Часть 1: Роковая женщина, 10 лет
26 июня 2024 г., 20:15
Амалии Бежецкой десять. И она только что поспорила с девчонками, что сделает вон того молодого человека своим рабом. Нет-нет, не того, маленького щуплого турчонка, мастерящего кораблики, с которым никто не играет. Это было бы слишком легко. А вот того, высокого златовласого юношу, одетого в форму приюта, но выглядящего как учитель.
Девчонки дружно смеются:
— Да он на тебя даже не взглянет! Он совсем взрослый, а ты для него ребенок!
— Я тоже взрослая! — сердится Амалия, и от резкого движения головы её рыжие волосы вспыхивают на солнце расплавленным золотом. — Если он на меня взглянет, вы все-все будете передо мной приседать в книксене, как фрейлины перед королевой.
— А если не посмотрит, то ты искупаешься в озере. — говорит одна из подружек.
— Ночью! После отбоя! — добавляет вторая.
— Голой! — ставит жирную точку в споре третья.
У Амалии от такой перспективы мурашки по коже, но отступать она не намерена. Она им всем докажет: нет такого мальчишки, кого бы она ни смогла свести с ума одной своей улыбкой.
— Идет, — твердо говорит Амалия и гордо расправляет плечи. Она шествует мимо турчонка словно наследная крон-принцесса мимо арапчонка, и тот, позабыв про свой кораблик, который бережно сжимал в руках, поворачивает голову за ней, тараща свои красивые, такие нехарактерные для уроженцев арабского мира ярко-голубые глаза. Это придает Амалии уверенности, мысленно она даже благодарит арапчонка за такую поддержку.
Амалия останавливается аккурат напротив молодого человека, сидящего в корнях вишневого дерева. Школьные брюки на нем смотрятся как бриджи, но почему-то Амалии вовсе не неприятно смотреть на голые щиколотки молодого человека. Леди Эстер не держит своих воспитанников в чёрном теле, новую форму выдают каждый год, а это значит, что либо молодой человек сторонник моды, либо просто прибавил за год в росте настолько резко, что этого не смогла предвидеть администрация приюта.
Амалия читает заглавие книги, за которой молодой человек прячет лицо. «Война и мир». Какое глупое и скучное название! Как «День и ночь». Или «Зима и лето». Должно быть, автор совсем не думал над названием. Девочка выбирает между вежливо кашлянуть, привлекая к себе внимание или же дерзко отодвинуть книжку своей изящной узкой ладошкой, но читатель скучной книги убирает её сам.
У него серые, как серебро, глаза. И русые, аккуратно уложенные волосы. Значит, все-таки модник.
— Привет, — улыбается молодой человек, вступая в разговор первым. — Меня зовут Иван, а тебя?
— Амалия, — гордо представляется девочка и скучающе кивает в сторону отложенной книги. — Про что там?
— Про войну и про мир, — смеется молодой человек. И Амалия неожиданно засматривается на эту улыбку и смех, совсем как на нее засмотрелся турчонок, позабыв свой кораблик.
— И как? — спрашивает она, от неожиданности забыв, что собиралась съязвить по-поводу названия. — Интересно?
— Очень, — кивает молодой человек. — Но и очень грустно. Я дочитал до гибели Андрея Болконского. Этот отрывок вообще-то считается затянутым у большинства литературных критиков, но мне почему-то так не показалось.
Иван передернул плечами, слишком ярко представив себе каково это — умирать, лежа под вековым дубом и думать, сколько смертей, должно быть, повидало это несчастное дерево.
— Я думаю, — заговорил он через паузу, подвинувшись, чтобы девочка могла присесть рядом. — Что его следовало бы описать глазами дуба, а не глазами Андрея.
— Глазами дуба? — вытаращилась Амалия. — Какие глаза у дуба, Ваня?
Она на секунду ощутила желания постучать по белобрысой макушке, но сдержала себя. Уж больно задумчивым выглядел молодой человек.
— У дуба множество глаз, Амалия, — печально улыбнулся Иван. — Деревья, дома, обувь, одежда, все, что кажется нам неживым, потому что не умеет разговаривать, на самом деле слышит нас и видит. А не говорит потому, что или не хочет, или тот, к кому оно обращается, его не слышит. И оно бросает попытки.
Амалия наморщила лоб. Стучать нового знакомого по голове больше не хотелось. Он говорил так серьезно, совсем не как взрослые говорят с ребенком. Может быть он был прав?
— А ты умеешь слышать деревья? — задала следующий вопрос она.
Иван поджал губы, слегка поднял голову, напомнив Амалии древнегреческого Аполлона, зажавшего под мышкой лютню и придумывающего новую мелодию.
Разве это разрешено мужчинам — быть такими привлекательными? Со статуями и так все понятно, они всего лишь фантазия людей, они отражение того, какими люди хотели бы себя видеть. Но Иван — совсем другое дело.
«Мы как Афродита и Аполлон», подумала Амалия, изучающе глядя на друга. Она уже и думать забыла про пари. Нет, она точно не будет сводить с ума Ивана, ведь тогда он не научит её разговаривать с деревьями. Даже если он сейчас по какой-то причине решит солгать, сказать, что не умеет, Амалия обязательно найдет способ заслужить его доверие, узнать его секрет.
Но Иван решил сказать правду.
— Мне кажется, что умею, — подтвердил он. — Чтобы говорить с ними, нужно в начале слушать. Видишь ли, деревья, они как люди. Люди любят рассказывать больше чем слушать, деревья такие же, но вынуждены слушать. Вот, как дуб Андрея. А если бы Андрей на миг перестал жалеть себя, шум его мыслей стих бы, и он…
— …смог бы спастись! — догадалась Амалия, от возбуждения сцепив руки. К несчастью, её взгляд упал на турчонка, что мастерил кораблик недалеко.
Кораблик лежал вдребезги разбитый, так и не вышедший в плавание. Но его капитан в изодранной форме, с окровавленными коленками и дырой, сияющей на месте выбитого зуба, стоял на ногах, несмотря на то, что его сбивали с них бесчисленное количество раз. Вот самый здоровенный из нападавший, большой Рори, Амалия хорошо знала его и его компанию, ухватил турчонка за воротник школьной рубашки, вылезший из-под жилетки, тряхнул так, что девочка ахнула, но мгновенно поднесла ладошки к щекам, не в силах сдержать торжествующей улыбки: турчонок изловчился и так огрел Рори ногой в подбородок, что тот упал ничком, совсем не мужественно закатив глаза.
Лишившись вожака, компания сплотилась, обменялась быстрыми взглядами, но турчонку было достаточно и этой заминки: ловко, как кошка, приземлившись на все четыре лапы, он ухватил лежащий рядом увесистый кол, выпрямился, как пружина, замахнулся и, издав боевой клич, должно быть, на своем тарабарском языке, бросился на обидчиков.
«О, нет», только и успела подумать Амалия, «Они растопчут кораблик! А я хотела посмотреть, как он его пустит в плавание во время дождя!»
Она в отчаянии повернулась к Ивану, но белокурого молодого человека уже не было рядом, лишь ветерок играл страницами его книги. Вскочив на ноги, позабыв, что может замарать или помять платье, растрепать прическу, потерять ленту, Амалия завертела головой во все стороны: Неужто он испугался драки и сбежал? Он, Иван-чародей, умеющий говорить с деревьями, просто сбежал? Нет, он не мог, просто не мог так поступить!
Амалия, не отдавая себе отчета, что совсем не по-девичьи запустила руки в карманы платьица, громко выдохнула: Иван-чародей, будто заправский футболист, бросился в ноги дерущимся, сгреб с земли кораблик с уже поломанной мачтой, а затем одним ловким движением оттеснил собой турчонка, вставая перед бандой и начавшим приходить в себя главарем.
— Рори, — подчёркнуто холодно обратился он к сидящему на земле и бессмысленно хлопающему глазами детине. — Если я еще раз увижу, что ты и твои жалкие шестерки нападаете на тех, кто значительно младше вас, я стану статским советником так быстро, как только позволяют законы и всю жизнь посвящу тому, чтобы таких, как вы, отправлять на каторгу, где вы будете находиться в естественной среде обитания. Я ясно изъясняюсь, Рори? — Иван наклонился к сидящему на земле главарю банды, и Амалия поймала себя на том, что чувствует себя принцессой, смотрящей из своей башни на то, как её рыцарь сражается с драконом. Сражались, правда не за нее, но Амалия решила, что это мелочи. Иван был неподражаемо красиво в этот момент. Девочка едва сдерживала вздох. Ей даже пришлось похлопать себя по щекам, сердясь. Подумаешь, какой-то мальчишка, пусть и старший драку разнял… и всё же.
— Я стану твоим личным кошмаром, Рори. Твоим и тебе подобных, — повторил Иван. Его серые глаза вдруг из серебристых стали матовыми, цвета клубящегося над болотами тумана. — Брысь отсюда!
Рори и шайка и не заставили себя долго ждать. Иван развернулся к стоящему за спиной мальчику. Открыл было рот, но представиться ему не дали.
Гордо вздернув разбитый окровавленный нос, смуглый мальчишка смотрел на него холодными недоверчивыми голубыми глазами.
— Благодарить не собираюсь! — заявил он тем тоном, каким, должно быть, пленные заявляют своим мучителям, что как бы их не били, они не выдадут военных тайн своей державы. — Я и сам справлялся!
— О, да, я заметил, — согласился Иван. — Я спасал вовсе не тебя. А вот его. — ловким движением он достал из-за спины кораблик. — Вон там, под деревом, — показал он вдруг на Амалию, и девочка почувствовала, что её щеки вспыхнули. — стоит девочка, которая хочет проводить тебя в дальнее плавание. А как ты поплывешь без корабля?
Мальчишка нахмурился, но голубые глаза как будто потеплели.
— Он все равно сломан. С переломанной мачтой никогда не уплывешь, — буркнул он, собираясь развернуться и уйти.
— А мы его починим. Ты отстоял шторм, победил пиратов и причалил в гавань. Починка дело плевое по сравнению с тем, через что прошел ты. Как тебя зовут, бравый адмирал?
Адмирал прикусил губу, коротким движением попытался утереть кровь, идущую из носа, на деле лишь размазав её по лицу. С минуту он смотрел на Ивана испытующе. Иван не отводил взгляд. Амалия слушала, как бьется собственное сердце, пока шла эта дуэль взглядов. Голубоглазый мальчишка моргнул первый и, наконец, соизволил посмотреть, что за девочка хочет проводить его в плавание. Амалия улыбнулась. Ей бы хотелось верить, что чарующе, но она и сама чувствовала, что вышло наоборот: робко и смущенно.
— Анвар, — ответил мальчик. — Меня зовут Анвар.
— Приятно познакомиться с таким храбрым моряком, Анвар. — протянул руку Иван. — А я Иван. Разреши представить тебя Амалии.
Мальчишка коротко, почти по военному кивнул и вложил свою руку в протянутую ладонь Ивана. Рукопожатие было крепким. Заполучив смуглую ладонь, Иван крепко сжал пальцы Анвара и, не расцепляя пальцев, повел Анвара с фрегатом в руках к Амалии.
— Привет, — окончательно смутилась девочка. — Красивый корабль.
— Был, — усмехнулся Анвар, но без былой враждебности.
— Будет, — поправил Иван. — Ну, что? Займемся в начале адмиралом, а потом кораблем?
— Так точно! — бойко вытянулась Амалия. Краем глаза она заметила изумленно взирающих на неё девчонок.
«И чего уставились?», удивилась она. За пережитым она и думать забыла, зачем вообще подходила к Ивану. А уж мысль, что у нее теперь будет собственная свита и фрейлины, кланяющиеся ей каждый раз, как она будет заходить в комнату, и вовсе не возникала в сознании девочки. Какие фрейлины, когда у неё появились самые настоящие друзья! Да какие! Чародей и адмирал! Зачем ей фрейлины, когда с такими друзьями она принцесса по праву и ни в каких доказательствах не нуждается?
