Запретная любовь

Проснувшись в полной темноте, я не сразу поняла, где нахожусь. Но потерев глаза, дотянулась до тумбочки, на которой должен был лежать мой мобильный. Включив дисплей, увидев, что почти восемь вечера, опять откинулась на подушку. В этот момент внутри зародилась какая-то тревога, и, замерев на несколько секунд, я прислушалась к своему телу. Погладив живот, я медленно села на кровати, и потянулась к выключателю, сглотнув. Нащупав кнопку, и набрав побольше воздуха в легкие, я резким движением нажала на неё. Внутри все свело, и я боялась дышать, но медленно опустила взгляд вниз, и… выдохнула. — Господи, дура. — прошептала я, погладив своего малыша. — Мой мальчик с мамочкой, да? Все хорошо. — улыбаясь, я почувствовала легкий пинок, и встав с постели, вышла из комнаты, проходя по коридору, к лестнице. Ступив на ступень, я услышала голоса внизу, и невольно прислушалась. — Это ужасно, мама… — проговорила Полина, вздыхая. — Да, Егор тогда просто с ума сходил, а меня даже видеть не мог. — Марина Петровна ответила дочери, и я убрала ногу со ступеньки, остановилась, держась за перила. — Но как это произошло? Бедная Юля, это же… даже думать страшно… — голос Полины звучал тихо и с сожалением, а у меня внутри все сжалось. — Я не знаю, милая. Когда я вышла на крики Егора и Коли, она уже лежала на площадке, в лужи крови… — женщина рассказывала девушке о той злосчастной ночи, когда я потеряла ребенка, и все, что я пыталась забыть, все воспоминания, эмоции, чувства, которые я так долго прятала где-то глубоко внутри, вырвались наружу. Во рту пересохло, и я, сделав шаг назад, закрыла глаза, старалась привести дыхание в порядок, но получалось у меня плохо. Решив, что мне нужно позвать мужа, я открыла глаза, и увидела на площадке лужу крови, в которой я тогда лежала. Паника нарастала с такой скоростью, что я не успела даже осознать, что все это мне только кажется, и что это мое подсознание, мое воображение и моя ненормальная, больная психика играет со мной такие шутки, показывая все то, что было той ночью. Ноги стали ватными, а сердце будто пыталось выпрыгнуть из груди, проламывая ребра, и я сползла на пол, хватая ртом воздух. Я задыхалась, мне было нечем дышать, и страх, окутавший меня, не позволял даже закричать. Приложив руку к груди, я опять закрыла глаза, из которых капали слёзы, пытаясь совладать с собой, но у меня не получалось. Мне было дико страшно, до дрожи в теле, я не могла пошевелиться. В голове всплывали картинки той ночи, как я проснулась на кровати, увидев красную простынь, как еле дошла до лестницы, истекая кровью, как звала Егора, и он не отвечал… чувствовала, как сердце разрывается от боли за своего малыша, за то, что он никогда не родится, никогда не увидит этот мир, не скажет мне «мама»… — Егор… — прохрипев, я попыталась подняться, но ноги совершенно не слушались. — Егор! — у меня получилось чуть громче, собрав все силы, я смогла прокричать его имя в третий раз… Сидя с папой и Соболевым в гостиной, мы обсуждали его новый проект на заводе. Он делился впечатлением от поездки в Токио, рассказывал о планах. Алексей даже давал ему какие-то юридические советы, на что папа довольно кивал. В какой-то момент, мне показалось, что я услышал свое имя, но, не смея перебивать отца, продолжил внимательно слушать его, попивая имбирный чай. — Егор! — услышав крик Юлианны, холодок прошелся по телу, и моментально вскочив с дивана, я выбежал в коридор, увидел её сидящую на площадке. Девушка держалась за перила, тяжело и часто дыша. — Господи… — прошептал я, рванув наверх. Первое, о чем я подумал, это о том, что она упала, но приблизившись, понял, в чем дело. — Что случилось? — услышал я маму, упав на колени возле блондинки. — О Боже, Юля! — вскрикнула Полина. — Я вызываю скорую! — сразу же отреагировал отец. — Не надо, подожди. — скомандовал я, и все затихли, а я взял Юлианну за плечи, чуть приподнимая. — Ты упала? — это первое, что я хотел узнать, чтоб убедится, что ни ей, ни ребенку физически ничего не грозит, но когда девушка отрицательно замотала головой, хватая ртом воздух, у меня не было сомнений. Это приступ паники. — Спокойно. Смотри на меня, Юля, смотри мне в глаза. Дыши, давай, малышка, вдох, глубокий, вдохни, ты можешь… — тараторил я, всматриваясь в испуганные глаза девушки, которая просто задыхалась. Мне было страшно, ведь я понятия не имел, как такое может повлиять на ребенка, но показывать свой страх я не имел права. Приложив руку к её животу, я ощущал, как брыкается наш малыш, чувствуя неспокойное состояние мамы. Он пинался, и вертелся внутри, что еще больше пугало меня. — Милая, давай со мной, вдох…. Выдох… еще раз… — мы дышали вместе, и мне казалось, эти секунды тянулись вечность. — Умница моя, ты молодец, дыши, милая… смотри на меня, я с тобой… все хорошо… — я не замолкал, зная, что она сейчас реагирует только на мой голос, постоянно повторяя вместе с ней, чередуя медленный вдох и выдох. Родители, Полина и Соболев, стояли на лестнице как завороженные, и смотрели на нас, не говоря ни слова. — Все в порядке, моя хорошая, вот так… умница, дыши… — как только дыхание девушки стало не таким частым и поверхностным, она чуть дрогнула, опускаясь на пол, ускользая из моих рук, а из глаз потоком полились слёзы, я выдохнул. — Тише, малышка… тише, я с тобой. — она рыдала, давая волю эмоциям. Это первый признак того, что приступ отступил, когда она могла дышать и плакать. Если честно, то я с ужасом ждал этого момента. Я знал, что все, что копилось месяцами, и откладывалось где-то глубоко внутри её души, рано или поздно взорвется вулканом. И приехав к родителям, я наблюдал за ней, за её поведением, настроением, даже когда она закрывалась в ванной, я прислушивался под дверью, не плачет ли девушка. Я ждал, что это дамба прорвет, и просил Бога, чтоб я оказался в этот момент рядом, смог успокоить и помочь справиться со страхом, который окутывал её. — Что случилось? Скажи мне. — шептал я, прижимая её к себе, так и сидя на полу, на глазах у испуганных родителей, сестры и её парня. Но мне было плевать. Нужно было привести её в чувства, успокоить. — Я… хотела… вниз, но увидела… кровь… Егор… — она громко всхлипывала, пытаясь сказать предложение, и говорила обрывками слов, но я все и так понимал. — Тише, малыш, тише… успокойся, милая, все хорошо… все позади, мы это пережили… — я крепко прижимал её к своей груди, обнимая руками, пытаясь спрятать, помочь, уберечь. — Я не могу… — рыдала девушка, а мое сердце разрывалось на части. Я видел, как вытирает слезы Полина, прижимаясь в Лёше, а мама смотрела на нас сожалеющим взглядом. — Юля, посмотри на меня. — обхватив её лицо руками, я наконец-то пришел в себя. — Перестань, Юлианна. От твоего состояния зависит здоровье нашего сына. Возьми себя в руки, ты поняла меня? — чуть жестче сказал я, стараясь не перегнуть палку, но она должна была сейчас понять, что эта истерика может только навредить. — Ты поняла? — повторил я, и она закивала, глотая слёзы. — Вот так… спокойно. — она зажмурила глаза, всхлипнув, и я опять сжал её плечи. — Юля! — Я спокойна… все хорошо… — ответила девушка, и я наконец-то выдохнул. — Поднимайся, идем в комнату. — вставая с пола, я помог подняться жене, обняв её за талию. — Егор, может я все же вызову врача? — спросил папа, помогая мне с другой стороны, придерживая Юлианну за руку. — Не надо, пап. Мы сейчас успокоимся. Все будет нормально. — ответив, я толкнул дверь в комнату и включив свет, усадил девушку на кровать. — Ну как? Принести воды? — присев на корточки перед блондинкой, я посмотрел в её усталые глаза, взяв за руки. — Я успокоилась… — прошептала она, не сводя с меня глаз. — Я принесу. — услышав голос мамы, я повернулся, но она уже вышла из комнаты. — Прости… — произнесла Юлианна, прикусив губу. — Тебе не за что извиняться. Ты не контролируешь это… Но до чертиков меня напугала… — обняв девушку, я положил руку на её живот, опуская взгляд. — Как он? — не чувствуя больше толчков, я вздохнул. — Успокоился. Тоже испугался, наверное… — она говорила тихо, периодически всхлипывая. — Держи, милый. — мама подала мне стакан с водой, и я протянул его Юле. — Может, я тебе чай из мяты сделаю? Он успокаивает, и спать будешь крепче? — обратилась мама к моей жене, а я замер. — Да, спасибо… — ответила блондинка, опуская взгляд. — Пап, побудь здесь, я сейчас. — сказав отцу, на что он кивнул, я поднялся, и вышел из нашей комнаты, спускаясь вниз за мамой. На кухни сидела Полина с Лёшей, поднимаясь, как только я вошел. — Ну? Что? — набросилась на меня сестра. — Это был приступ паники. Такое раньше случалось, еще когда Марк… — я замолчал, посмотрев на маму, которая заваривала мяту в кувшине. — Нам нужно уехать. — сказал я, и мама повернулась, нахмурившись. — Куда уехать? Как? Завтра же Новый Год… — удивилась она, откладывая кухонное полотенце. — Она не может здесь оставаться, пойми. Этот дом напоминает ей о том кошмаре, который она пережила. Я второй раз совершил ту же ошибку, привезя её сюда… — нервно проводя рукой по волосам, я опустил голову, пытаясь принять правильное решение. — Ошибку? — переспросила мама, и я посмотрел на неё. — Да. Если бы я знал тогда, как ты на самом деле к ней относишься, никогда бы не привез её сюда, не попросил бы помощи, прячась от журналистов. — выпалил я, а мама охнула. — Егор! — встала передо мной Полина. — Думай, что говоришь! — Нет, нет, милая, Егор прав. Это моя вина во всем, что тогда случилось. Я виновата, что не сдержалась и выговорилась, не думая о последствиях. Да, сынок, я виновата, что твоя, тогда еще девушка, потеряла ребенка, моего внука. Я корю себя это, каждый день, и молюсь Богу, чтоб он простил мне этот грех. Но я переживала за тебя, так же, как ты переживаешь сейчас за своего сына. Я хотела для тебя счастья! — чуть громче сказала она, смахивая со щеки слёзы. — О Боже… — закатив глаза, я отвернулся, не в силах слышать одну и ту же песню в сотый раз. — Да! Я была не права! Ты это хотел услышать? Я говорю тебе, осознавая свою ошибку. Я была не права, Егор! — чуть ли не прокричала мама, и я резко развернулся к ней, прислоняя палец к своим губам, жестом прося быть тише. — Не кричи, пожалуйста, она только успокоилась. Мама, я все понимаю, и принимаю. Но сейчас, нам нужно уехать. — опять сказал я, посмотрев на Соболева. — Можешь забронировать нам номер на свое имя? — обратился я к парню, зная, что он не подведет. — Без проблем. Уже звоню. — ответил он, вынимая телефон из кармана. — Но куда на ночь, Егор? Думаешь, Юле будет лучше в каком-то отеле? — Полина подошла ближе, обнимая сзади маму. — Ей там будет спокойней. — ответил я, тяжело вздыхая. — Ты видела, какой она была, после таблеток, Поль… А здесь такой стресс… — с горечью сказал я сестре, надеясь на понимание. — Видела… — произнесла блондинка. — Отнеси жене чай, Егор. Он хоть немного успокоит нервы, и она сможет уснуть в отеле. — мама налила в чашку ароматного чая, протягивая мне. — Спасибо. И прости, что испортили вам Новый Год… — прошептал я, и, взяв чашку, вышел из кухни.