Святой Бога Тьмы

      — Скажем им, что это не первые их последователи? — осторожно спросил Защита.       — И упустим шанс увидеть их моськи, когда они узнают? Нет конечно! — ответила ему Солнце.       — В кой то веки согласен с Солнышком. — усмехнулся Война — Я ни за что не пропущу такое!       — Не называй меня так!       — Да, только я могу её так назвать. — захихикал Смерть.       — Эй!       — Ну не горячись, а то всё вокруг спалишь. — до приторности мягко сказал Смерть.       — Тебя первым!       — Кончайте флиртовать и поебитесь уже, чтобы нам больше не приходилось слушать ваши приперательства. — чуть ли не зарычала Свобода — И вообще, что этот делает среди нас?! Смерть, ты сказал, что ненормальных сюда не пускаешь!       — Пф! Среди нас есть нормальные? — не мог не засмеяться Очищение.       Война же выглядел даже немного виноватым, что с ним случалось крайне редко.       — Ты всё ещё злишься на меня за тот случай?       — Злюсь?! Да я в блядской ярости!       Война оглянулся в поисках поддержки, но так и не нашел её: Солнце внезапно заинтересовалась интерьером, Ветер сосредоточенно стала накручивать свои длинные волосы на палец, Зверь поспешно отвёл взгляд, Рассвет тяжело вздохнул, разводя руками, Очищение злобно ухмыльнулся, мол, он все помнит и прощать даже не собирается, Защита лишь хмуро взглянул в ответ, а Смерть старательно колупался в ногтях.

***

      Город Вестерн потрясли новые слухи. А точнее, не столько слухи, сколько то, что эти самые слухи оказались правдой. Ведь одно дело — слушать чей-то бред, и абсолютно другое — видеть, как из трущоб выходит огромная толпа, возглавляемая известным отбросом. И не просто идёт! Десятки ликующих людей следуют за красноволосым дворянином, а на лицах их застыли радость и восхищение. Каждый бедняк старается дотронуться до края чёрных одежд Хэнитьюза, вокруг которого клубится что-то тёмное и максимально подозрительное.       Крики наполняли улицы, возвещая о том, что появился новый Святой.       И люди богатых районов… не верят.       Для них Кейл Хэнитьюз является разве что не воплощением зла. Он ведь позор семьи и пьяница! И то, что бедняки готовы легко простить ему (подумаешь, выпил человек! Он же ничего плохого никому не делал!) богатые не могли просто так спустить с рук. Ещё бы, ведь для них даже зайти в трущобы, где Хэнитьюз ошивался даже чаще, чем дома, было сродни смертному греху. А потому в их умах он выступал как символ всего противного и неправильного, даже если ничего плохого толком не делал.       Но когда Кейлу было не плевать на них?       Да и долго отрицать действительность у них вряд-ли выйдет. Ведь как ни крути, огромная толпа под окнами, разве что не визжащая от восторга, очень сильно влияет на мнение людей.       А Кейл всё шел и шел вперёд, мягко отвечая на раздражающие прикосновения, и отрешённо думал о том, как будет разбираться со всем этим дерьмом.

***

      Вселенная — очень странная штука, полная необъяснимых совпадений. Иначе невозможно было объяснить тот факт, что первый принц Альберу Кроссман думал точно о том же.       — Вы хотите сказать, что на территории Хэнитьюз появилась многосотенная секта, во главе которой стоит Кейл Хэнитьюз? — переспросил он у своего информатора.       — Да. Они поклоняются какому-то дереву и некой Тьме.       — Прелестно, просто прелестно! — нервно затараторил Альберу, пытаясь успокоиться.       Этот Кейл Хэнитьюз сведёт его с ума!

***

      Кейлу хотелось ругаться. Много и очень-очень громко ругаться.       Но что случилось, то уже случилось. И бранью, даже самой отборной, делу не поможешь.       — Молодой господин? Что это за толпа там, у ворот? — обеспокоенно спросил Ганс.       Кейл проигнорировал его вопрос.       — Я буду в кабинете. Никому не беспокоить меня. — бросил он, а после, подумав, выпустил свою ауру (всё равно это теперь не секрет) и со скрытой в голосе угрозой повторил — Никому.       Дверь захлопнулась за Хэнитьюзом и он, не церемонясь, уселся прямо на мягкий ковёр, даже не отходя от двери.       [Что делать будем?] — осторожно спросил Чхве Хан.       Кейл уткнулся лицом в ладони и несколько раз глубоко вздохнул.       [Что ж… Всё наши планы пошли к чертям… Хах, не то чтобы у нас были хорошие планы, но даже они, чёрт побери, провалились, даже не начавшись! Да легче было сразу прийти к Белой Звезде в Бесконечное, нарисовать на себе мишень и сказать «ну же, убей меня, белая хрень!»]       На это Чхве Хан ничего не ответил, да и Кейлу, раз уж на то пошло, ответ не требовался.       [Ладно… Ладно. Допустим. Так или иначе, сделанного не воротишь. Рука и Белая Хуёвина подождут, сейчас наша главная проблема — толпа фанатиков за забором. После неё — правительство.]       [А что не так с правительством?]       [Из-за того, что церкви Тьмы нету, нас, скорее всего, объявят сектантами. Ну это, допустим, легко исправить: достаточно принести клятву Смерти, что я не лгу, и все вопросы отпадут. Но тогда возникнут другие…]       [Какие?]       [Нужно будет основать церковь. А это значит: написать свод законов церкви, придумать символику, назначить Папу и отгрохать хотя бы один храм, чтобы считаться полностью легальным предприятием.]       [Вот ведь…]       [Ладно. Допустим, храм мы тебе из коробки сложим, к нему требования минимальные. А вот что делать с остальным?]       [Придумывать, полагаю.]       [Ух… Давай с простого. Священный символ. У Солнца круг с палочками, к примеру. Есть идеи?]       [Эм… 어둠] — поступила в сознание Хэнитьюза смесь звуков и символов.       [Это что?]       [Темнота]       [На корейском?]       [Ага]       [Длинновато… Мне нравится вторая загагулина. Может, её оставим?]       [Не думаю, что это хорошая идея… Это обозначает «удаление»]       [Какой странный язык… Ну, нет так нет. А может, просто напишем твоё имя? Как оно выглядит?]       [최한]       [Тоже длинновато… А если тут только вторую загагулину оставить, тоже что-то плохое выйдет?]       [Вроде как нет.]       [Отлично! Значит, так и сделаем!]       Кейл встал с пола, подошёл к столу и нарисовал на клочке бумаги символ «한».       [Теперь нужно написать священные тексты. Есть идеи?]       Чхве Хан задумался.       [Если честно, я от такого максимально далёк. Но раз уж на то пошло, может пропишем, что притеснять тёмных существ плохо?]       [Ты прав. Да и твоему имени это вполне подходит. Но одного этого мало.]       [Эм… Не убей? Не укради?]       [Ты же сейчас не серьёзно?]       [А что?]       [А то, что в жизни разное бывает. И порой нужно красть и убивать, чтобы эту самую жизнь продлить.]       [Ну… Тогда не убей и не укради без причины.]       [Это мне больше нравится!]       [О! А ещё нельзя плохо обращаться с теми, кто слабее тебя!]       [Хорошо.]       [И ещё можно добавить отдельный пункт про некромантов…]

***

      Кейл выбрался из своего кабинета через два часа уже успокоившимся и с набросками священных писаний.       На коридоре его ждало удивительное зрелище: вдоль стеночки в абсолютном молчании сидели Моланы, вся семья Хэнитьюз, Кейдж, Тейлор, Розалин, Он и Хонг в кошачьей форме.       [Они тут были все два часа?] — удивился Чхве Хан.       Кейл лишь тяжело вздохнул.       — Идёмте в столовую, будем вместе текст редактировать. — сказал красноволосый.       — Какой текст? — спросил Дерут.       — Священный — буркнул Кейл в ответ — Который я писал два часа под руководством одного всем нам известного бога.       — И… Всем идти? — осторожно спросил Тейлор.       — Да, всем.

***

      Обеденная зала, где уже заменили стёкла, впервые использовалась для такого занятия, как изменение священных текстов.       Все доверенные люди расселись на стулья, в то время как Кейл занял место главы — неслыханная дерзость, раз уж на то пошло (причем как поведение Кейла, так и то, что дворяне и слуги сидят за одним столом).       — Итак — сказал красноволосый, пока туман вокруг него раздражённо колыхался — Как вы могли заметить, конспирация пошла к чёрту. А раз так, нужно основать церковь, пока нас всех тут не заклеймили сектантами. Для этого нужны некоторые условия. И одно из них — священные писания. Они у меня имеются, но в необработанном виде. Нужна помощь с редактированием.       После этих слов Кейл водрузил на стол свои рукописи.       — А что ты будешь делать с храмом и Папой? — спросила Кейдж.       — Приколочу к сараю табличку и сварганю алтарь — вот и храм. Ну а с Папой всё куда сложнее… Но пока что нужно разобраться хотя бы с этим — Кейл указал на принесённую бумагу, игнорируя скривившееся от слов о храме лицо Виолан.       — Давайте тогда поскорее приступим к работе — предложила Кейдж, доставая из рукавов (Кейл тоже хочет себе такие бездонные штуки!) записную книгу и ручку — Ты читай вслух, а мы будем записывать!       Все присутствующие подсобрались. О боге, которому поклоняется Кейл, они не знали практически ничего. И послушать священные писания, да ещё и из первых уст, было бы очень познавательно.       — Пункт первый — начал Кейл — Любое притеснение тех, кто слабее тебя, недопустимо.       Кейдж записала себе этот пункт, а Тейлор усмехнулся.       — Значит, тех, кто сильнее притеснять можно? — спросил он.       — Можно — спокойно ответил Кейл — особенно если нарываются. В таком случае скорее даже желательно.       — Думаю, это тоже нужно прописать — осторожно сказала Виолан, внутренне удивляясь.       — В таком случае — протянул Кейл — Любое притеснение тех, кто слабее тебя, недопустимо. Однако ежели тебе угрожает равный по силам враг, нет ничего зазорного в том, чтобы наказать его со всей строгостью.       Сделав соответствующие пометки, он перешёл к следующему пункту.       — На первое место стоит ставить не гордость, свою или церкви, но жизнь, свою и близких своих. Если того требуют обстоятельства, не является позором отступить или спрятаться, ибо силён тот, кто жив, а не тот, кто горд.       — Это… довольно необычный пункт. — сказал Дерут.       И действительно, обычно подобные тексты предписывали как раз таки не отступать ни под каким предлогом.       А Моланам этот пункт очень понравился. Никто из них не принадлежал к какой-либо религии, но чем дольше они слушали, чем дольше находились рядом с Кейлом, тем больше им нравился этот бог Тьмы.       — В третьих, любая дискриминация по признаку внешности, пола, расы, национальности или атрибута неприемлема. Как тёмные, так и светлые существа любимы миром и Богом, ведь жизнь по сути своей прекрасна, а смерть — неотъемлемая её часть.       — И даже… тёмные? — с затаённым страхом спросила Лили то, что не решились озвучивать остальные.       — Да. На самом деле, они и от нас с тобой не сильно отличаются. Просто атрибут немного другой. Кстати об этом, следующий пункт так же касается существ с атрибутом тьмы…       Все затаили дыхание в ожидании.       — Все некроманты без исключения признаются мучениками и являются почётными гостями в любом храме Тьмы. Так же, пока не пожелают обратного или не нарушат один из основных законов, все некроманты находятся под защитой и покровительством бога Тьмы.       Этот пункт вызвал удивление у всех. Даже брови Рона стремительно поползли вверх.       — Что? — спросил Дерут, надеясь, что услышал что-то неправильно.       — Проклятые существа? — уточнил Басен.       — Знаете ли вы, как появляются некроманты? — спросил Кейл.       Молчание наполнило зал. И действительно, никто не знал подобного. Никто, кроме Кейла и Чхве Хана. Уж они то знали, через пришлось пройти этим беднягам. За всю историю войны появилось всего три некроманта. Три некроманта и просто бесчисленное количество тёмных магов. А всё потому, что люди боятся боли. И те, кто может пережить отравление мёртвой маной, силяться этой боли избежать, становясь тёмными магами. И лишь единицы готовы принять её, сделать частью самих себя, становясь некромантом.       — Некроманты, в отличии от тёмных магов, часть природы. Они выбирают тернистый путь, полный боли и лишений. Они — воплощение смерти как части жизни всего мира. И потому некроманты заслуживают уважения, а не тех гонений, которым подвергаются.       Это никто не стал комментировать, хотя многим явно хотелось этого.       Кейл внутренне ликовал: с такими учениями никто не станет приверженцем церкви Тьмы! Вот, даже близкие ему люди сомневаются!

***

      Дерут проснулся от голоса Виолан. Она стояла над ним, непривычно растрёпанная, и держала в руке стопку каких-то бумаг.       — Взгляни — сказала она       Дерут поднялся и зажёг светильник.       — Чертежи? — сонно спросил он, глядя на бумаги. — Это какое-то здание? Ты рисовала?       — Да, я. И это храм.