Запретная любовь

Я открыл двери в дом, и остановился. Папа закрывал машину, и увидев, что я не захожу, подошел и положив руку на плечо, немного подтолкнул меня вперед и я сделал шаг. Сняв кроссовки, и куртку, которая была испачкана кровью, я бросил её на пол, и подошел к лестнице. – Егор… - из гостиной меня позвала мама. Было почти 3 часа ночи, и я думал, что она в спальне, и мне удастся подняться в свою комнату, не пересекаясь с ней. Я повернул голову в сторону гостиной, и посмотрел на мать, не говоря ни слова. – Марина, не надо. Не трогай его. – папа зашел в комнату, подходя к маме, а я все так же стоял в прихожей, молча смотря на нее. – Сынок… мне так жаль… - она не приняла во внимание слова отца, и все же обратилась ко мне. – Правда? Я так не думаю. Мама. – ответив, я отвернулся и сделав несколько шагов по ступенькам, замер, вспомнив, что на верхней площадке все было в крови, когда я нашел её там. – Я все убрала и вымыла. – мама вышла в прихожую, наблюдая за мной, видимо поняла, почему я остановился. Не ответив ни слова, я поднялся на верх, и зайдя в свою комнату, плотно закрыл за собой дверь. Везде и правда было убрано. Пол вымыт, а на кровати чистые простыни. Я был благодарен за этот жест, ведь я не представляю, как бы все это вынес, если бы зашел в комнату, и увидел всю ту ужасающую картину. Даже представить не могу, как испугалась моя девочка, когда проснулась и увидела кровь на постели. Я должен был быть с ней. Зачем я ушел и оставил её? Возможно, если бы остался рядом, то заметил бы что-то раньше, или сразу вызвал скорую, не позволяя её вставать с кровати. Может быть это бы спасло нашего малыша… Как мне жить с этим, как смотреть ей в глаза? Как сказать ей, когда она проснется, что ребенка больше нет, что она потеряла его из-за меня, из-за того, что я не смог защитить её, оградить её от скандала с моей мамой? Заметив на стуле возле балкона её блузку, я подошел и взял её, поднося к лицу, вдыхая такой родной аромат своей девочки. Сев на пол, упираясь спиной о кровать, я вспомнил её бледное лицо, и слёзы, когда она просила увезти её от сюда… Боль опять пронзила мое сердце, и не выдержав, я прижал к лицу мягкую ткань, и громко закричал, заглушая звук руками, а из глаз ручьем потекли слезы. Все что мне сейчас хотелось, это кричать… кричать так, чтоб сорвать голос. Возможно тогда боль не казалась бы такой невыносимой. Потому что, меня сейчас просто разрывало на куски, четвертуя каждый миллиметр моего сердца, и я впервые в жизни не знал, как с этим справится. Видимо мой крик все же услышали родители, потому что через несколько минут дверь в комнату с шумом распахнулась и на пороге стоял отец, а за ним показалась мама. – Все в порядке? – папа задал вопрос, а я поднял на него взгляд, вытирая мокрое лицо, и как-то истерически улыбнулся, покачав головой. – Все отлично, пап. Все, как надо. – я опять опустил голову, зарываясь в блузку Юли, всхлипывая. – Так, я сейчас вернусь. – голос папы прозвучал из коридора. – Сынок… - мама стояла в дверях, не решаясь войти внутрь, и подняв глаза, я посмотрел на нее. – Ты довольна? – задав вопрос, я почувствовал, как внутри все начинало закипать. Я не мог объяснить такую реакцию, но сжав сильнее руки в кулаки, я отвернулся от нее. – Егор, я… - она плакала, я слышал это, но сейчас меня это не трогало. – Ты довольна, я спрашиваю?! – прорычал я, еще раз посмотрев на мать. – Марина, уйди, не трогай его. – папа вернулся с бутылкой виски и двумя стаканами в руках. – Но, Коля… – Я сказал, уйди! Оставь парня. – папа практически вытолкал маму за дверь, и закрыл её, садясь рядом со мной на пол. – Тебе нужно выпить. Держи. – отец налил жидкость в стакан, и подал мне. Посмотрев на мужчину, я взял у него бутылку, и отпил несколько глотков с горла, морщась, чувствуя, как горькое пойло обжигает горло, перехватив дыхание. – Можно и так… - сказал отец, отпивая из стакана, а я сделал еще пару глотков, опять утыкаясь носов в светло голубую блузку девушки. – Ты послушай меня сейчас, Егор. Ты можешь раскиснуть, и напиться сейчас, тебе это даже необходимо. Организм должен отойти от шока, что ты пережил, и немного расслабиться. Иначе ты не уснешь. – я посмотрел на него, как на сумасшедшего. Какой нахер сон? – Да, тебе это необходимо. Ты сейчас поплачешь, покричишь, можешь сказать мне всё, что наболело, не скрывая эмоций, но завтра… - он вздохнул, и отпил из стакана. – Завтра ты должен быть с ней. И быть сильным. У вас наступят трудные времена, сынок, но ты мужчина, и должен выдержать этот удар, и не позволить упасть ей. Ты её опора и поддержка, слышишь? Просто приди в себя. Ничего уже не изменить. – его слова тронули меня до глубины души. Папа всегда знал, что сказать и как поддержать, и залпом выпив еще виски, я отдал ему бутылку, откидываясь головой на кровать. – Я не хочу говорить, отец. – Ну значит помолчим. Только одного я тебя не оставлю. Давай помолчим, Егор… - он поставил бутылку и стакан на пол, рядом с собой, и сжал мою руку, давая понять, что рядом. Утром я проснулся от того, что жутко болела спина. Я уснул прямо на полу, и отец, видимо не хотел меня будить, подложил под голову подушку, а сам лег на кровати. Открыв глаза, я прислушался к себе, что чувствую, в надежде, что боль хоть немного утихла. Но нет. Как только перед глазами промелькали все события вчерашнего дня и ночи, как кадры из фильма, в груди опять тяжело заныло, а внутри все сжалось. Плюс еще голова слегка болела от выпитого виски, но это было самым безобидным недомоганием, из всех, что я испытывал. Поднявшись, я увидел лишь смятую постель, и взяв телефон, проверил его на наличие звонков из больницы, но на дисплее высвечивались лишь пропущенные от Темы. Было еще слишком рано ехать в больницу, нужно подождать хотя бы до восьми. – Доброе утро, сынок. – дверь открылась и в ней показался отец, но я только кивнул. – Я приготовил кофе. Сходи в душ, приведи себя в порядок, и я отвезу тебя в больницу. – Хорошо, я спущусь скоро. – ответив, я повертел телефон в руках, соображая, кому первому позвонить, Артему или Маргарите? И что ей сказать? Но делать нечего, я не могу скрывать от нее такое. Набрав сначала Артема, я узнал, что вернулась Алина, а значит маме Юлианны будет легче перенести ужасную новость о своей младшей дочери. Рассказав сестре Юли в подробностях о вчерашнем вечере, она немного успокоила меня тем, что расскажет маме сама. И что завтра приедет в Пензу, ведь её сестре нужна поддержка близких людей в такой сложный момент. Мне стало как-то спокойней что ли, от того, что Алина будет рядом с Юлей. Я поблагодарил девушку за все, что она готова для нас сделать и положил трубку. Наверное, нужно позвонить врачу Юлианны из клиники, в которой она стояла на учете, и рассказать о случившемся. Может быть она мне объяснит больше, чем вчера врач. Набрав нужный номер, я дождался, когда на том конце снимут трубку, и извинившись за столь ранний звонок, рассказал Ольге Александровне все, что вчера произошло с Юлей. – Такое случается, Егор, вы должны пережить эту потерю и двигаться дальше. Вы оба еще молоды и сможете родить малыша, и не одного. – женщина успокаивала меня, говоря тихо, но очень убедительно. – Я все понимаю, но… Я боюсь, как она отреагирует, она же винить во всем себя будет. – я стоял возле окна в одних джинсах, и резко распахнул его, впустил в комнату свежий воздух. – Послушай, Егор. Зная всю вашу ситуацию, осматривая Юлю первый раз после того избиения, я могу сказать тебе, что очень удивлена, что это не произошло раньше. Ведь девушка жила эти месяцы в постоянных стрессах. Организм просто не выдержал очередного. Ты сказал, что был срыв, который мог стать причиной выкидыша? – она замолчала, возможно ожидая, что я скажу что-то более конкретно, но я не хотел. – Да. Была причина, очень весомая… - тихо ответил я. – Ну вот тебе и результат. Она очень долго оберегала этого ребенка внутри, но организм женщины не всемогущ, у него есть свои ресурсы, которые тоже исчерпывают себя. Очередной срыв спровоцировал отторжение плода. А если учесть, что была уже угроза, то… никто бы не смог ей помочь. Я уверенна, что врачи сделали, все, что смогли. Примите эту потерю, Егор. Чем раньше вы с этим смиритесь, тем скорее вы от нее оправитесь. Поверь моему опыту. – я слушал Ольгу, и головой понимал, что она права, что нам нужно смирится и жить дальше. Но сердце отказывалось понимать, что мы больше не будем обсуждать перепланировку квартиры, спорить, куда лучше поставить кроватку, и в какой цвет покрасить детскую. – Я благодарен вам за поддержку, Ольга Александровна. – зажмурив глаза, я облокотился об стену. – Как вернетесь в Москву, привези ко мне Юлианну на осмотр. Я думаю ей нужно будет попить что-то из успокаивающих препаратов, чтоб она просто проспала этот период, так легче. – Хорошо, я привезу. Спасибо вам огромное. – попрощавшись с врачом, я отложил телефон на тумбочку, и зашел в ванную. Быстро приняв душ, я одел черную рубашку, которую так любит моя девочка, и спустился вниз. На кухне был только папа, чему я обрадовался. Выпив горячий кофе, мы вышли из дома. Садясь в машину, я заметил, как в окне, на втором этаже, где размещалась спальня родителей, дрогнула занавеска. Никак не отреагировав, я сел в машину, и папа выехал со двора, направляясь в сторону больницы. Сегодняшний день станет самых худшем днем в моей жизни. Как и вчерашний. И послезавтрашний…