Минута до конца, три века до начала.

Мгновенья убегают вдаль,

Века проносит мимоходом.

Мечтаю победить печаль,

Что все сильнее с каждым годом.

А время утекает вновь,

Рассыпавшись песками через пальцы.

А ты с усмешкой выгибаешь бровь,

Ты говоришь, что мы страдальцы.

Скажи мне, друг, всей правды не тая,

Что времени безжалостные муки

Не смогут победить меня,

Мои ослабшие безумные потуги.

Скажи, что мир забудет нас,

Забудет день, забудет час,

Забудет миг, где на закате,

Ты утверждал, что я дурак.

Мой друг, любимый, дай мне руку!

И мы отправимся вперед,

Улыбкой побеждая скуку,

Писать историю вдвоем!

И наши имена народ запомнит,

В веках останутся они,

И в каждой жизни буду помнить,

Как пламенно тебя любил.

***

      Время. Оно всегда незримо давит на нас. Лежа оный час на уютном диване и предаваясь сладким минутам отдыха и безделия, ты чувствуешь полное блаженство и отрешенность от дел. Но что же это за маленький, но столь неприятный червячок сожаления, который прямо кричит, что ты тратишь время в пустую? «Я ведь мог сделать что-то полезное», — думаешь ты, обвиняя себя в нерациональном использовании времени.       Время. Оно всегда неустанно летит вперед. Бывает ли, что темным зимним вечером, закутавшись в мягкий плед, просматривая сериал с незатейливым сюжетом, где у героев вечное лето, тебя бьет осознание, что твое собственное лето было три, а может и более, месяца назад? Все внутри тебя отрицает, что это было не вчера. Ты зависаешь на несколько секунд в пространстве, совершенно теряя суть происходящего на экране: тебя теперь волнуют только нахлынувшие воспоминания о собственных летних днях, которые, как внезапно оказалось, прошли уже слишком давно.       Время. Правда ли, что оно лечит? Правда ли, что спустя N-ный промежуток времени тебе станет легче? Правда ли, что перестанет так сильно давить в груди? Перестанут ли наворачиваться слезы, при упоминании того самого события? Отчасти, конечно же, правда. Эмоции притупятся, появятся новые радости и новые горести, ты обратишь свой взор на другие вещи, бытовые мелочи унесут тебя в свой круговорот дел и суеты, и тебе, наконец, станет легче. Но в ночной час, когда ты свободен от дел, то самое событие все равно не даст покоя. Тебе все так же будет грустно, но все же чуточку меньше, ведь время притупило ту боль, что ты испытывал ранее, когда эмоции от события были свежи.       Время. Оно разрушает и уничтожает. Давно ли ты был в местах, где вырос? Конечно, ты наверняка давненько не посещал родные места. А представь, как всё изменилось, спустя все прошедшие годы: песчаный берег, где ты весело проводил свои беззаботные детские деньки, теперь зарос сорняками, а вокруг пруда, где ты весело плескался в юные годы, теперь построили жилые дома. В поле, куда ты выбирался полюбоваться на звезды, теперь возвышается почти достроенный жилой комплекс, куда вот-вот приедут деловые дяденьки и тетеньки, семьи с детьми и просто одинокие люди — новые жильцы. А тем временем твой собственный домишко покосился и тропинка между домом и старенькой кухонькой заросла травой. Бабушка больше не сажает ничего в огороде, а милейшая соседка, что всегда угощала маленького тебя конфетами, куда-то запропастилась. Уехала, наверное, а может и нет. Но очень хочется верить, что все-таки уехала. Места, где ты провёл свои детские годы изношены временем и потерпели весомые и тяжкие изменения. Все поменялось, под гнетом непрекращающегося ни на секунду «тик-так».       Ох уж это время. Такое многогранное, неизбежное и безжалостное. В этом, как раз, вся его прелесть.

***

      Слышали ли вы о КММ? Глупый вопрос, конечно же в этом мире нет никого, кто не слышал о КММ. Великая, и, нет, отнюдь не ужасная, Корпорация Межзвёздного Мира! Которая, как полагает наибольшая масса людей, занимается торговлей и всем, что связано с рынком, продажами и, конечно же, деньгами. Нет, это, естественно, тоже верно, где деньги — там и КММ. Но это только самая верхушка айсберга под названием Корпорация.       Бизнес и торговля, которые удивительным образом всегда идут успешно, принося руководству невероятную прибыль, являются одним из элементов КММ, но не являются ее основой, как бы это не казалось удивительным. Основа Корпорации — отделы, где трудятся выдающиеся люди, которыми грамотно управляет не менее гениальное руководство. И лишь единицы, глубоко посвященные в дела Корпорации знают о существовании нескольких секретных отделов.       Попасть в такие отделы для рядового сотрудника является задачей нереальной, невозможной и в целом несбыточной. Туда не берут по объявлению, не приглашают по знакомству, туда вербует лично руководство. Документация, отчетность и бухгалтерия ведется своя, тайная и засекреченная. Ни на одной бумаге не значится реальное название отдела. Для непосвященных людей, которые отличаются хобби интересоваться тем, чем не стоит и лезть туда, куда не надо, будут видны лишь рядовые наименования из заглавных букв Латинского алфавита. Увидев, что некий Отдел «X» сделал то-то, а Отдел «Y» выполнил ту или иную рядовую задачу, любой быстро потеряет интерес, решив, что это обыкновенный и совершенно неважный отдел, который выполняет настолько мелкие поручения, что ему нет места в общей документации.       Но не тут-то было. Самые выдающиеся личности, трудятся в этих «обыкновенных и совершенно неважных» отделах. Каждый работник «X», «Y» или иного другого отдела, который значится на бумагах заглавной буквой, является уникальным по своей природе гением, на котором и держится вся сила и мощь организации. Именно эти отделы и служат той опорой, благодаря которой каждая сделка КММ проходит успешно.       Говоря о тайных отделах Корпорации стоит вспомнить самый загадочный, но при этом самый важный отдел, на упоминании о котором косятся все посвященные в тайные дела Корпорации люди. Это отдел «X», отдел «решения затруднительных задач, возникающих в прошлом, настоящем и будущем» или же простым языком Отдел путешествий во времени.       Да, именно благодаря отделу «X» Корпорация получает различные важные сведения, уникальную информацию и передовые исследования. Каждый работник этого отдела, даже рискуя своей жизнью, выясняет секретные данные и буквально выгрызает все сведения, что хоть чуть-чуть могут принести прибыль организации. И Корпорация очень щедро вознаграждает полезных для нее людей. И правда, глупо скупиться на оплату услуг тех, на ком держится твой успех. И руководство КММ понимает это, как никто другой.       В КММ Рацио занесло случайно: несколько раз он сотрудничал с ее руководством, оказывал пару небольших услуг и предоставлял некоторую информацию, ничего масштабного, выдающегося и сверхъестественного. Ничего достойного упоминания, как считал сам доктор. Но, как оказалось, этого было достаточно, чтобы руководство его заметило. Гениальный ученый, который разбирается в тонкостях различных наук, конечно же, на вес золота, поэтому КММ сделала все, чтобы прибрать его к рукам. Сам Веритас Рацио ожидал, что его отправят трудиться в отдел передовых исследований или что-то на подобии такого, но вышло немного иначе.       Судьба, вершимая руководством Корпорации, распорядила его в отдел, о котором знают единицы, в отдел, о котором строго-настрого запрещено упоминать ни при каких обстоятельствах, в отдел, существующий лишь на секретной документации. М-да, к такому ни в одном ВУЗе не готовят, к такому вряд ли вообще где-либо готовят.       Нет, на саму работу Рацио не жаловался: сами посудите, ему доводится работать с выдающимися людьми, делать то, о чем многие могут увидеть только в фильмах и прочитать в фантастических книгах, выполнять интереснейшие задачи в рамках другого времени. Да еще и заработная плата с неприличным количеством нулей радует душу и наполняет кошелек, но все преимущества и положительные моменты меркнут перед одним-единственным жирным минусом. Нет, минус не совсем жирный, он, скорее, даже тощий, но головной боли от него предостаточно.       По регламенту Корпорации, все сотрудники отдела «решения затруднительных задач, возникающих в прошлом, настоящем и будущем» должны работать в парах. И госпожа Фортуна, которой, видимо, в тот день Веритас оказался не мил, предоставила ему сумасбродного безумца, склонного к азартным играм в качестве напарника.       Авантюрин, конечно, был хорош в работе: статистика выполненных миссий в его личном деле гордо исчислялась сотней процентов, но на этом все плюсы заканчивались. Безумные выходки, которые тот себе позволял, не мог вытерпеть совершенно никто в отделе; как подозревал Рацио, место в графе «напарник» в его документах уже давным-давно закончилось и никто не старался вписывать имена бедолаг, которым не повезло работать с ним в паре.       Авантюрин был похож на павлина, такой же пестрый, громкий и наглый. Как определил для себя Веритас, его напарник имел за спиной крайне сомнительное прошлое, о чем свидетельствовало рабское клеймо на шее, и его ждало не внушающее доверия будущие, о чем сделал вывод доктор, исходя из его поведения.       Пестрый наряд мозолил глаза, а манеры этого человека действовали на нервы, хотя при знакомстве с безумцем, Рацио и вовсе решил, что манер не наблюдается, но суждение в итоге оказалось неверным.       Манеры были, только очень уж странные и чудные до такой степени, что лучше бы их и не было вовсе. Авантюрин вообще был весь лживый, сумасбродный, безумный и странный. После первой его выходки у Рацио задёргался глаз. Даже самый бестолковый и непробиваемый студент не доводил его до такого. А тут подобный эффект всего лишь за первый день совместной работы. Восхитительно.       Веритас вообще не понимал, как жил Авантюрин: создавалось впечатление, что он целиком и полностью потакает своим сиюминутным прихотям, полностью поддается азарту и действует спонтанно и совершенно непредсказуемо. Честно признаться, Рацио просто поражало, что при всех своих недостатках, на миссиях он имеет успех. Казалось, что Авантюрин действует совершенно логически необоснованно, наугад, полагаясь на удачу, которая, что удивительно, всегда ему благоволила. Логика этого человека была не подвластна пониманию гениального доктора Веритаса Рацио.       Каждое новое задание отзывалось головной болью, а глаз с двойным усердием начинал дергаться, стоило услышать, что предстоит отправиться в тот или иной временной промежуток на пару с Авантюрином. Рацио старался выполнить все наиболее быстро и качественно, чтобы уменьшить время в компании напарника, но тот, словно ракушка-прилипала, держался за компанию Веритаса. Для себя Рацио решил, пока это не влияет на рабочий процесс, пусть творит, что пожелает. На том и держалось его бескрайнее терпение.       Весь отдел с нетерпением ждал, когда же доктор Рацио с криками и скандалами, как это происходило у прошлых напарников Авантюрина, попросит смены компаньона. Некоторые решили подзаработать на этом и стали вносить ставки, из чего вышла крайне внушительная сумма, но ни за месяц, ни за год просьб о смене напарника не последовало. Напротив, теперь весь отдел слышал не только задорную речь Авантюрина, но и спокойные саркастичные ответы на все сказанное им. Весь отдел «X» вздохнул с облегчением, понимая, что участь работать в паре с Авантюрином их миновала, в душе, конечно же, многие сочувствовали Рацио и желали ему терпения, но желания оказаться на его месте не было ни у кого.       Вот так и прижился именитый доктор Веритас Рацио в одном из тайных отделов КММ. Миссии всегда выполнялись четко, быстро, а репутация в глазах коллег только росла. Со временем, дуэту из доктора и безумца (читать как: Авантюрина), стали доверять все более и более непростые задания. Рацио не удивился, когда в один из дней ему позвонили из Корпорации, сказав, что дело не терпит отлагательств и он должен прибыть в главный офис КММ, как можно быстрее. Такое бывало, не очень часто, но бывало. Поэтому, отменив все дела на ближайшие дни, Веритас направился в головной офис.       Главное здание, как и всегда, поражало размерами. Высокое, полностью стеклянное, оснащённое по последнему слову техники, напичканное сотнями камер и ведущих систем безопасности, оно внушало трепет. Работа в нем — мечта для многих и реальность для Рацио. Оставив машину на парковке, доктор направился к стеклянным дверям, за которыми простирался огромный и чистый холл, который в это время был полностью пустым. Как только Рацио показался в дверях, от стены отделилась фигура, которая вызвала лишь полный усталости вздох у вошедшего:       — Вам настолько нечем заняться, что вы заделались моим личным консьержем? Благодарю, но в такого рода услугах я не нуждаюсь.       — И я рад тебя видеть. — Послышалось приветствие, которое было успешно проигнорировано. За место ответа доктор зашагал быстрее. — Нас заждались. — догоняя Рацио, заговорил Авантюрин. Они миновали просторный холл и свернули в один из узких коридоров, направляясь в небольшую комнату для совещаний, где обычно рассказывали о сути миссии. — В этот раз, похоже, будет что-то сложное и затяжное, — молчание и угрюмость спутника никак его не смущали, — а еще все на нервах. Так что приготовься, ничего веселого не будет.       — Я не настолько безумен, чтобы ждать что-то веселое от работы. А вам я желаю снять розовые очки и начать серьезно относиться к работе, Авантюрин. — Наконец удостоил напарника ответом Рацио, пока они быстро вышагивали по коридору.       — Прости-прости, но я по-твоему зря спустил треть зарплаты на новые очки, только для того, чтобы их снять? Ах, ну как же забавно. Спасибо за совет, дорогой доктор, но я предпочту послать тебя к черту.       — Боюсь, к чёрту дорога только вам. Уверен, он сбежит лишь завидев ваши новые очки, что уж говорить о полноценном разговоре? Пожалейте чёрта и мою нервную систему. — подобные бессмысленные беседы уже вошли в привычку. Рацио искренне не понимал, почему он вообще отвечает на слова собеседника, но при всем желании смолчать не получалось.       Авантюрин собрался ответить на последнее высказывание Рацио и даже уже открыл рот, но слова так и не сорвались с его губ: показалась нужная дверь, возле которой нервно вышагивала Топаз. Завидев их, она заговорила:       — Еще дольше нельзя было? Дело чертовски срочное. У нас огромные проблемы, давайте-давайте, заходите, быстрее. — открыв дверь, девушка замахала рукой, приглашая их пройти внутрь, как можно скорее.       Комната для совещаний, что сама по себе была небольшой, сейчас казалась еще меньше из-за количества людей, собравшихся в ней. Здесь присутствовала большая часть руководства и даже глава отдела «X» почтил своим присутствием. В душном воздухе повисло напряжение: все ждали Рацио и Авантюрина. Стоило двери открыться и упомянутым войти, как в комнате воцарилась тишина. Когда дверь за вошедшей самой последней Топаз закрылась, а после щелкнул замок, все уселись вокруг стола. Мужчина, имени которого Рацио не знал, но видел в новостях о достижениях Корпорации, заговорил в повисшей напряжённой тишине:       — Благодарю всех за присутствие, дело действительно срочное. — от нервного напряжения, он потер свою блестящую лысину и продолжил. — Думаю все видели сегодняшние новости. Если нет, то поясню: наши прямые конкуренты объявили нам войну!       Мужчина, сидевший на против Веритаса резко перебил:       — Господин Тэтч, называйте вещи своими именами. Они заполучили данные, находящиеся в нашей сфере интересов, но никак не объявляли войну. Не вводите людей в заблуждение.       На что упомянутый господин Тэтч немедленно ответил:       — Что это, если не объявление войны!? Господин Сойер, вы не понимаете всей серьезности ситуации!? — казалось, что он вот-вот перейдет на крик.       — Я-то как раз понимаю, но вы излишне преувеличиваете. — последовал спокойный ответ.       Пожилая дама, сидевшая рядом с господином Сойером, который в это время начал активно переругиваться со стоявшим во главе стола Тэтчем, прервала их начинающийся конфликт:       — Прошу тишины, не время для споров. Выяснить отношения вы можете после, либо, — она указала на дверь, — вас здесь никто не держит. Позвольте я введу молодых людей в курс дела: наши прямые конкуренты заполучили очень важные чертежи, которые, как мы предполагали, были уничтожены еще три сотни лет назад. Господин Рацио, скажите мне, как ученый, вам знакомо имя Патриция Луара?       Все присутствующие уставились на доктора Рацио. Тот посмотрел на говорившую и спокойно ответил:       — Да. Знакомо. Патрицио Луар — ученый, живший около трех сотен лет тому назад. Был известен своими исследованиями, которые намного опережали его время. Те из его трудов, что смогли дойти до нас, во многом помогают современным ученым. Самое основное, что стоит знать о нем и его достижениях. — Неспешно произнес Рацио. Создавалось впечатление, что он не говорит по памяти, а читает статью из книжки для нерадивых студентов, которых силком заставили слушать неинтересную им лекцию.       — Чудесно. — женщина позволила себе короткую улыбку. — Известно ли вам, доктор Рацио, почему до нас дошло так мало трудов Патриция?       — Его признали еретиком и дабы умерить гнев правителя и церкви, он уничтожил большую часть своих трудов. До нас дошла, если не ошибаюсь, лишь сотая часть его изобретений? — женщина кивнула и Рацио продолжил, — но каждый дошедший труд способен перевернуть наш мир и по сей день. Насколько мне известно, все труды Патриция, что дошли до нас, находятся в секретных архивах Корпорации, не так ли?       Женщина кивнула:       — Да, вы правы, доктор Рацио. Но сегодня утром был найден новый труд Патриция Луара. И найден он, к сожалению, не нами. А теперь, Топаз, милая, объясни им, что от них требуется. В детали случившегося я их посвятила, теперь дело за тобой.       Услышав своё имя, девушка резво подскочила со стула и, окинув взглядом всех собравшихся, произнесла:       — Вам необходимо найти Патриция Луара и спасти его от казни, а в идеале уговорить его предоставить вам копии его изобретений. И, самое главное, не допустить, чтобы они попали в руки наших конкурентов. — Топаз на секунду замолчала, вздохнула, и продолжила с двойным усердием, — Как известно, в годы своей юности, на которые и пришлись все его открытия, он активно проводил время в высших слоях общества. Вы должны внедриться в высший свет того времени, склонить Патриция Луара на свою сторону и не дать Карлосу Второму его казнить. — Топаз посмотрела сначала на Авантюрина, а затем перевела взгляд на Рацио. — Кроме вас с этим никто не справится. Авантюрин, как никто другой, умеет взаимодействовать с различными людьми, поэтому ему не составит труда влиться в высший свет. Доктор Рацио, вы такое же светило науки, как и Патриций Луар. Вы оба ученые, поэтому вам будет проще найти общий язык. — изрекла Топаз.       Тем временем, слово перешло к главе Отдела путешествий во времени:       — Мы очень долго думали, кого отправить на столь сложное задание. Вам оказана невероятная честь и будьте добры выполнить все на совесть. Вы идеально подходите по характеристикам и умениям, а ваша квалификация не поддается сомнениям. Поэтому мы все надеемся, что вы нас не подведете. Помните, что от вас двоих зависит будущее КММ. И да, — он посмотрел на неожиданно притихшего Авантюрина, — Какавача, прошу тебя, без твоих выходок. На кону слишком многое.       Рацио впервые услышал это имя; он знал, что Авантюрин это не настоящее имя, но раз уж тот сам не упоминал об этом, то требовать правды и какой-либо дополнительной информации от напарника он, конечно, не стал. Слишком грубо и невежливо. Поэтому, услышав такое внезапное обращение, доктор самую малость удивился.       В то время Авантюрин, настоящее имя которого оказалось тайной только для Рацио, с улыбкой ответил:       — Да, босс, я вас понял. Сделаем все по высшему разряду! Да, Рацио? — он ткнул сидевшего рядом доктора.       — Я прослежу, чтобы он вел себя достойно, — последовал ответ. — Мы вас не подведём.       — Будьте уж любезны, — послышались слова господина, сидевшего на другом конце стола и не принимавшего участия в совещании. Эта фраза крутилась в головах у всех присутствующих, но никто не собирался высказать ее в слух. Ею и окончилось срочное совещание руководящей верхушки Корпорации Межзвёздного мира.

***

      Любое путешествие во времени начиналось стандартно: их с Авантюрином заводили в маленькое подвальное помещение, большую часть которого занимал прибор, состоявший, по ощущениям Рацио, из проводов на все девяносто процентов, далее их усаживали на кресла и подключали к этим самым проводам. Следующим шагом каждого путешествия во времени была долгая возня человека, ответственного за работу с устройством. После введения всех данных, у них уточняли все параметры перемещения, зачитывали технику безопасности и только потом, наконец, после нажатия заветной кнопки, тела Рацио и Авантюрина переносило в необходимый временной промежуток.       Этот раз тоже не был исключением: пока их подключали к устройству, Авантюрин много и, по мнению Рацио, глупо шутил, в свою очередь, доктор периодически пытался заставить надоедливого напарника заткнуться, но успеха, к своему большому сожалению, не достиг. Далее мальчонка, который в этот раз управлял устройством, начал читать стандартную памятку безопасности, попутно заикаясь, нервничал, видимо. Далее, уже более спокойно, он обозначил конечную точку их путешествия — хх17 год. Три века и три года тому назад.       За секунду до того, как машина отправила их вперед в прошлое, Рацио взглянул на Авантюрина. Тот, заметив на себе взгляд напарника, лучезарно улыбнулся и, кажется, подмигнул? Рацио не успел разглядеть действий Авантюрина, слишком уж неожиданно устройство пришло в работу.       Стоило Веритасу открыть глаза, как пейзаж изменился до неузнаваемости: не было привычных высоток, упирающихся своими шпилями в небо; не было вездесущих машин, которые мчатся по своим автострадам; не было и привычной какофонии звуков, что свойственна современным городам. Тишь, да и только. Тишина казалась какой-то успокаивающей и очень подходящей переулку, куда забросило их дуэт во время перемещения. Оглядевшись по сторонам, Рацио сразу же заметил Авантюрина, который, доставал из сумки одежду, которая была в обиходе около трехсот лет назад.       Корпорация всегда заботилась о своих драгоценных сотрудниках отдела «X»: предоставляла одежду, подходящую к временному промежутку их задания, выдавала суммы, на которые путешественники могли спокойно существовать в рамках миссии и в целом оказывала всякую поддержку. За вещи в этот раз отвечал Авантюрин, поэтому Рацио не был удивлен, когда тот достал две рубахи, выполненные из явно недешевого материала. Сравнив размеры рубашек, он протянул одну Рацио. Затем выудил из сумки штаны и также выбрал одни себе, а другие отдал напарнику.       Повернувшись спиной к напарнику, Веритас быстро переоделся. Навык передаваться где угодно, когда угодно и максимально быстро выработался еще на первых миссиях, когда он только начал сотрудничать с отделом. Теперь же смена образа не занимала более минуты. Что, к слову, пригождалось и в обычной жизни. С Авантюрином у них также было негласное соглашение: не смотреть. Рацио мало волновало, что подумают о его теле, но раз уж напарнику есть что скрывать, он не будет возражать.       Когда шорохи за спиной прекратились, доктор наконец обернулся. Авантюрин стоял в свободной белой рубахе с жабо. Его худощавую, но стройную фигуру подчеркивали высокие черные штаны. Вся его пестрость и «павлинистость» исчезла без следа. Пропали и любимые очки, на которые он «потратил треть зарплаты». Но образ это нисколько не портило, напротив, сейчас Авантюрин производил впечатление молодого аристократа, который проводил каждый день в праздных развлечениях. И, конечно, крал сердца многих дам. Перестав поправлять рубашку, Авантюрин взглянул на Рацио, который теперь выглядел схожим образом и, не удержавшись, фыркнул:       — Ух ты, уважаемый доктор, ты теперь похож на вампира! О великий и ужасный Граф Дракула, ты ли это? Пожалуйста, не пей мою кровь! — слова сопровождались показушным представлением великой обороны от вампира, покусившегося на кровь Авантюрина.       Рацио предпочел игнорировать эту сцену и, осматриваясь по сторонам, заметил:       — Судя по всему, мы находимся далеко не в столице. Либо, в самых неблагополучных ее окраинах. Вместо ваших ребячеств, лучше бы вы подумали, как нам стать частью столичного аристократического общества?       — Да ну, все же просто. Ты что, фильмы не смотришь? — Рацио отрицательно покачал головой. — М-да, точно, ты, небось, смотришь только документалки. В общем, суть в том, что мы притворяемся приехавшими из другой страны аристократам, которые внезапно решили остаться покорять столицу. Поверь, местная знать быстро потянется на чужестранцев с нехилым состоянием и высоким статусом.       Рацио поднял бровь и одарил Авантюрина оценивающим взглядом:       — И вы правда думаете, что это сработает?       — Я не просто думаю, я в этом уверен. Главное, мой дорогой доктор, не нагрубите никому. Зная твой острый язык, миссия кажется невыполнимой, но я в тебя верю.       — Мне не составит труда влиться в высшее общество, если вы уж так сомневаетесь в моих коммуникативных навыках. — заметил Рацио.       — Тем лучше. — Авантюрин на секунду задумался. — Граф Авантюрин, как тебе?       — На графа вы явно не тяните, думаю, максимум барон. — последовал ответ Рацио.       — А ты у нас кто тогда? Герцог? А может маркиз?       Рацио усмехнулся:       — Вы же сами дали мне титул графа, господин Авантюрин. Неужели у вас все настолько плохо с памятью? Так что, будьте добры, выберите себе другой титул, не повторяйтесь.       Глаза Авантюрина сначала расширились, а затем он рассмеялся:       — Как скажете, уважаемый граф Веритас Рацио! Тогда будем двумя молодыми графами, прибывшими сюда в поисках лучшей жизни.       — Как неоригинально.       — А что поделать? Не мы такие, жизнь такая. Пойдем, нам надо добраться до столицы. — Авантюрин кивнул в сторону выхода из переулка, — готовься к новому амплуа, граф.       — Всенепременно.