starlight.

      Шторы давно задёрнуты, свет никак не может проникнуть сквозь них, именно поэтому вся комната была погружена во мрак. Только лишь шорох простыни разрушает устоявшуюся тишину. Сонхун ёрзает и давно пытается найти себе место на огромной кровати, но всё никак не выходит.              Он забирает всё одеяло себе, лишая его Хисына, который моментально напрягается. Правда, ничего не предпринимает, а остаётся лежать на простыне. Давно пришло смирение с тем, что Сонхуну всегда нужно тепло, как бы тот этого не отрицал. А до этого у него подобного никогда не было. Никто заботился, а лишь брал то, что красиво лежало. Однако Сонхун сам был тем, кто предлагал себя различным парням из-за желания отомстить своему бывшему, поэтому логично, откуда всё пошло.              Внезапное движение на кровати выбивает из мыслей и возвращает в жаркую августовскую ночь. Хисын медленно приоткрывает глаза, чтобы заметить Сонхуна, перевернувшегося на другой бок, в его сторону. Его тело укрыто одеялом, парень практически с головой уходит под него, чтобы согреться ещё больше. Пряди волос заслоняют прекрасное лицо, на которое Хисын продолжает смотреть даже в темноте посреди ночи.              Пальцы неосознанно тянутся к прядям, чтобы их убрать за ухо. Однако Сонхун ощущает движение рядом с собой, поэтому сладко мычит и чуть приоткрывает глаза, пытаясь понять, что же происходит, когда ему только удалось заснуть. Хисын замирает моментально, но его губы сражает улыбка, которая, кажется, освещает всю комнату. А Сонхун всё ещё непонимающе смотрит, медленно ловя протянутую руку, и затем прижимает ладонь к своей щеке, начиная к ней ластиться подобно кошке, скучающей по прикосновениям хозяина.              — Что ты делаешь? — Сонхун буквально мурчит. Всё ещё сонный. Он пытается удержать зрительный контакт. Однако проваливает задачу практически моментально: глаза закрываются из-за желания вернуться ко сну. — Я только нашёл удобное место и заснул. Тебе было обязательно меня будить? — нотки недовольства скользят в голосе, но всё равно заставляют улыбаться.              — Нет, я хотел лишь убрать волосы с твоего лица, — честно шепчет Хисын и поглаживает большим пальцем скулу. Хочется придвинуться ближе, однако ему заведомо известно, что Сонхун может начать жаловаться на то, что ему слишком жарко находиться одновременно в его объятиях и под одеялом.              — Тебе вовсе необязательно это делать, Хисын, — Сонхун смягчается и совсем не в том состоянии, чтобы показывать своё недовольство ещё дольше. Голова слегка поворачивается, а губы в следующую секунду оставляют поцелуй на внутренней стороне ладони. — Почему ты не спишь? — всё же решает уточнить.              — Не могу заснуть, — простой ответ, какой только он может произнести. Хисын зевает, но затем вновь улыбается, когда чувствует очередные поцелуи, бегущие по коже ладони. — Хочу кого-то обнять, — Хисын делает явный намёк, и он знает, что Сонхун всё прекрасно поймёт. Правда, всё ещё может притвориться глупой принцессой, которая умеет флиртовать лучше остальных.              — Ты мне предлагаешь вылезти из-под одеяла? — спрашивает с сонной улыбкой. Видимо, слишком хочет погрузиться в небытие, раз отвечает подобным образом. Сонхун, удерживая запястье Хисына и переплетая их пальцы, укрывается чуть сильнее. Издевается намеренно. — Ладно, иди сюда.              Сонхун сдаётся поразительно быстро. Секундная игра превращается в то, что он поддаётся невинному желанию Хисына. Одеяло оказывается в стороне, а затем и вовсе сползает на пол. Сонхун небрежен прямо сейчас, потому что хочет скорее заснуть вновь, а не продолжать разговор, о котором, может, даже и не вспомнит наутро. Парень льнёт в тёплые, согревающие объятия и утыкается носом в яремную вену, чувствуя привычный аромат кофейного геля для душа, перемешанный с едва различимым запахом пота.              — Люблю тебя, Сонхун, — шепчет в макушку и сам уже закрывает глаза. Хисын знает, что теперь сможет тоже спокойно погрузиться в сон, несмотря на стоящую духоту.              А Сонхун только мычит что-то не особо внятное, но точно означающее взаимность. Его стало слишком легко читать за прошедшее время. Хисын, слегка отодвинувшись на несколько секунд, оставляет поцелуй на лбу, прежде чем почувствовать, как тело, обнимающее его, расслабляется ещё больше. Улыбка в последний раз появляется на лице, и оба засыпают в тишине.              

***

             Лучи никак не могут пробиться к ним в спальню, и комната остаётся тёмной. Хисын чувствует жар, ему невыносимо душно. С лба стекают капли пота, которые заботливо вытираются Сонхуном, пока парень спит. Вскоре и солнце пробивается к ним. Шторы раздвигаются в сторону, и остаётся лишь жмуриться от яркости.              Однако Сонхун никуда не уходит. Он продолжает лежать в постели, в этот раз не накрываясь никаким одеялом. Ему достаточно и солнца. Либо же попросту надоело лежать под чем-то тёплым. Парень поглаживает взмокшие волосы Хисына, зарываясь в них периодически. Хочется льнуть ближе, но ночной истории повторять вовсе нет желания. Уж лучше дать Хисыну поспать. А иначе он быстро проснётся от нескольких щекочущих поцелуев в шею.              Сонхун подкладывает руку под голову Хисына, отрывая его от подушки. Делает всё, чтобы гладить каштановые волосы в более удобном положении. Им обоим жарко, но они продолжают льнуть друг к другу, словно желая растаять и превратиться в единое целое. Пот уже давно стекает и по шее, и по спине. Ничто не останавливает их от того, чтобы находиться практически вплотную.              Хисын по привычке укладывает руку на талию Сонхуна, даже во сне ища его тело. Его нос утыкается в лебединую шею, на которой только-только пропали какие-либо следы после последнего раза. Он, когда нашёл нужные места, где отметины выглядят лучше всего, начал этим пользоваться постоянно. А Сонхун не возражает никогда. Позволяет и поощряет кусать, целовать и вылизывать его тело больше, будто он самая настоящая принцесса.              — Хисын, — шепчет Сонхун ему в висок, на котором не стыдится оставить мимолётный и лёгкий, как бабочка, поцелуй. Пальцы всё продолжают гладить волосы, пока Хисын прижимается к нему всё ближе, несмотря на выступивший пот. Жажда близости говорит обо всём.              Но Хисын продолжает спать (или только делать вид) и обнимать обнажённую от футболки талию. Та давно задралась, но желания поправлять её совершенно не было, поэтому Сонхун всё оставил так. И вот, Хисын хоть и неосознанно, но пользуется этой оплошностью.              — Хисын, пора вставать, — Сонхун повторяет, правда, уже чуть громче, чтобы слова точно настигли своего адресата. Следует ещё один поцелуй, но уже в щёку. Пальцы решают убежать с мокрых волос и оказаться на спине, чтобы поглаживать позвонки. — Уже поздно, — произносит и надеется, что хотя бы это настигло спящий разум его парня. Он и не врёт. Время практически доходит до одиннадцати утра, а они всё продолжают лежать.              Хисын слегка сжимает талию, будто бы протестуя. Но Сонхун уже готов идти на крайние меры. Пальцы возвращаются на затылок и слегка тянут за пряди волос, чтобы породить сонное мычание. Парень совсем и не спит, а только играет с ним. Однако продолжает притворяться, не оставляя Сонхуну и выбора.              Он, не задумываясь ни на мгновение, льнёт к шее. Сначала обводит языком шею, целует места, на которых могут оказаться укусы, и вонзается зубами в наиболее понравившееся. След остаётся моментально, чем быть недовольным попросту невозможно. А тело напрягается, и глаза Хисына наконец распахиваются. Тем самым заканчивается устроенная им же самим игра. Он смотрит удивлённо, будто такое происходит впервые, когда на деле — постоянно.              — Не жалуйся, — Сонхун усмехается и целует темнеющий укус, прежде чем придвинуться ближе к любимым губам. Он шепчет в них признание в любви. Улыбка сама возникает, и ничто не может ее сдержать. — Давай купим завтрак в кафе, а затем погуляем? — он резко переключает тему и надеется, что Хисын моментально согласится, поскольку тот всегда слаб перед просьбами своего партнёра.              — Хорошо, — шепчет он, перед тем как поцеловать пухлые губы.              Утренний поцелуй выбивает весь кислород из лёгких. Уничтожает всё недовольство тем, что Хисын только лишь притворялся спящим. Заставляет всё тело расслабиться и льнуть ближе из-за страха, что происходящее может исчезнуть. Сонхун прижимается вплотную. Их грудные клетки соприкасаются, дыхание становится единым. Пот перемешивается, но они никак не обращают на это внимания.              За одним поцелуем следует ещё несколько. Они окончательно теряются друг в друге. Как и всегда. Ничего нового. Сонхун давит на грудь Хисына и толкает его на спину, и тот оказывается зажат между матрасом и парнем, который жадно целует его, будто не делал этого целую вечность.              — Я даже не злюсь на то, что ты притворился спящим. Но за это ты мне должен купить кофе. Запомнил? — ухмыляется и целует снова. Не даёт возразить, потому что не нужно этого сейчас. Сонхун покусывает нижнюю губу, слегка оттягивая её. Бёдра практически по привычке начинают двигаться. Правда, в утреннее трение или утренний секс ничего не перерастает.              Именно в последний момент Хисын останавливает его. Железная хватка на бёдрах чуть вызывает недовольство, перемешанное с разочарованием. Сонхун непонимающе смотрит, пытаясь понять, куда пропало желание Хисына. Они выдерживают зрительный контакт. Невозможно найти ответа в карих очах. Остаётся только дождаться ответа.              — Если мы сейчас начнём, то не успеем на завтрак в кафе, — Хисын произносит сладким шёпотом, который напоминает тянущуюся карамель. Спорить нечего — он абсолютно прав. Однако Сонхун всё равно пытается, наклоняя голову в бок. — Твои чары не подействуют на меня. Не пытайся, — целует в последний раз, прежде чем аккуратно скинуть с себя вес и уложить податливое тело рядом. — Собирайся, — Хисын шлёпает по бедру и не оставляет никакого выбора.              

***

             Холодный душ приводит в чувства и рассеивает всё возбуждение, затмившее разум совсем на чуть-чуть. Сонхун, по мнению Хисына, выглядит прекрасно в любой одежде. Даже если это однотонная футболка, на которой нет ни единого принта. Волосы причёсаны, уложены и выглядят потрясающе. Ткань джинсов идеально подчёркивает длинные ноги и заставляет задержать на них взгляд дольше, чем следует. А Сонхун всё видит и ухмыляется, когда ловит Хисына с поличным.              — Пошли? — Сонхун спрашивает, подбирая ключи от автомобиля. Водить он не умеет, поэтому берёт их для Хисына. Однако не забывает протянуть руку, чтобы их пальцы переплелись и слились в воедино. — Давай, я хочу кофе и круассан, а потом в мой любимый парк, где я тебя поцеловал в первый раз, — он растягивает слова и льнёт ближе. Уже готов начать флиртовать, как и всегда.              А Хисын не отвечает. Лишь берёт ладонь в свою и тянет к выходу. Явно не ведётся на тон, которым произносятся слова. На улице их встречает жара, где и вдохнуть тяжело. Даже за несколько десятков шагов до автомобиля, расположенного на парковке около дома, вполне возможно вспотеть. Сонхун ощущает, как зря они вдвоём ходили в душ, ведь им определённо придётся повторить всё.              Пытка, к счастью, не длится долго. В салоне автомобиля Хисын включает кондиционер, и жаркая погода остаётся позади на какое-то время. Они оба расслабляются. Мокрые пряди липнут ко лбу, пока прохлада обдаёт тело. Сонхун прикрывает глаза на несколько секунд, предаваясь воспоминаниям. Они ездили в этот парк всего несколько раз после того, как Сонхун подарил ему поцелуй ещё до официального вступления в отношения.              И ему хочется повторить всё. Правда, без той части, где он оставляет Хисына. Просто повторить свидание. Сонхун, поправив края футболки, которая тоже начинает прилипать к телу, укладывает ладонь на колено Хисына. Парень совсем не удивляется, потому что давно привык к подобному поведению.              — Хисын, я тебя люблю, — признание срывается внезапно, разрушая тишину в салоне. Пальцы поглаживают колено, ведя выше. Ни на что не намекает, потому что хочет чем-то занять руки, поэтому водит известные только ему узоры.              — И я тебя люблю, — Хисын произносит и на мгновение накрывает ладонь Сонхуна своей, чтобы слегка ее сжать. Улыбка появляется на губах, которыми он оставляет поцелуи на костяшках, пока автомобиль стоит на красном свете светофора. — Так что ты задумал? — спрашивает, будто сам не знает, к чему Сонхун начинает клонить.              — Ничего. Парочку поцелуев, а потом твои руки на мне, — он отвечает, не задумываясь. Да и не за чем. Это чистейшая правда. Сонхун игриво произносит всё, поворачивая голову и задерживая взгляд на прекрасном профиле Хисына. Порыв сдержать невозможно, поэтому он льнёт к только бритой щеке, где оставляет поцелуй. — Этот не считается, — смеётся.              Хисын вздрагивает внезапно. Поцелуя прямо сейчас он совсем не ждал. Однако такой реакцией лишь раззадоривает Сонхуна ещё больше. Ничего дальше не происходит, поскольку автомобиль начинает двигаться. И смех затихает, а ладонь остаётся лежать на колене, сжимая то периодически от скуки, пока пейзажи сменяются друг за другом. Им ехать всего-ничего, и они уже приближаются к памятному месту. Сердце начинает бешено стучать от волнения.              На самом деле, Сонхун уже готов пропустить поход в кафе, чтобы поскорее оказаться в парке. Только разум кричит ему, что необходимо хотя бы что-то поесть. И Хисын придерживается этого же, а спорить бесполезно, особенно зная, что парень-то абсолютно прав. Именно поэтому уже через несколько минут они покупают два пластиковых стаканчика, которые наполнены вкусным айс-латте с карамелью. Сонхун берёт ещё простой круассан, когда Хисын — нежную слойку с абрикосом.              Они проходят до ближайшей скамейки в парке. Пластиковый стакан ставится подле колена, пока Сонхун довольно ест свой круассан. Всё получается поразительно вкусным. Вся еда свежая. Он мычит от удовольствия, запивая всё айс-латте. А Хисын ест медленно, потому что понимает, что если Сонхун быстро закончит со своей едой, то ему придётся делиться. Это необязательно, но ради своей принцессы это можно сделать.              Однако Сонхун не торопится ничего забирать. В кармане покоится пачка любимых сигарет, которые он стремится достать вместо того, чтобы поесть что-то ещё. Это можно сделать потом. Отпивая латте, парень берёт зажигалку. Она спрятана в заканчивающейся пачке среди парочки сигарет.              — Я не буду целовать твои обкуренные губы, — произносит Хисын, следя внимательно за тем, как длинные и аккуратные пальцы обхватывают сигарету. Это чистая шутка, ведь он этим занимается каждый день, потому что не может прожить и часа без поцелуев.              — Врёшь, — Сонхун ухмыляется и делает первую затяжку. Лёгкие заполняются дымом, а тот выдыхается уже в следующую секунду. — Если я потянусь к тебе сейчас, то ты мне не откажешь, — маленький флирт скользит в голосе, пока он продолжает курить. В ладони держит прохладный стакан, чтобы было не так жарко. А это только начало месяца.              — Откажу, — Хисын дразнит намеренно. Специально хочет вывести на эмоции, однако порождает лишь дразнящую улыбку, которая не предвещает ничего хорошего. — Что ты будешь делать, если я перестану целовать тебя совсем?              Сонхун смотрит на него пристально. Он улыбается только шире, когда зрительный контакт длится дольше обычного. Хисын испытывает его, а Сонхун уже на шаг впереди. Хищная ухмылка озаряет лицо, да и к тому же обнажает клыки. Флирт никак не получится у него забрать. Неделимая часть.              — Придётся тебе ограничиться моей рукой на твоём члене, если ты так резко против моего прокуренного рта, — Сонхун встаёт со скамейки, туша сигарету и выкидывая окурок в ближайшую мусорку. — Идёшь? Или так и будешь говорить, что никогда не поцелуешь меня больше? — смеётся и тянет Хисына за собой в сторону тропы, где они впервые поцеловались.              А парень кивает, затем берёт за руку и льнёт всё ближе. Ради поцелуя в щёку. Хисын заставляет остановиться, потому что ему слишком необходимо, чтобы их пальцы были переплетены, даже если ладони начинают потеть, и чтобы выкинуть стаканчик из-под кофе. Они вышли именно тогда, когда солнце находится в зените, и теперь им приходится страдать, но больше наслаждаться комфортной компанией друг друга.              Хисын становится официальным главным лжецом. Как только они оказываются на тропе, где нет никаких лишних глаз и которая для них слишком значима, он первым тянет на себя. Пальцы ложатся на подбородок. А свободная ладонь — на затылок. Теперь они поменялись местами, если в прошлом так держал именно Сонхун, то сейчас всё совсем по-другому. Хисын обладает всеми возможностями. Увернуться не получится, но и не хочется вовсе.              Вкус банальных вишнёвых сигарет ощущается моментально, стоит губам соприкоснуться. Поцелуй никакой не медленный. Сонхун целует агрессивно, одной рукой зарываясь в пряди, за которые оттягивает в попытках получить недолгую власть. Правда, Хисын не желает быстро сдаваться, поэтому отвечает с той же яростью, практически до боли сжимая подбородок и затылок.              Сонхун ведёт холодным стаканом по предплечью Хисына, заставляя того вздрогнуть и потерять силу в поцелуе. И этим пользуется, потому что тоже хочется принять участие, как и всегда, хоть и на несколько секунд. Ничего нового. Хисын умеет тянуть за его волосы так, что сразу хочется откинуть голову и потерять инициативу. Так и происходит.              Пальцы Хисына сменяют свою технику. То гладят пряди, то начинают за них тянуть, выбивая тихое мычание с обкусанных губ, которые именно сегодня оказываются намазаны бальзамом и отдают запахом сигарет и которые кажутся особенно сладкими. Сонхун хочет получить больше. У него напрочь отсутствует чувство стыда.              — Знаешь, я не откажусь от твоего предложения. Я хочу твою руку на моём члене, — шепчет Хисын в самые губы, прежде чем поцеловать их снова и практически выбить все мысли из головы. Он обводит языком всю полость рта, будто хочет запомнить каждый уголок.              — Ты возбуждён после нескольких поцелуев? — дразнит, как только слова настигают его плавящегося разума. Сонхун дышит сбивчиво и вовсе не пытается привести свои вздохи в норму. —- Хотя я на это и ставил. Ты всегда так быстро сдаёшься.              — Не заставляй меня умолять, — Хисын трётся носом об щёку, совершенно не догадываясь о том, что всё уже давно решено. Правда, Сонхун знает, как слаб перед ним его парень, и умело пользуется этим. — Принцесса, я весь твой, пожалуйста, — умоляет и оставляет лёгкий поцелуй на губах.              — Пошли, — Сонхун сам уже не может тянуть. Его желание проснулось спустя час вновь. А ещё жара тяжело давит на них обоих, делая невозможным находиться на улице.              Шаги торопливые. Хисын сжимает его запястье, пока Сонхун полностью расслабляется в его хватке, доверяя максимально. Он допивает свой айс-латте, прямо перед тем как оказаться в автомобиле. Парень седлает чужие бёдра, а мокрая от пота одежда неприятно липнет к телу. Только уже нет дела совсем. Сонхун целует Хисына первым, прижимаясь вплотную. Прямо как с утра. Одно различие, правда, есть, в этот раз его не отталкивают, а поощряют двигать бёдрами, дабы создать вкусное трение, которое им так необходимо и которое медленно убивает в них весь здравый смысл.              Они совсем забывают, что автомобиль стоит посреди парковки, где часто появляются люди, и что их могут застать в любой момент, пока они жадно трутся друг об друга, а стоны заглушаются смазанными поцелуями. Парни прижимаются ближе, будто и правда пытаются слиться в одно целое.              Ладонь Сонхуна гордо выполняет своё обещание. Дрожащие пальцы расстёгивают ширинку, пока Хисын целует его шею и оставляет на ней свои маленькие, едва заметные следы. На видных местах больше ничего не появляется, зато парень сажает россыпь красных и фиолетовых цветов на его плечах и ключицах, когда оттягивает ворот футболки. Сонхун поддаётся дрожи и издаёт тихий вздох, чувствуя пальцы на своих чувствительных сосках под одеждой.              Но пытается удержаться за мысль, что ему необходимо доставить Хисыну полное удовольствие, на десять минут забывая об их расположении. Сонхун проникает в боксеры, на которых красуется мокрое пятно, и обхватывает твёрдую плоть. Слетающее с губ шипение заглушается поцелуями, пока они оба доводят друг друга до дрожи в теле.              Сонхун упускает момент, когда Хисын аккуратно до колен стягивает его джинсы и начинает водить большим пальцем по чувствительной головке члена. Сонхун рвано вздыхает и на долю секунды замирает, чтобы прийти в себя от неожиданного действия. К счастью, Хисын не снимает с него боксеры, а следует примеру своего парня. Лишь ладонью проникает в нижнее бельё, чтобы сразу набрать бешеный темп, под который Сонхун подстроиться пытается. Громкий стон покидает губы, а пот ручьями льётся по вискам, шее, спине, и выдерживать это невозможно.              Хисын водит языком по солёной коже, теряя себя в родном запахе любимой принцессы. А Сонхун закусывает губу и прикрывает глаза, чтобы продержаться ещё чуть-чуть и остаться тихим. Невозможно смотреть на Хисына, дрочить ему и млеть от прикосновений — это приведёт к тому, что Сонхун не выдержит и моментально кончит в джинсы. Но он так близок и не может себя сдержать.              Всё заканчивается быстро. Сонхун издаёт мягкий стон, зажмуривая глаза и долго приходя в себя. Истома настигает его очень стремительно. А всему виной бешеный темп, установленный Хисыном. Сонхун льнёт за поцелуем, пока доводит любимого до оргазма. Никакой звук более не покидает салон автомобиля, потому что Хисын контролирует себя чуть лучше. Теперь они сидят тихо и приводят в порядок тела друг друга, вытирая руки салфетками от горячей спермы на ладонях.              — Мой план сработал вновь, — Сонхун победно ухмыляется и позволяет себе задержаться в крепких объятиях, прежде чем перебраться на пассажирское кресло и поехать домой, чтобы принять долгожданный душ.