Минута до конца, три века до начала.

      Добраться до столицы, конечно, прекрасная идея. Актуальная, логичная и вполне естественная при их обстоятельствах. Но кое-что они не учли. Совершенно маленькую, вообще незначительную, казалось бы, деталь, которая самую малость потрепала им нервы. И не только нервы, а еще и благосостояние спин и другого более мягкого места. Этой маленькой деталью оказался транспорт.       Нет, поймать карету вообще не составило труда: она нашлась довольно быстро. Стоило выйти из переулка и пройти пару улиц, как тут же показался запряженный экипаж, с пухлым мужичонкой на козлах. Стоило указать ему пункт назначения и протянуть пару золотых сверх озвученной цены за поездку, напарников заверили, что уважаемых милордов довезут по высшему разряду. В этот момент, кажется, что можно обрести уверенность, что все пройдет гладко, но всегда есть это вездесущее «но».       Как итог: кучер гнал как сумасшедший, словно за ними всю дорогу гнались разбойники, угрожая кровавой расправой. А может он решил, что отныне его святой долг дать молодым господам прочувствовать все кочки, камни, ямы и прочие неровности, что свойственны дорогам в сельской местности. Особенно три века назад. Это вам не ровный, только что выложенный асфальт большого города, по которому ездит новая дорогая машинка, не-е-т. Все это осталось в далеком будущем. Три века назад ждать пощады от дороги явно не стоило.       Карета подскакивала на каждой выемке, любой камешек и веточка на пути чувствовались всем телом и ощущались всей душой. Каждые три минуты от Авантюрина слышались тихие проклятия, вздохи, ахи и иногда проскальзывали крепкие ругательства.       В целом, Рацио очень понимал чувства напарника в данный момент. Трехчасовая поездка оказалась тем еще адом. Как только карета выехала на относительно ровные мощеные улицы, Веритас не смог сдержать вздох облегчения. Из кареты они вышли, вернее будет сказать выползли, полуживые, побитые каждой встреченной кочкой и крайне уставшие. Даже Авантюрина, который, казалось, никогда не терял притворного позитива, вымотала эта поездка. Последние полтора часа он вообще был весь притихший, до такой степени, что Рацио всерьез обеспокоился его самочувствием. Почувствовав твердую почву под ногами, Авантюрин издал сдавленный рев и не смог удержаться от комментария:       — Благослови господь все современные блага. Официально заявляю, что еще одной такой поездки мы с моей спиной не выдержим. И как раньше люди, — последующее слово он особенно выделил, — на этом ездили? Это же ад. — Далее посыпались причитания, которые доктор предпочел пропустить мимо ушей.       Рацио, улавливая некий бубнеж на заднем фоне решил, что настало время осмотреть место, куда их привезли. Столица действительно оправдывала свое звание: яркая, пестрая, полная больших богатых домов, торговых палаток и самых разных лавок. Она наполнялась толпами людей, их громкими голосами, детским смехом, криками зазывал, что заманивали случайных прохожих к себе в лавки; она восхищала масштабами и яркостью цветов. По крайней мере, настолько приятное впечатление произвела центральная площадь, куда их милостиво довез окольными дорожками кучер. Что ж, хоть где-то обещание довезти по высшему разряду сбылось. Закончив осматривать пространство, уже относительно пришедший в себя доктор, наконец, повернулся к Авантюрину:       — Лучше бы вы подумали, куда нам направиться дальше, а не восхваляли себя многострадального. — проговорил он, найдя взглядом компаньона. Тот вполне комфортно примостился у стены ближайшего здания.       — В трактир какой-нибудь, естественно. — Послышался ответ напарника, который всем телом пытался слиться с обшарпанным фундаментом. Рацио не удивился, что будь рядом была скамейка, напарник вальяжно разлегся бы на ней, отказываясь встать.       — Даже в такие моменты, вас тянет выпить? — выгнул бровь доктор.       — С тобой и в запой уйти не долго. И как я вообще такого зануду терплю? — послышался смешок. — Не тупи, трактир — естественная среда обитания сплетен, слухов, новостей и информации. Соберем основные сведения и состряпаем хоть какой-нибудь план.       — А также ваш замечательный «какой-нибудь трактир» полон массы сомнительных личностей.       — У тебя есть вариант получше? Поместье на примете, может быть, есть? Или ты договорился с кем-нибудь и теперь нам радушно готовы предоставить особняк? — Рацио отрицательно покачал головой. — Ну вот и славно. Пошли, может там и остановимся. А там, глядишь, и в место получше переберемся. — Нехотя отлипнув от фасада, который благополучно служил точкой опоры весь разговор, Авантюрин выбрал направление.       Трактир нашелся удивительно быстро. Может, его поиску поспособствовало обилие пьяных людей, которые подозрительно концентрировались в одной части улицы, а может напарников привлекли пьяные крики и громкая брань которую было слышно из открытых окон за несколько метров. Само здание, где расположился трактир, было, если говорить без преуменьшения, обветшалое, покрытое вьюном; лишь окна, дверь и выцветшая вывеска были свободны от лап вездесущего растения. Потрескавшаяся деревянная вывеска услужливо сообщила путникам, что они прибыли в Улыбку Фортуны. Авантюрина такое название позабавило:       — Судя по лицам выходящих из него, — он кивнул головой в сторону входа, — людей, всю свою Фортуну они оставляют там.       — Кто бы говорил.       — Нудный ты. — Качая головой, Авантюрин вздохнул. — Пойдем, что-ли?       Рацио лишь молча кивнул и открыл дверь, пропуская напарника вперед. В нос сразу ударил запах алкоголя, пота и различной еды. На вошедших мало кто обратил внимание, лишь пару угрюмых мужчин, сидевших в дальних углах быстро подняли головы и убедившись, что вошедшие не представляют никакой опасности, так же быстро опустили головы. Авантюрин бодрым шагом направился к барной стойке, за которой стоял угрюмого вида мужичок. Опустившись на высокий деревянный табурет, стоявший напротив барной стойки, который жалостливо заскрипел, стоило на него сесть, он улыбнулся и громко произнес:       — Вина, хозяин! Вина мне и моему спутнику!       Тем временем доктор подошел к напарнику и сел по левую сторону от него. Он решил не вмешиваться в разговор напарника с мужчиной. Если Авантюрин что-то задумал, то лучше ему не мешать. За почти полтора года работы с ним, Веритас выучил все виды эмоций своего компаньона. И сейчас опыт подсказывал ему, что тот что-то замышлял, поэтому Рацио оставалось только наблюдать за разворачивающимся спектаклем.       Тем временем Авантюрин, которому уже протянули грубую кружку с сомнительного вида и качества вином, пытался разговорить трактирщика:       — Нет, вы представляете! Наш багаж украли по дороге! Еле добрались до столицы, честное слово, — тон так и сквозил драматизмом и наигранной печалью. Не знакомый с Авантюрином человек легко мог принять подобный спектакль за чистую монету. Но не Рацио. Посмотрев на кружку с вином, которую уже успели поставить перед доктором, и брезгуя даже прикоснуться к ней, он продолжил смотреть за разворачивающимся театром одного актёра:       — Это просто ужас! У нас на родине такое не принято! Кто же знал, что здесь такие порядки. Ужас, да и только!       Уловив нечто интересное в потоке бессмыслицы, что нес гость, трактирщик приподнял бровь:       — Родины? Откуда вы, господин?       — Ох, мы из далеких мест, о которых, наверное, вы даже и не слышали. Я и мой, — задумавшись на секунду и глянув на Рацио, Авантюрин продолжил, — дорогой друг, решили отправиться сюда за лучшей жизнью и новыми впечатлениями. И что вы думаете? Наш багаж похитили в пути и теперь все, что у нас осталось — деньги, которые мы благополучно оставили при себе, побоявшись оставить их в нашем саквояже! И небольшая сумка, где пару рубах, не более! — Пустив для усиления эффекта несуществующую слезу и выждав паузу, речь снова полилась из уст Авантюрина, — и мы совершенно в недоумении, что делать и как быть! Хозяин, дорогой, будьте столь милостивы, подскажите, где можно найти приемлемое место для ночлега?       — У нас есть свободные комнаты на втором этаже. Меня зовут Юзеф, будем знакомы, молодые господа. — он протянул руку через стойку и Авантюрин с благодарной улыбкой ее пожал.       — Ох, как же мы признательны вам, господин Юзеф! — быстро заговорил тот. — Меня зовут Авантюрин. А моего спутника Веритас Рацио. Боюсь, мне очень сложно передать словами все степень благодарности вам. Сколько мы должны за две комнаты? Нам хотя бы на пару дней. — Рацио с интересом наблюдал за сменой эмоций напарника. За короткий диалог на его лице отразилось недоумение, гнев, печаль, радость, а теперь красовалась притворная благодарность.       — Пятидесяти золотых вполне хватит, господин Авантюрин. Не беспокойтесь, еда также включена в эту сумму, поэтому будьте спокойны.       Авантюрин быстрым и умелым движением вытащил толстый кошель и отсчитав ровно пятьдесят монет, протянул их мужчине. Увидев золото, на его лице показалась улыбка. Не успели монеты коснуться рук трактирщика, как он тут же сгреб их в карманы. Потерев руки между собой, он повысил голос:       — Гризельда! Гризельда, иди сюда! Нужно проводить молодых господ в гостевые комнаты наверху. Где же носит эту надоедливую женщину? — прошипел он себе под нос. — Гризельда! — закричал он еще громче.       Вскоре, на лестнице ведущей на второй этаж показалась невысокая пухлая женщина средних лет. Ее редкие темные волосы были заплетены в косу, а невзрачное платье, было покрыто заплатками. Она быстро засеменила к стойке и подойдя, оглядела Рацио с Авантюрином:       — Молодые господа, — она попыталась изобразить подобие реверанса, — пройдемте за мной. — Видимо, люди часто останавливались в гостевых комнатах. Женщина совершенно не задавала вопросов и даже не задумалась ни на секунду, что ей делать с двумя молодыми господами.       Подкинув еще две золотые монеты за вино, Авантюрин поднялся с насиженного табурета, который вновь заскрипел, подмигнул трактирщику и направился следом за Гризельдой, которая слишком уж быстро семенила к лестнице. И как только она умудряется так быстро перемещаться? Рацио встал следом, кивнул мужчине за стойкой и последовал за напарником, который уже почти догнал женщину. Судя по выражению ее лица, напарник уже нашел к ней подход и, скорее всего, в данный момент выдавал ей свои коронные шуточки.       Второй этаж трактира был на порядок чище. Даже пьяные голоса, доносившиеся снизу, здесь не казались такими шумными. Вообще, весь этаж представлял собой длинный коридор, заворачивающий влево, где оканчивался большим окном. Все остальное пространство занимали двери. Здесь было как минимум восемь комнат. Да уж, хозяин этого места явно не бедствует. Скромный и честный работяга явно не смог бы позволить себе держать большой дом в столице. Но судя по озвученной цене за комнаты, хозяина данного места явно к таким не причислить. Тот, скорее, таких разоряет.       Тем временем Гризельда привела их к двум крайним дверям, за которым шел поворот к окну. Вытащив откуда-то связку ключей, она уверенным движением вставила один из ключей в первую дверь. Затем она выбрала второй ключ и проделала все то же со второй дверью. После, женщина сняла оба ключа со связки и протянула напарникам:       — Вот ваши покои, милорды. Ужин у нас в восемь вечера, я принесу его к вам в комнаты. Завтрак обычно в девять. Обед в час. Если захотите принять ванну — позовите меня, я нагрею воду.       — Госпожа Гризельда, скажите пожалуйста, — начал Авантюрин, — здесь нет поблизости каких-нибудь интересных мест, где можно скрасить досуг?       — Интересных мест? — переспросила она. — Дайте подумать. Западнее от центральной площади есть казино. А через две улицы от него начинается квартал красных фонарей. Но туда бы я не советовала ходить таким юным господам. Ничего хорошего там нет. На центральной площади есть собор, гордость нашего города! А также скоро начнется весенний фестиваль с сопутствующей ярмаркой. Ух, народу будет, даже боюсь представить сколько… — Женщина замолчала, задумавшись. — Да вродь все. Все самое интересное, молодой господин, происходит среди аристократии на главной улице и в их особняках. Туда нам, простым смертным, не попасть. Так что я мало чем подскажу, — женщина покачала головой, — я могу еще чем-то помочь?       Авантюрин улыбнулся:       — Нет, спасибо, вы и так нам очень помогли. — Он протянул женщине золотую монету. — Примите мой скромный благодарственный жест за помощь.       — Ох, молодой господин, не могу я так, — но вопреки свои словам, она спрятала монету в складках платья. Посмотрев с благодарностью на Авантюрина, поклонившись, женщина удалилась.       Молчавший все это время Рацио, наконец, спросил:       — И что это было?       — Не здесь, дорогой доктор. Не здесь. Зайдем в комнату, давайте-давайте.       Комната, что не было удивительно, убранством не отличалась. Кровать из дешевого и не самого качественного дерева, тумба, стол и очень сомнительного вида стул, который, как подозревал доктор, на данный момент уже представлял собой историческую ценность, но все равно использовался в качестве предмета мебели. Он присел на краешек кровати и посмотрел на напарника, который сразу прошел к окну, и теперь старательно выглядывал что-то на улице. Не найдя ничего интересного в пейзаже за окном, Авантюрин заговорил:       — Пятьдесят золотых за эту халупу! Крохобор! И ведь главное, как вежливо и мило улыбался! — послышались возмущения напарника. — Да на эти деньги местная среднестатистическая семья может три месяца безбедно существовать. Вот же вымогатель!       — Так почему вы согласились на такие невыгодные условия? Мы могли уйти.       — Информация, доктор, информация. Диалог с этой милейшей женщиной полностью окупил все расходы.       — Вот как. И вы уверены, что эта информация вам пригодится?       Коварная улыбка расцвела на лице Авантюрина:       — О да, дорогой Доктор, я уверен. Более, я удивлен: неужели вы не нашли ничего интересного в словах нашей милой Гризельды?       Рацио смерил взглядом напарника:       — Нашел, естественно. Предстоящая ярмарка наш с вами шанс пробиться в круги аристократии. Если верить мемуарам живших в это время господ, для них было частой практикой проводить свое время на подобных мероприятиях.       — Бинго, доктор! Все верно. — В голове Авантюрина явно крутился какой-то план. — А теперь, дорогой доктор, предлагаю отдохнуть и дождаться ужина. Во сколько он там?       — В восемь.       — А сейчас сколько? Черт.. — Авантюрин хотел было по привычке опустить взгляд на запястье, где у него всегда были часы, но его встретила только собственная бледная кожа. Часы и другие украшения он снял еще в их времени и оставил в ячейке хранения вещей сотрудников. И теперь он чувствовал себя опустошенным и в какой-то степени голым, не имея увесистых колец, браслетов и своих излюбленных часов. Он устало вздохнул, — и как только люди жили раньше? — Покачав головой, он, наконец, повернулся к Рацио. — Что ж, дорогой доктор, извольте покинуть мои покои. Я выражаю желание отдохнуть. Сумка с одеждой, кстати, на тебе. Будь добр, присматривай за ней!       — Как бесцеремонно, — бросил Рацио. — Не натворите ничего.       Веритас покачал головой, но сумку взял, направившись в соседствующую комнату. Она мало чем отличалась от комнаты Авантюрина: все та же грубая кровать, тумба, стол, окно, единственное, что отличалась — это возраст стула. Если у Авантюрина он был настолько древним, что, по внутренним ощущениям доктора, служил еще при прадеде нынешнего хозяина трактира, то в комнате Рацио он был на порядок новее. Наверное, застал только отца трактирщика.       Больше всего Веритас ненавидел в путешествиях в прошлое отсутствие как таковой системы водоснабжения. В своем времени он каждый день принимал долгие ванны и нежился в горячей воде. Теперь же, не имея такой возможности, а так же не желая мучить бедную Гризельду, которой предстояло всю эту воду нагревать, он уселся на кровать. Постельное белье, которой, особого доверия не внушало. Но что поделать? За время работы, доктору приходилось спать и в более сомнительных условиях. Усевшись удобно, насколько это было возможно, доктор выудил из сумки с вещами пару книг. Авантюрин, конечно же, знал, что Веритас взял их с собой. И хотя это было нарушением регламента Отдела путешествий во времени, он всегда молчал. Честно признаться, Рацио был уверен, что при первой же возможности напарник выложит начальству об этом нарушении. Но этого так и не случилось.       Вообще, все дело в том, что в регламенте черным по белому написано, что во время миссий запрещены любые вещи, имеющие отношение к современности, которые могут ввести в заблуждение людей из прошлого и будущего. Ведь посудите сами, какой хаос воцарится, если человеку, жившему многие годы назад, попадется в руки та же самая историческая книга? Да он придет в ужас, от содержащейся в ней информации. Это же касается и других вещей. Простая мера безопасности, которая умело игнорируется доктором.       Судя по наблюдениям Веритаса, время только-только перевалило за два часа после полудня. Поэтому времени до ужина в его распоряжении было еще много. Уткнувшись в книгу, которая являлась мемуарами некой дамы, живший три века назад, доктор погрузился в чтение. Где-то на периферии тихо открылась и также бесшумно закрылась дверь. «Авантюрин беснуется», — проскочило в голове у Веритаса. Впрочем, вмешиваться в его дела он не собирался. Доктор догадывался, куда тот направился и не видел смысла его останавливать. Если из-за него у них будут проблемы, то это целиком и полностью вина напарника, но никак не его. А тот, обычно, действовал по только ему известному плану. И планы, какими бы сумасбродными они не являлись, всегда, на удивление, действовали вполне успешно. В чем и не сомневался доктор Веритас Рацио и сейчас.

***

      Заслышав в словах Гризельды упоминание казино, в голове Авантюрина тут же созрел своего рода безумный план. Он был уверен, что Рацио также услышал упоминание игрального дома в словах женщины, но проигнорировал. Словно позволяя Авантюрину действовать на свое усмотрение. Вообще, ему больше всего нравилось в работе с доктором Рацио их молчаливое понимание. Ему не приходилось разжевывать свои планы, объясняться и оправдываться. Нет, тот умело закрывал на это глаза, иногда даже подыгрывая в сумасбродной затее Какавачи. Это и отличало его от всех предыдущих напарников. Как же приятно работать, когда никто не тычет в нос регламентом, не устраивает истерики и не требует посвящения во все планы. С Рацио было достаточно пересечься взглядами и они оба понимали, что от них обоих требуется в данный момент.       Вот и сейчас доктор не стал мешать затее направиться в казино. Даже своеобразным образом пожелал удачи. Это его: «не натворите ничего», как еще это воспринимать, если не в качестве напутствия? Ведь, как он, — Авантюрин, — мог пройти мимо? Немыслимо. Излишняя азартность никогда не была положительной чертой Какавачи, но она существовала под защитой госпожи Фортуны, которая всегда была к нему благосклонна. Авантюрин не знал, было ли это благословением или проклятием. Слишком уж дорого обошлась ему эта удача. Но глупо было отрицать, что благодаря ней, из любой игры, сделки или спора, он всегда выходил победителем. Хотя страх поражения никогда никуда не исчезал. Многие подозревали, что он беззастенчиво мухлюет, но ни один дилер в мире, ни один соперник, не мог уловить, где же начинается этот мухлёж. Ситуации порой доходили до такого абсурда, что по сей день в нескольких разных временных промежутках, некому господину Авантюрину запрещен вход в более двадцати казино. В какой-то степени это можно считать успехом. Сомнительным, конечно, но все-таки успехом.       Вот и сейчас, направившись в казино, которое нашлось с легкой руки Гризельды, которая очень мило указала направление, очень быстро, Авантюрин одерживал победу за победой. Молодой господин, с красивыми глазами, как его окрестили при входе, быстро стал местной знаменитостью. Правда, половина из присутствующих, которая уже проиграла большую часть своих финансов, добрыми намерениями не отличалась. Но другая часть людей напротив, возгорелась небывалой симпатией к привлекательному молодому человеку.       За три часа в казино, Авантюрин заработал свыше тридцати тысяч золотых, что по меркам того времени являлось целым состоянием, на которое могла существовать среднестатистическая баронская семья довольно продолжительный срок. Но этого по-прежнему было недостаточно. В планах Авантюрина было найти какого-нибудь незадачливого аристократа, у которого он позаимствует имение. Надо же оправдывать титул графа, в конце концов? На предстоящей ярмарке никто не поверит в их комедию, если узнает, что заморские графы живут в захудалом трактирчике. Да и в больших имениях должно быть чуть лучше с водопроводной сетью. «Рацио будет вне себя от восторга, когда сможет принять ванну по-человечески», — усмехнулся про себя Какавача. Что ж, еще одна мотивация побыстрее разобраться с приобретением поместья.       «В конце концов, если не найдется дурака, готового поставить на кон свой дом, я всегда могу выиграть сумму, достаточную для приобретения особняка», — решил для себя Авантюрин. По прикидкам, он мог потратить на это от часа до четырех. Если повезет, успеет к ужину, обещанному Гризельдой. Милейшая женщина, конечно, жаль, с мужем не повезло. Тем временем, мужчина, с которым он доигрывал партию в карты злился все пуще:       — Нет, черт возьми! — он ударил по столу, отбросив карты. — Я отказываюсь в это поверить! Ты! Сукин сын, ты мухлюешь, черт тебя подери, я уверен!       — Господин, что вы? Как я мог? — Вы поглядите на него, сама честность. — Посмотрите на всех этих людей: разве они не указали бы на нарушение правил с моей стороны? Уважаемая публика, — обратился Авантюрин к толпе, наблюдавшей за игрой, — скажите, разве вы видели, чтобы я играл нечестно?       Среди толпы повисла тишина: каждый вспоминал все действия молодого человека, во время партии. Не найдя ничего подозрительного, из массы людей послышались крики отрицания. Какой-то мужчина горячо воскликнул:       — Да он просто не хочет платить! Коли играть не умеешь, не берись. И не обвиняй господ!       Толпа тут же подхватила восклицания мужчины. На все казино поднялся шум, люди требовали от уже порядком напуганного соперника Авантюрина, чтобы тот принял поражение и отдал деньги. Тот, тем временем, спокойно развалился на кресле и наблюдал, как с каждой секундой все сильнее бледнеющий мужчина, достает увесистый кошель с деньгами и кладет на игральный стол. Затем, злобно посмотрев на Какавачу, стиснув зубы, произнес:       — Подавись, урод. — после этих слов, мужчина спешно удалился из казино, под крики все еще взбешенной толпы. Заглянув в оставленный на столе кошель, Авантюрин мысленно прикинул, что в него помещалось около пятиста-шестиста золотых. Вполне неплохо, но все еще недостаточно. Слишком мало для поместья. Обернувшись к толпе и тепло улыбнувшись ей, он заметил:       — Как же сложно, должно быть, живется, когда вымещаешь обиду за собственные промахи, на других людях. Благодарю вас, почтенные господа, если бы не ваша помощь, думаю, вряд ли я увидел свои деньги! — Благодарно кивнув головой, он продолжил. — Никто не хочет сыграть еще?       Желающих, естественно, не нашлось. Среди толпы, которая только что громко скандировала оскорбления в адрес бесчестного мужчины, повисла гробовая тишина. Собственно, такого Авантюрин и ожидал. Кивком, он подозвал работника казино и попросил провести его в комнату отдыха, если таковая имеется. Услышав утвердительный ответ о ее существовании, он протянул несколько золотых работнику и, еще раз поблагодарив толпу за оказанную поддержку, направился в след за парнишей.       Комната отдыха представляла из себя небольшое помещение, где стояло несколько диванов, с обилием подушек на каждом, тусклым светом и большим столом. Работник казино предложил налить вина, от чего Авантюрин отказался. Единственным его распоряжением было позвать, если появится желающий сыграть. В чем он не сомневался. День неумолимо клонился к вечеру и в казино скоро хлынет новый поток людей. Услышав о человеке, который ни разу не проиграл за целый день, желающие сыграть найдутся сами собой.       Как говорится: сначала на репутацию работаешь ты, а потом она на тебя. В казино действует похожая схема. Каждый пришедший сюда свято уверен, что удача улыбнется именно ему. И услышав о человеке, что не проигрывает, естественной реакцией большинства людей станет желание разоблачить победителя. Каждый человек считает, что именно он особенный в своей жизни, каждый считает, что он лучше других. Именно на таких людях и держится весь игровой бизнес. Не важно, прошлое ли это, будущее или настоящее. Главное в таком бизнесе — беспочвенная людская самоуверенность и грязь души.       Как и предполагал Авантюрин, желающие сыграть появились достаточно быстро. Спустя полчаса, за которые он успел пересчитать все выигранные деньги — ровно тридцать семь тысяч шестьсот золотых и даже немного заскучать, его, наконец, робко потревожил работник казино:       — Милорд, один господин желает с вами сыграть, — робко произнес он. — Вас уже ожидают. Или мне передать, что вы не желаете играть? Авантюрин довольно улыбнулся: — Отнюдь, я буду крайне рад сыграть. Веди меня. Я жду этого с нетерпением.