Святой Бога Тьмы

      — Ну пожалуйста…       — Нет, Мэри! — отрезала Таша — Это слишком опасно! Выйти в город? Да ещё и посреди людного мероприятия?! Тебя убьют!       — Но ведь Альберу говорил, что церковь Тьмы защищает некромантов — не сдавалась девушка.       — А ещё он говорил, что это чертовски подозрительная организация!       — Н-но…       — Мэри — тяжело вздохнула Таша — давай договоримся так: если Альберу, побывав в том храме, скажет, что всё хорошо, мы с тобой туда сходим. Ладно?       — Да, тётя! — радостно воскликнула Мэри и, пока темная эльфийка не передумала, удалилась.       Когда дверь за девушкой закрылась, Таша лишь покачала головой. Она-то знала, что Альберу ни за что так не скажет.

***

      [Ты же расскажешь мне всё в деталях, Кейл?]       [Конечно.]       [Ы… Ну почему сегодня? Я так хотел увидеть Альберу…]       [Признай честно, ты хочешь увидеть, как я назову его Альбертой]       [Ты меня раскусил]       [Тск, я дурно на тебя влияю]       Забавно, что Альберу считал также. А если быть точнее, то принц считал, что Святой Тьмы дурно влияет на все.       В этом он смог убедиться на собственной шкуре…       Сначала, справедливости ради, всё шло неплохо. Конечно, храм Тьмы сильно уступал в помпезности святилищам других богов, но не то чтобы это как-то волновало принца. Встретили его тоже очень хорошо, хоть и без большого размаха: нестройные ряды детей выпалили какое-то приветствие, которое явно планировалось как что-то милое и вежливое, но на самом деле выглядело скорее милым и неловким. Стоявшие рядом монахи явно пытались как-то сгладить впечатление, но этого не выходило. Возможно, потому что, в отличие от детей, монахи были один другого страшнее. И если о семи бывших заключённых Альберу хоть что-то знал, то женщина с явно приличным уровнем боевой мощи и молодой человек с изуродованным лицом, от которого веяло чем-то странным, вызывали тревогу. И, конечно же, когда пришло время поговорить вдали от глаз общественности, с ними пошёл самый подозрительный человек.       — Эден, будь добр, принеси нам чаю в мой кабинет — сказал Хэнитьюз, уводя с собой принца       Жуткий монах кивнул и ушёл куда-то и, как надеялся Альберу, надолго.       Кабинет Святого тоже оказался странным местом. Для начала, это был не совсем кабинет. У стены стояла кровать, а все свободные стены занимали шкафчики и полки с книгами, бумагами и флаконами странного содержания. Помимо рабочего стола (внушительного гиганта из темного дерева, которого скорее ожидаешь увидеть в кабинете императора) в комнате находилось ещё два столика неясного назначения. Причем все эти столы были из разных комплектов, что не могло не раздражать внутреннего перфекциониста. В общем и целом Альберу описал бы это место как хаотичное и захломлённое, но при этом удивительно уютное пространство.       — Не ожидал, что вы приведёте меня в свою спальню.       — Я считаю это место кабинетом. Кровать тут скорее на всякий случай. Вы ведь тоже иногда засыпаете на диване в своём кабинете.       Альберу замер.       — Откуда вы знаете?       — Божье провидение. — неопределенно махнул рукой Кейл.       В дверь осторожно постучали, и сразу за этим в комнату вошёл тот самый жуткий человек с подносом, на котором мостились заварочный чайник, две явно не входящие в тот же комплект чашки, сахарница, тарелка с печеньем, ириски и, внезапно, чайные пакетики. Что они там делали, учитывая, что чай уже был заварен, неизвестно.       — Спасибо, можешь идти. — кивнул Кейл       — Я буду рядом, зовите.       Сказав это, Эден вышел из комнаты, оставив Альберу и Кейла наедине.       — Прошу прощения. Не сочтите за оскорбление. Просто мои люди не знают тонкостей чаепитий.       — Ничего страшного. — вполне искренне ответил принц.       Одно дело, когда этикет нарушают демонстративно, и совсем другое — когда по незнанию. Альберу не ощущал никакой издёвки со стороны Хэнитьюза и его людей, так что не видел никакого смысла злиться. Тем более, что чай был вполне сносным.       — Я так понимаю, что вы позвали меня для обсуждения дальнейших действий?       — Всё верно, Ваше Величество.       Услышав подобное обращение, Альберу на секунду утратил свой уверенно-вежливый вид.       — Не торопите ли вы события, Ваше Преосвященство?       — Что ж, возможно. — кивнул Хэнитьюз, а после на его лице появилась гаденькая ухмылка — Но поймите меня правильно, дело в том, что я потерял рассудок…       Альберу замер, пытаясь понять, это странная штука или же вполне серьёзное заявление. Со Святого Тьмы станется прямо сказать такое…       — …От любви.       — Что?       — Ну как же? Разве вы не знаете эту историю?       — Какую?       — Однажды я встретил юную красавицу. Она с первого же взгляда влюбилась в меня, а я, признаться честно, не мог разочаровать столь прекрасную даму. Нужно отметить, что она настоящая красотка: тёмные локоны, пронзительные глаза, стройная фигура… Но ведь главное — характер! О, что это за женщина! Тигрица, настоящая тигрица!       — Оу… Действительно?       — Ещё как. Так вот, я от нее без ума. За маской рыжего негодяя она смогла рассмотреть мою тонкую душевную организацию и, чтобы признаться в своих чувствах, послала тётушку…       — О нет…       — …Подложить мне любовное письмо.       Альберу с каменным лицом сидел, сжимая ручку чашки, а Кейл с каждым словом становился всё веселее.       — …Ах, моя мила Альберта Штирлиц… — выдавил из себя Хэнитьюз, едва сдерживая смех.       — Боюсь, что ваш с ней роман будет недолгим.       — Ах, отчего же вы так думаете?       — Я слишком хорошо её знаю.       — В таком случае, что же лежит у неё на сердце?       — Её сердце занимает недостаток сна, ненужные формальности этикета и Эрл Грэй.       — Не думаю, что её сердце настолько мало. Наверняка там останется немного места и для меня. Скажем, где-то между этикетом и чаем.       — Я передам ей ваше предложение.       — Ладно, а теперь к делу. Во-первых, огромное спасибо за ваше щедрое пожертвование. Эти деньги пойдут на развитие храма и содержание детей. Во-вторых, прежде чем приступать к грандиозным планам, следует навести порядок на нашей территории. Насколько я знаю, на территории Гуэрра процветает работорговля. И, хотя Соната Гуэрра и её наследник вызывают у меня глубочайшее уважение, они, к сожалению, совсем не в курсе того ужаса, что происходит на их владениях. Думаю, вам под силу… Скажем, увидеть несоответствия в переписи населения и обратить на это внимание герцогини.       Альберу кивнул, уже предполагая, как именно сможет это устроить.       — Думаю, это действительно возможно. Но придется с этим повременить, ведь уже скоро мне нужно будет отбыть в империю для участия в праздновании юбилея церкви и башни алхимиков. И вы, кстати, тоже направитесь туда.       — Я?       — Как ни как, вы Святой Тьмы. И, пусть ваша репутация оставляет желать лучшего, вас пригласили на празднование как очень важную фигуру. Не думаю, что от этого можно отказаться.       — Действительно… Что ж, если это действительно необходимо, то я поеду туда.       — И будете вести себя примерно? — со слабой надеждой спросил Альберу.       — Даже не мечтайте.       — Вы сведёте меня с ума…       Принц прямо-таки чувствовал, как надвигается что-то неприятное и сулящее много бумажной работы.

***

      Эден был плохим, очень плохим шпионом. Дело было даже не в его почти что нулевой скрытности, ужасных навыках лжи и импровизации, практически полного невежества в отношении социальных взаимодействий людей и примечательной внешности, а в том, что даже если нужную информацию преподнести ему на блюдечке, он вряд-ли сможет выделить из неё необходимое. Справедливости ради, химеру можно было оправдать неопытностью и банальнейшим незнанием этикета. И хотя из подслушанного разговора можно было узнать достаточно, чтобы отправить Кейла на казнь за измену за одно только неверное обращение, Эден в наивности своей предположил, что Святой действительно говорил с принцем прямо.       Так что в отчёте для Белой Звезды говорилось, что у Кейла Хэнитьюза есть роман с Альбертой Штирлиц, сердце которой, однако, занято неким Эролом Грэем. Также там было несколько слов о том, что Святой Тьмы прибудет в империю на праздник. И, естественно, о том, что храм навестил принц.       Всю остальную информацию Эден посчитал неважной, что ещё раз доказывало, что шпион из него очень скверный. Потому как выудить из вполне содержательного диалога двух высокопоставленных личностей лишь общеизвестные факты и недопонятую шутку — талант. А драконы и их родичи, как известно, существа очень талантливые. Так что в какой-то мере химеру можно было назвать альтернативно-одарённым в плане шпионажа.