Драконье лето

Охрану речных флотилий действительно организовывал человек — здоровяк метр девяносто с плохо зажившей ногой и костылём, похожим на весло формой и толщиной. Этот суровый добряк, видимо, только из-за ранения не участвовал в защите плавучих караванов сам. В полдень, невидимый из-за густого тёплого дождя, он уже ждал девиц под навесом у пирса. — Аттик? — Зои назвала его по имени, приподнимая капающий край капюшона. — Можно и Чердак, — детина назвал своё прозвище в Ордене Совы, которое и служило отзывом на «пароль». — Вылечить? — Зои показала накрытым тканью крылом на его ногу. Аттик задрал штанину и показал толстый чешуйчатый хвост вместо ноги, засунутый кончиком в ботинок: — Не вылечить. К делу. Я вас нанял задним числом, но чтобы швырнуться на борт, вам придётся впечатлить одного из капиташек, который вас и шанхайнет. Наймёт в охрану. Вы реально тышетесь или больше долдоните? Без обид: мне надо знать, как вас подать, через боевые смотрины или тренденье. Зои поняла немного из жаргона Чердака: их спрашивали, хотят они показать конечным нанимателям, как дерутся, или убедить разговорами. В ответ на «нашский вяк» Аттика жрица ответила пафосным слогом служителя Создательницы: — Мой успех зависит от воли Тьмы, а не моей. Не важно, что я выберу — она мне обеспечит победу. Лисса же и без пояснений поняла основной смысл речи Аттика. Аналитик родного Клана порой еще и не такие речи задвигал, особенно на эмоциях и на одном из жаргонов родного языка, хоть и близкого к принятому за международный в родном Хорриане языке Харуно, но и отличия имеющего тоже немалые. И в соответствии с этим жаргоном, нужно было «держать фасон» — то есть не отклоняться от принятого образа и заявленного статуса. — Метко стреляю, поэтому ближний бой не нужен. Хотя, если кто-то пожелает распустить лапы, то и в зубы отхватить может, — умеренно нагло заявила хоррианка, демонстративно приподнимая на плече трофейную винтовку. Наглости еще немного способствовал образ. Если плащ на Зои понемногу намокал и начинал облеплять стройную фигуру и большие крылья, сложенные за спиной, то по чешуе Лиссы капли просто стекали, заодно щедро пропитывая кожу выданных антейками одежд. Лисса вполне представляла, что кожа от этого может и испортиться, и что ее можно сравнительно простыми средствами привести в порядок, сейчас задаваться этим вопросом не желала. Лишь втихую порадовалась, что нет меховой оторочки по краям, которая бы под дождем промокла и обвисла, как усы у старого моряка, делая образ воительницы из дальних земель не бравым, а ощутимо потрёпанным. Аттик удовлетворённо кивнул и повёл дракониц за собой из-под навеса к дому на высоком утёсе над гаванью, занятой группой однопалубных лодок с парусами и без. Очертаниями дом походил на крошечную крепость с башенкой, но укреплений в нём не было, только крыльцо из резного камня, выветренные стены и уютный дымок из печных труб пирамидальной крыши. Внутри же находился не сказать, что трактир — скорее клуб или гильдейская курилка. На низких диванах или просто на подушках и коврах разнорасовый состав торговцев наблюдал, как в центре зала боролись два мускулистых дракона с лапами, обмотанными на манер боксёрских перчаток. Ожидая, пока один повалит другого, а наниматели завершат «аукцион», Аттик расставил по барной стойке ряд пустых бутылок и обратился к честной компании, указав на самок: — А теперь — две кереонских охотницы! Только острый глаз, быстрый палец и немного магии уберегли их в тех заражённых Хаосом землях. Навов они сносили Чёрным Огнём, но простым бандитам хватит и обычной пули, верно? — усмехаясь, Аттик обвёл рукой мишени-бутылки — за которыми стояли ещё полные, кстати — и отошёл в сторону. «Знай свою цель и то, что за ней» — учил молодых драконов обращению с оружием мастер Юрий. Тогда Лисса не очень понимала, в каком случае придется стрелять так, чтобы разнести цель, не повредив то, что расположено сзади нее, но сейчас задача встала в полный рост. Вряд ли побитые бутылки с выпивкой придадут веса навыкам двух дракониц — ведь каждый торговец на месте бутылок представит свои тюки и ящики с товаром! Простреленные неудачным попаданием и подпаленные кипящей праной, что сильно убавит их цену! Поэтому при стрельбе требовалось постоянно менять позицию на пол-шага в сторону. — Давай по очереди? — улыбнулась хоррианка напарнице, скидывая с плеча винтовку и снимая ее с предохранителя. — Да, — Зои откинула капюшон, поскольку смысла в нем уже не было, все равно разглядят, кого наняли, и повела пальцами, окутавшимися легким свечением паразитных потерь энергии. Пули разносили бутылки вдребезги, разбрасывая по сторонам осколки. Иногда наиболее крупные заставляли покачнуться соседние бутылки — и пустые, и полные, но ни одна полная бутыль не была разбита. Зои же действовала более аккуратно и дозировано, от попаданий кипящей праной бутылки растрескивались и рассыпались мелкими и не очень осколками, но ни один заряд не прошел мимо и не повредил стоящую сзади тару. Купцы, кивая, переглядывались. — Возьмёшь? — тихо спросил мрачно-чёрный дарман у сидевшего перед ним ящера. — У нас нет охраны. — Груз мой слишком ценный, чтобы охранять его ещё и от охранниц, — он зашипел весело в ответ. — Мне хватит голема, к тому же он не спит и не ест. Аттик громко перебил нелестные замечания о своих «сотрудницах»: — Просят эти мастерицы сто пшиков за предстоящую девятицу до Утгарда, и, конечно же, питание с подорожными. А взамен будут неотступно защищать ваши задницы, лодку и товар. Ну, кому приглянулись? Один то ли антро-гиена, то ли гнолл показал два жеста своему сородичу, и тот поднял руку: — Волшебница в капюшоне, каково твоё имя? Иди к нам, одна из наших лодок, полных резного дерева джунглей Ппльвха, нуждается в надёжном присмотре. Если захочешь и заслужишь, мы выжжем твоё имя как знак качества на подставках фигурок. — Зои, — жрица сглупила и назвала своё настоящее, отходя к ним. Ну а к Лиссе подошла довольно похожая на неё драконесса: тоже серая и в кожаном бюстгальтере, но с тёмно-пепельной гривой и рогатая: — Давай со мной. Я Веронда Торохар. — Рысь, — ничего умнее Лиссе в голову не пришло, а ответ требовалось дать быстро, без особых раздумий. Отсутствие хоть какой-то легенды было по большей части на совести антеек, но и молодые драконицы тоже были хороши — замаскироваться и даже приодеться, и назваться настоящими именами! Причем до Лиссы этот незамысловатый факт дошел только тогда, когда жрица Тьмы назвалась своим настоящим именем. Так что Лисса назвалась только ради того, чтобы выиграть немного времени для придумывания более достоверного имени. А для увеличения этого времени попыталась «переключить» собеседницу на другую тему: — Не буду спрашивать, что везешь… лучше спрошу — будут ли возможные бандиты на твою лодку смотреть с тем же интересом, что и на груженую резными деревяшками, или интереса у них будет куда как больше? — кто-то еще мог бы увидеть в этом вопросе другой, в стиле «а не слишком ли мало я беру за охрану — вдруг на этот груз разбойники будут слетаться, как осы на сладкое?» — В этом-то тайн у меня нет, — она улыбнулась и махнула носом к выходу, собираясь на свой борт. — Тоже экзотическое дерево, только не обработанное. Я больше за свою душу опасаюсь. — Ничего, со мной еще никто не пропадал! — гордо выпятила грудь Лисса. На самом же деле её несколько напрягло, что Веронда опасается за свою душу. Она не выглядела новичком, держалась уверенно, а значит, уже не первый раз везла по реке свой груз. Просто так опасаться такие разумные не будут, а значит, для опасений имелись все основания. Ну, как минимум, твердые такие подозрения, возможно, подогреваемые интуицией разумной, не раз и даже не десять бывавшей во всяких опасных ситуациях. Веронда провела Лиссу к причалу на другом краю порта, к однопалубной яхте с носовой и кормовой настройкой. Никого из экипажа на ней не было видно, но аурозрение выдавало вселённую в корабль душу, причём достаточно развитую, не глупее собачьей: — Вот и наш борт, «Первонавт» — да, один из первых по такой техномагии. Интересно, а ты почему себя назвала Рысью? Настоящее твоё имя не стану спрашивать, но любопытно, в чём смысл твоего прозвища. — Это не просто прозвище, это позывной, — начала вдохновенно врать хоррианка, — У меня еще и сокращение от имени, Рысиана Ошер меня полностью звать. Время на придумывание имени, конечно, было — пока телекинезом собрала гильзы, да пока дошли до пристани, но Лисса успела придумать только имя и логично связать его с прозвищем-позывным. Фамилию достоверно придумать не успела, и по итогу остановилась на том, чтобы немного подкорректировать настоящую, поменяв первую букву, перенеся на нее ударение и убрав последнюю. — А ты правда из Кереона? — Веронда отправила некий мысленный приказ лодке и перелетела на её борт. — Нет, я родом из более дальних краев, а в Кереоне только крайний контракт отрабатывала, — драконица взлетела следом за капитаншей, надеясь, что та спиной неправду не определит, — Сейчас прилетела сюда, тут поспокойнее, хоть и тарифы на охрану не те, но и опасностей несоизмеримо меньше, можно даже сказать — курорт с легкими прогулками от кабака до бардака. — Для курорта тут очень дождливо… — смахнула Веронда с перепонок постоянно набегавшие капли. — Ну как, выделить тебе отдельную каюту или предпочтёшь быть при теле той, кого вызвалась защищать? — Смотря насколько близко при теле, — внешность и характер капитанши Лиссе вроде как и нравился, но сразу сближаться она не собиралась. — А про погоду ты все-таки зря говоришь, есть места, где вместо капель дождя снег летит, ветер сырой, а вода льдом сковывается. И ничего, и там живут разумные. И даже отдыхать от трудов и походов как-то ухитряются. Вообще хоррианка предполагала, что «при теле» было сказано в том смысле, что не следовало далеко отходить от самой капитанши, опасающейся за свою душу. Но это были все-таки чужие земли, а не знакомый с детства архипелаг Шагерни, потому следовало предполагать всякое и быть готовой ко всему. — Это уже как сама решишь, — она подмигнула. — В любом случае, положенный подорожный обед я тебе обеспечу. — Это хорошая новость, — довольно кивнула Лисса, — Я уже морально готовилась сухим пайком питаться. Подмигивание Веронды в ответ на вопрос близости к охраняемому телу истолковать можно было по всякому, в том числе и в смысле предельно плотного контакта. Лисса, хоть и была в принципе не против таких развлечений, сближаться настолько первые пару-тройку дней точно не собиралась. Это самцы, как говорила глава Медицинского обеспечения, «известным местом думают», девушкам же был не менее важен эмоциональный контакт, неоднократно упоминаемое в анекдотах и даже курсах психологии взаимоотношений явление «поговорить», то есть просто пообщаться, настроиться на некую общую эмоциональную «волну». Веронда впустила Лиссу в тесный камбуз носовой надстройки — только пара скамей, стол размером с большую книгу посередине и обложенный керамикой очаг. Капитанша хлопнула перепонкой по осветительному кристаллу, включая его, и увидела, как с волос Лиссы уже почти сошла маскировочная хна из-за постоянного дождя. — Да, сестра… Называешь ложное имя, красишься… Что же тебя вынудило это делать? Лучше не ври, я как наниматель должна быть уверена в твоей надёжности. Мысленно помянув недобрым словом Алисару с её предложением выкрасить гриву, Лисса уселась на узкую лавочку, чтобы при необходимости можно было хоть пнуть хорошенько капитаншу, и, вздохнув, произнесла: — Ох уж эти две… подкинули задачу! Значит, такая ситуация. Злоумышлять против кого-то ни на этом корабле, ни в эскадре я не собираюсь. Но есть тут несколько мутных… странных… подозрительных, в общем, пассажиров. Они сойдут по пути в Утгард, и мне нужно засечь, где именно. Кто эти пассажиры — даже не спрашивай, такой информации до меня не довели, придется отмечать, кто и где сошел, явно или по-тихому. Глаза у Веронды загорелись: — Шпионские игры? Занятно. Постараюсь тоже глядеть всеми зрениями, — положив кусочки курицы в панировки в котёл, она тронула очаг, поставив готовку. — Лучше глядеть по курсу, — Лисса, хоть и была довольна, что её слова устроили Веронду, старалась этого не показать. — Хоть в корабль и вселена серьезная душа, но от всяких случайностей вроде тяжелого топляка никто не застрахован. А мне как охраннице как раз и следует по сторонам носом вертеть, обстановку контролировать. Так что наблюдение за обстановкой мне вести обязательно, это нужно для безопасности корабля и команды. Вопрос в стиле «Или ты тут одна?» хоррианка удержала, это могло снова насторожить Веронду. — Точно, и это, надеюсь, для твоей совести важнее прочего, — пока грелись еда и чай, Веронда передала Лиссе кристаллик с оплатой. Покрутив несколько мигов кристаллик между пальцами, серая драконица растворила его в ауре. «Теперь точно раньше Утгарда не сойти на берег, нужно гонорар отрабатывать. Другое дело, что и по джунглям гоняться за деструкторами не нужно, потому что антейки в своей секретности не то специально ничего про внешность этих деструкторов не рассказали, не то банально забыли. Хотя это вряд ли, рановато им еще до старческого склероза… ну, Рареке точно. Значит, они, похоже, не знали, кто из пассажиров — деструкторы, и действительно нужно отмечать, кто где сошел и в какую сторону направился. Ну, хотя бы на тех кораблях, которые мне будут видны с палубы». — Раньше я путешествовала с подругой, — Веронда передала Лиссе готовые еду и напиток, — и это был не просто партнёр по бизнесу, а самое верное и преданное существо из всех, что я знала. Она была в мелкой банде, что меня захватила в джунглях, и когда её бывшие подельники решили меня не только грабануть, но и изнасиловать, она, не сказав ни слова, перебила их со спины. Как потом со мной поделилась — это было последней каплей в и так не твёрдых отношениях с беспринципными драконами. Ей казалось, что совесть у всех драконов есть, даже у беззаконных. Но расстались мы… наверное, ещё более удивительно. У неё был воображаемый друг, который ко мне долгое время относился хорошо, пусть и не так, как она. Но после того, как я написала на привале одну песню и спела её для подруги, этот друг повелел ей покинуть меня и больше со мной никогда не общаться. А она послушалась… возможно, вопреки желанию, но почему она вообще должна была? Я ведь ценнее как настоящая! — Настоящее — всегда ценнее, — согласилась Лисса, принюхиваясь к еде. На первый взгляд, ничего особо криминального не чувствовалось. — Другое дело, что вы с ней были знакомы не особо долго, а этот «воображаемый друг» точно не один год ей всякие интересные вещи рассказывал. По первому описанию, симптомы были слегка похожи на болезнь, которую в отделе Медицинского обеспечения Клана величали шизофренией. В курсе общей психологии заместитель главного медика по имени Иртерион рассказывал, что для детенышей заводить «воображаемых друзей» — это нормально, так проявляется развивающаяся фантазия. Но если эти друзья не уходят по несколько месяцев — есть реальный повод начать тревожиться. А ещё та самая шизофрения, у некоторых проявляющаяся в виде чужого голоса в голове, может именно под такого воображаемого друга маскироваться. Так что, возможно, хорошо, что подруга Веронды просто ушла, а не затаилась в укромном месте, чтобы ударить в спину, как бывшим компаньонам с большой дороги. — Чисто из любопытства поинтересуюсь, — хоррианка рискнула попробовать приготовленный капитаншей обед и осталась вкусом довольна. — Про что хоть песня была? Не волнуйся, не сбегу, во-первых, оплату уже взяла, а во-вторых, всякого творчества мне повидать довелось. — Ты без таких подвохов, надеюсь. Тебе можно, — улыбаясь, Веронда вышла на время из камбуза и вернулась с гитарой. Стены волшебного корабля подпевали её мелодии неразборчивым басовитым хором: Мя на горно́й ту́ре ста́ла · Сде́йной из кощи́ : Э вра́ны ва́ли ·· Отбева́ли От яро́й грози́ :· Стры́и вы́ли во щеля́х · Колове́рть зову́я : Мэ от тибя́ Ни сло́ва ни видя́ ·· Ак ти мене́ забу́дил :· (Я стояла на балконе Башни из кости слоновой. Рокот гроз и вспышки молний: Улетал от страха ворон. Ветер в щели свищел песни — Звал свою подругу, бурю. Только от тебя ни вести — Будто ты нашёл другую.) Лиссу завораживала даже не магическое подпевание и не голос Веронды, а её манера игры. В клане брали по одному из двенадцати основных аккордов на несколько слогов, бренькая по всем струнам сразу, а эта исполнительница каждый слог, иногда даже чаще, ставила на грифе когти по-новой, неожиданными комбинациями, и щипала у акустического отверстия только по три-четыре струны за раз. Хоррианке показалось, что для такой игры гитары и создавали — мелодия получалась такой же объёмной, как у умелых аккордеонистов. Мя вала́ по го́рней га Не стряса́ясь бу́ри : Мэ хма́я мга Таи́ла берега́ В око́ле ко́щей ту́ри :· Не́дно гре́зила рера́ В стане́ свавы́ дожде́й : Нэ ся тура́ Бе хла́на э твера́ ·· Восу́нила во ней : Сун мой бий о тибе́ :· (Я летела через ливень — Грозы не были мне страшны — Но туман скрывал долину В окруженьи белой башни. Солнца зря ждала и вёдра, Даже лучик не пробился. Спать легла я в зал холодный, И во сне лишь ты мне зрился.) На насколько мигов Веронда сменила манеру игры на более бодрую и привычную Лиссе, возможно, хвастаясь, что и так умеет: А́гдо ждю тя ·· Е́дно ка́жись ми́лий мий .·. А́гдо ждю тя ·· А́ки де́ни до́лгят ми́ги ми .·. Мий ·: (Вечно жду тебя — лишь покажись, Вечно жду тебя — миги как дни!) И вернулась к нашарскому стилю, превращавшему гитару то ли в гусли, то ли в арфу: Не кощо́й тури́ драгну́ ·· Ти ври́ген не во ней : Мэ во твару́ · Во ка́у э бау́ Ти вко́ван ко ине́й :· Мэ во твару́ · Во ка́у э бау́ Ти вко́ван ко ине́й :· (Не башни так меня страшат, Тебя в них не сдержать, Но тело, разум и душа Твои к другой лежат. Но тело, разум и душа Твои к другой лежат.) — Как же это красиво, — с улыбкой протянула Лисса. Пара моментов ей были немного непонятными, но об их смысле можно было догадаться по контексту, — И ты действительно сама это написала? Для этого настоящий талант нужен, и он у тебя точно есть! Еще и играешь… Вот совершенно не понимаю твою прежнюю спутницу! Хоррианка не столько играла восхищение, сколько действительно его испытывала. в Клане в силу малочисленности поэтов практически не было, разве что двое или трое могли под настроение что-то написать, но больше юморное, по сюжетам известных анекдотов или реальных смешных историй. А чтобы вот так, про любовь, да еще и неразделенную в каком-то смысле — только у людей, и то больше в стихах, а не в песнях. И еще манера игры — бренчать на десятке-другом аккордов да играть парой-тройкой переборов худо-бедно каждый пятый умел, а такого уровня, который показала Веронда, ни у кого не было. — Немного изменила стихи Селены Аднирванской, чтобы они легли на мой мотив, — скрывая смущение за напускной скромностью, Веронда отложила гитару. — И сделала их менее мрачными заодно. Что ж тогда в первоисточнике было… Но впечатление Лисса портить не собиралась, поэтому не спросила. Песня будто подействовала не только на Лиссу, но и на саму природу — речной караван отплыл в погоду ещё хуже той, что с утра. Ветер не был настолько силён, чтобы рвать паруса, но дождь стоял стеной. В море Лисса бы так не рискнула отправляться, но на реке, постоянно рядом с берегом… — В этом и плюс каботажного плавания, — вслух завершила опершаяся плечом на мачту хоррианка мысль, — На большой воде нужно по солнцу и звездам точные координаты рассчитывать, знать глубины, ветра и течения, а тут захочешь — не потеряешься. Разве что не в ту протоку сунешься, но и это тоже нужно постараться. Винтовку серая драконица развоплотила, чтобы отчищенная от ржавчины после предыдущего владельца сталь снова не заржавела. Конечно, там масло везде где нужно, полировка… но защитное покрытие уже повреждено, и восстановить его вдали от хорошей мастерской практически невозможно. С клинковым оружием у Лиссы в своё время как-то не задалось, так что и требовать с антеек хоть какой-то клинок «для антуража» она не стала. Все равно всем будет ясно, что обращаться с ним хозяйка не умеет, ведь видно это даже по манере ношения. Вернуть винтовку можно за пару ударов сердца, ну а пока можно стоять у мачты и с грозным видом оглядывать окрестности, высматривая пока по большей части опасности — вряд ли деструкторы сойдут почти сразу после отправления каравана. К ночи, когда в отдалении начало громыхать и замигали зарницы, капитаны решили перестраховаться и спустить паруса, останавливая флотилию у берега. И сошли на берег многие, но не для того, чтобы смыться с сектантской контрабандой, а просто ставя тенты и палатки, где можно было бы поесть сообща и обсудить начало предприятия. А вот у Лиссы палатки не было. И Веронда явно дала понять, что больше опасается за свою жизнь, чем за груз, а это значило, что охранять нужно будет в основном ее. Но сейчас нужно было выполнить задание антеек. Поэтому хоррианка начала внимательно осматривать сошедших на берег пассажиров, пытаясь в каждом найти какую-то приметную деталь облика. У одного, например, по шерсти почти ото лба и до хвоста две светлых полосы, ну чисто бурундук. У другого — грива в косу заплетена, почти как у Алисары, только без деревянных пластинок с рунами. У третьего — через грудь наискосок роскошная перевязь, золотой нитью расшитая. Если постараться, можно у каждого особую примету найти, а утром сверить сначала количество пассажиров, а если не сойдется — вспомнить, кого нет. Когда серая драконица закончила высматривать приметных пассажиров, подошла Веронда. Явно не просто так подошла, и Лисса решила сразу захватить инициативу в разговоре: — По сравнению с предыдущими плаваниями — спокойнее проходит? Нет ли какой-то нервозности? Опасность почти каждый чуять может, только что одни слабее, а другие — сильнее, и нужно еще чувства правильно интерпретировать. — Мы только отплыли. Ещё не ясно. Но скучно не будет… Там уже дракона заживо закопали по шею, — Веронда махнула в сторону кустов, где собирались спорящие купцы, охранники и пассажиры. — Не исключаю, что за дело, — пожала плечами Лисса, успевшая к вечеру под дождем немного подмерзнуть, — Возможно, за кражу. Слышала, есть у некоторых пустынных народов такая милая традиция казни — тоже закапывают в песок по шею. Слетать, уточнить, за что его так? Или лучше при тебе пока остаться? Лиссе, конечно, хотелось помочь закопанному во влажную землю дракону, но сейчас требовалось играть суровую охранницу, кое-где бывавшую и кое-что повидавшую. Веронда кивнула, ей тоже было слегка любопытно, и вместе со своей телохранительницей перелетела толпу. Под деревом в маркую и влажную от дождя землю был вкопан грязный и истощённый серошёрстый и черногривый сородич, на стволе над ним была вырезаны руны «нарушил клятву». — Да, я клятвопреступник! — погребённый объяснял озадаченно-молчаливому гноллу. — Из меня выбили обещание жениться на девушке из преступного клана. На тот момент я даже не знал этого, только когда от меня потребовали тоже участвовать в их убийственных бессовестных схемах. — Какой закон заставил их с тобой так расправиться? — наивно спросила кракалевна с крестом, выжженным на лбу, из охранниц — судя по копью в одной паре рук и луку в другой. — Никакой, это их собственный обычай, чтобы не связываться с правосудием саров: оставили тут, чтобы Вселенная сама решила, убивать меня или нет… От землян Лисса слышала, что в некоторых бандах была своеобразная традиция наказания отступников и нарушителей внутренних правил — ступни «преступника» заливались в тазу цементным раствором, а после застывания раствора человека уже сбрасывали в воду. Застывал цемент не меньше суток, а это значило, что все время кто-то должен был контролировать приговорённого. По мнению того землянина, тут было два варианта — или это было актом устрашения тех, кто надумывал предать интересы банды, или просто байкой, ведь гораздо проще и быстрее было привязать к чужим ногам мешок с камнями, тут же на берегу и собранными. А раз этого дракона не убили сразу, а оставили его судьбу на волю случая, то «разрешили» неравнодушным его спасти. Размышление такое было немного слабоватым, было к чему придраться, но при этом вполне логичным. А уж слова Зои о том, что Тьма желает видеть закопанного дракона живым, побудили начать думать, как его вытащить так, чтобы никто не заметил. Понятно, что копать предстоит ночью, одной — долго, вдвоем с кем-то быстрее. — Раз кто-то не поленился его так изощрённо наказать, — Веронда нагнулась к уху Лиссы, — значит, он их немало разозлил и заслужил… — Так считали многие, — Зои подошла к подруге и её нанимательнице. — Он здесь, судя по ауре, несколько дней, а на этом берегу недавно останавливались лодки на ночь. Тьма же считает, он меньше достоин смерти, чем те, кто его захотел казнить. — Возможно, в этом караване найдется кто-то, кто посчитает так же, — согласилась со жрицей хоррианка, а затем обратилась уже и к ней: — Заскочишь сегодня ближе к вечеру? Или лучше я к тебе? Нужно обсудить кое-что. На словах серая драконица вроде как решила не помогать, а на деле намеревалась попросить о помощи с «раскопками» Зои. — Лучше вы ко мне, если нанимать Зои разрешит, — встряла Веронда. — А то… вдруг эти бандиты действительно тут вокруг шастают… — Ваша воля, — Зои поставила щит-зонтик над собеседницами. — Нам-то что до них? — пожала плечами хоррианка, и, отвернувшись от уныло повесившего нос дракона, подмигнула жрице, — Не на живца же они ловят свою добычу? А даже если и так — нам-то чего бояться? Просто не будем сюда приближаться, и все. Конечно, Лисса очень старательно обозначала, что помогать закопанному в суглинке по шею сородичу не собирается. Настолько старательно, что еще один-два раза, и у кого-нибудь могли возникнуть вопросы. Так что больше эту тему серая драконица решила не поднимать. Но пока что выглядело достаточно натурально, «предатель» даже приуныл ещё сильнее. — Ладно, оставим, в самом деле, — Веронда крыльями махнула Лиссе и Зои в сторону общего костра. — А тебя как зовут, Тёмная? Давно вы знакомы с Лиссой? — Десять лет, — Зои не соврала, пускай большую часть этого времени она виделась с хоррианкой лишь мельком во время её поездок в Красицу. — Да, практически половину жизни, — согласилась Лисса. Впервые в Нашар она попала именно по поводу знакомства с новой родней — стоило Сияру заявиться в Клан с избранницей, как родители, взяв на несколько дней отгулы, отправились в Красицу знакомиться с тещей сына, и Лиссу взяли для общего развития и новых впечатлений. С той поры каждый год серая драконица проводила в Нашаре каникулы. Кашеварил под наскоро возведённым из тростинок навесом старый мохнатый дракон, который часто кашлял в сторону от котла. Лиссе было достаточно странно видеть такое, в Клане никто от простуд не страдал, да и в Красице никто не страдал от инфекций на памяти хоррианки. И, кажется, Лисса поняла, почему. Зои несколько раз махнула рукой около дедка-дракона, кашель прекратился, а сам старый крылатый благодарно кивнул и передал телекинезом несколько тарелок: — Плоть истлевает, а этот климат меня доконает. — Тьма вечна, — Зои поглядела, что предлагали сегодня. В большом котле варился крепкий мясной бульон со специями и зеленью. Неоднократно замечавшая у себя более острое, чем у нашарских сородичей обоняние, Лисса отметила, что запах не бил в нос. Дракон-кашевар как раз заканчивал блюдо — на отдельной доске мелко нарезал еще исходящее ароматным паром мясо, придерживая его все тем же телекинезом. Только широкий тяжелый нож в лапах мелькал, превращая вареные куски в мелкие кубики. Когда был порезан последний кусок, старый дракон смахнул с доски все мясо в котел, сноровистым движением половника перемешал, разгоняя мелкие мясные кубики, рассыпающиеся на отдельные волокна, по объёму бульона, и только затем пригласил первых желающих отужинать. Подобные супы хоррианка пробовала и в Клане. Когда голодных ртов драконьего формата набирается больше четырех сотен, поставки мяса превращаются в настоящую головную боль. По куску на каждую пасть не нарежешь, поскольку будут все куски разного размера, какая уж тут справедливость? А вот крепкий, наваристый бульон с мелко, чуть ли не в фарш рубленым мясом и овощами — уже вполне справедливо, и никаких вопросов, почему одному кусок мяса в тарелке, а другому — пяток картофелин да пол-морковки. — Что это тут? — до котла добралась и Веронда. — Жижа? Экзотично. Ты тоже сильно издалека? — Первичный бульон, — поправил Веронду повар. — Знакомая д-ра-икона научила меня рецепту вместе с некоторыми магическими жестами. Драконы-растения любят это блюдо, потому что его можно и хлебать, и лить на корни. Ну а я сам из Велара, но куда южнее Ппльвха, откуда вы, судя по одежде. — Д-ра-икона? — Веронда не поверила даже. — Кто-то из полурастений выжил после уничтожения их страны навами? — Если им верить, а в этом я склонен им верить — они пережили и самое первое нападение навов, то, что уничтожило Даркан. А наши предки, жившие на этом материке девятьсот лет назад, — топнул старик по земле, — были так сильны, как Нашар, Ардин и Антея вместе взятые. Стать бы нас снова едиными, забыть про границы и склоки правителей!..