Oedipus

3 ДБЯ Она не имела понятия куда ей необходимо было идти. Официально предполагалось, что её встретит какой-нибудь чиновник, на которого предстояло работать, или, если бы этого не произошло, то тот, кто провёл бы Лею до этого человека. По крайней мере так ей было сказано. Теперь девушка стояла посреди ангара, не зная куда идти и что делать, и пожалела, что ей не хватило предусмотрительности заранее обеспокоиться о возникновении подобной ситуации. К сожалению, она так не поступила, и поэтому оказалась там, где была. Но серьёзно, почему никто не ожидал её? Лея была далеко не избалована и не претендовала на что-либо, а также особо не заботилась о своём статусе как принцессы, но это было бы просто вежливо дождаться ожидаемого гостя! Хотя она прилетела не слишком рано и не поздно, но не получила какого-либо сообщения с извинением и уведомлением, которое бы объяснило, почему другая сторона отсутствует, так что не было никаких оправданий! Более того, у неё не было номера, по которому она могла позвонить, поэтому Органа даже никому не могла пожаловаться на произошедшее. Лея на мгновение подумала позвонить своему отцу, однако отбросила эту идею через секунду. Меньше получаса назад она раздумывала о том, что уже не является ребёнком, и не может быть, чтобы её первый реакцией на появившуюся проблему был звонок папе, когда не прошло и минуты с её прибытия. Потому единственным решением, пришедшим ей в голову, стало направиться в личные апартаменты Альдераанского посольства и дождаться, чтобы кто-нибудь связался с ней. Не самое идеальное решение в любом случае, но необходимое. К счастью, прежде чем девушка приступила к данному плану и вследствие попала бы в большие неприятности, справа от неё раздался глубокий голос: — Вы должно быть принцесса Лея Органа, как я полагаю? Обернувшись, она с трудом удержалась от того, чтобы не вытаращиться. Энакин Скайуокер — или Лорд Вейдер, как его официально называли в эти дни, хотя никогда не было удовлетворительного объяснения, почему он в первую очередь сменил имя, — был, вероятно, самым известным человеком во всей галактике, и его единственным соперником за этот титул являлся только Император собственной персоной. Однако учитывая то, как мало и как давно было его последнее публичное появление за последние года, она даже не думала, что это можно было бы назвать соперничеством. Достижения же Вейдера, с другой стороны, постоянно транслировались на всеобщее обозрение; касалось ли это очередной успешной кампании или было простым напоминанием, как именно он предотвратил попытку покушения джедаев на жизнь тогдашнего канцлера, уничтожил руководство Конфедерации независимых систем и положил конец Войне Клонов, — его лицо регулярно мелькало по новостям голонета. Всё-таки «Бесстрашный Герой» и «Железный Кулак», порождённые Империей, были отличным материалом для пропаганды. Лея знала, что отец недолюбливает его, и не могла винить за это, учитывая некоторые мрачные слухи, которые она слышала и которые рисовали мужчину в совсем ином свете в отличие от официальных источников. Тем не менее, ей всегда было интересно узнать больше о Вейдере. Было нечто такое, что заставляло задерживать взгляд на его изображениях, и какое-то внутреннее чувство подсказывало ей обратить внимание на что-то, но она никак не могла понять, что именно должна была заметить. И сейчас, стоя перед ним первый раз в своей жизни, это чувство было в тысячу раз интенсивнее, чем когда-либо. Лея подумала, что отчасти это могло объясняться тем, что в реальной жизни он выглядел более впечатляюще, чем на голопроекциях. Хотя на нём не было брони, которую он обычно носил на пропагандистских изображениях, его тёмная мантия и плащ, шрам на лице, и то, что должно было быть световым мечом, закреплённым на бедре, — всего этого было вполне достаточно, чтобы подчеркнуть его устрашающую фигуру. Не помогало и то, что он был выше её, по меньшей мере, на тридцать с половиной сантиметров. — Я не знал, что вы не только глухая, но и немая, принцесса. Она заставила себя не покраснеть от смущения, но это было нелегко. — Простите меня, — ответила Органа, мысленно похлопав себя по плечу за то, что удалось сохранить голос спокойным и собранным. — Вы просто застали меня врасплох. Мне не сообщили, на кого я буду работать, и я ожидала кого-то менее значимого. На мгновение мрачный взгляд рассёк его лицо, прежде чем всё вернулось в идеальную бесстрастную маску. — Получается, мы в одинаковом положении, поскольку я тоже узнал об этом решении лишь пятнадцать минут назад. Это заставило её сделать паузу. Зачем было затевать что-то подобное с тем, кто фактически был вторым по могуществу в галактике? Наказание, — почти сразу пришло ей в голову. Должно быть, он чем-то не угодил Императору, иначе у кого ещё могли быть полномочия на такой поступок? Однако это поднимало другой вопрос, что такого он сделал, чтобы заслужить подобное. По новостям не было ничего, что могло бы объяснить данную ситуацию, хотя это почти неудивительно: Лея не была ослеплена цензурой, которая разворачивалась на заднем плане. Забудь об этом, — возмутился голос в глубине её сознания. Гораздо важнее то, почему привлечение нас в качестве помощницы считается наказанием! — Учитывая это, — мужчина продолжил, не подозревая о её мыслях, — боюсь, что сегодня у меня не будет для вас времени, так как мне всё ещё необходимо подготовиться к предстоящим неделям и месяцам. Она понимающе кивнула, почему-то слегка успокаиваясь из-за такого поворота событий. Несмотря на то, что в этой ситуации было бы вежливо узнать друг друга получше, Лея хотела ещё немного подготовиться, прежде чем провести длительное время в его присутствии. — Понимаю, — произнесла она, — и в таком случае… Он заговорил, будто она и не раскрывала своего рта. — Я ожидаю, что вы используете остаток дня, чтобы ознакомиться с планом здания Сената и Императорского дворца. Соответствующие карты будут высланы вам в течение часа. На данный момент, будет достаточно запомнить места, помеченные как важные, но я рассчитываю, что к концу недели вы будете в состоянии найти дорогу. Лея не смогла сдержать удивления. Хотя она не знала точно, насколько огромные эти два комплекса, она видела, какими гигантскими они казались во время полёта. Выучить даже «важные» места в такой короткий срок будет абсолютно непосильной задачей! — Вы также получите список основных членов совета, — Вейдер продолжал, не замечая или не заботясь о её недоумении, — начиная с завтрашнего дня я жду, что вы сможете узнавать их лица и называть каждого по имени. Он посмотрел на неё с презрительным выражением, от которого у девушки закипела кровь, но Лея сохранила нейтральное лицо. «Он ожидает моих возмущений, — она осознала. — Думает, что я буду жаловаться на невыполнимость этих заданий и потребую изменить их». Часть неё хотела именно так и поступить, крича на него в очень неизысканной манере о несправедливости всего, но она сдержалась. Вейдер рассчитывал, что принцесса смирится с поражением, прежде чем даже попробует что-то сделать, и Лея жаждала каждой частичкой своего существа доказать, как он ошибается. И если всё это было придумано для того, чтобы Органа потерпела неудачу, то она пообещает себе, что не сделает этого. Ведь другая часть её, на самом деле, ждала такого вызова: Лея всегда хотела быть испытанной на прочность, постоянно мечтала, чтобы отец дал ей больше обязанностей для выполнения и работы, и она так же всю жизнь стремилась попасть в политику. Это было всё, чего она когда-либо могла хотеть, и потому она продемонстрирует, что способна справиться с поставленным поручением. Принять поражения было просто не в её характере. «Сегодня я не смогу поспать». — Я поняла, — девушка ответила с улыбкой, которая, возможно, была слишком резкой, чтобы считаться вежливой. — Буду стараться оправдать ваши ожидания. Он поднял бровь в молчаливом смешке, но в остальном не признал этого жеста. Впрочем, всего лишь на одну секунду Лее показалось, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Однако оно почти сразу же пропало, поэтому она не могла быть уверенной насчёт увиденного. — Позаботьтесь об этом, — отозвался Вейдер, и его голос стал чуть более вежливым по сравнению с прежней безэмоциональностью. — В течение всего времени, пока вы работаете на меня, ваше поведение будет отражаться на мне. Я не позволю, чтобы вы опорочили мой имидж своим возможным невежеством или беспечностью. — Конечно же, нет, — проговорила она, сузив глаза. — Вам не о чем беспокоиться. Мне и в голову не придёт испортить ваш незапятнанный послужной список. Лея только спустя миг, как замолкла, осознала, что это не очень хорошая идея разговаривать в подобном тоне с человеком такого положения, как мужчина перед ней, и что именно аналогичное поведение привело её к нынешней ситуации, потому что она оскорбила губернатора Таркина одним из своих комментариев, но Вейдеру, похоже, было всё равно. Более того, казалось, его это забавляет! Он кивнул. — Замечательно. Если на этом всё, я… — Как мне следует обращаться к вам? — она внутренне содрогнулась, перебивая его, но раз всё уже было сказано, единственный путь был один — продолжать дальше. — Я слышала, что к вам обращаются и как к «Энакину Скайуокеру», и как к «Лорду Вейдеру», причём за этим не стояло никакого объяснения, оправдывающего использование того или иного имени, поэтому я не уверена, как было бы уместнее?.. К счастью, он казался слишком удивлённым от её вопроса, чтобы разозлиться на то, что его прервали, и уставился на неё на несколько секунд прежде, чем ответить. — Вы можете обращаться ко мне «Лорд Вейдер», Ваше Высочество. Лея кивнула. — Хорошо, милорд. — Есть ещё какие-либо вопросы?.. Хотя предложение было сказано с вопросительной интонацией, являлось очевидным, что он не настроен на дальнейшую беседу. Поэтому, посчитав, что она достаточно испытала свою удачу для первого дня, Лея покачала головой. — Нет, это всё. — Прекрасно, — Вейдер стал поворачиваться. — Корабль заберёт вас из апартаментов завтра в семь утра. Будьте готовы, когда он прибудет. Никто не будет вас ждать, поэтому если опоздаете, то вам будет необходимо искать другой транспорт, — и затем, мужчина пошёл прочь, даже не утруждаясь поинтересоваться её согласием. Лея дождалась, пока вернётся обратно на корабль, прежде чем позволила себе со вздохом опуститься в кресло. Вся беседа длилась меньше пяти минут, но она была уже вымотана. Если это знак того, как будут обстоять дела дальше, то ей предстояли утомительные времена. Она не могла определиться, была ли по-настоящему расстроена из-за этого. Безусловно, это было утомительно, но разве не этого Лея хотела? К тому же, что могло быть лучшим способом узнать больше об Империи, чем следовать за одним из самых её влиятельных людей? В конечном счёте, не получится поменять что-либо, когда ты ничего в этом не смыслишь. И если посмотреть на обстоятельства с такой точки зрения, то можно даже сказать, что с Вейдером она сорвала джек-пот! Лея улыбнулась про себя, прежде чем её осенило: — Отлично, — простонала девушка, опуская голову на руки. — Папе абсолютно точно понравится это!

***

Слушать заседания Сената всегда было мучительно. В настоящее время это, пожалуй, было ещё хуже, чем во времена Республики: если тогда они пытались как-то сохранять видимость трудолюбивых и добросовестных чиновников, то теперь расхаживали с высокомерием королей и хвастались ничего не значащими поступками, как будто могли этим что-то доказать. Стоящие обсуждения сейчас можно было встретить как никогда редко, ведь все они оказались вытеснены затянувшимися речами, в которых было слишком много подхалимства и мало сути. Хотя вряд ли это что-либо поменяло, пытайся они действительно добиться чего-то значительного. Сенат был не более, чем полным фарсом, бессильным учреждением, которое служило лишь милости Императора. Вейдер избегал посещения этих заседаний, не желая тратить время впустую и делая исключения только по приказу своего учителя, и сегодняшняя сессия оказалась такой же скучной, как и все остальные. Впрочем, если бы дело было только в этом, он мог бы уже погрузиться в медитацию и дождаться окончания. Пускай это не самая увлекательная практика, но всяко лучше, чем альтернатива. Однако, увы, это было невозможно из-за девчонки справа от него. Поручения, которые он ей дал, были специально сделаны непосильными. Они должны были заставить её злиться, повести себя как избалованная принцесса, которой ей и следовало быть, и на мгновение, Вейдер почти поверил, что именно так она и поступит. В то время как Органа держала своё лицо почти невозмутимым, её вопиющее негодование трудно было не заметить человеку, столь хорошо разбирающемуся в Силе, как он. Но она не повела себя таким образом. Напротив, заверила его, с пылающим огнём в глазах и вызывающей улыбкой на губах, что у неё всё получится. Это было ещё одной причиной: даже закалённые боями солдаты с трудом удерживали с ним зрительный контакт в течение длительного времени. Все, кроме некоторых редких исключений, вроде его учителя или Таркина, обычно находили оправдания, чтобы позволить своему взгляду блуждать, чем взглянуть прямо на него. Принцесса, с другой стороны, сделала это со смехотворной лёгкостью. Когда утром девушка прибыла на транспорте, который он послал за ней, всё ещё одетая в простую белоснежную мантию, а не в изысканное платье, которое обычно носили люди её положения, она выглядела усталой и измученной, но в её глазах читалось мрачное удовлетворение. Причина этого скоро стала очевидной, когда ситх позволил ей провести их через здание Сената и она нашла дорогу, не сверяясь с картой на протяжении всего пути. Более того, после его расспросов Органа так же была в состоянии определить каждого сенатора, попадавшегося им, называя не только их имена, но ещё и политическое направление с партией, к которой они принадлежали. Было бы ложью, если бы Вейдер заявил, что он не был немного впечатлён. Не потому, конечно, что содержание того, что она говорила, было важным или что-то в этом роде, а потому, что выучить и запомнить такое количество информации за столь короткое время, не важно, какой бы бессмысленной она ни была, — нелёгкое дело. По крайней мере, это доказывало, что девчонка не совсем бесполезна. Если использовать её для других, более важных дел, то её навыки однажды могут даже пригодиться. И будь дело только в этом, он бы мог нехотя смириться с её нахождением в качестве своей помощницы, — не то чтобы у него был особый выбор, на самом деле, раз его учитель приказал это сделать, — однако, как оказалось, была ещё одна проблема… Её присутствие сводило мужчину с ума. Это было мимолётное ощущение на краю разума, мягкое прикосновение, которое испарялось, как только он концентрировался на нём, но которое возвращалось вновь, стоило ему направить своё внимание куда-либо ещё. Оно было тёплым, словно последний закатный луч солнца в вечерних сумерках, но так же выводило из равновесия, заставляя ощущать себя так, будто кто-то дышал ему в затылок. И не важно, как сильно Вейдер старался, но он просто не мог отмахнуться от неё! Если ситуация уже не была достаточно паршивой, то другим побочным эффектом этой необъяснимой связи между ними было то, что каждое её движение привлекало внимание, заставляя его постоянно искать женскую фигуру взглядом. Каждый раз замечая, что это происходит, он пытался сфокусироваться на невероятно унылой дискуссии по поводу того, стоило ли в этом году в День Империи увеличить продолжительность празднования до семи дней вместо обычных пяти, но его концентрация через несколько минут вновь ослабевала и всё повторялось снова. Каждый раз, как она записывала что-то в свой голопад, каждый раз, как хмурила брови на что-то сказанное сенатором, с чем была не согласна, и каждый раз, как она вопросительно наклоняла свою голову, если чего-то не понимала, — всё это притягивало его внимание. Эта постоянная раздражительность заставляла жалеть о том, что учитель запретил ему причинять ей вред. Вейдер мог бы уже избавиться от назойливой проблемы, если бы не это дурацкое правило. Его единственным утешением было то, что она, казалось, имела похожую проблему. Хотя он ни разу не поймал её с поличным, бывший джедай не один раз ощущал её взгляд на себе, а девичье беспокойство и растущее раздражение были ощутимы через Силу. По крайней мере, она не ёрзала, потому что иначе он не был бы уверен, смог ли дальше действовать по указаниям учителя, если бы ему пришлось иметь ещё и с этим дело. Однако это открывало совершенно другой ящик Пандоры. Если даже нечувствительные к Силе люди могли ощущать её эффекты в какой-то мере, особенно, если воздействие было достаточно мощным, то для принцессы подобное, когда даже ему с трудом удавалось получить чёткую картинку, не должно было остаться незамеченным. Это, что бы Сила не пыталась ему сказать, было либо более важным, чем он по началу предполагал, либо… Либо принцесса была восприимчива к Силе. Правда, он пока не ощущал от неё ничего, но это не являлось доказательством. Возможно, она слишком юна для джедая, и он очень хорошо считывал её, чтобы допустить возможность, что она защищает свой разум, но здесь ещё оставался вариант, что она являлась одной из немногих обладателей Силы, которые инстинктивно скрывали свои способности. Будучи редкостью, но такое порой случалось с теми, кто подвергся травмирующим событиям в раннем детстве. Если это относилось к девчонке, то вероятнее всего, она не подозревала о собственном потенциале. Но нет, даже если так, Вейдер был уверен, что обязательно бы почувствовал хоть что-то, будь она способной к Силе. Абсолютно невозможно, что он мог упустить подобное, находясь в такой близости от неё. Кроме того, какова вероятность того, что дочь Бейла Органы окажется чувствительной к Силе?