Как меня зовут?

Дома я провалялась неделю, хотя на третий день уже чувствовала себя вполне сносно. Но грустно посмотрела на врача и для приличия кашлянула, она выдала больничный на семь дней без лишних вопросов. В школе Тёма намекнул, что мне не жить: директриса рвала и метала — не заметив меня на очередном уроке, она любезно передала, что живой с меня не слезет. В целом, день прошёл неплохо, но к последнему уроку я снова почувствовала жар и пошла просить у Веры её волшебные таблетки. — Покажи горло, — буркнула она, даже не пытаясь скрыть раздражение, пока я уютно устроилась на её учительской парте.— Ты же вообще не долечилась и притащилась в школу. У тебя голова есть? Вижу, есть. А мозги в ней? — продолжала она, копаясь в сумке. — Я для кого таблетки покупала? Ты хоть одну выпила? — Пила, всё пила, — весело качая ногами, я чуть не слетела со стола, громко чихнув. — Не зарази меня, ради бога, — протянула она, отстраняясь. — Ради тебя — не заражу. А в бога я не верю. О! Тебе кто-то написал. Телефон лежал совсем рядом со мной. Хотя, если учесть, что я сидела на её столе, это скорее я оказалась рядом с ним. Вера подошла ближе, и в этот момент моя жизнь, не спросясь, перескочила на другие рельсы. На заставке её телефона был парень. Узнав, что у неё начался букетно-конфетно-блевотный период с новым ухажёром, я тут же начала подшучивать. — Ты вообще не романтичная! — Я?! Да я самая романтичная на свете! — фыркнула я.— А на свадьбе у вас будут белые голуби, которые обосрут всех гостей? Мы смеялись. Был тёплый вечер, и дорога до будущего казалась далёкой. Я шутила, представляя, как он сначала будет отодвигать ей стулья, открывать двери, помогать снимать пальто… А потом начнёт при ней пердеть без зазрения совести. Я гнала волну, смеялась над судьбой. Знала бы тогда, как потом буду рыдать, — молчала бы как рыба. — Слушай, а тебе вообще кто-нибудь нравится? — вдруг раздражённо оборвала меня Вера. С каждым моим словом она становилась всё мрачнее. — Неа. — А раньше? Ты влюблялась когда-нибудь? — В первом классе нравился мне Стёпа. Мы даже повстречались пару месяцев тем летом. Потом он увидел, как я целовалась со Снежаной… Я скривилась, вспоминая ту ночь. Мы с Снежкой не пили, но накурились знатно. А вот Стёпа в пьяном угаре визжал так, что уши сворачивались. — В общем, он был единственным, с кем я была. — Снежана? Целовались?.. Ты по девочкам? — хрипло и как-то неуверенно спросила Вера, скользнув по мне взглядом. — Да расслабься, я ж не маньячка, — усмехнулась я. — Ты что, верующая? Не бойся, в котёл попаду одна. Она хмыкнула, а я, развеселившись, добавила: — Вообще, тогда Снежана меня поцеловала. А я вроде бы и не была против. Потом, раскинув мозгами — которые, кстати, у меня есть, — поняла: девчонки мне всегда нравились. Но вот чтобы прям влюбляться — неа, это не моё. Я чихнула, снова скривившись. — То есть, ты и по девочкам, и по мальчикам? — спросила она, уже смелее, с каким-то искренним интересом. Не с осуждением, не с насмешкой — просто спросила. Без ярлыков, без паники. Без вот этого всего. — Ну... Наверное, всё-таки по девочкам, — пожала я плечами. — Осенью переписывалась с одной из другого города. Она даже приезжала. Представь: четыре часа в пазике, еле доехала, сказала, что желудок в глотке чувствовала. А я, конечно, как дебил, опоздала на час и злилась, что она меня разбудила. Я усмехнулась, вспоминая. — Но потом классно погуляли. Думаю, ту качелю она запомнит надолго. Я нас так раскачала, что она визжала на весь двор. Ну, до стука. Пришлось тормозить — не спрашивай, как я умудрилась, рука месяц болела. Вера молчала, внимательно слушая. Ни одного перебивания. — Целовались на лавке какого-то двора. А потом я, как есть, сказала, что пусть приедет ещё — но когда брекеты снимет. С ними это... ну, ты поняла ,неудобно. Она назвала меня сукой и заблокировала. Потом, правда, ещё пару раз писала — я ей с информатикой помогала. Я усмехнулась, но уже тише. — Вот и всё. Потом ещё с кем-то переписывалась, всё как-то больше с девчонками. Так что, смею предположить: цепляет меня не болт между ног. Вера странно посмотрела на меня, словно увидела впервые. Я уже успела пожалеть, что вообще открылась ей, — вдруг всё, дружбе конец, рухнет из-за тех девушек, или из-за меня, или вообще из-за «нас». Но минуту помолчав, она вдруг рассмеялась в голос. Сказала, что не ожидала другое — особенно про девушек. Хотя, с моим характером, какой мужик это выдержит? Кто стерпит, чтоб его ущемляли? А барыни, мол, влюбляются в мудаков. Потом, правда, извинилась и добавила, что я — не мудак. На следующий день меня выловила директриса. Схватила за руку прямо в коридоре и потащила в кабинет мимо удивлённой секретарши. Я уж думала, речь пойдёт о сигаретах или каком-нибудь новом "нарушении дисциплины", но она сунула мне тест и строго заявила: «Пока не решишь — не выйдешь». Телефон, конечно же, отобрала. Ситуация оказалась патовая. Минут через пятнадцать я сдала ей лист. Слава богу, там хоть буквы были — наугад можно было набрать процентов двадцать пять. Но она швырнула тест обратно. Рявкнула, что я должна думать головой и что она не собирается портить себе репутацию из-за такой непутёвой, как я. Мол, экзамены на носу, а у меня и фамилию-то правильно написать — уже вызов. Ошибусь, не дойдя до первого вопроса. Ну дьяволиха, серьёзно. Один раз ошиблась то всего. Я сдавала ей этот тест трижды. На четвёртый раз она просто вышла из кабинета, оставив меня одну. Перед уходом бросила: "Шесть ошибок". В прошлый раз было восемь. А в первый вообще пять. Мы тут в судоку играем? В итоге пришлось достать учебник по географии — спасибо, хоть взяла с собой — и искать ответы. Пока вписывала буквы в клеточки, мысленно благодарила себя за то, что в этот раз не тупо глазела на её припизднутость, а хоть что-то взяла в руки, кроме возмущения её садистским методом обучения. Началась головная боль, потёк нос. Надо было слушать Веру. Не стоило тащиться в школу. Глупая-глупая Зёмина — сидит, значит, в кабинете директрисы, которая где-то шляется, пока у меня температура шалит и голос срывается на кашель. Вернулась она только через сорок минут. Я молча протянула ей лист, вспоминая, как вчера в голове расчленяла её и мысленно фасовала по мешкам. Пока она нехотя читала мои каракули, я чихнула — четыре раза подряд. Поймала её удивлённый взгляд. Похоже, мой внешний вид наконец кричал громче всех: температура, красная рожа, забитый нос и желание чихать до рассвета. В итоге она махнула рукой и выпроводила меня с кабинета с фразой в спину: — С бациллами в школу не приходить! Вот умная, блин. Не приходить. Я и не горела. Но это ж ты сама говорила, что нужно. Веры в кабинете не оказалось. Медпункт был уже закрыт. Порывшись в карманах, я обнаружила пять рублей и старую жвачку, которая каким-то чудом не прилипла к юбке. — Не густо. Вдруг ,громыхнуло небо и полился дождь. — Сука. Идея идти домой пешком в таком состоянии мне совсем не улыбалась, так что я достала телефон. — Привет, можешь меня забрать со школы? — А сама что? — из трубки раздался резкий, грубый голос отца, фоном — удары металла, мужской мат, запах солярки и бензина, въевшийся в одежду и голос. — Я болею. Приедь, пожалуйста. На улице дождь, я без куртки, — выдохнула я спокойно, стараясь не заводиться. Всё-таки он — моя единственная надежда добраться до дома сухой. — Вызови такси. Я не могу уйти с работы. Или подожди часа четыре… пять. — У меня нет денег на такси. Ладно, что-нибудь решу, — раздражённо сбросила вызов, понимая, что винить тут, кроме как себя, некого. Это я не лечилась (ведь стало же лучше, правда?), это я не взяла куртку, не посмотрела прогноз, вообще вышла из дома. Не отец. И это я швырнула трубку, вместо того чтобы хотя бы денег попросить. Ну и дура. Зато гордая. Гордая, больная и тупая. Комбо. Сбоку кто-то прошёл, задел меня — я машинально шагнула в сторону и облокотилась на стену, глядя в хмурое небо. Тучи, кажется, не собирались расходиться, да и вечер наступал быстро, с этой тьмой накатившей. Но что-то тёмное всё ещё стояло рядом — именно это "что-то" недавно меня и толкнуло. — Чё?! — рыкнула я резко. Моя реакция нисколько не смутила директрису. Она лишь вскинула бровь и посмотрела на меня, как на полоумную. Впрочем, так она на меня смотрит все уроки — привычно уже. — Поехали. Довезу до дома, звезда, — сказала она спокойно. — До дома? Меня? — А ты кого-то ещё здесь видишь? — раздражённо бросила она, нахмурившись. — Что ты стоишь, как страус. Шевели мозгами, промокнешь же. Не дожидаясь, она повернулась и зашагала вперёд, раскрывая чёрный зонт. Я догнала её сразу и, не особо стесняясь, приютилась под ним. Кажется, она что-то прорычала сквозь зубы, но мне было уже всё равно: зонт, машина, тепло, головная боль — всё стало хоть немного терпимей.        Мы подошли к черному субару Форест. Присвистнув от серых дисков и проходимости этой машины - в голове сразу же возникли мысли о лесе, бездорожье и полном приводе - я уселась на переднее сиденье и с любопытством осмотрела приборную панель.       Директриса назвала улицу. Мою улицу. Я ошарашенно посмотрела на неё, как на сталкера или явно ненормальную, но она вдруг рассмеялась. -Мы живём в одном доме.       И это оказалось правдой. Эту машину я точно где-то видела, просто не успела вспомнить, а вот про нежелательное соседство с директором как-то пропустила. Мозг мой отсеял и не стал складывать пазл с машиной, демонихой и домом. Сказав "огромное спасибо", я выпорхнула из машины и, не оборачиваясь, добежала до двери за предельно короткое время, пребывая в глубоком шоке.