Запретная любовь

Выйдя на улицу, я вдохнул полной грудью весенний воздух, поднимая голову вверх. На улице было очень тихо, а мысли в голове проскакивали с такой скоростью, что я просто не успевал проследить хотя бы за одной из них. То, что сегодня произошло, стало для меня самым настоящим шоком, и выбило из колеи. Да, мама имела право злится на меня, но выместить все это на Юлианну… Боже, и она слышала каждое слово… - О чем задумался, сын? – повернувшись на голос, я увидел отца, который сидел на деревянной качели, чуть ниже крыльца. – О жизни, пап. Странная она штука, не предсказуемая. – я спустился к качелям, и папа жестом пригласил меня сесть рядом, что я и сделал. – Вроде знаешь человека всю жизнь, и в принципе выучил его, и можешь предугадать реакцию. А потом происходит какая-то фигня, и бац! – я громко хлопнул в ладоши. – И ты в полном шоке от происходящего. – опустив голову, я облокотился на собственные колени, смотря на мягкую траву. – Я понимаю тебя. И поверь, не раз пытался поговорить с ней и поменять её мнение, но ты знаешь маму… - отец похлопал меня по плечу. – Знаю. Если она что-то себе придумает в голове, то хрен переубедишь. – тяжело вздохнув я выпрямился, откидываясь на деревянную спинку. – Как Юля? – отец повернулся ко мне. – А как ты думаешь? Она рвалась уехать в отель, как только поднялась в комнату и начала собирать вещи, и черт, мне стоило немалых трудов заставить ее остаться до утра. – подняв голову в небо, я закрыл глаза. – Билет поменял? – Да. Утром летим обратно в Москву. А потом в Германию. Увезу её от сюда. – в голове стоял какой-то непонятный гул, а все тело сводило, не то от холода, не то от нервов. – Егор, я хочу, чтоб ты знал, что бы не говорила твоя мать, ты можешь рассчитывать на меня, и, если тебе понадобится какая-то помощь, любая, ты всегда можешь обратится ко мне, сын. – отец повернулся ко мне всем корпусом, и посмотрел в глаза. – Спасибо, папа. – ответил я, слегка улыбаясь. - Я уважаю твой выбор, и то, как ты защищаешь свои чувства, свои отношения. Я всегда учил тебя, что нужно отстаивать свое. - Я помню. И мне очень важно, что ты понимаешь меня, правда. Спасибо. – я обнял отца, похлопав его по спине. Эта поддержка и правда была очень важна. Я всегда чувствовал её от Юли, девушка всегда поддерживала меня, понимала лучше всех, и то, что отец, несмотря ни на что, на моей стороне, только добавляло уверенности. Мы еще посидели на улице какое-то время, обсуждая планы на будущее, размышляя о жизни, пока не замерзли. Открыв дверь, я зашел в дом, и отец последовал за мной. – Я пойду к Юле, надеюсь она уснула. – вздохнул я, а папа кивнул мне. – Черт, а день так хорошо начинался. – вздохнув, я снял кроссовки, и сделав несколько шагов к лестнице, застыл на месте. – Юля! – крикнул я и рванул на верх, перепрыгивая через несколько ступенек, и чуть не потерял сознание от увиденного. Моя девочка лежала на полу, в луже крови, бледная, как стена. – Папа! Вызывай скорую! – прорычал я, пытаясь поднять Юлианну. – Все будет хорошо, малыш, все будет нормально… Господи… - склоняясь над ней, я шептал слова, в которые отчаянно хотел верить, приподнимая девушку за плечи. – Егор, не трогай её. Не стоит её поднимать. – отец поднялся ко мне, держа в руках телефон. – Скорую вызвал? – Да, уже едут. – ответил он. – Малыш, ты слышишь меня? Юленька, открой глаза, умоляю. – слёзы капали из глаз, но я продолжал прижимать её лицо к своей груди. – Что здесь происходит? Боже… – голос мамы раздался сзади. –– Не подходи к ней! – крикнул я, и сразу же отвел взгляд от матери, которую сейчас почему - то не мог видеть. Папа задавал какие-то вопросы, но я ничего не слышал, кроме не четкого биения сердца своей малышки. Я прислушивался к каждому стуку, держа её за холодную руку. Мне казалось, я умер несколько раз, пока не приехала скорая. - К сожалению, мы ничего не можем сделать, Егор Николаевич. Выкидыш спровоцировал сильное кровотечение, и мы должны провести операцию, убрать плод. – слова врача прозвучали как приговор, и, если бы не рука папы, который приехал со мной, я бы, наверное, упал. – Что? Нет- нет, она не позволит… - я смотрела на мужчину, ощущая себя в каком-то вакууме. – Она без сознания, и не может принимать таких решений, Егор. Поэтому подписать разрешение на операцию должны вы. – врач говорил спокойно и монотонно, а меня начинало трясти. – Я ничего подписывать не буду. Вы должны спасти ребенка, слышите? Она не позволила бы сделать… - Послушай парень. – уже более жестко сказал врач. – Она потеряла очень много крови. И если мы не сделаем операцию и не уберем плод, которому уже ничего не поможет, она умрет. Мы не можем остановить кровотечение, не почистив полость матки. Поэтому, если ты не хочешь кроме ребенка, потерять еще и жену, то подпиши эти чертовы бумаги и позволь мне сделать свое дело. – я покачнулся от его слов, опять упираясь на отца. – Сынок, подпиши бумаги. – услышав его голос, я взял из рук медсестры ручку и поставил свою подпись внизу каких-то документов. – Вот и хорошо. Ждите. – ответив, врач быстро скрылся в коридоре, а я закрыл руками лицо, и подойдя к стене, сполз по ней на пол. – Все будет хорошо, Егор. Юля девушка сильная, она выдержит операцию. – папа что-то говорил, но я ничего не слышал. Я видел перед собой свою малышку, в луже крови, на лестнице, и мое сердце разрывалось на части. Она потеряла ребенка и теперь врачи пытаются спасти её. А если она умрет? Если потеряла слишком много крови, и просто не проснется… Господи, за что нам все это? Чем мы так провинились, что ты посылаешь нам одно испытание за другим? – Как я ей скажу, что нашего ребенка больше нет? – прохрипел я, и отец сел возле меня на пол. – Сынок, мне очень жаль… - Это все из-за всей этой нервотрепки. На нее слишком много всего свалилось в последнее время, только я никогда не придавал этому особого значения, не думал, что такое может случится с нами. – я вытирал слёзы, которые градом лились из глаз, и мне было плевать, что кто-то может увидеть. Я оплакивал своего ребенка, молясь, чтоб Бог оставил мне Юлианну… - Все эти месяцы она жила в постоянных стрессах, понимаешь? Она пережила то страшное избиение, уже будучи беременной. Потом узнала о ребенке, и опять стресс, потому что я когда-то сказал, что нам еще рано и это лишнее сейчас. Кроме того, мы не знали, кто отец. Она даже была согласна сделать аборт, если ребенок не мой, представляешь? А потом эти статьи, постоянные ссоры… - зарываясь руками в волосы, я сильно сдавил голову. – Если бы я знал, что мама так отреагирует, я бы никогда не привез ее сюда. И все было бы нормально. Я бы не сидел сейчас на полу, в больнице, ожидая под дверью операционной, выживет она или нет. – не поднимая головы, я говорил, а папа сидел рядом и слушал, сильнее сжимая мою руку. Если бы его сейчас не было рядом, я бы с ума сошел от боли. Минуты тянулись мучительно долго, сливаясь во едино… Врач долго не выходил из операционной, и если честно, я начинал терять надежду, хоть и отбрасывал от себя плохие мысли, которые так и лезли в мою больную голову. Мне было тяжело дышать, внутри как будто что-то сдавливало и держало, не давая наполнить легкие. Сердце жутко ныло, а чувство тревоги заполнило меня всего. Мне казалось, я тихо еду мозгами, когда прокручивал в голове, что скажу её маме, если она умрет. Возникшие образы в голове рисовали все, предвещая самое худшее. Не знаю, что это, больное воображение, или боль настолько затмевает твой разум, что ты не можешь мыслить трезво. Но с каждой минутой ожидания, я думал, как привезу её в Москву, и как бы дико это не звучало, но я видел, как стою над её могилой, держа в руках её любимые цветы. В этот момент, когда мое сознание нарисовало эту картину, я осознал, что не смогу… не смогу без нее. Папа принес мне кофе, и стоя неподалеку от меня, говорил по телефону. Я слышал, что он говорил с мамой. Ей и правда интересно, что здесь происходит, или она ждет новостей, чтоб вздохнуть с облегчением? Черт, о чем я думаю… В этот момент двери из операционной открылись, и из них вышла медсестра, но посмотрев на меня, отвернулась и ушла в другую сторону коридора. Я подорвался с места, подходя ближе, ожидая врача. Папа встал за мной, положив руку мне на плечо, и увидев доктора, я перестал дышать. – Все в порядке, мы остановили кровотечение, но она очень слаба. – спокойно сказал мужчина, и я выдохнул, закрывая лицо руками. – Спасибо… - прошептал я, все еще не очень соображая. - До утра мы оставим её в реанимации, так что вы можете ехать домой. – продолжил он, отходя от двери. – Нет-нет, я никуда не уйду. Позвольте мне её увидеть. – я с мольбой смотрел на него. – Егор Николаевич, девушка очень слаба, потеряла много крови, во время операции ей делали вливание. Она проведет ночь в реанимации, где будет под постоянным присмотром медперсонала. Если утром она придет в норму, вы сможете увидеть её, а сейчас вам лучше поехать домой и самому отдохнуть. Вы сейчас ничем ей не поможете. – он говорил со мной как с ребенком, раскладывая по полочкам всю информацию, которую пытался донести. – Сынок, Юля будет спать… поедем домой, утром я тебя привезу. – отец взял меня за плечи, оттягивая от врача. – Спасибо вам. - промямлил я и поплелся за отцом, шаркая ногами по бетонному полу, с каждым шагом отдаляясь от девушки, которую сегодня чуть не потерял…