Знаете, что самое паршивое после хорошей пьянки? Утро. Блядское, ебучее утро. Особенно, оно подходит под такое невероятное, а главное точное в своей лаконичности описание, когда не помнишь примерно добрую половину прошедшей ночи. Ну и вишенкой на этом алкоторте является понимание, что ты проснулся черт знает где. Видимо, проснуться у себя дома — это как сорвать джекпот в рулетке выпитых напитков. Джекпот, который, естественно, выпал не мне.

Говорят, после смерти все мы видим свет в конце туннеля, который прямо-таки манит к себе. «Да черта с два, а не свет», — думает Кавех, который самую малость умер. Да, умер, но почему-то не упокоился с миром, а вполне себе бодр и весел, разве что слишком холодный, чуточку не дышит и сердце немножко не бьется. Поисковик, на вполне закономерный вопрос, не дает совершенно никакого ответа, только лишь подкидывает рекламку какого-то медиума, на которую, за неимением иных вариантов, кликает Кавех.

Каждый из нас видит мир по-разному. Кто-то видит все через призму позитива, а Авантюрин через усталость, бесконечные мысли, сбивающие друг друга, сарказм. Хочется в отпуск, ну или приличия ради выспаться, как жаль, что у этой чертовки жизни другие планы. О близком человеке, Какавача даже и не мечтает. Нет сил, времени и ресурса. Но у жизни, кажется, свои планы. | Или о бытии глазами одного из работников корпорации.

Школьные годы, если верить словам взрослых, умудрённых жизненным опытом людей — лучшая пора в жизни человека. Только вот они словно позабыли всё раздражение от внезапных контрольных и проверочных работ, сварливых учителей, кучи домашних заданий и экзаменов. Вот и Валя, перейдя в десятый класс, с гордым званием гуманитария, не ждал ничего хорошего, но, кажется, у жизни были иные планы. Иначе почему странный новенький всю линейку прожигал его взглядом, а потом и вовсе захотел сфотографировать.

Прошлое давит на Габриэля со всей силой. Заставляет задыхаться и вновь погружаться в события, которые причиняют ему невыносимую боль. Ещё и гребанный полупокер пристаёт с расспросами. ||Или о чувствах Габриэля со дня смерти Адель и до беседы с Калебом.