Запретная любовь

Юлианна лежала на кровати отельного номера, накрывшись одеялом. Она не спала, я слышал это по дыханию девушки, но лезть с разговорами и расспросами сейчас не хотелось. Оставив свет на прикроватной тумбе, я накинул на плечи куртку и вышел на балкон, с пачкой сигарет и зажигалкой, купленной внизу в баре отеля. Морозный воздух ударил в лицо, и, закрыв стеклянную дверь, я облокотился на перила, всматриваясь в ночной город. Родной город. Город, в котором я родился, в котором вырос. Где познал все прелести жизни, и как-то сразу осознал, что такое существование не для меня. Щелкнув зажигалкой, я поджог сигарету, затянувшись, и через секунду, когда едкий дым наполнил легкие, выпустил его, выдыхая. Она напугала меня, сильно. Очень долго я держал эти чувства внутри, не давая им заполнить душу, но сегодня, увидев её на полу, как и больше года назад, мое сердце готово было разорваться от страха. Больше всего на свете я боюсь потерять её, и я говорю сейчас не о физической потери. Я боюсь за психическое состояние своей жены, боюсь, что вследствие какого-нибудь сильного стресса все вернется опять, и в один момент она просто не узнает меня. Это дико пугает. Меня не поймет никто, кто не сталкивался с этим. Никто, кто не видел пустые, безразличные глаза любимого человека, без эмоций, чувств, и любых желаний. Когда смотришь на родного, самого близкого человечка, когда он спит, и хочется выть от безысходности, потому что она спряталась где-то там, внутри себя, и не пускает тебя, не реагирует, не понимает… Это страшно настолько, что внутри все холодеет от одного только воспоминания. А сегодня ее приступ паники… Зачем я настоял на этой поездке? Почему не подумал о том, что весь дом, обстановка в нем, да и моя мать будет одним сплошным воспоминанием о той ночи, когда мы потеряли нашего малыша. Никогда не забуду её глаза, когда я сказал ей об этом в больнице. Столько боли, растерянности, безысходности, я не видел никогда. Она ненавидела весь мир, и меня в том числе. И сегодня, когда я держал её в руках и успокаивал, помогая совладать с собой, я увидел в синих океанах весь тот Ад, через который ей пришлось пройти тогда. Может быть, я был слишком резок с мамой, но черт, я просто боюсь за жену и сына, который появится на свет через 2 месяца. Это все, чего я прошу, Господи. Подняв глаза вверх, я опять затянулся, чувствуя, как голова слегка закружилась от никотина, и выпустил из легких горький дым. Телефон в кармане завибрировал, и вытащив его, я прочитал смс от Юлианны. «У тебя концерт через 3 дня, простудишься ведь. Вернись в номер, пожалуйста.» Улыбнувшись такой заботе, я сделал еще одну затяжку, и выбросил сигарету, зашел в комнату, плотно закрывая за собой дверь. — Ты чего не спишь? — сняв куртку, я подошел к блондинке, садясь рядом на кровать. — Не спится. — она села, подтягивая ноги, и посмотрела на меня. — Ты опять куришь? — нахмурилась девушка, взяв меня за руку. — Нет, просто захотелось сейчас… снять напряжение. — улыбнувшись блондинке, я провел рукой по её щеке, от чего она прикрыла глаза. — Юля, я хочу, чтоб ты обратилась к психологу. — выпалил я, и девушка уставилась на меня, бегая глазами по лицу. — Не смотри на меня так, как будто я хочу тебя в психушку отправить. Просто выслушай, ладно? — проведя рукой по лицу, я поднялся, расхаживая по комнате, стараясь тщательно подобрать слова. Сев рядом с женой, набрал побольше воздуха в легкие посмотрел в её синие глаза. — Я до безумия люблю тебя. Тебя и нашего ребенка. Я жизнь готов за вас отдать. И мне страшно, Юль. — обхватив её лицо руками, я приблизился. — То что счастливые моменты в нашей жизни, не перекрывают ту боль, которую ты чувствуешь, при воспоминаниях годичной давности… и эти воспоминания вызывают у тебя приступ паники… такую реакцию… это нихрена не нормально. — сказал я, поглаживая большим пальцем нежную кожу щеки. — Чего ты боишься, Егор? Что я сойду с ума? — серьезно спросила она, и я отстранился, пытаясь понять, о чем она думает. — Да. — резко ответил я. — Да, я боюсь этого. Я боюсь увидеть твои пустые глаза, боюсь, что ты не узнаешь меня… не узнаешь сына… — противный ком встал поперек горла, не давая вздохнуть нормально, а глаза предательски защипали, и я опустил голову, сильно зажмурившись. — Я боюсь снова потерять тебя. Подумай обо мне, подумай о нашем ребенке. Я просто прошу поговорить с психологом, пусть он поможет тебе справиться с воспоминаниями. Ты должна отпустить прошлое, малыш. Ради нас, нашей семьи, нашего будущего… — Хорошо. — я хотел продолжить, но она не дала мне договорить. — Хорошо? — не сразу поверив, что мне удалось, переспросил я. — Да. Хорошо. Я схожу к психологу. — слёзы выступили на её глазах, и выдохнув с облегчением, я обнял блондинку, прижимая к себе. — Спасибо… — прошептал я. — Я не хочу, чтоб ты боялся. Не хочу быть чокнутой женой Егора Крида. — ответила девушка, и я отстранился, уставившись на девушку, которая улыбалась. — Ты не чокнутая. — Но ты боишься, что я такой стану. — вздохнула она. — Юля! — покачав головой, я опустил глаза. — А если серьезно, то я не хочу подвести тебя. Я же обещала быть и в горе и в радости, пока смерть не разлучит нас. — погладив нежной рукой по моей щеке, девушка слегка улыбнулась. Я смотрел в синие глаза жены, которые излучали тепло и нежность, и мне хотелось утонуть в них. — Малышка моя… — прошептав, я обнял её, поцеловав в висок. Поздно ночью, лежа в объятиях мужа, я обдумывала его слова. Он очень испугался за нас, и это понятно. Да и я сама испугалась, осознавая, какой вред мог нанести этот приступ нашему сыну. Прижавшись к Егору, и прикрыв глаза, я вдохнула родной аромат, погладив его грудь. — Ты тоже не спишь? — спросила я, слыша, как он вздыхает. — Нет. Не могу уснуть. — тихо ответил он. — И я не могу. Видно чай твоей мамы не подействовал. — улыбнулась я, поднимая на него глаза. — Мята простроченная попалась. — ответил он, обнимая меня крепче, и я засмеялась. — Мне кажется, или еще кто-то не спит. — Егор отодвинулся, и погладил мой животик, в котором толкался наш малыш. — Он за компанию с родителями. — положив свою руку на его, я дотянулась до губ мужа, нежно касаясь их. — Мы никогда об этом не говорили, но думаю уже пора… — прошептала я, смотря, как блестят его глаза в темноте. — О чем же? — парень провел рукой по моим волосам, все так же прижимая к себе. — Ты бы хотел присутствовать на родах? Или тебя это пугает? — мне было интересно, что он ответит, ведь мы и правда никогда не обсуждали этот вопрос. Но чем ближе до Дня Х, тем страшнее мне становилось. — Наверное, поэтому и не говорили, так как это даже не обсуждается. — серьезно ответил парень. — Правда? — оживилась я, приподнимаясь на локте. — Ты думала, я оставлю тебя одну? — Я надеялась, что нет. — Глупая… Как бы я смог стоять в коридоре, когда ты будешь рожать нашего сына? — парень откинулся на подушку, притягивая меня к себе. — Ну многие же стоят. Боятся крови, ну или типа что охладеют к жене после увиденного. — Я не собираюсь никуда смотреть, просто буду рядом, держать тебя за руку и поддерживать. — сразу запротестовал Егор, что вызвало улыбку. — Ну хорошо. Главное, чтоб ты на гастроли в это время не свинтил. — тяжело вздохнула я. Это меня и пугало больше всего, что его не окажется рядом в самый ответственный момент, из-за концертов. — Ну, врач же сказал примерную дату, ближе к делу, думаю, скажет точнее. Вот я и освобожу график. Тем более, я же не уеду на гастроли сразу после рождения малыша. Так что думаю, накладок не будет. Главное не реши родить раньше. — приподнялся он, взглянув на меня. — Ну, это не я решаю, вообще-то, а твой сын. Может ему раньше приспичит? — заулыбалась я, а парень сполз чуть ниже, обхватывая меня руками, прижимаясь щекой животику. — Ничего ему не приспичит, правда, малыш? Ты родишься по плану, позволив папочке дать еще пару концертов и заработать для тебя денежки, да? — это было так трогательно, когда блондин вот так говорил с сыном, поглаживая мой живот. Иногда он делал вид, что меня здесь нет, и вел с крохой мужские разговоры, прислушиваясь к ответам. Вообще, я была уверенна, что Егор будет чудесным отцом, и даже не сомневалась, что он будет находить время на семью и общение с сыном. — Твои родители сильно расстроились, что мы не остались на Новый Год? — решила спросить я, поглаживая мужа по волосам. — Ну… если честно, я не успел это понять, мы очень быстро собрались. — вздохнул он, поднимаясь ко мне. — Мне жаль, что так вышло. Возможно, завтра… не очень хорошо, что мы вот так уедем… — Нет, Юля. Завтра мы вернемся в Москву, не хочу, чтоб ты насиловала себя, и жила в доме, от которого у тебя только плохие воспоминания. — отрезал он, откидываясь на подушку. — Но сейчас я спокойна, и нормально себя чувствую. — попыталась я. — Ты не контролируешь это, Юлианна. Уверенна, что будешь так же спокойна, когда опять окажешься на той лестнице? — он посмотрел мне в глаза, приподняв бровь, и я поникла. — Нет… — Вот и я об этом. — вздохнул парень. — И что, мне теперь вообще не появляться в доме твоих родителей? Хотя, думаю, твою маму это устроит. — отстранившись, я села на кровати, опуская ноги на пол. — Вообще-то, если ты не заметила, то мама хотела бы наладить с тобой общение, и пытается быть любезной. — чуть жестче ответил блондин, и я повернулась к нему. — Я заметила. Только ты сам только что сказал, что не хочешь, чтоб я себя насиловала. А я именно это и делала. — встав с кровати, я накинула белый махровый халат, завязывая его на животе. — То есть, нет шансов? — он тоже сел, нахмурившись. — Я не говорю, что нет шансов, я просто… — Что? Скажи мне, что? — отбросив одеяло, он поднялся, стоя по другую сторону кровати. — Я не верю в её искренность. Прости. — тихо проговорив, я направилась в ванную. — Ты куда? — запаниковал блондин, и я обернулась. — В туалет, я писать хочу. Можно мне посидеть на унитазе спокойно, без допроса? — меня разозлил этот разговор, и громко хлопнув дверью, я прислонилась спиной к деревянной поверхности, тяжело вздыхая. Почему-то выступили слёзы, и я прикусила губу, чтоб не поддаться эмоциям. — Ты всё? — услышала я голос мужа за дверью. — Нет, не всё! — крикнула я в ответ. — Ты не в туалет пошла, открой дверь, пожалуйста. — он постучал, а я быстро вытерла слезу со щеки и подошла к унитазу, нажав на кнопку слива воды, чтоб он услышал. — Всё? Доволен? — Юля, открой двери. Или я их вышибу нахрен, ты меня знаешь. — он постучал чуть громче, а я вздохнула. А ведь он может, черт. Подойдя к двери, и повернув защелку, я быстро открыла воду в раковине, моя руки. — И зачем ты закрылась? — спросил он, упираясь спиной о косяк двери. — Потому что я в туалет ходила, чего ты пристал, я не пойму? — огрызнулась я, смотря на него через отражение в зеркале. — Я не пристал, я просто не хочу, чтоб моя беременная жена, у которой сегодня был приступ паники, закрывалась в ванной на ключ. Так понятней? — Вполне. — выключив воду, я повернулась, чтоб уйти, но была прижата к стене сильным руками. — Юлианна Валериевна, вы испытываете мое терпение, которое уже на пределе. — прошептал он мне в губы, от чего мурашки прошлись по телу. — Вы, Егор Николаевич, себе льстите. Делать мне больше нечего, испытывать там что-то у вас. — дернувшись, я опять почувствовала сильную хватку. — Вы определенно нарываетесь… — сузив глаза, он нагло улыбнулся. — Интересно, на что? Выпороть ты меня не посмеешь, я беременна. Жестко трахнуть тоже. Так что ты мне сделаешь, м, Булаткин? — с вызовом взглянув на парня, я почувствовала, как он одной рукой сжал мои ягодицы, а второй коснулся внутренней стороны бедра, поднимаясь вверх, к трусикам. — Я знаю пытки поискусней, моя хорошая. Тем более, я отлично чувствую, как ты реагируешь на мои ласки… — о черт, подумала я, и сглотнула. — Издеваться над беременной не гуманно. — прошептала я, чувствуя его пальцы в своих трусиках. — Надо было думать об этом раньше… — прошептав, он прижал меня к себе, жадно впиваясь поцелуем в губы, засовывая свой язык в мой рот, от чего я простонала, понимая, что круто попала…