Запретная любовь

На лестнице стояла Юля, босая, в моей длинной футболке… Слезы ручьем текли из её глаз, и она посмотрела на меня с такой болью и горечью, что мое сердце сжалось. Девушка одной рукой держалась за живот, а второй вцепилась в перила, тихо всхлипывая… - Вы… так громко кричали… - она посмотрела сквозь меня, и я обернулся, увидел в двери кухни маму. Господи… она все слышала…. – Малыш… - Все хорошо, Егор. Твоя мама делает выводы обо мне, ссылаясь на то что читала, и… она ведь не знает меня. – девушка вытерла слезы, и спустилась на несколько ступенек вниз, встав рядом. В дверях появился папа, и взяв маму за плечи, видимо давая понять, что не стоит продолжать. – Я хочу только сказать вам, что вы можете сомневаться во мне сколько угодно, и не верить моим словам, но я не собиралась вредить Егору и его карьере. И если вы считаете меня плохой парой для своего сына… - она сглотнула, но не отвела взгляд. – Что ж… при всем моем уважении, это решать не вам, а ему. – Давайте все успокоимся и сделаем передышку. – вмешался папа, но мама видимо думала совершенно по-другому, и высвободившись из его рук, сделала несколько шагов в нашем направлении. – Я считаю, что ты не просто испортила его карьеру, а продолжаешь портить ему жизнь, привязывая к себе этим ребенком. Ведь он еще молод, и у него все впереди. Но ты не дала ему выбора. – она сказала это спокойно, но с такой интонацией, что у меня у самого мурашки прошлись по спине. – Мама! Да что с тобой такое?! – не выдержал я. – У него был выбор, Марина Петровна. Выбор есть всегда, и Егор сделал его, оставаясь со мной. – похоже эти двое даже не слышали меня, продолжая свою словесную перепалку. – Серьезно? Я знаю своего сына, у него обострено чувство ответственности, он останется с тобой, даже если это не его ребенок. – Это его ребенок! – Юля крикнула, держась за живот, и я взял её за плечо, пытаясь повернуть к себе, но она не поддавалась. – Юль, пойдем, я прошу тебя. – тихо прошептал я. – Почему вы так настроены против меня? Что я вам сделала? – слезы душили её, я чувствовал, как ее разрывает изнутри, и хотел забрать её отсюда, чтоб она не продолжала выслушивать все это от моей матери. – Что ты мне сделала? Ты читала вообще, что о вас пишут? У него все концерты отменены, он практически без работы, из-за тебя! Ты ворвалась в его жизнь и все перевернула! – мама начинала повышать голос, смотря на девушку в упор. – Но я не виновата, что полюбила его! – Ты замужем, девочка! Ты не должна была даже смотреть в его сторону! Но ты не только сделала это, ты еще и умудрилась забеременеть, не то от мужа, не то от моего сына. – Юля уже ничего не могла ответить, громко всхлипывая, но я больше не собирался терпеть это. – Если ты сейчас же не прекратишь это… - То, что? – мама с вызовом посмотрела на меня. – Я высказываю свое мнение, да, возможно не в такой толерантной форме, как тебе хотелось бы, или к которой ты привык, но я считаю, что уже поздно для этого. – Марина, ты настолько все сгущаешь… Неужели нельзя обсудить все спокойно? – папа сделал шаг в сторону, проводя рукой по волосам. – А что обсуждать, Коля? Он поставил нас перед фактом, даже не соизволив сказать, что скоро станет отцом. Скрывал, что встречается с замужней женщиной, а сейчас привозит ее сюда, пряча от журналистов, и хочет оставить с нами, пока сам умотает в Москву, решать свои дела. – я опешил от сказанного мамой, и просто уставился на нее, не зная, что ответить. Впервые за всю свою жизнь, я смотрел на самого близкого человека, и не узнавал её. Всегда такая добрая, хорошая, и отзывчивая мама, превратилась в настоящую мегеру. Неужели она действительно так ненавидит Юлианну? Ведь она её совершенно не знает, и что самое страшное, даже не пытается узнать, а просто сделала выводы и всё. – Не беспокойтесь, Марина Петровна. Я не останусь в вашем доме больше не минуты. – услышав голос блондинки, я повернулся к ней, но она уже была на лестнице. – Никогда не думал, что настанет такой момент, что мне не будут рады в доме моих родителей. – медленно повернувшись, я посмотрел на маму. – Ты все перекручиваешь, Егор, я такого не говорила. – Я люблю её, мама. И если ты не рада ей, значит не рада и мне. Спасибо, за понимание и поддержку. За все спасибо. – тихо ответив, я побежал на верх, перепрыгивая через ступеньку, и открыв дверь в комнату, зашел внутрь. Юля сидела на краю кровати, закрыв лицо руками, всхлипывая. Не зная, что сказать, я просто закрыл глаза, мечтая, чтоб этот кошмарный сон наконец закончился. – Хорошо, что я всех вещей не разобрала. Меньше будет складывать. – голос девушки выдернул меня из моих мыслей, и открыв глаза, я увидел её на полу, возле нашего чемодана. – Юль… - я подошел ближе, приседая на корточки. – Ничего не говори, Егор, ладно? Я уже достаточно услышала, и, наверное, на сегодня с меня достаточно. – она лихорадочно собирала свои вещи, даже не складывая, а просто забрасывая их в чемодан. – Мне правда жаль, я понятия не имел… - Я знаю, милый. Я понимаю, и ты не виноват. – девушка ходила по комнате, и открыв шкаф, стащила с вешалок все наши вещи. – Если бы я только мог предположить, или если бы мама хоть раз сказала о чем-то подобном, я бы никогда не привез тебя сюда. – поднявшись, я сел на кровать, опуская голову вниз, обхватив её руками. – Я знаю, Егор… - она вытерла слезы, остановившись передо мной, и покачала головой. – Твоя мама назвала меня проституткой… - я поднял голову, а она зажала рот рукой, пытаясь остановить новый поток слёз. – Малыш… - поднявшись, я заключил её в свои объятия, крепко прижимая к себе. – Ты много слышала? – спросил я, немного отстранившись, и провел рукой по ее щеке, вытирая мокрые дорожки. – Почти всё. – всхлипнула она, а меня всего передернуло. – Забронируй нам номер в отеле, пожалуйста. – Юлианна отстранилась, и опять подошла к шкафу. – Мы не можем поехать в отель, малышка. – сказав это, я уже предчувствовал бурю. – То есть? – блондинка остановилась и повернулась ко мне. – Мы не можем, Юля. Меня узнают на рецепшине, и завтра же в газетах мы прочитаем о том, что Егор Крид вместе с Юлианной Беляевой живет в отеле, при том что они в Пензе, где в большом доме живут мои родители. Ты понимаешь, что это новый скандал? А они нам сейчас нужны в последнюю очередь. – я не хотел еще больше загонять её в угол, хотя понимал, что именно это сейчас делаю. Но ехать в отель было просто безумством. – Ты шутишь, правда? Егор, я не могу остаться здесь, ты не понимаешь? – её глаза смотрели на меня, и сердце разрывалось на части. – Я понимаю, но у нас нет другого выхода. Я поменяю наши билеты, и завтра утром мы вернемся в Москву, но сегодня на ночь мы останемся здесь. – я говорил спокойно, понимая, что каждое мое слово сейчас расценивается, как предательство. – Нет. Однозначно нет. Я не останусь здесь. Значит я уеду в отель одна, меня не узнают, а утром встретимся в аэропорту и улетим домой. Или, если хочешь, можешь остаться у родителей, у тебя же отпуск сейчас. – видимо, она уже приняла решение, и повернувшись, зашла в ванную, собирать свои принадлежности. – Зачем ты все усложняешь? Я не останусь здесь без тебя, ты же знаешь это. Но и ты никуда не уедешь без меня. – стоя у двери, я наблюдал за девушкой. – Усложнять дальше некуда. Я уеду, Булаткин, и ты меня не остановишь. – серьезно сказала она, опять вытирая слёзы. – Юля! – Твоя мать считает меня угрозой для тебя, и твоей карьеры. Она назвала меня проституткой, считая, что я специально забеременела, для того, чтоб удержать тебя рядом с собой. Да еще и обвинила в обмане, ведь я выдаю чужого ребенка за твоего. И ты хочешь заставить меня остаться в этом доме, после всего, что я услышала в свой адрес? Ты правда думаешь, что я задержусь здесь еще хотя бы на час? Тогда ты просто ненормальный, Булаткин. – девушка прокричала мне все это в лицо, и обойдя, вышла из ванной. Я лежала на кровати, одетая все в ту же футболку, сверху на покрывале, все в той же комнате, в доме родителей Егора. На улице уже было темно, и в комнате тоже. Лишь свет из коридора через щель внизу двери пробирался внутрь. Он не позволил мне уехать. Просто забрал чемодан. Мы кричали друг на друга, пока у меня не иссякли силы, и я просто перестала спорить. У меня больше нет сил. Если он считает, что мне лучше подождать до утра здесь, то пусть… я подожду здесь. Услышав, как двери в комнату открылись, я закрыла глаза, не оборачиваясь. – Юль, тебе нужно поесть. – он сел на кровать рядом со мной, включая ночную лампу. – Малыш, прошу тебя. – парень погладил меня по волосам, и я открыла глаза. – Я не хочу есть, Егор. Мне ничего не надо. – прохрипела я, не узнав своего голоса. – Так нельзя, уже вечер, ты ничего не ела часов с двенадцати. Скажи, чего ты хочешь, и я принесу. – Я хочу уехать от сюда, но ты не позволяешь, закрыв меня здесь. – я опять закрыла глаза. – Это невыносимо… - прошептал парень, и я посмотрела на него. – Конечно невыносимо. Невыносимо сидеть взаперти, в доме людей, которые ненавидят тебя, и ждать, когда наступит утро, чтоб наконец-то уехать от сюда. – Черт, Юлианна, почему ты не хочешь меня понять? Я не хочу, чтоб газетчики опять копались в нашем грязном белье. Ты сама же от этого и страдаешь, когда читаешь, разве нет? – от вскочил на ноги, и проведя рукой по волосам, повернулся ко мне. – У меня нет сил ругаться. Если ты хочешь, чтоб я оставалась здесь, унижаясь еще больше, то пусть… я потерплю до утра. – закрыв лицо руками, я скрутилась калачиком, поджимая к себе ноги. – Ты права… ругаться больше нет сил. Я пойду проветрюсь. Скоро буду. – с этими словами Егор вышел из комнаты, громко хлопнув дверью, оставляя меня одну. Протянув руку в лампе, я выключила свет, погружая комнату в темноту, чувствуя, как слёзы душат меня, пытаясь вырваться наружу. И пока я одна, наверное, не стоит их сдерживать. Через какое-то время я почувствовала дикую усталость во всем теле, и не заметила, как уснула. Громкий крик и какие-то голоса разбудили меня, и я, подскочив, села на кровати. Мне что-то снилось, что-то жуткое. Дыхание участилось, а на лбу выступили капельки пота. Мне было очень жарко, и казалось, я задыхалась. В комнате все так же было темно. Сглотнув, я повернулась на вторую половину кровати, но она была пуста. Егора все еще не было. Потянувшись за телефоном, чтоб посмотреть, который час, я вскрикнула, от острой боли внизу живота. Спокойно, нужно включить свет, и позвонить Егору… приложив одну руку к животу, я медленно протянула вторую к лампе, и нажав на включатель, чуть не потеряла сознание. Я сидела в луже крови… - Нет нет нет, Господи… Пожалуйста… Ай! – опять вскрикнув, я схватилась за живот. Слёзы ручьем потекли из глаз. – Егор! – позвав парня, я не услышала ответа, и медленно попыталась встать. Телефона на тумбочке не было, и опустив ноги на пол, делая мелкие шаги, держась за низ живота, корчась от боли, я добралась до двери, и открыв её, опять громко позвала парня. В коридоре на площадке перед лестницей горел свет, значит он где-то здесь. Господи, как же больно… я чувствовала, как по голым ногам текут теплые струйки, и сделала еще несколько шагов, опираясь о деревянные перила. – Егор! Пожалуйста… - всхлипнув, я опустила голову вниз, посмотрела на себя. Низ футболки был полностью мокрый и окрашен в ярко красный цвет, а на деревянном полу от комнаты, к месту, где я стояла, тянулся кровавый след. От страха у меня подкосились ноги, и в этот момент я почувствовала, как из меня опять полилась кровь, заливая пол. В глазах потемнело, а голова закружилась с такой скоростью, что я не смогла устоять на ногах. В один миг все вокруг стало черным, без звуков и чувств.