Запретная любовь

Чем ближе мы подъезжали на Мерседесе к Пензе, тем больше я нервничала, поглаживая живот. Егор говорил с кем-то по телефону, иногда поглядывая на меня, а я, доедая шоколадку, откинулась на спинку сидения, оттягивая ремень безопасности, который спустя столько часов в дороге, сильно мешал, пытаясь убедить себя, что все будет хорошо. Раз родители Егора позвали нас, значит, Марина Петровна хочет закопать топор войны, и мирно сосуществовать, иначе бы Егор никогда в жизни не повез меня к ним в дом. Это мне было понятно, только загвоздка в том, что я еще была не до конца уверенна, что мне это нужно. Ну, то есть, умом я понимала, что совсем не общаться со свекровью я не смогу, в силу того, что я жена её сына. Да, можно свести это общение к минимуму, что собственно, я и делала. Только вот как быть с самим Егором? Ведь я хорошо видела, как его беспокоит эта ситуация, как его мама намного чаще стала звонить, как они дольше говорят по телефону, как он рассказывает что-то о нас, и с какой грустью смотрит на меня, когда я спрашиваю о делах родителей только из вежливости. Он же умный мальчик, все понимает. Так вот, как заставить себя, или хотя бы попытаться спокойно говорить с Мариной Петровной? С этим вопросом в моей голове, мы въехали во двор дома Булаткиных, и выйдя на улицу с помощью мужа, я вдохнула морозный воздух, стараясь смотреть себе под ноги. — Все хорошо? — тихо спросил Егор, неся наш чемодан в дом. — Да. — улыбнулась я, чувствуя, как ком подступает к горлу. Дверь открыла Марина Петровна, и поздоровавшись с сыном, обняла его, а потом посмотрела на меня. Темно вишнёвая куртка обтягивала мой живот, который был уже намного больше чем в тот раз, когда я приехала в этот дом впервые, а черная шапка с смешным помпоном, постоянно лезла в глаза. — Добрый вечер, Юлианна. — произнесла женщина, открывая дверь пошире, пропуская нас в дом. — Как доехали? В дороге не укачало? — спрашивала она, пока Егор стягивал с меня черные Тимберленды, аккуратно расшнуровывая их. — Нет, все в порядке, спасибо. — вежливо ответила я, держась за мужа. — Полиночка звонила, они завтра утром приедут с Лёшей. — нахмурившись, я посмотрела на Егора, понимая, что он тоже не знал о приезде сестры. — Поля с Соболевым приедет? Я думал, они улетели отдыхать. — поднявшись, парень помог снять мне куртку, стаскивая шапку. — Они поменяли билеты на Бали, там какой-то ураган намечается, я уж не помню. В общем, завтра вся семья будет в сборе. — улыбнулась женщина, еще раз взглянув на мой живот, а потом на меня, от чего я почувствовала себя не уютно. Не люблю, когда меня разглядывают, что в последнее время происходит достаточно часто, особенно, когда меня узнают в торговом центре, или в салоне на маникюре. Фанатки мужа например могут просто сфотографировать, а потом выложить фото в инстаграм с какой-то мимишной подписью, отмечая и меня и Егора. Сначала было действительно мило и даже забавно, но когда меня начали останавливать и просить фото, спрашивая о Егоре, это уже раздражало, и теперь, как и Булаткин, выходя на улицу, я надевала шапку или капюшон для конспирации. Вот только взгляд Марины Петровны был другим, и я еще не понимала, как его воспринимать. Поселили нас в другой комнате, в самом конце коридора на втором этаже. Раньше это была детская или игровая, но теперь её переделали под гостевую. Пройдя мимо комнаты Егора, в который мы были в последний свой визит, я немного напряглась, но быстро отбросив негативные эмоции, прошла за мужем. Сидя за столом, я чувствовал, как напряженна Юлианна, и как неловко маме. Но, не смотря на это, женщина задавала моей жене незамысловатые вопросы, расспрашивая о бизнесе девушки, не затрагивая тему беременности. И когда я вышел на кухню, поставить чайник, а папа прошел за мной, то сам невольно напрягся, решив вернуться в гостиную. — Не надо, постой. — остановил меня папа, а я замялся. — Дай им пару минут, сын. — Пап… — я все же попытался выйти, но отец взял меня за руку. — Доверься матери, Егор. Дай им всего пару минут. — тихо попросил он, пропуская меня вперед, чтоб я мог слышать разговор в комнате. — Как ты себя чувствуешь, Юля? — начала мама, и я замер. — все хорошо, Марина Петровна. Меня ничего не беспокоит. — вежливо ответила девушка, доедая свой салат. — Может, ты хочешь чего-то… к чему привыкла в Москве… — первый раз видел, чтоб мама так нервничала при разговоре с кем-то. — Да нет, все очень вкусно. Спасибо. — Юля… — начала мама. — Я рада, что вы с Егором приехали к нам на эти пару дней… и понимаю, что это решение зависело от тебя, поэтому… Спасибо. — несколько секунд в комнате было тихо, и я даже хотел выйти, но папа опять взял меня за плечо. — Я просто понимаю, как это важно для Егора. Но знайте, что я переступила через себя, ради того, чтоб он увиделся с вами. — отрезала блондинка, а на душе стало паршиво. Больше не хотелось ждать и слушать продолжение этого разговора, поэтому мы с папой вошли в комнату, разбавляя напряжение своим присутствием. — Ты знал, что Поля собирается в Пензу на Новый Год? — спросила я, лежа в кровати, прижимаясь спиной к парню. — Нет. Она говорила, что они с Соболевым будут праздновать Новый Год на Бали. — вздохнул он, поглаживая рукой мой животик. — И мне ничего не сказала. Что это за история с ураганом… могла бы позвонить хотя бы… — заерзала я, поворачиваясь к нему. Посмотрев на парня, я улыбнулась. Он был сейчас таким милым и родным… Эти сонные глаза, вокруг которых собирались мелкие морщинки, когда он улыбался или прищуривался, что добавляло его взгляду чего-то особенного. Пребывание в этом доме вызывало у меня странные чувства. Хотя, признаюсь, я просто заставляла себя не думать о плохом, отгоняя воспоминания, стараясь, все время быть рядом с блондином. Он это чувствовал и видел, поэтому не упускал из виду, за исключением нескольких минут за столом во время ужина. — Как там поживает наш малыш? Как ты себя чувствуешь? — Егор сполз чуть ниже, и, упираясь на локоть, задрал вверх пижаму, оголяя мой живот. — Нормально. — ответила я, улыбаясь такой милой картине. — Я вообще-то не тебя спрашивал, а сына. — нахмурился он, приложив ладонь с одной стороны. — Ну, давай, папа знает, что ты слышишь. — этот вечерний ритуал с разговорами перед сном стал традицией. — Ты что там спишь, эй? — не унимался Егор, а я рассмеялась. — Ты его чувствуешь? Он спит? — подняв голову, парень спросил меня, продолжая поглаживать мой живот. — Не спит, пару минут назад толкался, так что он играет с тобой. — ответив, я подложила под голову еще одну подушку, чтоб лучше видеть мужа. — Так ты затаился, да? — блондин постучал пальцем по животу, и я опять засмеялась, но на этот раз наш мальчик ответил папе, толкнувшись посильнее. — Воооот, хороший малыш. Это ножка, чувствуешь? — он взял мою руку в свою, прикладывая к месту, где наш сын с силой упирался в живот. — Да, ножкой отвечает тебе. — улыбалась я, чувствуя, как счастье и какое-то умиротворение переполняют меня. — Ты ж мой хороший. Футболистом будешь, да? — Егор нежно поцеловал кожу живота, поглаживая его руками, и прижался щекой, замер на несколько секунд. — Я не могу представить, как он там… Как он слышит нас, как чувствует… Это такое чудо… Вот сейчас он внутри, а через 2 месяца мы уже будем держать его на руках… — приподняв голову, он посмотрел на меня с такой любовью, и нежностью, от которой внутри стало тепло и уютно. — Да, это настоящее чудо. — ответила я, проводя рукой по волосам блондина. — Ты мое чудо, детка. — взяв мою руку в свою, он поцеловал её тыльную сторону, и удобно улегся рядом, все так же обнимая меня. На следующее утро приехала Полина с Лёшей, и позавтракав, мы с Егором вышли на улицу, прогуляться и подышать свежим воздухом. Собственно, как делали это каждый день в Москве, гуляя, не смотря на небольшой мороз. Пройдясь по парку, посидев в кафешке, за чашкой ароматного чая, у парня было достаточно времени рассказать мне о жизни в родном городе, о школьных годах, вспоминая какие-то смешные истории. Разузнав о его первой любви, первом поцелуе, первом опыте, мне было интересно узнать о его друзьях здесь, поддерживает ли он с кем-то связь из одноклассников. Но как выяснилось, блондин не дал в родном городе ни одного концерта, хоть и было множество предложений, даже я об этом знала. Но он продолжает отказывать организаторам, не называя причины. Вернулись домой мы после обеда, когда Николай Борисович уже звонил Егору несколько раз, спрашивая, все ли у нас в порядке. — Ну куда вы пропали на весь день? — набросилась Полина, сидя в гостиной, раскладывая подарки под ёлку, а Лёша подавал ей коробки. — Гуляли. Егор мне столько всего показал в городе. — улыбалась я, снимая с шеи теплый шарф, чувствуя, как горят щеки. — Иди садись ближе к камину, грейся. — Николай Борисович помог мне снять куртку, усаживая в кресло. — Я не замерзла, на улице очень хорошо. Снег небольшой и мороз не сильный. А эти ели в снегу, как в сказке. — откинувшись на спинку, только сейчас почувствовала, как гудят ноги. — Мне кажется, тебе не стоит так много ходить. Тем более, сейчас скользко. — зашла Марина Петровна, подавая мне горячий чай, с лимоном. — Мам, мы так каждый день ходим, это полезно для ребенка. Да и Юля себя хорошо чувствует, и спит лучше после таких прогулок. — вмешался Егор, садясь рядом со мной на диван. — Все равно, надо быть осторожней… Тебе не надо переутомляться… — начала женщина, а я укусила себя за язык, желая высказаться немного иначе, но решила, что не стоит заострять внимание, и накалять обстановку. После прогулки, я и правда чувствовала легкую усталость, и, поблагодарив за чай, поднялась в комнату, чтоб немного поспать. — Отдыхайте. — поцеловав в висок, Егор укрыл меня пледом, погладив по волосам, от чего приятное тепло разлилось внутри. Через несколько минут я почувствовала, как тело становится ватным, медленно проваливаясь в сон…