Договор. Шанс на любовь.

Она совсем не ожидала увидеть его вновь. Прошло уже сколько? Три года. И вот он сидит за столиком в её кафе, и пьёт кофе. А она не знает, то ли подойти поздороваться, то ли пройти мимо и сделать вид, что они не знакомы. Почти три года, много это или мало? Для Кати Пушкарёвой это почти целая жизнь. Уезжая из Москвы, она поставила жирную точку на прошлом. И больше не собиралась к нему возвращаться. Часть из тех денег, что выдал ей Жданов старший в качестве выходного пособия, она потратила на съём однушки в спальном районе Петербурга, почти на самой окраине. Часть пустила в оборот, и довольно успешно. Первые пару недель она просто гуляла по городу. Оказавшись абсолютно свободной, она просто не знала куда себя деть и чем себя занять. Гуляя по парку, она познакомилась с довольно интересной мадам, преклонного возраста. Оказавшись на одной скамейке, они разговорились. Правду говорят, что чужому человеку гораздо проще рассказать свои тайны, раскрыть своё сердце. Просто потому, что даже если он тебя осудит, вряд ли вы ещё когда-нибудь увидитесь. Вот и Катя, рассказала свою историю, услышав в ответ лишь: — Какие же вы молодые скорые. Всё бежите, торопитесь. Нет бы остановиться и просто поговорить. После этого разговора дышать стало гораздо легче. Да, она и сама понимала, что во многом была тогда не права. Разве она не видела к чему шли их отношения? Видела, но остановиться уже не могла. Вблизи Александр Воропаев оказался совершенно не таким, каким она его представляла. Начитанный, галантный, дальше наверно можно было сказать — спокойный, но это только с виду. Маску хладнокровного мерзавца он умел держать великолепно, но именно, что маску. Внутри это был такой вулкан страстей. Вот только знали об этом только самые близкие. И он впустил её в этот свой внутренний мир. А она испугалась. Испугалась и попыталась разобраться, не пытается ли она просто заменить одного на другого. Всё случилось слишком быстро, наверно тогда она действовала на эмоциях. После письма она была так обижена на него, вернулась к Жданову, вот только как прежде у них не вышло. А потом Саша уехал, оборвал все связи. Возможно виновата беременность, а может всё-таки обида, она до сих пор не может себе объяснить почему скрыла от всех, кто отец её ребёнка. Могла ведь сказать если не Кире, то Кристине, пусть не сразу, а потом, уже после ухода из компании, но не стала. Чувство вины из-за этого поступка грызёт её до сих пор. Ведь это она виновата, что сын растёт без отца. А он уже не раз спрашивал о нём. Катя даже показывала ему фото. Единственное их совместное фото, сделанное на какой-то выставке. — Мама Катя. — Мама Катя — послушно повторяет её кроха. — Папа Саша. — показывает пальцем на фотографию. — Папа Саса. — ребёнок пытается выговорить правильно, но у него не получается. — Саша — тщательно проговаривает она, улыбаясь. — Са-са. Иногда она себя почти ненавидит за свою трусость, за страх. Первое время после переезда, не считая тех пары недель отдыха, она крутилась, как белка в колесе. Идея с открытием кафе пришла внезапно и зацепила. В итоге всё оставшееся до родов время она пахала, как проклятая. Искала помещение, персонал, рабочих для ремонта, оборудование, поставщиков, занималась оформлением всевозможных документов, договоров. Тогда ей некогда было даже вздохнуть, не то что о чём-то задуматься. Её даже рожать увезли прямо в день открытия кафе. Сама она навряд ли бы справилась, но ей посчастливилось встретить хорошую помощницу, которая взяла на себя огромную часть обязанностей. Бросить кафе на помощника не давало чёртово упрямство. Так что Юрка рос этаким сыном полка, то есть кафе. Работники его просто обожали. Понянчиться с ним успели все. Вот и сегодня она, забрав его из садика, привезла в кафе. Нужно было разобраться с кое-какими документами. Чего она не ожидала, так это встретить Воропаева. Может она так и стояла бы замерев в раздумьях, но Юрка решил всё за неё. — Папа! — закричал он и, выдернув руку из её ладони, побежал навстречу к отцу. Катя словно видела всё в замедленной съёмке. Вот Юрка бежит, спотыкается и за мгновенье до его встречи с полом его подхватывают сильные мужские руки. — Ты плиехал! — обнимает он Александра, а Катя не может пошевелиться. Ей кажется, она спит. Саша здесь. Их сын сидит у него на руках. Воропаев совсем не изменился, только черты лица стали немного резче. Он всё также хорош собой. Чувства, которые она гнала от себя все эти годы, обрушились на неё разом, она даже не поняла, что плачет. Стоит, смотрит на него и плачет, пока он уделяет всё своё внимание сыну. А потом он поднимает на неё взгляд, такой счастливый, а ей хочется упасть перед ним на колени и просить прощения. И она почти падает, но Саша ловит её за талию, прижимает к себе так крепко и целует. Сердце делает кульбит и стучит, стучит как заведённое. — Прости меня, — шепчет он, целуя её висок. А она цепляется за его рубашку, как за спасательный круг. В горле ком стоит от невысказанных слов. — Саша, — всё на что её хватает. А он всё обнимает, целует, и просит прощения будто он хоть в чём-то виноват. — Это ты меня прости. — уткнувшись ему в грудь, ревёт она. — Ну, малышка, ну не плачь. Ну ты чего? — он вытирает её слёзы и улыбается ей так нежно. — Твоя мама такая плакса стала, пока меня не было. — Мама плосто скучала. — со знанием дела, отвечает ребёнок. — Давай, приводи себя в порядок и спокойно поговорим, а то ты сейчас на панду похожа. — смеётся Воропаев. — Мама панда — поддакивает ему сын. Катя кивает и уходит в туалетную комнату приводить себя в божеский вид, оставляя Юрку с отцом. Когда она возвращается, сын что-то увлечённо рассказывает отцу, а тот в ответ важно кивает. И так правильно это выглядит. Так, как и должно быть. — Ну ты как, в норме? — Саша поднимает на неё взгляд. — Да. Прости я… — Не нужно. Я понимаю. Каать… — тянет он. — Ммм… — У тебя паспорт с собой? — вдруг спрашивает он. — Что? — теряется Катя. — Паспорт говорю с собой? — Да, а зачем? — всё ещё не понимает она. — Договор будем подписывать? — Какой договор? — Брачный. Нас кстати уже ждут. — Где? — Как где? В ЗАГСЕ. Поехали. — и Саша встаёт, собираясь выходить. — Куда? — Кать, я же сказал. В ЗАГС. У нас роспись через, — он смотрит на часы, — через 20 минут. — Ты сейчас шутишь? Шутишь же? — она смотрит на него во все глаза, пытаясь понять, что у него на уме. А Воропаев выходит из-за стола, подходит к ней, опускается на одно колено, вытаскивает из кармана коробочку. — Выходи за меня, — достаёт из коробочки кольцо и надевает его ей на палец. — Отказ, Катерина Валерьевна, не предусмотрен. А затем резко встаёт. — Поехали. Мы уже опаздываем. — Берёт Юру на руки и идёт на выход. Туда, где припаркована его машина. Кате остаётся только следовать за ним.