоило Чимину, ставя перед ними тарелку, улыбнуться и что-то спросить или пожелать хорошего дня. Особенно пиратов трогало, что Чимин быстро запоминал всякие мелочи — пустяковую травму, победу в дружеском поединке или ссоры с товарищем — и всегда интересовался их новостями. А потом наступало то, чего Чимин ждал с особым предвкушением, — он занимал своё место за общим столом, садился поближе к Намджуну, желая поскорее оказаться в окружении его успокаивающих феромонов, и украдкой ловил каждую его улыбку. Иногда их колени соприкасались, и в такие минуты Чимин боялся пошевелиться и всё испортить. Он осознавал, насколько было глупым вот так тянуться к Намджуну, телом, разумом — всем своим существом. Конечно, он не тешил себя безрассудными надеждами, но в какой-то неуловимый момент присутствие Намджуна стало делать его день лучше. После утреннего происшествия Чимин хотел остаться в каюте и пропустить завтрак. Сбежать от реальности, погрузившись в спасительный мир цифр и букв. Но Намджун заметил его подавленный вид. Чимин уже предчувствовал море неудобных вопросов, и всего на долю секунды он готов был выложить Намджуну всё, что накопилось у него на душе. Не только про Дживона, его угрозы и приставания, но и про все свои тревоги за малыша. Про кошмары, которые мучают его почти каждую ночь. Про прошлое, которое, казалось, уже никогда его не отпустит. Хотелось, чтобы Намджун выслушал, успокоил, защитил и сказал, что он ни в чём не виноват. Что всё будет хорошо. Чимин в этом нуждался. И всё же где-то на задворках сознания маячила тихая, но очень настойчивая мысль: Намджун не поймёт. Не каждый омега поверил бы, что он действительно этого не хотел. Чего уж ждать от альфы? Может, Намджун и вида не подаст, но станет относиться к нему иначе, решит, что он слишком доступный, раз позволил этому случиться. Чимин с детства зарубил себе на носу: что бы ни произошло между альфой и омегой, об этом лучше помалкивать. Никто не встанет на его сторону и не поможет. Нужно просто поблагодарить бога, что Дживон не зашёл дальше, и вести себя тише и скромнее прежнего. — Эй, ты как? — Тихий вопрос Намджуна выдернул Чимина из глубоких раздумий. Перед ним стоял нетронутый остывший завтрак. Вокруг галдели пираты. Ещё в каюте Чимин спросил про остров, сославшись на то, что услышал об этом от дозорных. Намджун подтвердил слова Дживона и даже удивился, что никто не сказал об этом Чимину раньше. За их столом обсуждали предстоящие дни — видимо, команда «Ми Корасон» частенько бывала на этом острове. Даже Чонгук, всегда сонный и тихий по утрам, на этот раз принимал активное участие в разговоре. По предварительным подсчётам Юнги уже к завтрашнему полудню они смогут растянуться на тёплом песке. Чимин не только не разделял их оживления, но и, вопреки обыкновению, не слушал их, избегал взгляда Намджуна и, вяло ковыряя еду, мечтал исчезнуть. Ему казалось, что вязкая грязь стекает по его телу там, где касались губы и руки Дживона. Кожа чесалась. Чимина тошнило от еды, запахов, лёгкой качки, но сильнее всего его тошнило от самого себя. Он не решался обвести взглядом столовую, но после каждого раската хохота его обдавало жаром: он боялся, что пираты всё знают и смеются над его унижением. — Всё нормально, — пробормотал Чимин и тряхнул головой в надежде избавиться от гнетущих мыслей. — Просто плохо спал и аппетита нет. Я лучше пойду. Соберу посуду, помою, приберусь тут, и станет лучше. — С ума сошёл? Никакой посуды, — тоном, не терпящим возражений, сказал Намджун, и его феромоны сгустились, привлекая внимание парней. — На тебе лица нет, Чимин. Лучше поспи после завтрака. У тебя точно ничего не болит? Может, тошнит? Чимин чувствовал на себе чужие взгляды, но упрямо смотрел в свою тарелку. Ему хотелось сжаться до размеров крошечной незаметной пылинки. — Нет. Всё хорошо. Мне просто нужно взбодриться. Говорят, труд лечит любые недомогания. — Кто сказал тебе эту чушь? Ну уж нет, нам нужно беречь тебя и твоего малыша. Ты ведь обещал назвать его в мою честь, помнишь? Чимин наконец поднял взгляд и наткнулся на улыбку Намджуна, ту самую с ямочками, особенную. Он невольно улыбнулся в ответ на эту шутку. Их шутку. Но чем больше проходило времени, тем сильнее он сомневался, что это всего лишь шутка. Ему хотелось сохранить что-то от Намджуна, когда они расстанутся. Хотя бы его имя.

⋆.  ˚　✦ ⋆. ˚ 　⋆

Чимин сомневался, что сможет заснуть после всего, что произошло утром. Он чувствовал себя обессиленным. В висках пульсировала боль. Но вдруг Дживон достанет его даже в каюте капитана? От этих мыслей к горлу подкатывала тошнота, и он пожалел, что послушался Намджуна и пошёл на завтрак. Те крохи, что он съел, теперь рвались наружу. Раздался тихий стук в дверь, и сердце Чимина подпрыгнуло в груди. Он приподнялся на локте, и рука метнулась к подушке, под которой лежал кинжал. Намджун велел повсюду носить его с собой, и хотя Чимин был уверен, что не сможет воспользоваться им как оружием, он привык к ощущению тяжести на своём поясе. По ночам кинжал лежал в сундуке вместе с одеждой, но сегодня не хотелось расставаться с ним даже во сне. Дверь медленно приоткрылась. Чимин услышал знакомый перезвон украшений и шелест ткани и облегчённо выдохнул. — Не спишь? — Чонгук заглянул в каюту и улыбнулся, сверкая заострёнными зубами, но заходить он не спешил. — Можно к тебе? Чимин кивнул и отпустил рукоять кинжала. Он даже не заметил, насколько вспотели его ладони. Чонгук прикрыл за собой дверь и, обойдя кресло, опустился на пол рядом с диваном. Голубой шёлк его одежд помялся и наверняка запылился, но он не придавал этому значения. — Ты выглядел неважно, вот я и решил тебя проведать. Вдруг тебе плохо, а ты тут совсем один мучаешься? — Чонгук уселся поудобнее и, сложив руки на краю дивана, прислонился к ним щекой. — Ну, как ты, Минни? Сердце наполнилось теплом, словно в один миг внутри распустились бутоны самых нежных цветов. Минни. Лишь один человек называл его так, но его больше нет. Прошло много лет — по ощущениям целая вечность; и Чимин смирился, что уже никогда не услышит ласковую форму своего имени. Ему вдруг вспомнилось обещание Чонгука стать для него старшим братом, и тогда это казалось чем-то вроде шутки, но Чимин действительно так давно не чувствовал столько заботы. — Голова кружится. Я сегодня плохо спал. — Ох, правда? Знаешь, Хоби часто даёт Намджуну какой-то чай, его тоже мучает бессонница. Может, и тебе попробовать? Или хочешь, я могу тебе спеть? Какую-нибудь колыбельную? Говорят, я в этом хорош. — Чонгук подмигнул, и Чимин рассмеялся, облокачиваясь на спинку дивана. — Спасибо, не надо. Мне просто… Неспокойно? — Чимин закусил губу, надеясь не вызвать подозрения Чонгука. — Всё из-за этого острова. Он меня пугает. — Почему? — Не знаю. — Чимин помедлил и добавил чуть тише: — Разве там не опасно? Чонгук положил руку поверх ладони Чимина и крепко сжал. Кожа Чонгука была прохладной и идеально гладкой — казалось, эти руки никогда не знали тяжёлого труда. — Ты ведь не один. У тебя есть мы. Только не заходи далеко в джунгли один. Уверен, остров тебе понравится. Там столько красоты! И, почти невесомо гладя Чимина по руке, Чонгук принялся рассказывать о белоснежных песках, обжигающих ноги днём и таких холодных ночью, о райских птицах и их пении, о ярких цветах, бабочках и лианах. Под звуки его мелодичного голоса все тревожные мысли покидали разум Чимина, оставляя за собой уютную пустоту. Чонгуку даже не нужно было петь колыбельные — его голос зачаровывал сам по себе. И вскоре Чимин потерял нить рассказов, даже не заметив, в какой момент он снова устроился на подушке и, повернувшись на бок, слушал Чонгука. Монотонные прикосновения расслабляли, и вскоре веки стали тяжелеть. — Завтра утром ты проснёшься, а я уже уплыву. Мне разрешают плавать только рядом с островами. Там всегда безопасно. Но я скоро вернусь и буду всё время с тобой. Обещаю. Мы вместе исследуем остров, и ты увидишь, что переживать не о чем. А ещё я буду охотиться. Я уже знаю, что любят Юнги и Тэхён и все ребята, а что любишь ты, пока не знаю. Хочу угостить тебя всем самым вкусным. Особенно осьминогами. Какие же они вкусные… Голос Чонгука звучал всё тише и тише, пока не смолк окончательно, когда Чимин провалился в глубокий сон.

⋆.  ˚　✦ ⋆. ˚ 　⋆

Чимин проспал до самого вечера, а когда проснулся, вокруг было тихо и темно. На столике у дивана стояла еда, давно остывшая и не очень аппетитная, но Чимин заставил себя съесть хотя бы немного, а потом вновь уснул, по-прежнему чувствуя ужасную усталость. Юнги не ошибся в расчётах. К следующему утру остров уже появился на горизонте, поэтому вся команда «Ми Корасон» была на ногах задолго до рассвета. Они выкатывали пустые бочки, которые предстояло заполнить пресной водой, поднимали шлюпки и с особым рвением драили палубу, зная, что следующие несколько дней они проведут на суше. Чимин впервые проснулся позже всех — обычно он вставал до звона колокола, но в тот день его разбудили страшный грохот и грозный крик Тэхёна, отчитывающий каких-то пиратов. До Чимина долетали смутные обрывки слов. Он поёжился, стараясь поглубже залезть под одеяло, где можно и дальше спать, спать, спать. Но вдруг в его сонном сознании вспыхнула мысль, и Чимина словно окатили ледяной водой. Он подскочил на диване и судорожно оглянулся. Каюта утопала в солнечном свете, за дверью Намджуна не раздавалось ни звука, зато по капитанскому мостику явно ходила не одна пара ног, а значит, время завтрака давно миновало. Он всё проспал. Чимин поспешно оделся. Ещё пять минут назад он беззаботно нежился в постели, но теперь казалось, будто каждая секунда на счету и нужно торопиться. Намджун стоял на капитанском мостике и что-то обсуждал с Сокджином, а Юнги, облокотившись на перила, с улыбкой следил за Тэхёном, который теперь разбирался с пиратами на другом конце палубы. Чимин неосознанно пригладил волосы и поправил одежду, прежде чем подняться к ним. — Доброе утро, — улыбнулся Намджун, заметив его, и на первый взгляд он не казался ни сердитым, ни разочарованным. — Тебе лучше? Как себя чувствуешь? Чимин рассеянно кивнул, испытывая глубокий стыд за свою оплошность. Он подвёл Намджуна и остальную команду, не оправдал доверия, оставил всех без завтрака. — Извините, сам не знаю, что на меня нашло. Обычно я столько не сплю. Правда, со мной такого никогда не случалось, — сказал Чимин, надеясь, что за время, которое он провёл на «Ми Корасон», Намджун понял, что он никакой не лентяй. — Давайте я приготовлю что-нибудь сейчас! Обещаю, я быстро. — Не суетись. Я уже приготовил завтрак. Все сыты и довольны. — Сокджин рассмеялся и потрепал его по волосам. — Осталось накормить только тебя. — Прости. — Эй, хватит извиняться, — встрял Юнги. — Тебе нужно было отдохнуть. И так уже поселился на этой чёртовой кухне на пару с Чонгуком. — А где он? Сокджин и Намджун переглянулись, и Чимин тут же почувствовал, что не стоило задавать этот вопрос. — Наша рыбка уплыла на поиски приключений, — фыркнул Юнги, напуская невозмутимый вид, но по тому, как он обнял себя за плечи, Чимин понял, что он переживает. — Он обещал, что в этот раз вернётся пораньше, но в океане он слишком быстро теряет счёт времени. Чимин поджал губы, вспоминая, что Чонгук действительно говорил ему что-то такое перед сном, и уже хотел было вновь извиниться, но на лестнице послышались шаги, и он обернулся. Хосок выглядел таким же воодушевлённым, как и все обитатели корабля. За его спиной развивался тёмно-зелёный плащ, украшенный рисунками каких-то растений. — Привет, наш соня уже проснулся? А это тебе. — Хосок протянул Чимину флягу. — Это чай. Волшебный. Просто выпей его, и тебе сразу станет лучше. По его хитрой улыбке сложно было сказать наверняка, шутит он или нет, а Чимин, к тому же, слишком мало знал об эльфах. — Спасибо, — ответил он, изо всех сил стараясь скрыть сомнение в своём голосе. Хосок быстро влился в разговор, который Намджун, Сокджин и Юнги вели до прихода Чимина. Они спорили, имеет ли смысл задерживаться на острове на несколько дней или стоит пополнить запасы и плыть дальше. Чимин чувствовал себя немного не в своей тарелке. Обычно он уходил из каюты, когда Намджун обсуждал какие-то важные вопросы со своими приближёнными, в основном из-за того, что Дживон тоже занимал важное место в команде и присутствовал на таких собраниях. Но сейчас никаких Дживонов поблизости не было, и Чимину хотелось побыть рядом с Намджуном — пить чай, слегка горьковатый на вкус, и прислушиваться к серьёзному, строгому голосу, которым Намджун никогда не говорил с Чимином. От этого тона по коже поползли мурашки. Чимина так зачаровывало, каким разным бывает этот человек. Таким устрашающим со своей командой и таким умиротворяющим наедине. — Хочешь посмотреть? — спросил Намджун, протягивая ему подзорную трубу, когда Сокджин и Хосок покинули их, а Юнги снова отошёл к штурвалу и скучающе следил за командой. — Надеюсь, я её не сломаю, — улыбнулся Чимин и бережно взял подзорную трубу, слегка смутившись. Он часто видел, как ею пользуются другие пираты, но сейчас боялся ударить в грязь лицом и предстать перед Намджуном беспомощным омегой. — Тебе придётся очень постараться, чтобы её сломать. Рука Намджуна опустилась на плечи Чимина, мягко привлекая его поближе к борту корабля. В отличие от Сокджина, который в любой момент мог похлопать по спине или приобнять с такой непринуждённостью, будто они знакомы всю жизнь, а не пару недель, Намджун практически не касался его. Это случалось так редко, что каждый раз виделся Чимину каким-то особенным. Каждый раз вызывал в душе странный трепет. Намджун стоял так близко, что Чимин впервые разглядел все родинки на его щеке. Если провести по ним кончиком пальца, то получится идеальный треугольник. Чимину хотелось провести по ним кончиком пальца. — Я предлагал посмотреть на остров, а не на меня, — усмехнулся Намджун, но так тихо, даже Юнги едва ли смог бы услышать его. Чимин тотчас устремил взгляд вперёд, надеясь, что Намджун не заметит, как сбилось его дыхание. — Вот так. — Намджун осторожно покрутил подзорную трубу, приближая изображение, и Чимин восхищённо выдохнул, отодвинулся, чтобы взглянуть на очертания острова, потянутые дымкой, а затем вновь приник к подзорной трубе. Это представлялось ему настоящим чудом. — Я вижу деревья, — прошептал он с улыбкой, и рука сама потянулась к трубе, чтобы направить её слегка левее, но наткнулась на ладонь Намджуна. Чимин не стал её убирать. — Прости. Неужели там правда так красиво? — Да, — также тихо ответил Намджун. — Уверен, тебе понравится. Остров неминуемо приближался, но впервые за всё это время не приводил Чимина в ужас. Рядом с Намджуном любые угрозы казались лишь глупостью. И хотя Намджун никогда не говорил ничего подобного, Чимин отчего-то чувствовал: Намджун защитит его.

⋆.  ˚　✦ ⋆. ˚ 　⋆

Остров действительно оказался чудесным местом, и Чимин понял это даже раньше, чем его нога ступила на влажный песок. Намджун помог выбраться из шлюпки и на пару мгновений сжал его ладонь. — Отдохни пока где-нибудь в тени, — предложил он, хотя меньше всего на свете Чимину хотелось оставаться одному даже на пляже. Намджун раздавал приказы. Одним пиратам предстояло позаботиться о хворосте для костра, другим — о провизии. У каждого члена экипажа была своя задача, и Тэхён тщательно следил, чтобы никто не отлынивал. Поначалу Чимин видел Дживона, Смита и Уэйна, но они не приближались к нему и словно бы не замечали, а вскоре и вовсе затерялись на фоне остальных. Все быстро расходились по своим делам, и даже Намджун скрылся из вида. Чимин оглянулся по сторонам и закусил губу. Он сидел в тени высокой пальмы, откуда хорошо просматривался весь пляж. Но среди пиратов, оставшихся на побережье, Чимин не обнаружил ни Сокджина, ни Хосока, ни Юнги, а подойти к Тэхёну он не решался. Намджун обещал, что покажет ему источник с пресной водой, где можно искупаться и постирать одежду. Он находился где-то недалеко от берега, и Чимин подумал, что сможет и сам его найти. Лучше уж бродить по джунглям и исследовать новые места, чем сидеть у всех на виду и напрашиваться на неприятности. Лес манил своей неизведанностью. Чем дальше уходил он от пляжа, тем тише звучал шум прибоя. На смену ему пришли глухой стук где-то вдалеке, крики птиц и несмолкаемый гул насекомых. Вокруг бушевала зелень: тяжёлые лианы преграждали путь, исполинские деревья застилали солнечные лучи, а огромные листья неведомых растений скрывали яркие цветы — розовые, жёлтые, красные. Никогда прежде Чимин не видел так много цветов. От ярких красок и тяжёлого, влажного воздуха кружилась голова. Всё вокруг словно дышало, пульсировало жизнью. Проходя мимо деревьев, Чимин видел, как по стволам ползли отряды муравьёв или пугающе огромные жуки. Мимо него пролетали бабочки. Где-то среди ветвей пели птицы. Чимин часто останавливался, просто чтобы отыскать их взглядом или полюбоваться на цветы. Это место казалось настоящим раем. По крайней мере, так было, пока музыку джунглей не нарушил грубый смех. Чимин тотчас узнал его и похолодел. Голоса приближались, будто окружая его. В отчаянии Чимин оглянулся, пытаясь найти какое-то укрытие, корягу или раскидистое растение, под которыми можно спрятаться. Взгляд зацепился за высокое дерево, и в голове вспыхнула спасительная мысль. Когда-то ему нравилось лазать по деревьям. Тогда он был слишком юным и бесстрашным, совсем не таким, как сейчас. Но Чимин содрогался от одной мысли, что Дживон и его дружки сделают с ним, если найдут в джунглях совсем одного. Он готов был на всё, чтобы избежать этой встречи. Чтобы защитить себя и своего малыша. Чтобы выжить. Сделав глубокий вдох, Чимин полез наверх. Толстый неровный ствол покрывали лианы, по которым было так легко карабкаться. Иногда ноги соскальзывали, и Чимин с трудом сдерживался, чтобы не издавать ни единого лишнего звука. Голоса звучали всё ближе и ближе. Смит противно хохотал. Чимин успел залезть достаточно высоко, чтобы скрыться от посторонних глаз. Сердце колотилось как сумасшедшее. Он вспомнил слова Тэхёна о своём запахе и приложил все силы, чтобы подавить его. Пираты миновали место, где сидел Чимин, и он уже облегчённо выдохнул, чувствуя, как паника отступает, как вдруг Дживон остановился и принюхался. — Чувствуете? Смит тоже принюхался и пожал плечами. — Что? Цветами пахнет. — Не просто цветами, идиот. Так пахнет наша куколка. Смит начал вновь шумно втягивать в себя воздух, а Уэйн закатил глаза и сорвал с ближайшего куста маленький белоснежный цветок. Чимин не заметил его прежде и нахмурился, когда Уэйн смял цветок в ладони и кинул его в Дживона. — Так пахнет? Эти цветы здесь повсюду. Дживон раздражённо выругался и растоптал цветок. — Сдался тебе этот омега. У тебя одержимость, — недовольно добавил Уэйн. — Не мог же он сквозь землю провалиться. Я видел, как он пошёл в эту сторону. — Капитан тоже ушёл в эту сторону. — Толкнув Дживона в плечо, Смит поиграл бровями. — Боюсь, твою куколку уже разложили. — Как же он меня бесит, — прорычал Дживон сквозь стиснутые зубы и оттолкнул от себя Смита с такой силой, что тот ударился о ствол ближайшего дерева. — Кто именно? — равнодушно поинтересовался Уэйн. — Оба. — И почему симпатичные омеги всегда выбирают всяких обезьян? — фыркнул Смит, словно бы и не обидевшись на грубость Дживона. — Видели, как он на тебя посмотрел? Глаза б ему выколол. Готов поспорить, он тебе завидует. Ты бы лучше справился с командой. Старику Сандерсу стоило выбрать капитаном тебя, а не этого урода. Чимин стиснул зубы. Он и сам не знал, что возмущало его сильнее: грязь, которую пираты говорили про него самого, или то, что они оскорбляли Намджуна. — Плевать. Когда я стану капитаном, эта куколка перестанет строить из себя святую невинность, — сказал Дживон и наконец двинулся дальше. Смит и Уэйн последовали за ним. — Им всё равно, перед кем раздвигать ноги. Их голоса отдалялись, и слова становились едва различимы, но одно из них прозвучало слишком грязно, громко, оскорбительно, словно звонкий удар по лицу. Шлюха. Чимину хотелось зажмуриться, прижать руки к ушам и закричать что было сил. Хотелось найти чёртов источник и оттереть с себя эту мерзость. Он часто заморгал, прогоняя слёзы. Руки дрожали от напряжения. Чимин начал осторожно спускаться. Сантиметр за сантиметром. Никаких резких и необдуманных движений. Кора дерева была влажной, и в какой-то момент нога Чимина соскользнула. С губ сорвался крик, но он тотчас до боли прикусил губу. Если Дживон вернётся, ему несдобровать. Крепче вцепившись в ближайшие ветви, Чимин посмотрел вниз, и это стало его главной ошибкой. Тело парализовал ужас. Перед мысленным взором уже проносились яркие картины: вот его руки не выдерживают, ветка с хрустом ломается, и он летит вниз, вниз, вниз, а потом разбивается. Истекает кровью в окружении тех самых неприметных белых цветов. Чимин знал, что не продержится долго. По вискам струился пот. Нужно взять себя в руки и спускаться дальше. Но он никак не мог пошевелиться. В голове проносились всё новые мысли. Чимин ругал себя за такой глупый поступок — забраться на дерево и не суметь слезть. Нужно было спрятаться в кустах. Или бежать изо всех сил. Но это бы не спасло его. Трое альф загнали бы его, как охотники дикого зверя. — Намджун, — едва слышно всхлипнул Чимин, больше всего на свете мечтая вновь оказаться рядом с ним, в безопасности, где ничего плохого не произойдёт. И словно в ответ на его тихие молитвы, по лесу пронеслось эхо чьего-то крика. Глупо надеяться, что это Намджун, который появится из ниоткуда и спасёт его. Но Чимин готов был поклясться, что это Намджун. — Помогите! Я здесь! — закричал он в ответ. Среди деревьев мелькнула светлая тень, и Чимин едва не расплакался от облегчения, когда узнал в ней Намджуна. Запыхавшегося, встревоженного Намджуна. — Чимин! — вновь позвал он, торопливо оглядываясь по сторонам. — Намджун! Я здесь. Наверху. Намджун озадаченно поднял голову и ахнул. В его глазах застыла тревога, такая искренняя и ничем не прикрытая. Намджун беспокоился за него. — Что ты там делаешь? Слезай скорее. От нервов Чимин чуть не рассмеялся. — Я не могу. — Его уже не волновало, насколько жалким и глупым он предстанет в глазах Намджуна. Лишь бы вновь почувствовать под ногами твёрдую землю. — Умоляю, сделай что-нибудь. Я сейчас упаду. Намджуну потребовалось меньше минуты, чтобы придумать решение. Он подошёл ближе к дереву. — Тогда падай. Я поймаю. — Шутишь? — Клянусь. Я поймаю тебя, — повторил Намджун ещё твёрже. Чимину казалось, что их разделяют целые мили, которые невозможно преодолеть и остаться в живых, но высота пугала гораздо меньше, когда он смотрел в глаза Намджуна. — А если не поймаешь? Я же умру. — Чимин, нет. Я не позволю тебе упасть. Слышишь? Прошу, доверься мне. — Намджун выглядел таким надёжным, что Чимин поверил бы каждому его слову. Он кивнул несколько раз, словно пытаясь убедить не столько Намджуна, сколько самого себя, что ему хватит храбрости прыгнуть. — Помнишь, как хорошо ты считаешь? Давай я буду считать, а когда дойду до трёх, ты прыгнешь. Чимин поднял голову и посмотрел на небо, шёпотом читая молитву. — Один. Чимин зажмурился. Намджун поймает его. Конечно, поймает, спасёт, защитит. — Два. Тело, напряжённое до предела, словно только и ждало этой секунды, чтобы подвести его. Влажные от пота пальцы заскользили. Чимин дёрнулся и, не дождавшись трёх, сорвался. Он закричал, сжавшись от ужаса. Короткое чувство полёта — и вот Намджун уже крепко прижимал его к себе. Они смотрели друг другу в глаза и дышали часто-часто. Голова шла кругом. Чимину по-прежнему не верилось, что можно расслабиться, что больше никакая опасность не угрожает, что теперь он в руках Намджуна и всё остальное потеряло своё значение. Дживон и вся грязь, которую он выливал на Чимина, Смит и Уэйн со своими оскорблениями, все переживания и тревоги. Чимин видел только Намджуна и его глубокие карие глаза, в которых он впервые разглядел отголоски искреннего страха. — Поймал, — прошептал Намджун, крепче прижимая его к себе. Чимин невольно улыбнулся. — Поймал, — одними губами повторил он и только теперь осознал, что они впервые находятся так близко. Чимин обнимал его за шею, хотя уже не помнил, в какой момент это произошло. Их окружали феромоны Намджуна, и Чимин тянулся к его запаху всем своим существом. Хотелось просто прижаться носом к шее, закрыть глаза и дышать Намджуном. Чимин даже не догадывался, насколько успел привыкнуть к нему. И тут взгляд, скользнув по лицу Намджуна, остановился на его приоткрытых губах. Неужели они всегда были такими пухлыми? Чимин не должен думать об этом. Не должен становиться тем распутным грязным омегой, каким видел его Дживон. Но мысли о губах Намджуна заглушали голос разума. Это было странно. Чимин провёл так много ночей, молясь, чтобы больше ничьи губы не касались его, но теперь… Его так влекло к губам Намджуна. Чимин поднял глаза и увидел, что Намджун заметил его взгляд и всё понял. На секунду ему даже показалось, что Намджун тоже думает об этом, тоже хочет поцеловать его. В кустах что-то зашуршало, и Чимин вздрогнул, всем телом прижимаясь к Намджуну. Сердце вновь зашлось от страха, что это возвращаются Дживон и его компания. — Тш-ш-ш, это просто птицы, — тихо сказал Намджун, и в том, как звучал его голос, было что-то мягкое, интимное, будто весь мир вокруг сузился до них двоих. Намджун бережно опустил его, и только тогда Чимин заметил, что они сидели на земле. Должно быть, подхватывая его, Намджун рухнул на колени. — Зачем ты полез на дерево? Ты понимаешь, как это опасно для тебя и твоего малыша? — В голосе Намджуна не было ни злости, ни осуждения, скорее искреннее непонимание, но Чимину стало стыдно. — Понимаю, — пролепетал он, по-прежнему чувствуя слабость во всём теле. Оно словно нуждалось в том, чтобы Намджун снова взял его на руки и больше не отпускал. — Просто… Я захотел фруктов. — Фруктов? — переспросил Намджун и поднял взгляд на дерево. — Ты мог попросить меня. Давай я достану. Глаза Чимина расширились. Он ожидал, что Намджун поругает его за беспечность, но никак не того, что он решит самостоятельно залезть на дерево за какими-то фруктами. Чимин вообще сомневался, что плоды этого странного дерева можно есть. — Нет! Теперь даже думать о них не могу, — поспешил заверить он. —Ты уже освободился? Может, покажешь мне тот источник? Я хотел найти его сам, но, похоже, заблудился, — поспешил возразить он. Намджун с улыбкой поднялся, и, принимая протянутую ладонь, Чимин крепко сжал её. — Это секретное место. Так просто его не найти. Улыбка Чимина тут же померкла, когда он увидел разорванные штаны Намджуна и разбитое колено. Землю устилали большие и маленькие камни, коряги и выпирающие корни деревьев, а Намджун упал туда со всей силы. — У тебя кровь. Боже, ты поранился из-за меня. — Он присел на корточки, чтобы взглянуть на колено Намджуна, и закусил губу. — Сильно болит, да? — Ерунда. У меня были травмы и посерьёзнее. — Намджун лишь рассмеялся, но Чимину всё равно отчаянно хотелось забрать всю его боль, пусть и такую незначительную. Намджун вновь потянул его наверх, и неожиданно его взгляд изменился. — Смотри, — тихо произнёс он, будто боясь кого-то спугнуть. Чимин обернулся и увидел те самые цветы, которые, возможно, спасли ему жизнь. Он уже и забыл про них, а ведь пираты сказали, что их запах похож на его собственный. Чимин никогда не придавал значения своему запаху и не пытался разгадать его тайну. Он знал, что пах какими-то цветами, но не болеее. Природный запах был уникальным сочетанием других запахов, некоторые из них звучали отчётливо, другие же — едва уловимо, и с уверенностью назвать запах альфы или омеги могли лишь люди, занимающиеся травами, эфирными маслами и духами. Чимин хорошо помнил, что старший брат пах гранатом, но сколько бы гранатов он ни ел, нигде не находил запаха, способного хотя бы на мгновение приблизить его к брату. Намджун бережно коснулся ветви и перевёл взгляд на Чимина. — Ты уже видел эти цветы? — Чимин покачал головой. — Понюхай. Неприметные белые цветы издавали нежный сладкий аромат, такой сильный, что от него кружилась голова. Даже не принюхиваясь, Чимин понимал, что эти цветы — те самые. С неким самолюбием он считал свой природный запах уникальнее всех остальных, но оказалось, что эти маленькие цветочки просто так надёжно прятались в джунглях, что в Хоултауне про них и не слышали. — Интересно, как они называются, — прошептал он, собираясь потом спросить у Хосока, но Намджун его опередил. — Это жасмин. Твой цветок. Намджун бережно сорвал веточку с несколькими цветами и, приблизившись, заправил её в волосы Чимина. В этом жесте было нечто неуловимо нежное, трепетное, и Чимину захотелось податься вперёд, чтобы почувствовать его прикосновение на своём лице. Его душа воспаряла от одних глупых мыслей, что Намджун знал название этого растения и так осторожно относился к цветам, тем же самым, которые Дживон с презрением растоптал. — Ты любишь растения? — спросил Чимин, не сомневаясь, что Намджун знает всё на свете. Намджун улыбнулся. — Жасмин точно люблю. Это очень красивые цветы. И они тебе идут. Чимин надеялся, что не покраснел. Он сомневался, что слова Намджуна были комплиментом, адресованным именно ему, а не только цветам, но почему-то испытал нечто вроде гордости. Намджуну нравился запах жасмина, а значит, нравился и запах Чимина. Присутствия Намджуна хватило, чтобы мир преобразился и джунгли вновь стали райским местом. Они шли неторопливо, и Чимин совсем не возражал, если эта прогулка никогда не закончится. Намджун показывал ему и другие цветы или интересные растения, которые сам Чимин и не заметил бы, но больше не называл никаких названий. Если прежде Чимин внимательно запоминал, куда шёл, чтобы не заблудиться, то теперь во всём доверился Намджуну и перестал следить за дорогой. Вскоре впереди послышалось журчание воды, и Чимин ускорился. Смеясь, Намджун старался идти впереди и придерживать ветви и лианы, которые грозились поцарапать Чимина. Перед ними раскинулся небольшой водопад, каскадом ниспадающий в озеро. На каменистом береге сидели две разноцветные птицы, но, увидев людей, они вспорхнули в небо и с заливистым криком улетели. Чимин восхищённо ахнул. Это место казалось нереальным. Слишком красивым, чтобы существовать в их сером и грязном мире. Даже воздух здесь был особенно чистым и насыщенным. Чимин вдыхал запах цветов и свежести и не мог надышаться. — Давай я погуляю тут по округе, пока ты искупаешься. Здесь безопасно, но кричи, если что. Я услышу, — сказал Намджун, и, возможно, это просто игры глупого воображения Чимина, но он выглядел неловко и словно слишком торопился уйти. Чимин поднял взгляд, встречаясь глазами с Намджуном, и сказал, пожалуй, самое глупое и необдуманное, что только можно было придумать: — Останься. Мы можем искупаться вместе, если хочешь, — тихо предложил он и тут же добавил: — В одежде, конечно. Так будет быстрее. Не придётся ждать друг друга. Намджун помедлил и спустя пару мгновений кивнул. Он первым сбросил обувь, снял оружие, вытащил всё из карманов и, потянувшись к рубашке, застыл в нерешительности. — «В одежде» значит… — начал он, и Чимина обдало жаром. — Это можно снять. Думаю. Так будет удобнее. — Точно. Так будет удобнее, — усмехнулся Намджун, немного нервно, как показалось Чимину, и это успокаивало. По крайней мере, эта ситуация была странной для них обоих. Прошло так много лет с тех пор, как Чимин раздевался перед альфой, который был таким привлекательным, учтивым, надёжным и относился к нему с таким уважением. Возможно, такого не случалось никогда. Чимин медленно стянул с себя рубашку и сложил её рядом с вещами Намджуна. Собственное тело сразу стало каким-то тяжёлым, крупным и неповоротливым. Без рубашки он чувствовал прохладу влажного воздуха, и кожа покрылась мурашками. Со стороны никто бы не догадался о его беременности, но Чимин замечал, что начал поправляться. Он не знал, были ли эти перемены к лучшему или наоборот, но в эту секунду ему хотелось иметь если не привлекательное, то хотя бы не отталкивающее тело. — Сядь сюда, — попросил Чимин, смачивая свой платок в воде, гораздо более холодной, чем он думал. — Надо промыть рану. Намджун тихо рассмеялся, садясь на большой камень и закатывая штанину. — Как бы не умереть от таких ранений. Но он перестал смеяться, когда Чимин, опустившись на колени, стёр засохшую кровь и принялся бережно промокать ссадину. Иногда он дул на колено Намджуна, чтобы уменьшить жжение, как это делал его брат, когда они были маленькими и Чимин часто прибегал к нему с разбитыми коленками. — Извини. Это всё из-за меня, — едва слышно пробормотал он, глядя на Намджуна. — И спасибо. Ты спас мне жизнь. Снова. — Тогда не рискуй больше, чтобы мне не пришлось больше тебя спасать, — так же тихо ответил Намджун. Чимин решил не говорить, что в глубине души ему понравилось, что Намджун спас его. Это перестало бы быть таким особенным, если бы ему помог другой пират. Вода переливалась всеми оттенками голубого. Намджун нырнул, и брызги засверкали в золотистых лучах солнца. Чимин зашёл в воду по колено и тоже нырнул. Намджун всё ещё находился под водой. Чимин помахал ему и подплыл ближе. Они смотрели друг на друга, и весь мир терял своё значение. Лёгкие горели от нехватки воздуха — он давно не плавал и не мог задерживать дыхание на такой долгий срок. Намджун резко выдохнул, и их окутала целая стайка крошечных пузырьков, а затем Намджун схватил его за руку и рванул вверх. Чимин рассмеялся, часто дыша. Они долго плавали, пока не выбились из сил. Озеро было слишком глубоким, чтобы достичь его дна, но они смотрели на рыбок и подплывали к водопаду, чтобы поток воды оттолкнул их подальше. Перевернувшись на спину, Чимин раскинул руки в стороны и прикрыл глаза. Солнечные лучи согревали его. Он чувствовал, как напряжение, скопившееся за этот безумный день, покидает тело. Вода омывала его, укачивала в своих холодных объятиях, баюкая, как ребёнка. Чимин потерял счёт времени, но когда он открыл глаза, то Намджун уже сидел на берегу и наблюдал за ним. — Я так устал, — выдохнул Чимин, вытягиваясь на горячих от солнца камнях. — Мы теперь все мокрые. — Высохнем, — пожал плечами Намджун и лёг рядом. Они находились так близко, что если бы Чимин передвинул руку немного вправо, то его мизинец коснулся бы мизинца Намджуна. Непрерывный гул падающей воды успокаивал. Иногда над ними пролетали бабочки. Чимин повернулся набок, подперев голову ладонью. Намджун смотрел на плывущие по небу облака, но его взгляд был таким рассеянным, что становилось ясно: мыслями он находился где-то далеко-далеко. Было нечто странное в том, чтобы лежать рядом с полуобнажённым Намджуном, видеть, как капельки воды блестят на его загорелой коже, как грудь размеренно вздымается и опускается, заставляя и Чимина дышать ему в такт. В голове пронеслись слова Дживона, и Чимин с горечью понял, что это правда. Он только-только обрёл свободу, но уже готов был распрощаться с ней ради одного прикосновения к Намджуну. К тому самому Намджуну, который пару ночей назад рассказывал о своей болезненной неразделённой любви. К Намджуну, который слишком красив, уважаем и образован, чтобы освободить в своём занятом сердце немного места для омеги с чужой меткой и чужим ребёнком. К Намджуну, который просто добр и благороден, а Чимин так редко видел в альфах эти черты, что потерял голову от ничего не значивших заботы и внимания. — Что случилось? — спросил Намджун. — А? — Ты лежал такой довольный, а потом вдруг расстроился. Почему? Чимин даже не осознавал, что Намджун тоже наблюдает за ним. Отведя взгляд, он попытался придумать подходящий ответ, достаточно правдоподобный и исчерпывающий, но в голову ничего не лезло. Его сбивало с толку то, с какой лёгкостью и прямотой Намджун задавал вопросы, и то, с каким отчаянием ему самому хотелось доверить Намджуну свои сокровенные мысли. Но порой эти мысли, эти чувства, эти желания ужасали Чимина своей грязью и бесчеловечностью. Они так противоречили тому, что вбивали ему в голову с самого детства. Больше всего на свете Чимин боялся, что кто-то узнает о том, что творится у него внутри, расскажет остальным, и все отвернутся от него. Он боялся общественного порицания, презрения и ненависти. — Понятно, — с тяжёлым вздохом сказал Намджун и закрыл глаза. Лёжа на боку, Чимин изучающе смотрел на его профиль. Тёмные волосы почти высохли и взлохмаченно падали на лоб. — Расскажи мне что-нибудь, — прошептал Чимин после продолжительного молчания, отчасти надеясь, что Намджун уснул, ведь эта самонадеянная просьба могла разозлить его, а Чимин, ещё не столкнувшийся с гневом Намджуна, боялся его особенно сильно. — О чём? — О драконах, — робко попросил Чимин. — Какие они? Иногда он думал о драконах. Эти мысли появлялись в самые заурядные минуты, когда он помешивал еду в котле или складывал двузначные числа. Со временем он свыкся, что драконы существуют в реальной жизни, а не только в сказках. Но представить их он всё равно не мог. — Я никогда не видел драконов, — отозвался Намджун. — И ты больше ничего о них не знаешь? — с лёгким разочарованием спросил Чимин. Уголки губ Намджуна слегка дрогнули, но он не улыбнулся. — Хочешь, расскажу, какими я их представляю? — Намджун открыл глаза и тоже повернулся на бок. Чимин завороженно кивнул. — Я представляю их огромными и безжалостными. Они похожи на гигантскую змею с крыльями. Их кожа покрыта чешуёй и сверкает на солнце, а в пасти — острые, как клинки, и огромные, как скалы, зубы. Одна их лапа — больше человека, нет, больше самого крупного скакуна. — А огонь? — Точно, — вспомнил Намджун. — Стоит им только захотеть, они могут извергать огонь. Целый огненный поток, способный сжечь любую угрозу. — А вдруг они сожгут и вас? — прошептал Чимин, глядя Намджуну в глаза. — Я найду способ подчинить себе дракона, — без сомнений ответил он. — Может, найду детёныша. Маленькие драконы не такие большие и опасные. — Разве у них нет мам и пап? — Животные не заботятся о своих детёнышах так же, как люди. Не думаю, что это станет проблемой. Чимин вздохнул. Намджун описывал драконов как смертоносных хищников, но это не вязалось с образом маленького и беззащитного детёныша с крылышками и печальными глазками, который нарисовало воображение Чимина. — Я бы тоже хотел летать. Наверное, это волшебно. Представь, стоит только захотеть, и ты уже летишь куда угодно. Хоть на край света. — Когда у меня будет свой дракон, я тебя покатаю. Куда скажешь, туда и полетим. — Правда? — засмеялся Чимин, но Намджун кивнул со всей серьёзностью, хотя и его губы расплывались в улыбке. Он вытянул свой мизинец и сказал с преувеличенной торжественностью: — Чимин, я клянусь, ты будешь одним из первых, кого я покатаю на своём драконе. Чимин обхватил его мизинец своим и улыбнулся. — Я не смогу кататься на драконе с животом. Сам же говорил, что надо беречь малыша, — с лёгкой печалью в голосе заметил Чимин. — Тогда мы подождём. А когда он родится, попросим кого-то из ребят посидеть с ним, чтобы ты смог покататься. Я покажу тебе все самые красивые места. Чимину нравилось, что Намджун не просто мечтал — он говорил об этом так, будто всё скоро случится, нужно просто подождать. Но ещё больше Чимину нравилось, что Намджун видел и его в своём будущем даже после того, как он покинет корабль. — Красивее, чем это? — Это ты уже сам решишь. — Тогда расскажи про самые красивые места, где ты был. Хочу знать, что меня ждёт, — сказал Чимин полушутя.

⋆.  ˚　✦ ⋆. ˚ 　⋆

Намджун не находил в охоте ничего приятного. Для него это было скорее вынужденной и малоприятной необходимостью, которую он предпочитал перекладывать на плечи других членов экипажа. Было куда приятнее бесцельно прогуливаться по лесам и наслаждаться твёрдой землёй под ногами. Он с азартом преследовал корабли богатых торговцев, выстраивал тактику и рвался в бой одним из первых, выбирая самых сильных противников. Но животные не казались ему интересной добычей. Однако большинство пиратов не разделяло его взглядов. Они с нетерпением ждали возможности поохотиться и готовы были до последнего бегать по джунглям, выслеживать, прицеливаться и победно тащить добычу на пляж. Они постоянно соревновались за звания лучшего охотника, и на этот раз Тэхён вознамерился победить. — Если бы мы учитывали всё, что притащит Чонгук, он бы утёр вам всем нос, — усмехнулся Намджун, пробираясь вслед за Тэхёном по джунглям. Он собирался остаться на пляже. В памяти слишком свежи были воспоминания об улыбках и тихом смехе Чимина, когда они лежали на побережье источника. Они оба задремали, а когда проснулись, солнце уже клонилось к западу. Чимин выглядел сонным и вялым, поэтому Намджун донёс его до пляжа на своей спине и планировал весь вечер приглядывать за ним. Но Тэхён хотел провести время вместе. «Вдвоём», — подчеркнул он, бросая взгляд на Чимина, который, впрочем, никак не отреагировал на этот комментарий, словно бы и не услышав его. Намджун не мог отказать Тэхёну даже при всём своём желании. Хотя их разница в возрасте составляла чуть больше года, Намджун всегда воспринимал Тэхёна как младшего брата. Иногда невыносимого, но всё равно любимого. — Тише! — зашипел Тэхён, стреляя в Намджуна гневным взглядом. — Какой смысл соревноваться, если не сможешь победить? Чонгуку даже не нужно стараться. Рыбы сами к нему плывут. На джунгли мягко опускались фиолетовые сумерки. Вдали то тут, то там эхом проносились далёкие крики пиратов, тоже объединившихся в команды. Тэхён взял с собой Бенджи, мальчика, который и охотиться толком не умел, зато мог относить добычу на пляж, поэтому, когда оглушительный залп с пляжа оповестил, что охота закончена, они возвращались налегке. Выйдя на берег, Тэхён тотчас поспешил к месту сбора всей добычи, чтобы узнать победителя, и Намджун уже хотел было улыбнуться, но замер при виде Чимина, свернувшегося на песке. Его голова покоилась на коленях Сокджина, а руку он прижимал к животу. Вечер был жарким, но Чимин всё равно кутался в плащ. Сокджин нежно гладил его по голове и что-то тихо говорил. Чонгук сидел рядом, печально заломив брови, и теребил одну из своих многочисленных серёжек. Рядом с ним было много следов: должно быть, Юнги тоже сидел рядом, но пошёл проведать Тэхёна и узнать, всё ли в порядке. — Что случилось? Услышав Намджуна, Чимин с трудом привстал. Его щёки заметно покраснели, а глаза блестели как-то лихорадочно. Ему не хватало сил, поэтому Сокджин бережно придерживал его. — Намджун! — Чимин позвал его так жалобно, что всё внутри содрогнулось, готовое в ту же секунду броситься спасать его. Совсем как сегодня в лесу. — Мне так плохо. Я боюсь, что с моим малышом что-то случится. Мой мальчик. Мой маленький. На глаза Чимина навернулись слёзы. Он заметался, но Сокджин притянул его к себе, щупая лоб. — Тише-тише. В порядке будет твой малыш. Ты же слышал Хосока. Сейчас он принесёт тебе отвар, и станет легче. — Чимин действительно притих, прижимаясь к боку Сокджина, чьи пальцы принялись вновь гладить его по волосам. — Хосок говорит, это от жары и солнца. В море всегда прохладнее, и он носил шляпы и банданы, а сейчас — нет, вот и напекло. — Так холодно, — вяло пробормотал Чимин. Он напоминал котёнка, которого хотелось взять на руки, прижать к груди и спрятать в своих объятиях от всех тягот жизни. — Меня тошнит. Намджун присел на корточки, и Чимин слегка отстранился от Сокджина. — Хочешь воды? Я только набрал флягу. Она ещё холодная. — Чимин слабо закивал и потянулся к Намджуну. Поднося открытую флягу к губам Чимина, Намджун мимолётно коснулся его щеки и почувствовал, какая она тёплая. — У него… — нахмурился он. — Всё хорошо, — перебил Сокджин, бросая на Намджуна укоряющий взгляд. — Ему просто нужно поспать и поменьше переживать. Твой малыш будет так счастлив, если ты немного поешь и отдохнёшь. Осушив половину фляги, Чимин стёр влагу с губ и вновь положил голову на колени Сокджина. — Всё хорошо, Минни, — подхватил Чонгук таким сладким голосом, что всем вокруг тотчас стало уютно. Намджун распознал магию в том, как тёмные глаза Чонгука стали отливать синевой. — Смотри, мы все рядом с тобой и все будем тебя защищать. Видишь, даже Намджун пришёл. А вот и Юнги с Тэхёном. Мы к тебе никого не подпустим. Чимин сильнее укутался в плащ и слабо улыбнулся. Юнги опустился на песок рядом с ним и тоже принялся говорить что-то утешительное, но Намджун не слушал. Чонгук потянулся к его уху и, прикрыв рот ладонью, быстро зашептал: — Он лежал там же, где ты его оставил. Мы думали, он спит, но потом он вдруг как вскочит. Сокджин сразу к нему, говорит, мол, ты чего, а он — рыдает, повторяет какие-то глупости. Бредит. Жар был. Ну, мы начали его успокаивать, говорить, мол, не придёт сюда никто и не убьёт его. А он продолжает: «Нет, они придут за мной. Я видел, что они рядом. Он жив. Он убьёт меня». А кто придёт и кто жив, так и не сказал. Хосок ему дал какой-то отвар, я спел, Сокджин начал гладить его, и вроде он поутих, а потом как заладит: «Мой детёныш умрёт. Это болезнь, я умру». — Отстранившись, Чонгук сочувственно опустил уши и поджал губы. Намджун смотрел, как Хосок даёт ему травяной чай от тошноты, а Чимин морщится, но пьёт. — Пора ужинать, милый. Съешь хоть немного, — заботливо сказал Хосок. Чимин нахмурился. — Не хочу. Мне плохо даже от запаха. — А фрукты? Те самые? Они очень сладкие, ты должен попробовать, — предложил Намджун, собираясь прямо сейчас бежать в джунгли и искать дерево, на которое забирался Чимин. Но он вяло покачал головой и отдал чашку Хосоку. — Хорошо, тогда отдыхай, милый. Мы пойдём ужинать, хочешь, поедим рядом с тобой? — Чимин вновь отказался и лёг на песок, на этот раз чуть дальше от колен Сокджина. Хосок вздохнул. — Ладно, мы скоро вернёмся. Мы будем приглядывать за тобой, так что если станет плохо, то просто махни рукой. — Я останусь с Минни, — вызвался Чонгук и сел на песок. Тэхён недовольно фыркнул. — Эй, я хорошо поел, пока охотился. И принёс тебе твоих любимых омаров. Тэхён ничего не ответил и пошёл к общему костру: все знали, что спорить с Чонгуком бессмысленно, особенно если он уже всё решил. Юнги чмокнул Чонгука в макушку и улыбнулся. — Ты умничка, моя любимая рыбка. Зови, если что. Хотя желудок сводило от голода, Намджуну не хотелось оставлять Чимина в таком уязвимом положении. В конце концов, это он предложил пойти к источнику и он не стал будить Чимина, когда увидел, что его глаза слипаются. Нет, Намджун повиновался эгоистичному желанию остаться рядом с Чимином подольше. Даже теперь он завидовал Сокджину, которому посчастливилось так долго обнимать и гладить Чимина по волосам. Сокджин просто помогал. Он был самым старшим среди них шестерых и заботился о каждом как брат. Теперь он заботился и о Чимине, и в этом не было ничего романтичного. Но Намджун злился на себя за эти низкие мысли и — больше всего — за то, что оставил Чимина одного и не стал тем, кто утешил его. Ужин прошёл в напряжённом молчании. Даже Тэхён, выигравший состязание и поедавший своих любимых омаров, не радовался. — Хоби, — нерешительно позвал он тоном, совершенно несвойственным самоуверенному Тэхёну, и посмотрел в сторону Чимина и Чонгука. — Это правда не опасно? Он же того… с ребёнком. Хосок грустно улыбнулся. — Ему просто не стоило так долго оставаться на солнце. Сейчас ему плохо, но завтра всё пройдёт. Не доев свой ужин, Намджун пошёл проведать Чимина и нашёл его умиротворённо спящим в медвежьих объятиях Чонгука. Он не дёргался, не дрожал и не издавал ни звука. Намджун улыбнулся и опустился на корточки. Волосы Чимина закрывали ему глаза, и Намджун потянулся убрать их. Просто невыносимо хотелось коснуться. Но не успел он поднести ладонь, как в ту же секунду его запястье перехватила холодная рука, а в темноте за спиной Чимина загорелись голубые глаза. — О, это ты, Намджун, — сонно пробормотал Чонгук и зевнул. — Прости. Вот наслушался Чимина, теперь сам каждого шороха боюсь. Чонгук убрал руку и снова закинул её на Чимина. К утру на запястье Намджуна непременно расцветут синяки, но сейчас он улыбался. Что-то бубня себе под нос, Чонгук уткнулся в макушку Чимина и быстро заснул, но Намджун не сомневался: он проснётся, если спокойствию Чимина будет угрожать малейшая опасность. Чонгук хорошо поел в море, а значит, был полон сил, и даже ночью его инстинкты охотника не дремали. Намджун собирался уйти, но вдруг заметил белые лепестки в сжатой ладони Чимина. Он не отпускал ту крошечную веточку жасмина даже во сне.