Запретная любовь

Со вчерашнего вечера Юлианна еще не приходила в себя, но ночь она перенесла спокойно…Все показатели были стабильны, скачков в худшую сторону не было, поэтому, как только она проснется, врач переведет её в обычную палату. Пришлось упрашивать его впустить меня к девушке, и после непродолжительных уговоров, он все-таки сдался. Я хотел быть с ней, когда она проснется. Мне нужно быть рядом… Открыв дверь, я медленно вошел, услышав монотонное и размеренное пиканье приборов. Юля спала. Все еще спала. И ничего не знала… Может так даже лучше, в её снах с ней все еще хорошо… Подняв стул, который стоял у стены, я поставил его около кровати, и садясь, взял её руку в свою. Её грудная клетка ритмично поднималась и опускалась, и я не заметил, как начал считать количество вдохов и выдохов, смотря на её бледное лицо. Из капельницы медленно каплями в её руку стекала какая-то прозрачная жидкость, а на безымянном пальце второй руки держался датчик, который выводил на монитор сердцебиение девушки. Помню, как в первый день её пребывания в клинике, в Москве, на монитор выводилось еще и сердцебиение ребенка, которое мы с удовольствием слушали, иногда просто замирая, прекращая бурное обсуждение чего-либо… Такое чувство, что это было не с нами. А сейчас просто кошмарный сон. Сон, который должен когда-нибудь закончится, чтоб мы были счастливы… Все втроем… Черт… Глаза защипало, и я опустил голову, вытирая слёзы, как вдруг ощутил, что пальцы девушки зашевелились. Резко подняв голову, я посмотрел на нее. Ресницы Юли дрогнули и через мгновение она открыла глаза, а я выдохнул. – Малышка, ты проснулась… - прошептал я, поцеловав её в лоб. – Воды… - простонала она. – Конечно, сейчас. – взяв с тумбочки графин с водой, я налил её в стакан, и с помощью трубочки помог девушке сделать несколько глотков. – Что случилось? – уже более уверенным голосом спросила она. – Ты не помнишь? – я задал вопрос, а сам сжался. – Я не могу собрать мысли… Все как в тумане… - шептала она, смотря на меня своими синими глазами. – Это из-за наркоза. Ты проспала несколько часов. Пока не отойдешь, так будет. – я гладил её по волосам, наклонившись ближе. – Наркоз...? – в один момент, её глаза начали бегать по моему лицу, а рука потянулась к животу. – Малыш? Мой малыш? Я была вся в крови, что с ребенком? – её вопрос больно полоснул по сердцу, и я сильнее сжал её руку, не зная, где найти слова, чтоб сказать ей… - Егор! Что с малышом? Я не чувствую… - она громко охнула, и слёзы моментально наполнили глаза девушки. – Егор, прошу, скажи мне… Где мой ребенок…? – всхлипнув, она схватила меня за плечо. – Любимая… они не смогли… - Нет! – Они не спасли его… - Нет! Нет! Нет! – она прокричала, пытаясь сесть, держась за меня. – Неет… ты врешь! – Юля… - Ты врешь! – прошипела она, и выдернула из вены капельницу, бросила на пол. – Детка, мне так жаль, моя хорошая… Но врачи не смогли ничего сделать, у тебя началось сильное кровотечение, и они едва спасли тебя… - я сдерживал её, пытаясь не дать встать, но девушка вырывалась и кричала, у нее началась настоящая истерика. – Это не правда! Я не верю! Он внутри, ты слышишь? Он внутри! – на крики девушки прибежала медсестра. – Зови врача! Быстро! – крикнул я, прижимая Юлианну к себе, обхватывая её руками, не давая вырваться. – Тише милая, тише, моя хорошая… Все будет хорошо, мы справимся, все будет нормально… - я говори, а самого душили слёзы, но я держал её, гладя по волосам, чувствуя, как тело моей девочки обмякает. В палату зашел мой отец, и остановился у двери, не смея ничего сказать. Юля рыдала в моих объятиях, громко, навзрыд… Я, наверное, не представлял, что она сейчас чувствует в полной мере, но зная, как было больно мне, боюсь даже думать, насколько больно ей. Я гладил её по спине, и волосам, крепко прижимая к себе, постоянно что-то говоря. Мне казалось, она не реагировала на это, но держалась за меня, с силой сжимая пальцы. В палату вошел врач с медсестрой, которая вытащила из кармана своего белого халата, небольшой шприц. – Юлианна Валериевна… - мужчина подошел ближе. – Мой малыш… - простонала девушка, и опять зарыдала, вцепившись в меня. – Милая, успокойся… - шептал ей я, понимая, что это нереально. Она слишком эмоциональна, слишком слаба сейчас, чтобы противостоять той боли, которая наполняет её сердце. – Юлианна, вам нужно успокоится… - врач опять обратился к девушке, но она как будто приросла ко мне, не слыша ничего и никого. – Я звала тебя, почему ты не слышал? – прохныкала она, а я напрягся. – Что? – Я звала тебя из комнаты, а потом на лестнице, но ты не слышал. – она отстранилась от меня, даже немного отталкивая. - Я кричала твое имя, но ты не пришел, ты не помог мне… Ты оставил меня там одну, ты не помог мне, не помог нашему малышу… - в один миг она начала колотить мою грудь своими кулачками, срываясь на крик, задыхаясь от слез. – Юля, перестань, милая, успокойся… - я пытался схватить её за руки, но она уворачивалась, продолжая бить и рыдать. – Помоги мне. Держи руку. – врач схватил девушку за запястье, и вытянул руку, пока медсестра снимала колпачок с иглы. Юля билась в истерике, пока в шприце не осталось препарата, который врач медленно ввел ей в вену. Через пару мгновений, она перестала вырываться, а всхлипы стали тише. Еще через мгновение, тело девушки обмякло в моих руках, и я аккуратно положил её на постель, поправляя одеяло. Она все еще плакала, но была уже более спокойна. – Её врач, из клиники, сказала, что ей нужно переспать этот период. – я обратился к врачу, когда девушка уснула, инстинктивно положа руку на свой живот. – Она права. Я выпишу препараты, легкие, чтоб не было привыкания, но чтоб она большую часть суток спала. Так и правда будет легче справится с потрясением. – мужчина проверил монитор, и дал указание медсестре по поводу незаконченной капельницы, и похлопав меня по плечу, вышел из палаты, оставив с отцом, и моей девочкой. - Страшно смотреть на нее такую… - я сел обратно в кресло, поворачиваясь к отцу. – Да, очень… но она справится, Егор. А ты ей поможешь. – папа сидел возле окна, осматривая палату. – Ты слышал, что она сказала? Она звала меня, кричала мое имя на лестнице… - Да. – ответил отец, и посмотрел на меня. – Неужели мама не слышала? Ведь она вышла из спальни, а это через комнату от моей, на одной площадке. Тем более Юля лежала возле лестницы, а это практически у дверей вашей спальни. – я опустил глаза на девушку, вспоминая каждое её слово. Она винила меня, и была права. Я не должен был оставлять её одну, не должен был уходить. Или хотя бы вернутся сразу же… - Егор, давай не будем делать поспешных выводов. Юля была не в себе, когда все это говорила, да и… Сынок, неужели ты думаешь, что мама на такое способна? – папа обеспокоено смотрел на меня. – Я не знаю, пап… я не знаю… у меня голова идет кругом, я не знаю, что думать, как реагировать. Может быть для кого-то со стороны все это покажется не таким уж большим горем, но для нас с Юлей это огромная потеря, понимаешь? Это трагедия для нас обоих. Да, этот ребенок еще не родился, и прошло очень мало времени, чуть больше 3 месяцев, но мы так привыкли к нему, к тому что он растет внутри неё. Постоянно говорили с ним, планировали, в какой комнате сделать детскую, гадали, кто это будет, мальчик или девочка, и как бы назвали своего малыша, когда он родится. А теперь всего это нет, понимаешь? Это горе, страшное, большое горе для меня и для неё. И я виноват… - мой голос сорвался, и я опустил голову. – Виноват в том, что не уберег его… - закрыв лицо руками, я положил голову на предплечье девушки, и почувствовал, как отцовская рука легла мне на плечо. – Ты не виноват, сын. В том, что случилось, нет твоей вины. – Но я мог… - я поднял голову, но не в силах ничего сказать, опять обнял руку Юлианны. – Не мог, Егор. Значит этому ребенку не суждено было родится. Такая у него судьба. Как и у вас. От того, что ты будешь себя винить, ничего не изменится. Не поддавайся этому, сынок. У вас еще будут дети, и ты еще сделаешь меня дедом. Так что возьми себя в руки. – его слова немного всколыхнули меня, приведя в чувства. Все-таки поддержка самых родных людей очень важна и нужна. И не стоит от нее отказываться. Поэтому я очень обрадовался, когда, выйдя в коридор, чтоб взять себе кофе, увидел Алину. Девушка стояла возле сестринской, и видимо спрашивала, где лежит её сестра, но увидев меня, помахала рукой, и извинившись перед молоденькой девушкой, поспешила мне навстречу. – Господи, милый… - Алина обняла меня, крепко прижимаясь. – Как ты? – отстранившись, она посмотрела на меня, и нахмурилась, не дожидаясь ответа. – Ну ясно. Лучше всех. – мы отошли в сторону, присаживаясь на скамейку у двери в палату. – Не то слово… - ответив, я отпил горячий кофе с картонного стаканчика, надеясь, что он хоть немного растопит тот лёд, который застыл у меня внутри в районе сердца. – Как она? Что говорят врачи? Расскажи мне всё. – и я рассказал. Все, что произошло вчера, и сегодня. Про истерику, и обвинения. Алина молча выслушала меня, и опять обняла за плечи. – Ты не злись на неё, Егор. Все это шок. – Я не злюсь, ты что? Я все понимаю… - самому больно, но ничего поделать не могу. – Я поговорю с ней. Вы переживете этот период и все наладится. Должно. – слова девушки прозвучали более уверенно, чем те, которые говорил себе я. – А если нет? – спросил я, поднимаясь со скамьи. – А если, да кабы… не говори ерунды, Булаткин. – открыв дверь, мы зашли в палату, и я остановился. – Юлька, девочка моя… - Алина подбежала к сестре, которая полусидела на постели, с мокрыми глазами. Девушки обнялись, и Юля опять заплакала, прижимаясь к сестре. Мое сердце разрывалось на части, от того, что я не могу ей помочь, облегчить её страдания, и забрать себе её боль. Я смотрел на нее, и не шевелился. Когда Алина отстранилась от блондинки, та перевела взгляд на меня, смотря в упор своими синими глазами, от чего мороз прошелся по телу. – Я бы хотела побыть с сестрой… наедине… - проговорила она каким-то совершенно чужим и отстраненным голосом. – Юль, ну зачем ты так? – Алина села на кровать возле сестры. - Не-нет, все нормально. Я оставлю вас. Вернусь позже. – открыв дверь, я вышел в коридор, и сделав шаг в сторону, упираясь спиной об стену, закрыл глаза. Этого я боялся больше всего… что она оттолкнет меня, закроется в своей скорлупе, как это было с самого начала наших отношений. И мне придётся долго и упорно пробиваться сквозь этот непробиваемый панцирь обиды и недоверия. А ведь ей не нужно от меня скрываться, ведь я на её стороне, я рядом… Только бы она поняла это…