Запретная любовь

Максим Викторович был прав, за все время церемонии, ко мне подходили наши знакомые, друзья, и очень много тех, кого я видела первый раз. И все они говорили слова соболезнования, и сожаления о скоропостижной кончине моего мужа. Каждый хотел вспомнить что-то приятное о Марке, каждый высказывал поддержку. И никто, ни один из них не посмотрел на меня осуждающе, ни разу я не услышала каких-то шушуканий за спиной. И я еще раз убедилась, что деньги и власть правят этим миром, заставляя закрыть рты всем, кто когда-то не лестно высказывался в твой адрес. Конечно, никто из них не забыл тех статей обо мне и Криде, никто не забыл, каким хорошим, образцовым и оскорбленным мужем выставил себя Беляев, но сейчас, никто не смел сказать мне, что презирает меня и мой поступок, или хотя бы не понимает его. Такое чувство, что всего этого просто не было. Потому что я сейчас стою возле дорогущего гроба своего мужа, в котором он лежит в новом костюме от Армани, и чувствую себя на сцене в огромном театре. А все эти люди, нет, не зрители. А искусные, профессиональные актеры. Они играют свои роли, показывая мне, как сожалеют моей утрате, не подавая виду, что мы с Марком не жили несколько месяцев и у меня уже были готовы бумаги на развод. Им плевать на это. Зато все они отлично понимают, что если я здесь, то скидывать меня со счетов не стоит. Ведь завещание еще не огласили, и кому достанется все состояние Беляева, для них остается загадкой. И уверяю вас, если бы в этом документе не упоминалось мое имя, эти стервятники разорвали бы меня в два счета, особо не заморачиваясь. Меня бы вычеркнули из списков приглашенных всех более-менее престижных домов, фамилии которых часто красовались на первых полосах всех светских изданий, ну и конечно же в журнале Forbеs. Со мной бы не здоровались на улице даже те люди, с которыми мы дружили семьями не один год. В общем, я бы стала пылью под ногами этих людей. Но сейчас, пока эта бумажка покрыта тайной, они страхуют себя, дабы не быть за бортом, когда окажется, что иметь дело со мной им не просто выгодно, а очень выгодно. Сборище лицемеров, лгунов, и подхалимов. Все они здесь, чтоб посмотреть и показать себя. Но лишь 1% от все этой толпы действительно любили и ценили Марка, как человека, коллегу, друга. И эти люди искренне оплакивают его, но их единицы. На кладбище, стоя у гроба Марка, пока священник говорил какую-то речь, у меня было чувство, что я смотрю на себя со стороны. Как будто, я стою вот недалеко от этого места, и вижу, как все это происходит, но не со мной. В голове до сих пор не укладывается, что Марка больше нет, и никогда не будет. Все мои мечты о счастливом будущем с мужем разбились вдребезги в день, когда он первый раз ударил меня. И вот теперь, мечты о том, что когда-то он сможет стать счастливым без меня, тоже разлетаются на мелкие кусочки. Этого не будет. Никогда. Потому что он мертв. Слеза медленно скатилась по моей щеке, и вытерев её, я надела темные очки. Алина и родители стояли рядом, ни на минуту не покидая меня, за что я была им благодарна. Даже отцу. Ведь то, что он стоит сейчас с нами, тоже о чем-то говорит всем этим людям. Хоть на самом деле, это ровным счетом ничего не значит. Ветер слегка развивал волосы, проветривая мысли в голове, которые теперь постоянно мешают мне. Такое чувство, что мой мозг работает без перерыва на обед и выходных, обрабатывая информацию, которая поступает каждый божий день. И вот слова священника закончились, он освятил гроб святой водой и дал команду опускать его в могилу. Отдаленно я слышала чьи-то всхлипы, и рыдания, но сама не могла пошевелиться. Мое тело как будто окаменело. Только слёзы лились из глаз, частично прикрываясь темными очками. Сделав шаг, я взяла пригоршню земли, и задумавшись на секунду, бросила её на гроб. Глухой звук, который пронзил мое сердце, пульсацией отозвавшись в висках, разлетелся по кладбищу. Следуя моему примеру, все присутствующие таким образом попрощались с Беляевым, начиная по немного расходится. Когда могила была насыпана, и обставлена венками, я забрала у Алины огромный букет бежевых роз, и подойдя ближе, присела и положила их сверху. – Вот и всё… Мне очень жаль, дорогой. Но… я простила тебя… Спи спокойно… - прошептав, я поцеловала свои пальцы и приложила их к фото Марка. Такой красивый, идеально выбрит, слегка улыбающийся. Почувствовав на плече руку сестры, я поднялась, вытирая слёзы. Только сейчас я заметила, что возле могилы стоим только мы и Старков с Александрой, самые близкие Марку люди. И, наверное, это правильно. После обеда, который устроил Холдинг в самом престижном и дорогом ресторане столицы, мы с Алиной поехали ко мне домой. Почему-то именно сегодня, я не хотела оставаться одна. Мне не было страшно, но мысль о том, что Марк лежит сейчас под двумя метрами земли, не давала мне покоя. А его бледное лицо в гробу постоянно стояло перед глазами. Зайдя в квартиру, я сразу сняла туфли, отбросив их в сторону, проходя в гостиную. – Я рада, что ты позволила сегодня побыть с тобой, а то я уже начала переживать. – голос Алины звучал из прихожей, а я уже наливала себе виски в стакан. – Переживать из-за чего? – залпом выпив порцию алкоголя, я потянулась за бутылкой, но сестра забрала её у меня. – Из-за того, что ты повторяешь, что все нормально. Но каждый вечер пьешь, плачешь, и не хочешь никого видеть. – выхватив бутылку обратно, я опять плеснула в стакан коричневую жидкость, выходя на кухню. – В данной ситуации считаю это нормальным. – открыв морозилку, я вытащила из нее контейнер со льдом, бросая несколько кубиков в стакан. – Именно в данной ситуации нет ничего нормального. – Я пью, для того чтоб уснуть, плачу, потому что мне больно, а не хочу никого видеть, потому что хочу сама разобраться в своих чувствах, мыслях, эмоциях. В одиночку мне делать это легче. – сделав глоток, я поморщилась. – Больно от чего? – Слушай, ты решила переквалифицироваться сегодня в психоаналитика? Потому что он мне не нужен, мне нужна сестра. – громко поставив стакан на стол, я взглянула на сестру. – Я и есть твоя сестра. И хочу, чтоб ты ответила мне. – девушка стояла прямо передо мной и не собиралась сдаваться. – Потому что из-за всего того, что случилось за эти четыре дня, я только перед сном вспоминала о своем малыше. Потому что мне искренне жаль Марка, он не заслуживал смерти. И потому что Егор не звонит, и не хочет меня слышать. И я боюсь, что не захочет… - слёзы опять наполнили глаза, и быстро смахнув их, я отвернулась от Алины. – Юля, послушай. Ты не робот, и не железная. Все твои эмоции и слёзы, это абсолютно нормальная реакция на все, что с тобой произошло. И мне даже обидно, что ты отворачиваешься от меня, не желая показывать себя. – руки девушки легли мне на плечи, и медленно развернули к себе. – Ты не можешь постоянно быть сильной, быть одной и справляться со всем в одиночку. Так и до психушки не далеко. Ты ведь не одна, Юль. У тебя есть я, мама, Егор. Мы все любим тебя, и готовы помочь, поддержать, выслушать. Ты же не была такой… - она обняла меня, а я еще больше расплакалась. – Мы всегда трещали с тобой без умолку, обо всем на свете. Делились мыслями, мечтами. Всегда обсуждали свои переживания. И меня очень насторожило, какой ты вернулась из Америки. – немного отстранившись, Аля посмотрела мне в глаза. – О мертвых нельзя плохо, но черт, он так изменил тебя… И я очень хочу, чтоб ко мне вернулась та беззаботная девчушка, с которой мы сидели на заднем дворе нашего дома, прячась от родителей, и сплетничали о соседских мальчиках. – я засмеялась сквозь слёзы, тяжело вздохнув. – Мне жаль это признавать, но той беззаботной девчушки больше нет, Алин. На её плечи не взваливалось столько проблем, которые нужно решить. – девушка отошла от меня, взяв стакан с виски, залпом выпивая его содержимое. – Да уж, двор дома стал меньше, соседские мальчики выросли, а сплетни стали куда серьезней. – Именно. – шмыгнув носом, я взяла из шкафчика еще один стакан, и вынув лед, кинула в него несколько замерзших кубиков. – Не знаю, как тебе, но мне нужен этот допинг. – взглянув на сестру, я кивнула в сторону бутылки. – Да, чертов Беляев так и всплывает перед глазами. У меня в церкви было такое чувство, что он сейчас встанет, клянусь тебе. Всегда безупречный, этот засранец даже в гробу умудрился выглядеть идеально. – Алина вышла из кухни, и я поплелась за ней, как-то истерически хихикая. – Слушай, я давно спросить хотела. – сказала девушка, наливая уже нам обоим. – Ты с Кридом всегда оргазмы получаешь? – так как в этот момент, холодный виски был у меня во рту, то после услышанного вопроса, я благополучно им подавилась, закашлявшись. – Чего? – через смех и кашель, проговорила я. – Да, смена темы немного резковата, но мне надо знать. Ты каждый раз с ним кончаешь? – похоже она говорила абсолютно серьезно, а я не могла успокоится, смеясь. – К чему такие вопросы, тебя Артем не удовлетворяет что ли? – девушка вздохнула и села на спинку дивана. – Понимаешь, не то что не удовлетворяет, но просто… почему-то не так все ярко, как было раньше. А вчера так вообще, все произошло как-то дежурно, что ли… - она была озадачена, размышляя вслух. – Ну, может он устал, или ты. – пыталась подбодрить сестру. – Может быть. Хотя сегодня утром было совсем не плохо. – Аля сделала глоток, подмигивая мне. – Ты трахалась перед похоронами? Господи… - допивая виски, я закатила глаза, и направилась в спальню, чтоб переодеться. – А что такого? То, что Беляев откинулся, не значит, что я должна лишать себя удовольствия насладиться сексом с любимым мужчиной. – Алина! – громко крикнула я, пытаясь сделать голос построже, но у меня не вышло, и я опять рассмеялась. – Да что? Ну так как, что там с Кридом, м? Каждый раз? – услышав её голос слишком близко, я вскочила от неожиданности, стоя в гардеробной в одном белье. – Да, да! Я получаю с ним оргазм каждый раз. Довольна? – Ух, шалунишка. Он прямо вырос в моих глазах! - мы смеялись как ненормальные, не то от виски, которое смогло снять напряжение, не то от осознания того, что этот сумасшедший день наконец-то закончился, но впервые мне было легко и спокойно на душе. Мы еще долго сидели в гардеробной, выпивая, вспоминая смешные истории из жизни, пока бутылка не опустела, а наши хмельные тела наконец-то не оказались в кровати.